Дыхание вечного лета

С утра Цветков проходится по коридору, включив на магнитофоне песню горна, поэтому Олег сразу понимает — наступил любимый у вожатого «день пионеров». То, что его с энтузиазмом встречает только Цветков, навевает не очень радостные мысли, что такую тематику в «Радуге» создали только ради него. Хотя, судя по остальным приодетым вожатым в белых футболках и с красными повязками на шее, которые встречают заспанных детей на очередной зарядке, всем взрослым в какой-то степени нравится вернуться в свои более юные года и хоть немного заново проникнуться той атмосферой. Дети, напротив, встречают такую инициативу более прохладно. — Эй! — возмущается Пчелкина, когда Цветков отбирает у нее небольшой фотоаппарат и поднимает руку вверх так, чтобы девушка не смогла до него дотянуться. — Верните! Я делаю зарядку, просто хочу сфотографировать вожатых! — Мы сейчас в советском времени, Пчелкина! — недовольно кривится Цветков, не позволяя коснуться фотоаппарата. — Так что на сегодняшний день никаких гаджетов, ясно? — Да осторожнее! — кипятится та, качнув своей яркой головой. — Он же цифровой, с матрицей в 7.1 мегапикселей и зеркалкой! Вы понимаете всю ценность этой вещи? Только попробуйте сломать, вам точно не поздоровится! Видимо, Цветков чувствует себя сегодня слишком вседозволенным, потому что после зарядки даже умудряется заставить некоторых первоотрядников надеть белые футболки и черные штаны, после чего раздает им красные галстуки, одобрительно кивая — теперь у него точно сбылась мечта набрать целый отряд пионеров — однако Сережа настолько сильно возмущается, что ему нужно снять неизменную черную футболку, так что едва ли не дерется с вожатым, и Олегу, тоже изрядно бунтующему из-за этого дурацкого правила, приходится их разнимать. В конце подоспевшая Зайцева раздает подзатыльники каждому из троицы, и Цветков, кинувший не предвещающий ничего хорошего взгляд на парней, все-таки удаляется. За завтраком Олег пытается высмотреть Игоря, который наконец-то должен его познакомить с какой-то девочкой из второго отряда, но пересекается с ним только на лапте — все отряды ведут смотреть на соревнования по русской народной игре, чтобы болеть за своих и проникаться командным духом. Гром, оказывается, играет в первых рядах и тоже собирает немало восторженных возгласов со стороны девчонок. Волков неловко хлопает, когда он в очередной раз прибегает на «базу» быстрее, чем мяч пролетает в миллиметре от него, и даже пробует посвистеть в знак поддержки, но, заметив странный взгляд Сережи, решает поубавить свой пыл. Разумовский сидит рядом с ним на самой дальней трибуне, поджав под себя коленки и хмуро слушая музыку в наушниках Олега — мероприятие ему явно неинтересно, да и Игорь, как кажется Волкову, ему почему-то не нравится. Он вспоминает свою фразу «ревнуешь что ли?», и уголки губ сами расплываются в легкой улыбке. Может, ревность и не самое хорошее чувство, но думать, что кто-то может ревновать его самого, потому что не хочет отпускать замечательного человека… приятно что ли. Когда Игорь отходит попить воды в перерыве, Волков успевает заметить, как он быстро что-то вручает Юле и осторожно кивает ей, незримо, скрытно почти ото всех, кроме самой Пчелкиной, после чего она так же осторожно поднимается на трибуну к опешившему Волкову и садится рядом. — Что слушаете, мальчики? — громко говорит она, привлекая к себе внимание, привычным жестом вытягивая один наушник из уха Сережи. — А, опять рок, — надувает губы, — я надеялась на Рианну… — Юль, — шепчет Олег, пока Сережа пытается отобрать у нее наушник обратно и снова влиться в мир музыки, — ты с новостью от Игоря?.. Пчелкина моргает несколько раз, затем проворно оборачивается, быстро оценив ситуацию вокруг — Волков едва ли успевает вникнуть в