Это уже не игра

— Я не смог его остановить, — я хотел объяснить, не оправдаться, просто показать всю серьёзность происходящего. Но Майкрофт не дал мне договорить. Он снова всё понял, наверняка понял даже раньше, чем взял в руки телефон. — Я прослежу за ним, — в привычно холодном голосе проскочили нотки беспокойства. Я больше не удивлялся этому. Пусть Майкрофту были не свойственны бурные проявления эмоций, за маской равнодушия скрывалась искренняя забота, даже братская любовь, пусть и слишком своеобразная и даже непонятная для простых людей. Сначала и для меня, но не теперь. Столько лет в обществе Холмсов научили меня находить те самые крупицы правды в море ложного безразличия. Нет, взаимоотношения братьев — это отдельный вид искусства, который навсегда останется неизведанным. Я упал в кресло и откинулся на мягкую спинку. Мокрая ткань свитера неприятно липла к коже, но это сейчас не имело никакого значения. И пусть я не спал всю ночь, от усталости не осталось и следа. Мне оставалось только ждать. Если Майкрофт сказал, что проследит, значит Шерлоку ничего не угрожает. Сеть Холмса-старшего точно не упустит свой главный объект. И как бы мне ни хотелось выскочить на улицу и броситься искать Шерлока собственными усилиями, я понимал: от этого не будет смысла. Да, я волновался, да, винил себя, проклинал чёртов дождь и ужасное упрямство друга. Чтобы хоть немного отвлечься от мыслей о Шерлоке, я снова вернулся к звонку. Между мной и Майкрофтом была пропасть невероятных размеров. Я понял это ещё при первой встрече. У него всё было идеально. Наверное, мой сложившийся непостоянный мир просто не мог принять этого. И только намного позже я понял, что нас объединяет незримая связь, тонкий мост через пропасть, имя которому Шерлок. Я снова взглянул на дверь, потом на телефон, который всё ещё молчал. Я знал, что Шерлок вернётся не скоро, но уже ждал, надеялся почти на чудо. Так прошёл, наверное, целый час. – Не надо, рабочий день закончился. Просто напишите в блог. И только когда в ушах зазвучали слова таксиста, я понял, что должен делать. Мой ноутбук оказался на своём прежнем месте. Поставив его на небольшой столик, с краю, чтобы не нарушить порядок Шерлока, я опустился в кресло и открыл страницу блога. Просмотры всё ещё прибавлялись. Пусть я не писал уже так долго, мой блог продолжал жить. И эта мысль заставила меня снова коснуться клавиатуры. И пусть дело ещё не было завершено, оно уже подходило к самой развязке. Я начал с моего визита к Шерлоку. И пусть сам Холмс постоянно критиковал подобные отступления от темы, людям это нравилось. Теперь время летело незаметно. Когда я снова посмотрел на часы, было уже почти шесть утра. И вдруг тихий писк телефона заставил меня оторваться от ноутбука. Это вряд ли был Майкрофт, он обычно звонил. Мэри сама отправила меня на Бейкер-стрит. Она не стала бы писать. Остаётся… Шерлок. Я схватил телефон. На экране высвечивалось одно короткое сообщение. От Шерлока. На старых фотографиях отца Джессики есть Марк Хидлер? Я в секунду забыл про блог. И пусть просьба казалась странной, разве просьбы Шерлока не всегда были такими. Я уже привык, наверное, поэтому вскочил на ноги и надел на себя уже успевшую немного просохнуть куртку. За окном ещё лил дождь, словно и вовсе не собирался заканчиваться, но теперь мне было всё равно. Я тихо, чтобы не разбудить миссис Хадсон, вышел из квартиры и спустился по лестнице. С каждым шагом шум дождя становился всё сильнее. Я раскрыл входную дверь, и стена воды едва не окатила меня с головой. Только сейчас это было неважно. Я выскочил прямо под дождь к дороге, по которой уже мчались редкие машины. Мне снова повезло. Всего минут за пять удалось поймать такси. Но за эти пять минут моя куртка уже была мокрой насквозь. Вода залилась за шиворот и в ботинки, волосы прилипли к голове. Но таксист не сказал ни слова о моём внешнем виде, только пожал плечами и коротко спросил: — Куда едем? — На Хол-стрит. Таксист кивнул, я захлопнул дверь, и машина тронулась. На этот раз дорога не показалась мне такой же долгой, как в прошлый раз. И пусть рядом не было задумчивого Шерлока в его вечном пальто, пусть таксист попался на удивление неразговорчивый, пусть за окном шумело и грохотало, я словно отстранился от внешнего мира. Сейчас я в который раз осознал, что чувствует Холмс, погружённый в размышления. Я не заметил, как