Под маской

      У Вики не было предрассудков своих сверстниц по поводу того, что первый поцелуй обязательно должен быть очень романтичным и красивым, как на страницах любовных романов. Пока она притворялась, как ахает и визжит вместе со всеми девочками при обсуждении романтичных историй, внутри её буквально выворачивало от концентрации розовых соплей, которые на неё беспощадно выливали одноклассницы. Всё, что она знала, так это то, что ей неинтересны мечтания о первых красавчиках школы, а уж тем более поцелуи с ними. Вообще, а почему все так идеализируют этот жест? Это же просто касание наиболее чувствительными частями тела да и только, а всё остальное, включая эйфорию и желание ощутить это снова, не более чем додумка воображения. Самое главное же не сам поцелуй, а тот, с кем ты его делишь. Так что ничего такого нет в том, что она подарила его новому однокласснику, если она не имела под этим никакого подтекста, верно же?       Это был, наверное, самый невинный поцелуй, который только мог быть: они соприкасались друг с другом, не сильно прижимаясь, но дальше этого не заходило. Губы под ней были довольно сухими, обветренными, что сильно разилось с её собственными, мягкими, покрытыми жидким фруктовым блеском. Ощущения были странные: вроде как и приятно, но от знания того, что она сейчас целует человека, который её недолюбливает и, скорее всего, заинтересован другой девочкой, это было не так уже крышесносно, как описывали авторы в своих романах. Вот, Вика опять же убедилась, что всё зависит от взаимоотношений между людьми. А у них с Ромой даже никакой искры симпатии не было, верно?..       Мальчик, очевидно, пребывал в некоторой растерянности, поскольку замер, как статуя, и даже перестал дышать. Прошло-то всего несколько секунд, прежде чем он судорожно вздохнул и порывисто отстранился, тем самым отступая от неё на добрые полметра, предоставив ей заветную лазейку к свободе, коей Вика не преминула воспользоваться. Она отошла от дерева и поспешно удвоила между ними расстояние, с выжидающим расчетом смотря на реакцию мальчика. Что ж, её задумка все-таки удалась: тот смотрел на неё настолько беспомощно и шокировано, что отходить, наверное, от этого потрясения будет ещё очень долго. Интересно, а это тоже был его первый поцелуй? Скорее всего так и было, судя по тому, как начинают медленно покрываться его щеки слабым румянцем, и это явно не от холода.       Вика, вопреки своим собственным рассуждениям, глядя на него, тоже как-то почувствовала, что грудь её наливается легким тёплым смущением. Что ж, по крайней мере, она рада, что её поцелуй достался симпатичному мальчику, который привлек её внимание в первый день, а не какому-нибудь противному соседскому мерзавцу. На фантомном тепле на губах она старалась не зацикливаться.       — А теперь, возвращаясь к твоему вопросу... — проговорила Вика, не скрывая своей собственной усмешки, когда они внезапно поменялись местами. Теперь она, довольная сработавшей уловкой, начинает чувствовать всё себя более уверенно с каждой секундой, в то время как мальчик перед ней постепенно начинает терять контроль над эмоциями. — Я просто скажу одно: хрена с два я позволю вам с Катькой себя подловить, понятно? Я знаю, что она пытается сейчас меня усмирить, и, если честно, я жутко возмущена тем, что она пользуется такими грязными методами. Самому не стыдно так с девочкой поступать? Ещё бы всю ораву свою привел!       Ромка, кажется, с каждым её словом постепенно начал выходить из ошалевшего состояния, поскольку осознанность во взгляде уже проявилась к концу её монолога. Сейчас мальчик выглядел настолько возмущенно викиным поведением, что его глаз едва не задергался от нервов, а на висках уже, наверное, запульсировали проявившиеся синие вены.       — Новикова, ты головой не ударилась нигде? — рявкнул на неё мальчик, пока сама Вика снисходительно на него посмотрела. — Я знать не знаю, что там у вас за разборки! Думаешь, мне делать больше нечего, кроме как лезть к двум змеям в их бабский серпентарий?!       Разговор принял неожиданный поворот. Хотите сказать, он серьезно сейчас отрицает свою причастность к Кате? И даже не в курсе, что она там вообще задумала? Так ведь... разве это не была та самая засада, о которой намекнул мальчик-волк? Вика на полном серьёзе думала, что Ромка собирался её тут извести: он же к приклеился к ней, как банный лист, и расспрашивал, буквально припирая к дереву для удобства. Если это не так, тогда зачем?..       — Тогда какого черта ты тут ко мне пристал?! — не выдержала она и огрызнулась.       Так, стоп... Рано она поторопилась... Он её действительно за дуру, что ли, держит? Уже двое его непосредственных подчиненных успели ей навешать на уши лапшу, а он, видите ли, не при делах вообще! Уж слабо верится, что Ромка прощает хоть кому-то предательство: вчерашняя суета вечером, а также непосредственно пострадавший утром только убедили Вику в том, что мальчик не терпит неверных. Тогда остается только одно: все-таки он подговорил тех двоих специально, чтобы сегодня устроить ей головомойку и запутать. Непонятно, правда, какая лично ему радость от этого.       — Хотел проверить, хватит ли тебе мозгов не ввязываться в неприятности, — он с раздражением вытер губы, с укоризной поглядывая на неё. — Теперь вижу, что нет.       Нет, ну вы посмотрите на этого наглого мальчишку! Врёт ведь ей в лицо и даже не краснеет, а ещё и не скрывает своего пренебрежения к ней. Вика с раздражением повторила за ним этот жест, показывая, что ей, вообще-то, поцелуй тоже не понравился.       — Ну, и зачем это тебе? — недоверчиво спросила она, злясь от того, что сколько бы она сама не терла губы — кажется, это тёплое давление так и не хочет покидать их. И она не понимала, почему. — Я ведь тебя выбешиваю.       — О, это уж точно, — фыркнул парень. — Однако ни этот факт, ни Катя тут не при чем.       Мальчик оторвал руку от губ, рассеянно пялясь на кисть, где остался едва заметный след, незатейливо поблескивающий в лучах фонаря. Вика тоже обратила на него внимание, призадумавшись о том, что выглядело это и впрямь странно: на внешней стороне ладони, где змейками переплетались внушительного размера вены, кожа все ещё была покрыта кровоподтеками, а на костяшки, содранные и покрытые кровью, и вовсе было страшно смотреть... блеск для губ был тут крайне не к месту. Девочка посмотрела на лицо мальчика, хмуро изучающего блестящую субстанцию, и невольно остановилась на губах, чуть припухлых и покрасневших. Было неясно, как именно Рома отнесся к этому нелепому поцелую после того, как прошел шок, но в голове Вики внезапно всплыл образ Полины, отчего ощущение неправильности только усилилось. Она отвела взгляд в сторону, поджимая губы, с которых невольно слизнула остатки блеска. Клубника на вкус была почти что приторной.       Рома опустил руку, а затем, видно, уже окончательно вернув к себе прежнюю невозмутимость, посмотрел на неё довольно тяжёлым взглядом.       — Как я уже говорил, ты буквально притягиваешь к себе неприятности, Новикова. И уж поверь, что сплетница Катя — это наименьшее из того, что тебе может грозить. Я не спроста говорил тебе быть аккуратнее. Ты ведь не думаешь, что дети пропадают здесь просто так? Ты про гараж хоть раз слышала?       Что, и он ей теперь будет сказку про «белого бычка» рассказывать? Или как он там назывался, этот «мистический дух»... черный гараж, вроде? Что бы это ни было, здешние дети, видать, очень сильно от него пугаются, однако Вика и ожидать не могла, что сам Ромка мог в это верить: не выглядел он ярым фанатом мистических историй, больно серьёзный и взрослый для такого. Да и что, все реально над ней смеются или как? Какой ещё гараж, это ведь наверняка просто очередной больной на голову маньяк, который охотится за детьми... Вон сколько историй уже было про всяких мерзавцев! А сейчас их и вовсе пруд-пруди, когда кругом одна криминалистика...       