суть происходящего, когда Юля тут же вкладывает ему что-то в ладонь и начинает быстро произносить: — Никто на нас уже не смотрит и ни в чем не подозревает. На записке — карта с местом, куда вы придете во время Зарницы. Я ее не смотрела и в вашем мероприятии не участвую, но буду по максимуму отвлекать вожатых, чтобы они вас не заподозрили. Усек? Волков напряженно кивает, и Пчелкина, тут же отстранившись, вдруг хлопает в ладоши и громогласно начинает болеть за Игоря и его команду активнее, сделав вид, словно не обсуждала суперсеректные планы секундой ранее. Олегу остается только восхититься ее умелой актерской игрой и незаметно развернуть смятую бумажку, переданную от Игоря. «Мда, по-другому я себе представлял карту», не сдерживает он едкого комментария про себя, когда взгляд уставляется в кое-как начерченный от руки план местности. Еле-еле удается узнать их корпус, лес и деревья, а потом уже идут странные изогнутые линии, крестики, нолики… — Это скорее всего граница, за которую не разрешено заходить во время Зарницы. — Дыхание Сережи неожиданно опаляет ухо Олега, отчего он дергается от неожиданности. Разумовский уверенно забирает у него карту и водит по неровной ниточке. — Вот это. Вожатые не могут позволить, чтобы дети ушли слишком далеко, и наверняка поставят смотрителей кое-где… Крестики, — черный ноготь постукивает по фигуркам, — места для встречи, тот, что пожирнее — основное, но, если за нами устроят слежку или поблизости будут другие ребята, лучше бежать к запасным… Нолики… о да! Нули — как раз места, где будут смотрители, видишь, что они находятся на одинаковом расстоянии друг от друга? Олег нерешительно кивает, с благодарностью сжав плечо Сережи. Тот довольно улыбается, складывая «карту» и вручая ee обратно в теплые руки Волкова — их пальцы неловко переплетаются и отдергиваются друг от друга, когда по ним проходит легкий электрический ток. — Ты же не думал, что я передумаю, верно? — уточняет Разумовский, смущенно подправляя волосы. Олег глядит в его решительное лицо и понимает, что, сколько бы у него не было необъяснимого желания отгородить Сережу от опасных приключений, это не возымеет никакого эффекта — он слишком упрямый. «И это мне нравится», неожиданно осознает Волков, захлопав ресницами от такой внезапной правды. «Если бы он был тряпкой, вряд ли у нас завязались любые отношения…». — Я пойду с вами, что бы вы ни задумали и какой бы план у вас ни был. — Да если бы у нас еще был какой-то план, — тихо вздыхает Волков, капитулируя окончательно и бесповоротно. Во время похода на полдник воодушевленный Цветков пытается заставить все отряды нестройным хором петь «На волжском берегу» или «Мир нужен всем», поэтому очередная попытка поговорить с Игорем вновь проваливается, и Олег осознает, что придется действовать, как и предполагалось — прямо во время Зарницы. Сережа, крайне недовольный тем, что после бесконечных ссор с вожатым ему все же пришлось смыть макияж на один день, хмуро идет рядом, бросая на Цветкова злые взгляды и нарочно не подпевая ни одной пионерской песне, поэтому Волков, как бы подбадривая его, чуть сжимает его ладонь в своей руке. Поначалу Разумовский почему-то хочет высвободить свою кисть, но через пару мгновений его пальцы сжимаются, переплетаясь с пальцами Волкова в робком, осторожном замке, и Олег с улыбкой отмечает, что, пусть Сережа и смотрит вперед, будто ничего не происходит, его уши предательски краснеют. После полдника все отряды строят на привычной им полянке. Вожатые, все еще одетые как пионеры, выходят вперед и хором кричат: — Смелыми быть, как наши отцы, мужеству с детства учиться, — торжественно почти пропевают они эти строчки, — с песней в поход шагать, как бойцы… — УЧИТ ЗАРНИЦА! — уныло откликаются старшие отряды. — В мирное время так радостно