остановилась машина. И только громкий голос таксиста вернул меня в реальность. Судя по явному раздражению и резким движениям, меня звали не в первый раз. Быстро извинившись и заплатив немного больше за доставленные неудобства, я выскочил из машины. Дождь слегка утих, но ещё хлестал по дорогам. Ручьи под ногами стали менее бурными, но мне в общем-то было всё равно. Разве что мир стал чётче, и людей на улице немного прибавилось. На этот раз я не разглядывал загородный дом, и сразу направился к двери, надеясь, что хозяйка уже не спит. Мои надежды оправдались. Стоило несколько раз постучать, как изнутри дома послышались шаги, дверь открылась, и на пороге появилась пожилая женщина. В прошлый раз я так и не смог её рассмотреть и тем более поговорить с ней. Но теперь мне наконец выдался подобный шанс. — Что вам нужно, — голос хозяйки прозвучал глухо и равнодушно. Казалось, ещё немного, и женщина закроет дверь у меня перед носом. Ей явно надоели расспросы полиции и расследования, которые крутились вокруг её погибшей дочери. Хозяйка представляла собой самый живой образ матери, потерявшей ребёнка. Тени под глазами, мокрые следы на щеках, растрёпанные волосы, выцветшая домашняя одежда. Отчаяние. Оно сквозило в каждой черте этого лица. — Я от Шерлока Холмса. Не впервые я пользовался именем друга. Но впервые не был уверен, что это сработает. Однако стоило мне произнести имя Шерлока, как лицо женщины слегка просветлело. Она отошла в сторону, приглашая меня в дом, и даже аккуратно закрыла за мной дверь. — Мистер Холмс нашёл убийцу моей дочери? — в этом вопросе было столько искренней мольбы и надежды, что я не мог ответить нет. — Скоро найдёт, он уже совсем близко. Я и сам был уверен в этом. Ещё ночью Шерлок рассказал мне столько новой добытой им информации, что я просто не мог сомневаться в успешном завершении дела. Я снова достал из кармана телефон, чувствуя на себе внимательный взгляд хозяйки. Новых сообщений не приходило. Никаких объяснений, вообще ничего, кроме безумной просьбы. Впрочем, чего ещё ждать от Шерлока? А мне оставалось только сделать то, зачем я сюда приехал. — Извините, но не могли бы вы показать мне ваш семейный альбом. Это прозвучало глупо. И я прекрасно понимал хозяйку, на лице которой отразилось искреннее недоумение. Но тем не менее, она спокойно прошла в комнату и принесла большой альбом в красивой кожаной обложке. — А здесь есть фотографии вашего бывшего мужа в компании его друзей? Женщина удивилась ещё больше. Она даже хотела что-то спросить, но быстро передумала и принялась листать альбом. И теперь я окончательно осознал, что ничего не понимаю. Даже когда хозяйка открыла нужную страницу и отдала мне тяжёлый альбом, даже когда я рассматривал слегка пожелтевшие фотографии, пытаясь узнать на них хоть кого-то. Хозяйка с явным нежеланием называла молодых людей на снимках. И наконец одно имя… Имя, которого я только и ждал, ради которого всё это затеял. — Это его лучший друг Джеймс Хидлер и маленький сын Джеймса Марк. Марк Хидлер. Меркурий. Я пока не понимал, что именно это значит, но сердце вдруг пропустило удар и забилось с бешеной скоростью. Наверное, я заразился от Шерлока этим азартом, жаждой распутать дело. Я разглядывал фотографию, как ключ, как нечто просто невероятное, вглядывался в черты лица совсем ещё маленького мальчишки, которого хозяйка назвала именем Марк Хидлер. И пусть я никогда не видел самого Меркурия, мне уже начинало казаться, что в этом ребенке есть черты будущего красивого мужчины, покорителя женских сердец. Я понимал, что сделал то, что должен, когда сердечно благодарил хозяйку и выходил из дома, когда садился в то самое такси, водителя которого попросил остаться и дождаться меня за отдельную плату. Только захлопнув дверь машины, я снова достал телефон и хотел уже напечатать сообщение Шерлоку, когда звонок не дал мне этого сделать. На экране высветилось имя. Майкрофт Холмс. Я сразу почувствовал, что здесь что-то не так. Майкрофт нечасто сам звонил мне и на то могло быть две причины. Либо Шерлок благополучно доставлен на Бейкер-стрит, либо с ним случилось нечто плохое. И второе с ужасным характером Холмса казалось куда вероятнее. Я поднёс телефон к уху уже заранее с плохим предчувствием, которое подтвердилось в ту же секунду. Майкрофт не стал медлить, не дал мне ничего спросить. Его голос звучал ещё более