Дыхание вечного лета

— Идите готовиться ко дню Гарри Поттера! — рявкает Зайцева не своим голосом. Ее глаза расширяются — она сама не ожидала от себя такой злости, пусть и постоянно нервничает последние дни, что выдают ее ногти, быстро постукивающие по столу. Олег беспомощно смотрит на взъерошенного Сережу и вновь умоляюще переводит взгляд на вожатую. — Идите, — непреклонно повторяет та, качнув головой. — Стрелков и без вас разберется. — Послушайте, — Волков едва ли на крик не срывается, — если Лера уже вернулась, мы просто обязаны ее увидеть. — Значит, вы с ней знакомы? — Зайцева поджимает губы, а Олег замечает синяк на ее правой щеке. — Хорошие друзья? Может, вы тоже с ней правила нарушаете, а? — В каком это смысле? — Разумовский, пусть и чертовски сонный, мастерски строит из себя невинную овечку, хлопая ресницами. — Хорошо играешь, Сереж, — Зайцеву это, увы, не впечатляет, — вот только напомню, я театральный закончила и прекрасно вижу, когда кто-то врет. — Ее коротко постриженные ногти нажимают на веки и устало их массируют. — Знаете, я — не Цветков, чтобы докладывать обо всем полиции, но, если они что-то прознают, вам не поздоровится. Кто-то видел, что Лера выходила за границу обозначенной территории во время Зарницы, а ведь правила созданы для вашей защиты… Олег прикрывает воспаленные веки, пропуская мимо ушей все нравоучения. Голова гудит — они с Сережей почти не спали, пытаясь броситься искать Макарову, потом кое-как стараясь поразмышлять над ситуацией или просто мучаясь от бессонницы. Лера пропала вечером, а они и не заметили этого. Лера вернулась только утром, и только они в этом виноваты. Настроения праздновать День Магии совершенно нет. — Просто дайте нам ее увидеть, — поддерживает его Разумовский, сложив руки в умоляющем жесте. — Это не я решаю. Все. — Зайцева жестом показывает на дверь. — Уходите. Мне вчера и так влетело от Цветкова за то, что я проболталась… — Что у вас за отношения такие, а? — возмущается Сережа, и Олег, понимая, что тот уже перегибает палку, начинает выталкивать его за дверь. — Как он может так поступать со своей невест… Дверь захлопывается, и весь гнев Разумовского почти сразу же улетучивается — Волков видит, как он отчаянно прислоняется к стене и закрывает лицо ладонями. — Все коту под хвост, все пропало… Нам не следовало изначально всем этим заниматься! — вдруг взрывается он и всхлипывает. — Не стоило отпускать ее одну, не стоило вовлекать во все это… Желание утешить Сережу превосходит все границы, но Олег лишь с болью смотрит на него и понимает, что тот прав — только сам Разумовский ни в коем случае в происходящем не виноват. Это все был Волков. Всегда был только он и его любопытство вместе со страстью к приключениям. — Л-лера большая девочка, она справится, — неуверенно протягивает он, тронув Сережу за плечо. — Она уже здесь, жива, цела, наверное… Мы с ней обязательно поговорим, если она захочет, по любому это случится, даже если сам Цветков решит нам помешать, мы все равно нарушим все правила, но увидим ее, слышишь? — Расхрабрившись, он понимает, что его уже не остановить: слова льются неравномерным сплошным потоком. — Проникнем в соседнее здание через окно, как я к тебе залез в первый день, помнишь? — Сережа, шмыгнув, с невольной улыбкой кивает. — Я и Игоря подговорю, и Юлю, да всех! Мы что-то придумаем! Пальцы горячо сжимают плечо, скользят дальше, а Разумовский двигается навстречу — Олег удивленно моргает, когда осознает, что Сережа доверчиво прижимается к нему, застыв в кольце его рук, самостоятельно обвивающихся вокруг рыжего парня, а сам Волков действительно обнимает его крепко-крепко, заботливо опираясь подбородком