Мальчик уловил её скептичный настрой, из-за чего только цыкнул, выразительно закатив глаза, а после сократил расстояние. Вика уже не ощущала от него угрозы, что было странно: так значит, он действительно не собирался с ней тут разбираться? Он говорил правду, когда имел в виду, что с Катей его поведение никак не связано? Что же за цели он преследует на самом деле? Мальчик ткнул её локтем в предплечье, проходя мимо, и махнул головой в сторону дороги, чтобы она пошла с ним. Ромка снова её удивил: с чего вдруг он решил прогуляться до школы вместе с ней, особенно после сегодняшнего инцидента? Что ему вообще от неё надо? Не в силах ответить на свои многочисленные вопросы, Вика поплелась рядом, но немного в отдалении, засматриваясь иногда на его профиль, красиво очерченный при свете фонаря, пока мальчик, очевидно, размышлял, как лучше подойти к непростой теме разговора.       — Я бы и сам не поверил, если бы наши лично с этим не столкнулись... — мрачно начал мальчик, вперив внимательный взгляд куда-то вперёд. — Да и, в конце концов, все выросшие здесь не понаслышке знают, что такое мистика... С каждым случалась какая-то неведомая херня, но мы, опираясь на опыт своих, ухитряемся сглаживать острые для себя углы. Другое дело ты, новенькая, — он стрельнул в неё глазами с прямым укором, — я бы даже сказал, наглая новенькая. Тебе незнаком этот страх и ужас, с которыми мы живем большую часть жизни, и из-за этого ты и понятия не имеешь, что тебя может ждать здесь.       Вторя его словам, деревья слегка покачнулись на сильном ветру, а жуткий треск откуда из глубины стоящего около дороги леса пронесся рядом с Викой, отчего та невольно быстро обернулась. Ей показалось,что она смотрит прямо на невидимое нечто, скрывающее свой облик в темноте, но терпеливо следующее за ней попятам. Оно манило к себе, зазывало, ей даже показалось, что в какой-то момент деревья чуть отступили, чтобы расширить перед девочкой проход в эту тьму... От странного неуютного ощущения она повернулась обратно, продолжая идти рядом с мальчиком, который не мог не заметить её легкое волнение. Неосознанно она сократила между ним расстояние — её нутро, наверное, решило, что из двух зол надо выбрать меньшее. Хулиган с какой-то ясностью при взгляде на Вику тяжело вздохнул и мрачно побрел дальше, слегка ускоряя шаг и следя за тем, чтобы девочка не отставала.       — Никто, естественно, не признается прямо, что видел что-то необычное, но отрицать тот факт, что в этом посёлке есть что-то не чистое, не смеет никто, — Рома взглянул на странно молчаливую девочку. — Я уверен, что даже ты уже столкнулась со странностями, разве нет?       Девочка неуверенно пожала плечами. Она не могла сейчас утверждать, что из странностей не являлось плодом её надумываний на фоне стресса. В конце концов, так ведь и работает человеческий мозг, да? Его ведь легко обмануть, достаточно лишь умело запутать с помощью определенных действий. Да и по-настоящему необъяснимое она ведь пока не встречала, верно? Ну, разве что этот мальчик-волк, внезапно исчезнувший посреди поля... Почему именно волк, кстати?.. Ей уже второй раз встречается это животное... Но неужели это действительно тянет на паранормальщину?       — Короче говоря, — Рома, явно неудовлетворенный её ответом, нахмурился, — ты, Новикова, должна сейчас беспокоиться не о всяких Катях и прочих людях, а о себе. Не зря говорят, что самое плохое всегда случается с теми, кто не в ладах с самим собой и своими тараканами. Гараж выбирает жертв не абы как, а именно тех, кто эмоционально нестабилен. Он охотится за ними, играет на их нервах, пока в конце концов не заманивает в ловушку.       