холодно и слишком тихо, и это пугало куда сильнее, чем любые крики и проявления эмоций. — Шерлок в больнице. Три слова, и я всё понял. Три слова, и Майкрофт отключился. Однообразные гудки эхом отдавались в ушах, пальцы сжимали телефон. Я понял сразу, но не сразу осознал, что именно произошло. Только когда машина резко остановилась на повороте, смысл слов Майкрофта окончательно дошёл до меня. Это было ожидаемо. И я как врач, как друг, не мог этого допустить, не мог отпустить Шерлока со всеми симптомами пневмонии в мокром пальто под дождём на другой конец Лондона. Вина давила на меня с новой силой. Я больше не мог оправдаться перед самим собой и собственной совестью, в секунду забыл о деле, о фотографии, обо всём, кроме Шерлока. Я назвал таксисту новый адрес, абсолютно уверенный, что знаю, о какой именно больнице говорил Майкрофт. За окном шумел дождь, теперь уже его заглушали обычные городские звуки. Я смотрел в окно, провожая взглядом проезжающие мимо машины, и не мог отделаться от мыслей о Шерлоке. Что именно произошло, раз он дал уложить себя в больницу? Почему Майкрофт так ничего и не объяснил? Десятки вопросов, ноль ответов. Я уже не пытался скрыть своего волнения. Похоже, даже таксист заметил мои резкие движения, бегающий взгляд и постоянные поглядывая на экран телефона. Пару раз он оборачивался, но так и не позволил себе ничего спросить. Наконец мне удалось взять себя в руки. Я убедил сам себя, что организм Шерлока уже слишком привычен к перегрузкам, и болезнь не должна дать серьёзные последствия. Когда волнение немного улеглось, мысли перешли в другое русло. Я стал припоминать симптомы, сравнивать с особо тяжёлыми случаями своей практики и наконец убедился, что всё не так страшно. Я и сам не до конца осознавал, что прятал под этим выводом. Наверное, все свои страхи и опасение, навязчивое чувство вины и волнение. Я успокаивал сам себя, понимая, что это ничего не меняет. Погружённый в мысленную борьбу, я не сразу заметил, что машина остановилась. Но на этот раз таксист не стал окликать меня. Я почувствовал на своём плече чужую ладонь, и сразу заметил взгляд, понимающий и сочувствующий взгляд совершенно незнакомого мужчины. И это неожиданное понимание со стороны другого человека придало мне сил. Я полез в карман за деньгами, но таксист только мотнул головой и, уже когда я открыл дверь, чтобы выйти, едва слышно произнёс: — Надеюсь, все наладится, доктор Ватсон. Тогда я не обратил внимание на эту фразу. Только потом понял, как много она значила. Она дала мне странную надежду. Теперь я был не один, не один верил в лучшее. Я вбежал в больницу, на ходу надевая бахилы. Вода стекала с мокрой куртки, но никто на удивление не заметил этого. Похоже, и здесь постарался Майкрофт. Меня сразу провели на второй этаж и указали нужную дверь. Я привык к больницам и поликлиникам, к белым халатам, к бахилам и запаху лекарств. Я привык спасать людям жизни, как бы ужасно это ни звучало, привык к близости смерти, к борьбе с ней. Но здесь, в этой обители тишины и мнимого покоя среди совершенно незнакомых людей, в окружении одинаково белых стен и дверей, всё казалось неправильно зловещим. Застывшим в немом ожидании. Пару секунд я смотрел на дверь, вслушиваясь в мерный звук шагов где-то на первом этаже, и не решался потянуть за ручку. Внутри, казалось, было также тихо, как и в коридоре, будто медсестра ошиблась палатой. Воображение уже рисовало картинки. Я видел Шерлока под капельницами, видел Майкрофта с его вечным зонтиком и боялся, что увижу это не только в голове, но и в реальности. Наконец тихо скрипнула и совсем легко поддалась дверь. Картинка стала реальностью. Шерлок, ещё более бледный, чем обычно, лежал на больничной койке. Тёмные кудри разметались по подушке, глаза его были закрыты, веки слегка подрагивали. Он казался таким неправильно беззащитным, что чувство вины снова тисками сжало грудь. Я довёл своего единственного друга до больницы, отпустил, зная, чем это закончится. Майкрофт сидел у стены, не сводя взгляд с кровати. Выглаженный дорогой пиджак, вечный зонтик, идеальная осанка и совершенно безразличное выражение на лице могли бы запутать кого угодно, но не меня. Я сразу всё понял по неестественной бедности, плотно сжатым губам и пристальному взгляду. И первым, что я услышал, войдя в палату, был тихий голос Майкрофта. — Я знал, что ты приедешь.