жить — значит, мечтам нашим сбыться! — орет одна Исаева, взмахнув руками в сторону младших детей. — Все, что ты любишь, умей защитить… — УЧИТ ЗАРНИЦА! — подхватывают маленькие дети, наверное, впервые участвуя в чем-то подобном, а потому сильно радуясь, что у них есть возможность поиграть в самую настоящую «войну». Олег тоже впервые принимает участие в подобной игре, хотя и вспоминает, как его знакомые в детдоме, ездившие в лагерь вместо него, рассказывали о чем-то подобном. Впрочем, после «вдохновляющей» переклички старшие все равно объясняют правила — у каждой команды есть флаг, который они должны спрятать в лесу и охранять, в то время цель противников — этот флаг украсть и принести на свою базу. Также каждый игрок получает цветную повязку с цветом своей команды, и враги могут «убивать» людей, сорвав с них эту эмблему, каждая из которых дает команде десять очков. Побеждают те, кто сумели украсть флаг противника или набрали больше всего баллов в случае неудачи. Волков кивает, вслушиваясь одним ухом в рассказы Сережи, повествующего о стратегиях, которые они с командой выбирали в прошлом году, чтобы удачно выиграть, и едва ли не пропускает свое имя на распределении: — А? — Он поднимает голову, встретившись взглядом с ухмыляющимся Цветковым. — Погодите, это какая-то ошибка. — Неловко выйдя вперед всего отряда и потянув за собой Сережу, он подходит прямо к вожатому и скрещивает руки на груди. — Я должен быть в одной команде с Сережей. — Распределение проводилось совершенно рандомно, Волков. — Цветков проговаривает это скучающим тоном, то по его лицу явно видно, что какой-то нехороший человек вмешался в это самое распределение. — Ничего не поделаешь. Перетаскивать туда-сюда никого нельзя. — Игра еще не началась, значит, у вас есть время сделать так, чтобы мы с Сережей были вместе. — Олегу сейчас плевать, как странно звучат его слова, потому что голову затмевает банальная обида — вожатый разлучил их назло, словно знал, что они собираются сделать что-то нехорошее во время игры. — В чем проблема? Обменяем Сережу на любого игрока из моей группы. — Этого не будет! — Почему? — Волков начинает раздражаться. — Знаете, если у вас есть какие-то проблемы из-за нашего совместного участия, то мы просто может вообще не… — Все в порядке! — неожиданно встревает Разумовский, вырастая между Цветковым и Олегом, готовым сцепиться в смертоносной схватке. — Олеж, — шепчет он тише, — наши планы все равно в силах, слышишь? Мы все сможем, наплюй на всех! Да, — вновь повышает голос, хладнокровно взглянув на вожатого, — мы будем участвовать в разных командах. Так даже интереснее. Волков непонимающе смотрит на Сережу, одними губами выговаривающего «доверься мне», и нерешительно кивает, смерив Цветкова последним гневным взглядом. Расставаться с Разумовским даже на время совсем не хочется — Олег уже во второй раз осознает, что слишком привык к его обществу, даже если рыжеволосый парень просто сидит рядом и слушает мрачную музыку. Ну вот не может Волков без него. Уже никак. Олег еле-еле вслушивается, как Дима, оказавшийся капитаном их синей команды «Стая», бодро предлагает различные стратегии по защите флага, который они решили спрятать под окнами корпуса — вроде бы и близко, а вроде и в кустах, так, что никто и не заметит. На игру отводится около трех часов, и, когда звучит веселый горн, знаменующий начало игры, Волков вместе с еще несколькими ребятами бежит в лес. Поначалу он даже слегка теряется — кто-то бежит направо стройной кучкой, пара ребят несутся в центр, кто-то кричит, что нужно следовать по границе, а сам Олег подавно прослушал все, что говорил Дубин, оставшийся защищать флаг. Только через пару минут он вспоминает об Игоре и месте встречи, поэтому осторожно двигается к местности, обозначенной жирным