Рома выглядел слишком серьезным для того, чтобы весь рассказ можно было считать шуткой, но подобное просто не вязалось в голове скептичной Вики, поэтому поверить этому, к сожалению, девочка не могла. Это почти что то же самое, что убеждать её в существовании деда Мороза. Вика привыкла верить только тому, что имело реальную доказательную научную базу, а здесь ни о каких реалий и в принципе речи не шло. Разве что отправить эту чудесную историю в издательство, дабы в каком-то смехотворном журнале на всех праведных щах лили в уши всяким дурачкам эту сомнительную водицу. Однако Вику сейчас смущало больше другое: зачем всё-таки Ромка ей это всё рассказал? Даже если, представим, история реальна, то сама Вика явно последний на Земле человек, к которому Рома побежал бы её рассказывать и даже давать советы. Все ещё непонятно, с чего вдруг мальчик её так сильно не взлюбил, но факт остается фактом: подкараулил ведь, напугал, а теперь советы раздает... Зачем ему это?! И ещё кое-что...       — С чего ты взял, что именно мне есть о чем беспокоиться? — спросила Вика, чуть прищурившись.       ...откуда он, черт возьми, знает, что у неё сейчас есть определенные душевные трудности? Она действительно себя как-то выдала ранее? И вообще, что значит "не в ладах с собой"? Всё у неё замечательно, не считая семейных проблем, и себя саму она прекрасно знает и понимает. Вика всегда была эгоисткой, а значит не могло быть так, чтобы она делала что-то себе наперекор, да? Так, стоп, нет... Ну, делала, но, опять же, вынужденно... Или... Чёрт, как же сложно ей уживаться со своими тараканами... Ой, то есть, НЕТ, она... запуталась.       Рома посмотрел на неё с такой иронией, что ей тут же захотелось его ударить (и плевать, что после этого он может сделать из неё замороженный фарш), а затем вкрадчиво, как будто объяснял малолетнему ребёнку, объявил:       — Ни разу в жизни до тебя я не видел человека, умело сочетающего похуизм и бешеную горячку одновременно, — мальчик чуть остановился, наклонившись к ней боком и усмехаясь. — Зря, кстати, держишь её в себе. Лучше не копить, а то рванет неожиданно, как бомба.       — Что, предлагаешь вылить её сейчас на тебя? — Вика сверкнула глазами, когда мальчик продолжил издевательски усмехаться, немного обнажая ряд верхних зубов. Наверное, любая другая девчонка на её месте уже кинулась бы ему на шею за одну только притягательную ухмылочку, но Вика не чувствовала ничего, кроме раздражения и задетого самолюбия. Какой он все-таки вредный маленький хрен. — А, Ромочка? — она выделила последнее слово, слегка протянув.       — Нет уж, спасибо, — ответил он, скривившись от прозвища. — А то мало ли что тебе, придурочной, ещё в голову придет... Мне такого счастья не надо.       Она саркастично посмотрела на то, как он демонстративно вытер губы, а затем прежняя отстраненность медленно подступила, пока они продолжили путь в странном молчании. Ситуация с Ромой до нельзя у неё странная: сначала он кажется ей нормальным, потом он внезапно начинает ей грубить и насмехаться, а потом снова неожиданно почти что выглядит дружелюбным. Это напоминает качели, которые так сильно штормит в разные стороны, что можно вылететь с них и сломать себе шею, если ситуация усугубится. Вот и сейчас Вика не понимает, стоит ли ей по-прежнему его опасаться, как дикого зверя, или все-таки иногда иметь возможность, как сейчас, почти что нормально разговаривать. А ведь Рома до сих пор не объяснил ей, с чего вдруг он так переменчиво к ней относится. Не может же быть взаправду, что он волнуется о ней.       — И всё-таки... чего ты хотел добиться от меня сегодня? Сомневаюсь, что причина ограничивается только проверкой на функционирование моих мозгов.       