на его лоб. Прерывистое дыхание Сережи постепенно успокаивается, налаживается, становясь равномерным; Олег не знает, куда себя деть и как себя вести, поэтому застывает в неловкой позиции, лишь легонько поглаживая лопатки Разумовского через черную футболку. «Как лучше быть? Что сделать? Как встать? Может, шагнуть еще ближе? Притянуть его к себе? Куда-нибудь сместить руки? Я все правильно понял?» ужасается Волков, чувствуя, как паника начинает душить его с новой силой, так что он едва ли сдерживает порыв закашлять. «Вот неловко-то! Я сейчас, кажется, умру!» Они обнимаются так сконфуженно и легонько, словно боятся друг друга сломать неосторожным лишним движением, но… находиться так близко друг к другу от этого не менее прекрасно и спокойно. Сердца, бьющиеся в унисон, разгоняют по груди стайки легких бабочек, а голову кружит запах лютиков, перекрывающих все остальные цветы. Олег не понимает, почему чем ближе он находится к Сереже, тем больше в нем проявляется робость, а привычная смелость и приобретенная в детдоме привычка всегда давать отпор каждый раз отходят куда-то на второй план. Зато появляется необычайное волнение и жар в груди, ползущий к низу живота и заставляющий думать не совсем о том, о чем нужно… — Спасибо тебе, — тихо бубнит Сережа и осторожно вылезает из переплетения их рук. С губ Волкова едва ли срывается порывистый вздох, а руки сами неосознанно тянутся вперед, желая продлить контакт. — Я что-то разнервничался, — Разумовский, видно, старается принять непринужденный вид, будто ничего не произошло: его пальцы заправляют рыжие пряди за уши и словно смахивают невидимые слезинки с подкрашенных глаз, — бывает. — Все будет хорошо, — на всякий случай заверяет Волков, сглотнув и попытавшись улыбнуться. — Может, отвлечемся на что-то другое? — ляпает первое, что приходит в голову, никак не унимая свое бешеное сердцебиение. — День Волшебства все-таки. Как думаешь, какие у нас мероприятия будут? — Надеюсь на офигенные квесты! — Сережа светлеет, засовывает руки в карманы черных штанов и неспешно направляется по коридору к выходу из здания. — Может, Турнир Трех Волшебников? Тайная Комната? Оборотни и анимаги? Что они придумают?

***

— Святочный бал?! — Олег возводит руки к небу и издает натуральный крик, так что разноцветные карточки игры «Уно» чуть ли не сыплются из его ладоней. — Ну кому это в голову взбрело? Кто решил выбрать самое скучное и самое… — Не ной! — осаждает его Пчелкина, положив зеленую шестерку в центр. Девушка почему-то выглядит необычайно бледной, но изо всех сил старается сохранять позитивный настрой. — Бал будет вечером, а до этого будет квиддич. Более того, это скорее дискотека, чем бал. Да, будет пара медленных танцев, которым я должна вас научить, но это несложно и красиво! Уно! — восклицает она, едва Игорь кладет в центр предпоследнюю карту, и хмурый Гром берет еще две из центральной колоды. — У вожатых было столько возможностей, можно же было устроить мастер-классы по зельеварению или другим предметам из Хогвартса, можно было бы сражаться с дементорами, а у нас девчачий бал! — поддерживает его Димка, скидывая карту, но, заметив взгляд Пчелкиной, исправляется: — Просто бал. Но, судя по всему, интересный только девчонкам. — Ох, а как вы будете вздыхать, когда будет День Влюбленных, — закатывает глаза Пчелкина и кривится. Сережа кладет новую карту, и Олег недовольно пропускает ход. — Радуйтесь, что День Магии вообще существует! В прошлом году мне пришлось доставать вожатых на протяжении двух недель, чтобы они согласились устроить подобное, так что вы могли бы быть мне благодарны! — Спасибо! — язвительно улыбается Олег, наполовину