крестом. Чуть не заблудившись и даже пару раз наткнувшись на противников, которые, заметив Олега, тут же бежали прочь из-за страха быть пойманными, Волков все же добирается до нужного места, где Сережа, Игорь и светловолосая девушка уже давно его поджидают. — Слежки не было? — оглядевшись, уточняет Гром. Олег рассматривает его красную повязку и замечает точно такую же на плечах Сережи и девушки, которую он кое-как вспоминает — видел в толпе, пока допрашивал другого второотрядника — а потом качает головой. — Я Лера, — заметив его внимание, протягивает руку девушка, — Макарова. Приметила тебя, когда ты пытался того гомофоба напугать. — Ты что-то знаешь о том, что происходит? — Олег чувствует себя уютно, несмотря на то, что перед ним стоят трое «врагов» с красными повязками. Лера жмет плечами, подправив спортивную майку. — Знаю, что полиция запугала Сашку больше, чем ты и тот монстр в лесу. — М-монстр? — Тут фыркает уже Сережа, за что заслуживает неодобрительный взгляд Макаровой. — Я вам тут шутки шучу, по-вашему? — не особо любезно осведомляется она. — Я передаю то, что Сашка сам промямлил, пока никто не видел. Пришлось его допросить, — Олег вздрагивает, когда Лера лениво хрустит пальцами, сложив руки в замок, — иначе бы он не сознался, поэтому у него не было причин врать. — Ну и? — Это был монстр, — снова повторяет она с таким видом, будто объясняет, что Земля вертится вокруг Солнца, недоверчивым детям, — этот монстр утащил его в лес к «пещере», пока он пытался прийти в себя после взбучки с твоей стороны. Кстати, все синяки он свалил на того монстра, о тебе ни слова не сказал, — в сторону Олега летит одобрительный взгляд, — поэтому все приобретает такой серьезный оборот и здесь столько полиции. — Он не сказал, зачем… гм, монстр это сделал? — уточняет Сережа. По его виду нельзя сказать, что он верит в сверхъестественные вещи, творящиеся в лагере, но старается вникнуть в происходящее. — Нет, не успел. Говорю же, тут полиции дохрена. Постоянно за ним следит. Понятно только одно: полиция в бредни про монстра не верит, но Сашка затирает про это слишком испуганно, чтобы врать. Поэтому варианта у нас всего два. Попробуем оба. Первый — прочесать сейчас лес как можно скорее. Авось чего-нибудь найдем, верно? — Олег поражается тому, как уверенно Лера распланировала все сама и с каким рвением бросается навстречу приключениям. — Второй… — На второй я не согласен, — сразу предупреждает Игорь, качнув головой. — Второй — я попадаюсь этому «монстру» и смотрю, что он со мной сделает. — Ну ты даешь. — Тут даже Сережа открывает рот. — Да ты просто свихнулась, дорогуша! — Он же никого не убивает? Нет. Ему это почему-то не выгодно. Со мной ничего не случится. — Она обводит ужаснувшихся парней взглядом и закатывает глаза. — Камон, гайз! Нам нужно действовать! Плевать на этих отморозков вроде Гречкина и Санька, но ведь у меня брат в пятом отряде! Я не позволю кому-либо с ним что-то сделать! — Давайте выполним первый пункт плана для начала, — аккуратно выдыхает Олег. Судя по выражению лица Макаровой, от своей странной идеи она не откажется, если попробовать ее переубедить, поэтому стоит пойти обходными путями и просто отвлечь ее от такой самопожертвенности. — А со вторым разберемся чуть позже, когда поймем, в каком направлении нужно двигаться. Идет? — Ладно, — неохотно соглашается Лера. — Тогда… Юля, которая Пчелкина, поделила лес на три сектора. — В руки Олега вручают очередную смятую бумажку. — Они все в конце ограничиваются рекой, на которую мы ходили купаться — она делает такой крюк и разделяет лес. Дальше нее бессмысленно идти — Санек никакую речку не упоминал, зато постоянно бормотал о колодце и пещере. Значит, ищем их. — Пещера? — Сережа скептически чешет руку под красной повязкой. — Не может в