Рома тяжко вздохнул, пока его брови снова поползли к переносице. Вике даже стало интересно, бывает ли вообще у него такое состояние, когда хочется просто счастливо улыбаться? Мальчик только и делает, что постоянно показывает пофигизм, высказывает недовольство или зло иронизирует над кем-то, и это наводит на мысль, как будто ничего хорошего в своей жизни он не испытывает. Похоже, что у него тоже есть определенные трудности, что не дают ему покоя. Это, наверное, должно сейчас сближать их, да?       — Хотел запугать тебя, чтобы ты подумала над тем, чтобы уехать отсюда, — нехотя признался мальчик, с какой-то досадой пнув под собой небольшую горку снега. Пока девочка осознавала сказанное, Рома чуть пожевал изнутри щеку, думая, как лучше выразиться: — Нас всех, знаешь ли, не сильно радует появление новой крови в таком ужасном месте. Вот и подумал, что свалить бы тебе по-хорошему надо отсюда, как, впрочем, думал и с Антоном. Нечего тут гнить сидеть.       Вот оно что. Значит, благородная цель-таки была, несмотря на извращенные методы её реализации. Хотя, чего она могла ожидать от хулигана, который, похоже, привык говорить на языке кулаков? Ей, наверное, надо благодарить судьбу за то, что она родилась девочкой, да? Интересно, что тогда испытал на себе Антон, если принять во внимание тот факт, что ни спортивным, ни острым на язык он явно не выглядит... И всё же, блин, зачем всё сводить к насилию и запугиванию?       — Мог бы с самого начала так и сказать, — закатив глаза, буркнула Вика. — Уж слова понимать я пока что не разучилась.       — Ну, вот и сказал, — цыкнул мальчик, недовольно на неё косясь. — Так что? Уедешь?       Девочка так и почувствовала, как с её раны на сердце сняли бинт, а затем снова провели вдоль неё ножом, чтобы она окончательно открылась и начала снова выливать тонны крови. Всё утро она старалась не вспоминать вчерашний день, наскоро слепив себя заново, чтобы оставить полное выздоровление до лучших времен, как снова нашелся повод прыгнуть в этот котёл её личного ада. На самом деле, повод бы всё равно рано или поздно нашелся, но думать о плохом прямо сейчас перед Ромой никак не хотелось... Вика ведь до сих пор не знает, как ей правильно нужно реагировать: продолжать злиться, имея на это полное право, и игнорировать существование человека или всё-таки найти в себе силы рассмотреть её с другой стороны, возможно, попытаться понять чужую позицию... Будь это любой другой человек, что не занимал огромный кусок в её сердце, она бы выбрала первое, но ведь речь всё-таки об отце... По-хорошему, лучше бы она поступила бы с ним также, сохранив оставшиеся нервные клетки, но даже после всех этих событий она не может не ощущать тоску по нему... Вика ненавидела себя за это: разум твердит, что стоит гнать предателя вон, а сердце... глупое хрупенькое сердце, олицетворяющее собой всю ту же маленькую шестилетнюю девочку, хотело найти повод, чтобы разобраться с ситуацией...       И один из поводов — уехать... Если бы ей предложили это раньше, до выяснения правды, то она, возможно, уже со скоростью света начинала бы собирать манатки и, посылая всех здешних противных детей на половой орган, с радостью бы умотала в свой родимый дом (правда, умерла бы на месте от шока и негодования, когда увидела бы новую семью отца). Сейчас же реальность такова, что она не только не может вернуться обратно, но, разрываемая внутренними противоречиями, всё-таки признает, что лучше этого не делать. Что её там ждёт? Отец-предатель со своей новой семьей?       Вот так радость будет просыпаться каждый день под визги маленького рыжего чудовища (Вика не сомневалась, что этот ребёнок именно такой: две пары поганых генов не могли выдать иного). Какого черта это существо (Вика не собирается употреблять слово «сестра») должно было родиться похожим на её отца, а значит и на саму Вику? Где она так согрешила в своей жизни, чтобы ей достался такой младшенький, так ещё и, вашу... её... мать, гребаная девочка. Вика всегда любила внимание только к себе, ей бы не в радость было рождение сестры/брата, о чем всегда говорила родителям. В принципе, вопрос об этом вряд ли мог встать, поскольку те 7 лет только и делали, что ссорились — явно не до младшенького было. Хотя лучше бы родился этот человечек в их семье, чем со стороны...       