пребывая в своих мыслях о Лере. — Спасибо за то, что придется танцевать! В следующую секунду он едва ли успевает чуть отпрянуть, прежде чем в его лицо летят разноцветные карточки. Юля вскакивает на ноги — ее глаза блестят влагой, когда она одним прыжком оказывается у двери и куда-то выбегает. На Олега тут же уставляются пары злых глаз, и он слегка глуповато моргает. — Чего? — удивляется он, разводя руки в стороны. — Чего я такого сказал? — Иди и попроси у нее прощения, — как можно мягче разъясняет Сережа, вздохнув. — Она и так распереживалась из-за Леры, а ты еще и на нее давишь. — Леры? А она-то тут причем? — До тебя все доходит очень медленно, Олеж. — Разумовский смотрит куда-то в сторону и деликатно кашляет. Остальные отворачиваются, собирая разбросанные карточки «Уно». — Но это неважно. Просто извинись перед ней. Волков озадаченно чешет голову, но под внимательным взглядом голубых глаз все-таки сдается и поднимается с места. — Я вернусь, — произносит он, пародируя фразу из Терминатора, а потом чуть смущенно выходит в коридор. Юля стоит в самом его конце у окна. Ладони сжаты в кулаки и опираются на подоконник, когда сама девушка чуть наклоняется вперед и задумчиво смотрит сквозь стекло на улицу. Почему-то от такого ее вида у Волкова невольно екает в сжавшемся сердце, отчего ноги сами несут его вперед, заставляя сделать еще несколько шагов. — Привет, — ляпает он, не придумав ничего лучше. Юля кидает на него мимолетный взгляд, но затем отворачивается, заслоняя лицо красными волосами. — Юль, ну… ну прости? — «Господи, я думал, что с Сережей трудно разговаривать, но с девчонками я вообще двух слов связать не могу!» стонет он про себя, ругаясь последними словами. — Мы с Сережей тоже очень переживаем за Леру и хотим ее увидеть… хочешь, возьмем тебя с собой, если придется штурмовать медицинский кабинет? Та все еще не отвечает, и Олегу хочется взять ее за подрагивающее плечо, но он решает этого не делать — мало ли, как боевая девица на это отреагирует. — Юль, что я могу для тебя сделать? — беспомощно повторяет он два раза, уже не зная, куда себя деть. — Я правда не хотел тебя обидеть… Ты же такая замечательная, солнечная, прекрасная девушка, которая всегда меня выручает! Это я, дурак, тебя не ценю. — Ты действительно дурак, — вдруг откликается она, мотнув головой и складывая руки на груди. — Самая настоящая глупышка, не видящая очевидного. — Хорошо, — Олег вовремя прячет обиду на такие слова внутри себя, обещая не злиться на легкое оскорбление, — ты права. Могу ли я как-то загладить свою вину все же? — Можешь. — Юля поворачивается к нему — на ее лице нет ни слезинки, зато красуется ироничная улыбочка. Если бы Волков не видел ее раньше, понять, что она плакала, было бы невозможно, настолько быстро Пчелкина взяла себя в руки. — Поможешь мне организовать этот злополучный бал — лишние руки и мозги пригодятся беспомощной, слабой, — она строит глазки, изображая излишнюю театральную скромность, — и очень печальной даме. Олег просто качает головой, рассмеявшись. «Ну, Юлька! Больше тебе ни за что не поверю!» думает он, понимая, что до невозможности привязался к этой очаровательной и хитрющей девушке, которой просто невозможно отказать. Назойливые мысли о том, что очень скоро им придется расстаться навсегда, исчезают из-за занятости подготовкой к балу — Пчелкина действительно гоняет его туда-сюда, заставляя носить украшения для актового зала, а потом и вовсе заставляет его учить вальсу младшие отряды! Сережа, хвала небесам, вызывается ему помочь: пока Юля сама учит танцевать первый и второй отряд, они оба весьма неплохо поддерживают друг друга и через час даже перестают