лесу быть какая-то пещера. Очень вряд ли. — Кто знает, что он под этим подразумевал. — Лера жмет плечами и неожиданно матерится. — Такое ощущение, будто он под наркотой, вот серьезно! Монстры, пещеры, ну что за бред! Он не выглядел здоровым, но вряд ли что-то принял… Короче, я проверяю первый сектор, Игорь второй, а вы берете на себя самый большой, третий, окей? — Окей, — с легкой ухмылкой копирует ее «английское» выражение Олег. — За два с лишним часа должны управиться. Где соберемся потом? — После ужина у нас будут песни у костра. — Лера небрежно зачесывает светлые короткие волосы назад. — Там и обсудим все, что нашли. Смотрите не потеряйтесь, мальчики. После этих слов она разворачивается и бежит прочь по направлению к своему участку, а Олег провожает ее задумчивым взглядом. «Видно, что с Пчелкиной много времени проводит», не удерживается от легкой шутки про себя и оборачивается к Игорю, поправляющему свою кепку. — Я тоже пойду. Будьте осторожны и внимательны. Увидите вожатых, полицию, наблюдателей — не рискуйте. Сделайте вид, будто гонитесь друг за другом, — напутствует он и направляется в другую сторону. Волков осторожно кивает, взглянув на Сережу. — Пойдем? Прочесывать местность оказывается нескучно только сначала, когда солнце, медленно склоняющееся к горизонту, еще не припекает так сильно и позволяет разглядывать следы в незнакомом лесу, или когда деревья вокруг не превращаются в одну сплошную зеленую пелену из-за своего разнообразия. Несколько раз им с Сережей реально приходится изображать, будто они пытаются пленить друг друга и стащить повязку у врага, а однажды Олегу удается действительно «убить» какого-то противника, пока Разумовский прячет свою красную повязку, чтобы не сдать себя, но в целом Волков представлял это расследование более… весело. «Ну а что ты думал? Интересно бывает только в фильмах», грустит он и замечает, как Сережа молча указывает на желтую ленту, обвязанную между деревьями — границу игрового поля. — Мы прочесали весь «законный» участок и флаг не нашли, — чуть шутит Разумовский. — Пойдем дальше? Олег еще раз смотрит на карту, данную Лерой, чтобы прикинуть, где они сейчас находятся. До крюка реки остается всего один километр — они наверняка успеют незаметно до нее дойти, но времени осталось так мало… — Да черт с этой Зарницей и флагами, мы должны найти что-то стоящее. Ускоримся. Они пускаются в бега, едва ли не спотыкаясь о корни деревьев и огибая какие-то пни, которые почему-то встречаются все чаще — Олег даже на секунду останавливается, понимая, что дорога вырубленных деревьев устремляется куда-то вдаль, наискосок в сторону реки. — Мне кажется, нам сюда, — неуверенно заявляет он. — Ты… ты почему так… считаешь? — сипит запыхавшийся Сережа так, будто вот-вот задохнется. — Паучья чуйка. А ты чего? — удивляется Олег, похлопав его по спине, когда Разумовский складывается пополам. — Устал? — Я сейчас умру! — воет он и действительно едва ли не падает, но Волков успевает его поймать и легонько встряхнуть. — В жизни никогда так много не бегал! — Потерпи, Круэлла, нам немного осталось. — Ага, а потом обратно еще дольше! Все! Брось меня здесь! — Сережа хочет вновь упасть на землю, но Олег, закатив глаза, берет его на руки и перехватывает покрепче. Идти и нести парня тяжелее, чем просто бежать, но на данный момент он с этим справляется. — Эй! Поставь меня! Я чувствую себя некомфортно! — Мы доберемся до реки. Смотри! — Свободных рук у него нет, поэтому Олег просто кивает в нужную сторону. — Вон там! Деревья ровно вырублены и будто бы дорогу образуют! Я уверен, что там что-то есть! Он поспешно шагает туда, и Сережа пытается вывернуться в его руках, чтобы все-таки встать на ноги, но Волков уже не позволяет ему это сделать. Ноги несут их обоих вперед, к деревьям, которые