Бывало, конечно, что Вика в детстве могла думать о ком-то ещё в семье, но её мечтания ограничивались только старшим братиком, который любил бы её и защищал везде и всегда в отсутствие отца. Возможно, он учил бы её драться, играть в снежки или догонялки, иногда, ворча, делился бы с ней своими вещами... А в итоге дело обстоит с маленькой копией себя в одном доме — нет, увольте, викин характер и так не подарок, наличие второго мерзкого ребёнка — быть горю в семье. К тому же она бы ненавидела эту девочку до конца своей жизни, поскольку именно из-за неё их семья распалась. Так ещё и мачеха, которая, по идее, должна была стать заменой её самой лучшей маме... тьфу. И иногда на фоне мелькал бы занятой отец-скотина, который бы просто бросил её им всем на растерзание, пока однажды она бы не психанула и снова не вернулась в посёлок.       Да, это определенно плохая идея.       Горестно вздохнув, она повернула голову к Роме — тот, похоже, всё это время наблюдал за её метаниями, сохраняя независимый вид, однако во взгляде так и витало напряжение. Наверное, надеялся на положительный ответ, ведь тогда больше не придется терпеть рядом с собой выкрутасы рыжей бестии... Вика мрачно-вымученно улыбнулась.       — Если надеешься от меня избавиться, то спешу расстроить: терпеть меня вам всем предстоит ещё долго.       Вика не знала, заразно ли её пессимистичное настроение, но Рома вместо того, чтобы вставить какой-нибудь язвительный комментарий, предпочел промолчать, разделяя её задумчиво-понурую думу. Может быть, он действительно решил, что лезть в такую личную тему не нужно, а возможно, что ему было просто неинтересно... Что ж, что бы это ни было, Вика была благодарна за эту тактичность. Разговор не возобновился, однако сейчас девочка понимала, что так даже к лучшему: пока они шли так, погруженные в свои мысли, Вике было легче переварить сегодняшнее утро и прийти в себя.       Всю дорогу до школы она не могла отделаться от одной мысли: впервые у неё был настолько откровенный разговор, что она даже забыла, что, вообще-то, не должна была показывать свою уязвимость... А ведь почему-то это снова случилось рядом с Ромой...       Она слегка отстала, когда они уже подходили к школе, памятуя о том, что вторую неловкую ситуацию ей выставлять на всеобщее обозрение не хочется. Тем более что сейчас у неё действительно не было выбора, кроме как показать всем остальным свою готовность, так сказать, к незамедлительной ответной атаке, которая должна прилететь к ней очень скоро. Раз уж это был не Рома (Вика не знала, почему, но её нутро было уверено, что он тут действительно не при делах), то одной проблемой будет меньше: всё-таки Бяша и Полина оказались правы, а значит, что разборка и впрямь будет один на один.       Девочка была рада, что до первого урока было ещё куча времени (не зря вышла пораньше, понадеявшись, что её будут всюду подстерегать), так что в порядок и физически, и морально она привела себя быстро. Постукивая каблуками своих роковых туфель, она так и видела, как на неё настороженно косятся школьники — видать, уже запомнили, кто эта рыжая девочка, а посему она не стеснялась смотреть прямо в глаза тем, кто излишне любопытно её разглядывает. Амплуа стервы было выгодно для репутации, но, к сожалению, доставляло неудобство из-за сильной ауры: другие тут же начинали стесняться, боясь напрямую не то что с ней разговаривать, да даже смотреть. С таким подходом быстро приближенных не найдешь, конечно.       