наступать на чужие ноги, когда пытаются повторить схему «шаг правой вперед, поворот, шаг левой назад, остановка». В какой-то момент они увлекаются и даже забывают про детей, удивленно смотрящих на кружащихся по полянке парней в объятьях друг друга. Впрочем, младших отрядов такая картина особо не изумляет, и Сережа с Олегом отрываются друг от друга только когда видят вдалеке хмурого Цветкова. Под глазами вожатого пролегли темные круги, но в целом он выглядит бодрячком, гораздо лучше, чем Олег видел его вчера в полупьяном состоянии. Хмуро взглянув на парней, он сухо объясняет, что все отряды собираются на квиддич и им стоит поторопиться, чтобы успеть на распределение по командам. Олег, вымотавшийся после беготни туда-сюда, еле-еле участвует в этом мероприятии, хотя раньше больше всего горел желанием поучаствовать в пародии на великолепную волшебную игру. Вожатые выбирают четырех капитанов, которые сами выбирают себе своих игроков — Юлю как Гриффиндор, Сережу как Когтевран, Лешу как Пуффендуй и… Олег протирает глаза, когда видит, что капитаном Слизерина становится Лера. Судя по реакции Сережи, стоящего у пьедестала, он сам не верит в то, что Макарова стоит рядом с ним и выглядит вполне нормально, не считая пару ссадин на щеке, так еще и в Игре участвует! Волков пораженно делает шаг вперед, но на плечо тут же ложится ладонь Цветкова, который вопросительно поднимает брови: — Куда собрался? Твое имя пока еще не объявляли. — Проследив взглядом до Макаровой, он кривит губы. — Что, нашел себе подружку в младших отрядах? Потерпишь, сегодня к ней нельзя. — Это еще почему? — Олег вскидывает голову, а Цветков мрачнеет еще больше. — Нельзя и все! Мало ли, что она вам наболтает, панику лишнюю разведет! — рявкает он. — Держитесь от нее и от всего происходящего подальше, пока не влипли в неприятности! Волков, вскипев, хочет высказать очень многое, но к счастью, Сережа называет его имя, и ему приходится прошествовать к постепенно собирающимся «факультетам» для спортивной игры. Квиддич организовывают довольно интересно — он действительно напоминает оригинальную игру из книг, разве что действие происходит не в воздухе с метлами, а на земле. С двух сторон футбольного поля стоят три кольца, в которые нужно закинуть баскетбольный мяч, а снитчем служит теннисный мячик — вожатые перебрасывают его поперек поля, а задача «ловцов» — поймать его быстрее соперника. Всего происходит четыре матча — команда, победившая в двух, побеждает. Это не выглядит особенно сложным, особенно учитывая то, что в Когтевране оказываются дружелюбные люди из разных отрядов, тут же придумавших стратегию игры. Подвох становится явным, когда Олега провозглашают ловцом и заставляют бегать за крошечным теннисным мячом туда-сюда. Усталый Волков кое-как преследует Пчелкину, выдвинутую ловцом от Гриффиндора, и до него медленно доходит истинная сущность коварных планов Юли, которая, в отличие от него самого, ничуточки не падает с ног и быстро передвигается от одного конца поля до другого, а впоследствии и завладевает снитчем, перехватив его у самого лица Олега. «Ну, Юлька!» только и качает головой, когда девушку с громкими криками поднимает на руки весь остальной Гриффиндор. «Мисс само коварство! Кошмар!» Следующий матч происходит между Пуффендуем и Слизерином, пока остальные команды сидят на трибунах и болеют за тех, за кого хотят. Взмокший от пота Олег искренне извиняется перед остальными когтевранцами за проигрыш и жалеет, что Лера сейчас играет — с ней все-таки нужно поговорить. Этой возможности не оказывается и еще спустя десять минут, когда команда Волкова выходит бороться с Пуффендуем за третье место. В конце