почему-то уходят вниз уже совсем близко… Олег не понимает, почему через сто метров вниз уходит и вся земля из-под ног. Все происходит очень быстро: ступня промахивается мимо тропинки, и вот они оба, оступившись, падают — вернее, соскальзывают по крутому холму вниз с громким криком, распугавшим ворон вокруг. Трава скользкая, перемешанная с грязью, поэтому они съезжают практически до конца прямо на задницах и только в самом низу кубарем скатываются к дорожке, вымощенной старой плиткой. В голове все звенит — Олег еле-еле поднимается, пошатнувшись, а перед глазами расплываются разноцветные круги. Слева слышится возглас, и Волков, опомнившись, кидается туда. — Сереж! — в ужасе кричит он, практически наощупь найдя Разумовского. Моргание помогает принять чужому лицу четкие очертания — Сережа тоже вымазался в влажной земле, и в его рыжих волосах застряли травинки, но он не выглядит особо раненым. — Ты как? Не ушибся? Что с тобой? — Все в порядке! — спешит заверить тот, потирая затылок. — Кажется, из-за того, что ты нес меня на руках, ты не заметил эту яму, и мы упа… Ох! — вскрикивает он, указывая на разодранные колени Волкова. — Олежа! Волков обращает внимание на царапины на ногах только после того, как убеждается, что Разумовский не пострадал слишком сильно. Кожу на коленках действительно саднит, и кое-где проступают свежие капли крови, но это не мешает помочь Сереже встать и почти ровно ходить. — Что за черт? — кривится он, глядя на крутой спуск с холма, с которого они только что слетели. Разумовский осторожно касается коленей Олега, отчего он вздрагивает и отшатывается. — Эй! Чего удумал? — На, подорожник хотя бы приложи! — возмущается тот в ответ, нарвав с земли каких-то листьев. — Нужно обеззаразить рану! Волков принимает помощь и вновь оглядывается. Такого крутого холма он не видел ни на одной карте, да и не предполагал, что в лесу найдется что-то подобное, но по-настоящему лишается дара речи, только когда смотрит чуть правее и замирает. Прямо в двадцати метрах от них холм сверху превращается в утес, и под ним зловеще проступает черная дыра. — Пещера! — охает Олег, протерев глаза тыльной стороной кисти. — Вот она! Под утесом! Неужели нашли? — Это не пещера, — качает головой Сережа, но осторожно ступает к ней. — Так, выемка под утесом, даже не глубокая… но напуганный мальчик легко мог счесть ее за пещеру! — соглашается он, округлив глаза. — Да ладно! Я до последнего не верил, что мы ее найдем! Думал, это какая-то ошибка… Прихрамывая, оба парня медленно приближаются к утесу, не веря своим глазам. «Ну дела… похоже, в «Радуге» и правда не соскучишься с такими приключениями», думает Волков, не понимая, почему чувствует себя странно неуютно, словно все происходящее — сон, неправда, какая-то дурацкая иллюзия… В «пещере» никого не оказывается — Олег и Сережа просто бродят под утесом, иногда чуть уходя в глубину и прислушиваясь к эху от шагов, гулко разносящемуся по пещере и отражающемуся от ее каменистых стен. Здесь влажно и прохладно, Разумовский даже присаживается на небольшой валун и переводит дыхание, а Волков ходит от края до края, не зная, что хочет найти. «Может, вообще не стоило сюда приходить? Наши следы могут увидеть и опознать?» боязно ведет плечами, уставившись на мягкую песчаную почву, в которую проваливаются ступни. «Что мы тут делаем? Неужели и правда думали, что найдем маньяка прямо тут?» — Смотри! — вдруг окликает его Сережа. Указательный палец его правой руки смотрит точно на камень в стене утеса, и Олег, прищурившись, приглядывается к его неестественной позиции: кажется, будто он вот-вот отвалится и держится на честном слове. — Там что-то есть, я вижу! Руки осторожно подцепляют этот самый камень, и он действительно легко ложится в ладони, отрываясь от стены. «Кто-то