В классе было не очень-то многолюдно, а второй звезды торжества на горизонте пока что не намечалось. Вика внимательно осмотрела каждый уголочек кабинета в поиске намека на неожиданный сюрприз, но, к счастью, какого-либо подвоха не увидела: даже парта, за которой уже сидел её сосед, была девственно чиста. Похоже, Катя была не настолько примитивной, чтобы додуматься до шутки уровня третьего класса. Тогда что же она подготовила такого, интересно?       Вика кивнула Антону, стрельнувшему на неё краем глаза, как только она села за своё место. За всё время, пока она раскладывала свои вещи, он даже и слова не сказал, усиленно делая вид, что её реально здесь нет. Господи, этот мальчик действительно такой робкий? И как он тогда умудрился добиться уважения Ромки, так ещё и влиться в его компанию? Хотя, может быть, он такой только в присутствии девочек. Тогда это было ещё более печально: более наглая и своенравная Вика точно не могла вызвать у него хоть какую-то долю симпатии по сравнению с другими девочками. Это расстраивало. Хм, а если...       — Антон, — она слегка наклонилась к нему, пока её голос превратился в сладкое мороженое, — у тебя случайно нет точилки с собой?       Милое выражение на её лице, приукрашенное легкой улыбкой, повергло мальчика в некоторый ступор, когда он слегка повернулся к ней. Девочка с подступающим неловким весельем смотрела на то, как Антон тяжело сглотнул, а после рывком наклонился к своему рюкзаку, излишне долго ища в нём нужный предмет. Красные уши выглядывали из почти белоснежных волос. Интересно, он сейчас от смущения так засуетился или все-таки от испуга?       — Вот, — буркнул он, сначала высунув ей руку с точилкой, а когда девочка уже приняла её с холодных пальцев, отвернувшись, тот уже спокойно сел сам, по-прежнему не смотря в её сторону. Что ж, ладно, он довольно миленький в этой своей скромности. Наверное, хотя бы ради такой реакции стоит с ним общаться вежливо.       — Спасибо, Антон, — не менее мило ответила она.       Ей что-то промычали в ответ со слегка покрасневшими щеками, пока Вика, внутренне усмехаясь и качая головой, думала о том, что за один день смутить двух мальчиков — это определенно успех.       Атмосфера легкости исчезла, когда на пороге класса появилась блондинка, окруженная привычной для себя свитой, щебечущей у неё за спиной. Выглядела она обычно настолько, насколько вообще возможно для неё: с идеальной осанкой, идущая плавной женственной походкой до своей парты. Естественно, взгляд её тут же мельком оглядел класс, незамедлительно останавливаясь на рыжей девочке, отчего глаза её налились холодным свинцом. Вика выдержала это спокойно, не обращая внимание на повисшее в классе напряжение, и терпеливо ожидала, что же сейчас случится. Интересно, начнет ли та сразу при всех выяснять отношения? Или пойдет сейчас прямо к ней, вызывая на отдельный разговор?       Однако ни того, ни другого не произошло: блондинка просто прошла к своему месту и села, повернувшись к ней спиной, пока её тут же не окружила стая верных соратниц, начиная обсуждать с ней какие-то сплетни. Что ж, разборка пока что откладывалась, видимо.       Вика начала независимо точить карандаши, иногда прислушиваясь к тому, не начинался ли случайно разговор, касаемый её... Однако нет, Катя вообще не вела себя так, будто что-то должно случиться: привычно хихикала над какими-то сплетнями о старшекурсницах, показывая всё те же наигранные эмоции, и это уже говорило о том, что что-то точно пойдет не так. Наверняка девочка придумала какой-то хитрый-прехитрый план, который так просто сейчас не выдаст. Дожидается подходящего момента, даже не подозревая о том, что Вика знает о предстоящей опасности... и сама подготовилась в случае чего дать отпор.       