его сюда специально положил», с легким оттенком ужаса размышляет Олег, пока глаза не натыкаются на черный чехол, мирно лежащий в углублении за камнем. Пальцы машинально берут его в руки — сверток нетяжелый, но массивный, и, когда Волков разворачивает его, на него смотрит знакомая уродливая маска кролика. Он уже видел ее где-то раньше — но где? «Думай, думай!» ругает себя Олег, пока на него не находит озарение. «Ну конечно! Когда мы готовились к Круэлле, я видел ее в реквизите…» По спине ползет нехороший холодок, а губы едва ли озвучивают мысли вслух для Сережи, не желая повиноваться Волкову, который внезапно чувствует себя очень дурно. — Почему… почему она здесь? — тихо и слегка жалобно спрашивает он. — Предположительно, наш «маньяк» принес ее сюда… и выглядит она действительно так, будто ее отрезали с лица монстра. — Голос Разумовского тоже подрагивает, а лицо еще больше бледнеет от ужаса. — Но зачем ему оставлять улики на месте? Неужели полиция тут не была? — Это все очень странно. — Стараясь не касаться маски лишний раз, чтобы не оставить на ней отпечатков, Олег аккуратно убирает ее назад. — Взять ее с собой — плохая идея, нас будут встречать вожатые. Оставим ее здесь и сообщим Лере с Игорем, а потом что-то придумаем, да? — Разумовский нерешительно кивает, пока Олег пытается взять себя в руки и рассуждать здраво. — Мне все это очень не нравится, поэтому подумаем над этим потом, а сейчас пора выбираться, пока еще есть время, верно? Сережа вновь кивает, пребывая в легком шоке — Волков видит, как он усиленно раздумывает над чем-то, соображая и, кажется, что-то осознавая, но не спешит делиться своими находками. Поддерживая друг друга, они выходят из пещеры, чуть заметая свои следы носками ботинок, кое-как взбираются по холму наверх, чуть не свалившись с него снова, и, едва ли ориентируясь на местности, спешат к лагерю обратно. Оба устали, почти выбились из сил: Олег чувствует, как Разумовский обвивает его левую руку чересчур крепко, но в то же время будто бы ласково поглаживая его по плечу, но списывает это на его вселенскую усталость и благодарность за помощь. Сам Волков тоже никогда не мог подумать, что в какой-то момент «набегается» и единственное, что ему будет хотеться, это лечь на кровать и умереть прямо на ней. Вечернее солнце все еще припекает, совсем не позволяя рассуждать над чем-то кроме «если я не выпью воды, то наверняка окочурюсь прямо здесь и сейчас», и Олег даже проглядывает момент, когда они пролезают под желтой лентой-границей лагеря — он приходит в себя только при громком протяжном звуке горна, означающем конец игры и общий сбор. — Фух! — облегченно выдыхает он, вытирая со лба пот. — Наконец-то все! Не терпится обсудить все с Лерой и Игорем! — Угу, — отвечает Сережа как-то невнятно, а его рука перестает вцепляться в плечо Олега. — Как думаешь… кто вообще победил? — Волков зачесывает назад мокрые от пота и грязные от земли волосы. — В Зарницу? Даже немного жаль, что мы пропустили эту игру, ты согласен? Он смотрит на Разумовского и хмурится в непонимании — Сережа с полуулыбкой пятится назад, а в его ладони зажато что-то синее. — Ты прости, Олеж, — медово протягивает он, пожав плечами, — правила есть правила, а мы еще можем победить. В следующую секунду он, сорвавшись с места, пулей летит подальше от Волкова, который медленно переводит взгляд на левую руку и обнаруживает, что никакой повязки на ней больше нет. Пары секунд хватает, чтобы осознать всю ситуацию — гораздо больше уходит на то, чтобы увериться в обмане со стороны самого близкого человека. — АХ ТЫ ЗАСРАНЕЦ! — ревет Олег, прихрамывая во время бега за Сережей, который уже убежал слишком далеко, чтобы его догнать. — ВЕРНИ ПОВЯЗКУ, ПРЕДАТЕЛЬ! Разумовский, хихикая вдали, только приспускает еще быстрее.