Полина тем временем беззаботно прошла в класс до своего места, сопровождаемая что-то обсуждающими Бяшей и Ромкой, пока рассеянно не начала раскладывать свои вещи, слушая свистящую болтовню более мелкого товарища. Потом она машинально повернулась назад, сканируя задние парты, и нашла своим цепким взглядом рыжую макушку. Вика, уже заметив, что и Рома обратил внимание на то, на кого смотрит брюнетка, не решилась поприветствовать девочку, хотя та уже сама встала со своего места и поспешила к ней с горящими глазами. Недовольному Ромке, с укором смотрящего на Вику, оставалось только молча наблюдать, как Полина уже присаживается за свободное место напротив.       "Извини, дорогой, но твоей женщине тоже нужен от тебя отдых", — подумала Вика, слегка виновато (и издевательски) улыбнувшись ему.       — Привет, Вика, Антон, — поприветствовала их девочка.       Антон кивнул ей, пока Вика уже поспешила завязать незатейливый разговор, так и чувствуя, как на её лбу прожгли дырку — жаль не пистолетом, как наверняка хотелось хулигану. Ну, а что ещё могла сделать Вика в этой ситуации? Прекрасно же видно, что Полина сама является инициатором их общения, так чего тогда злиться надо именно на неё, Вику? Что-то не устраивает — иди и обсуждай это со своей пассией, а не обрушивай гнев на невинного человека.       — Слушай, Вик, а ты уже сделала задание по «Человеку на часах»? Можно я посмотрю?       Дав Полине тетрадку, Вика продолжила свой рассказ о том, где можно купить то самое вкусное мороженое с шоколадной крошкой, которым она объедалась уже два года. Антон, кажется, очень даже внимательно её слушал, очевидно решив для себя, что это действительно полезная информация, и даже потихоньку начал вклиниваться в их диалог, с любопытством спрашивая о других сладостях. Девочке понравилась такая инициатива — видать, мальчишке уже совсем скучно стало, раз влез в бабий разговор, но это было возможностью наладить с соседом отношения. Из разговора она узнала, что у него даже сестра-сладкоежка есть, и не успела она пообещать привезти как-нибудь из города печенье, как Полина, всё это время задумчиво перебирающая её тетрадь, внезапно сказала:       — А кто такой "зайчик"?       Вика и Антон покосились на неё с недоумением. Сама девочка не помнила, чтобы данное слово хотя бы где-то могло фигурировать в её сочинении, да и вообще на уроках литературы, а тетрадка была довольно новая. Полина вместо ненужных слов развернула тетрадь к ним лицом, при этом с каким-то удивлением спрашивая, зачем в тетради по литературе оставлять такие странные послания. В тетради же размашистым, кривым почерком с левым наклоном, что абсолютно не было похоже на викин изящный и округленный, было написано печатными буквами: "Передавай привет Зайчику". Справа кто-то нарисовал небольшую карикатуру лисы.       — Что ещё за зайчик? — изумленно спросила Вика, пялясь на эту строчку и не имея ни малейшего понятия о том, какой идиот умудрился оставить в её тетради запись. Как это она вообще упустила тот момент, когда её тетрадь мог кто-то взять?! Какой ещё, мать вашу, "зайчик"?! Сейчас она сама пойдет передавать этот "привет" тому, кто догадался испортить ей тетрадь с сочинением! Она ведь хотела сдать его уже сегодня! Неужто Катька снова виновата?!       — О, чёрт... Нет...       Ещё большей неожиданностью для неё стал протяжный стон сбоку, отчего Вика в не меньшем шоке обернулась: перепуганный Антон смотрел на эту запись неверяще-потерянным взглядом, но с такой осознанностью, что казалось, будто он прекрасно понял, что тут вообще происходит, и это что-то явно не было чем-то нормальным. Прежде чем Вика попыталась спросить его, преодолевая изумление, мальчик внезапно вскочил со стула, едва не снеся его, а после, запутавшись слегка в ногах, поспешил покинуть класс под изумленные взгляды остальных одноклассников.       — ... что это с ним? — спросила Полина, смотря ему в след, пока вокруг уже все начали пораженно перешептываться.       Хотела бы Вика знать ответ на этот вопрос, пускай уже предчувствовала, что ответ явно ей не понравится...