концов Гриффиндор занимает первое место, подвинув Слизерин на вторую ступень пьедестала, Когтевран смиряется с бронзой, а расстроенные Пуффендуйцы получают утешительный приз. На ужине к Сереже, лениво ковыряющему вилкой котлету болотного цвета, и Олегу, лихо уплетающему несоленые макароны за обе щеки, подходит радостная Пчелкина и ставит стакан с соком на стол так громко, чтобы привлечь к себе внимание. — С кем вы танцуете на балу? — осведомляется она. Волков, собиравшийся поругать ее за квиддич, теряет дар речи от неожиданности. — Кстати, вам придется надеть что-то приличное, хотя бы белую рубашку… — В смысле? — Медляк танцуют все, в обязательном порядке — так постановили вожатые. Мальчикам с мальчиками нельзя. — Она виновато жмет плечами. — Вам придется найти партнершу. — Это гомофобия! — тут же фыркает Сережа, чуть не смахнув со стола все тарелки, когда хлопает по его гладкой поверхности ладонью. — Потанцуешь со мной? — тут же подсуетившись, предлагает Пчелкиной Олег. Разумовский вопросительно поднимает брови. — Я что-то не видел, чтобы у тебя были ухажеры мужского пола… так что мы можем выручить друг друга. — Но я другому отдана и буду век ему верна. — Юля ухмыляется. — Простите, мальчики, я уже пообещала спасти Игоря. Выкручивайтесь сами. Волков недовольно кривится, представляя, что ему придется по-джентльменски приглашать кого-то из младших отрядов. На ум приходит только сестра Дубина, но и ее как-то не хочется тревожить. Видимо, придется подойти к первой попавшей девице и потом изображать то, что он умеет танцевать… Оказывается, гораздо труднее выбрать подходящий костюм, потому что в гардеробе Волкова едва ли можно найти что-то кроме черных футболок и узких джинсов. В конце концов, какая-то кофта начинает смахивать на пиджак под определенным углом, поэтому Олег довольствуется и этим, однако Юля заставляет его как следует причесаться и даже одалживает специальный гель, чтобы уложить черные пряди и привести голову в нормальный вид. Когда он приходит в актовый зал, ему становится немного легче — у многих парней вид почти не отличается от повседневного, и только девушки гордо щеголяют в юбках, платьях и красивых блестящих кофтах. Стулья расставлены кругом вдоль стен зала, оставляя пространство для танцев в центре комнаты, и Олег натыкается взглядом на Сережу, машущему ему рукой и, видимо, успевшему занять два места для себя и друга. При виде Разумовского у него перехватывает дыхание: парень вновь смыл с лица почти всю косметику и даже надел на себя белую рубашку, выглядя совсем свежо и ново. — То есть у тебя все-таки есть не черные вещи? — только и выдавливает он, присаживаясь рядом. Сережа заправляет прядь за ухо и жмет плечами. — Если Цветков увидит — голову тебе открутит. — Он увидит. Я этого и добиваюсь. Хочу позлить его побольше. — Они оба улыбаются во все тридцать два зуба, но Волков чувствует странную тревогу. «В каждой шутке есть доля правды?» думает он, оценивая шанс того, что Цветков реально кого-то убьет. — Но что он может сделать? Сорвать с меня эту рубашку? Ха-ха. — Надеюсь, честь снять с тебя рубашку достанется только мне, — машинально думает Волков и только потом, увидев, как Разумовский давится воздухом, осознает, что ляпнул это вслух. — Я имел в виду… я хотел сказать, что тебе очень идет эта рубашка, — беспомощно пытается выкрутиться, чувствуя, как лицо начинает заливаться краской, — правда, она такая белая, необычная, ты очень красивый… К счастью для него, свет погасает, и вожатые в полумраке, прерываемым только неоновой подсветкой, начинают шоу, поэтому яркий румянец на щеках удается скрыть. Сережа как-то странно затихает, замолкает, не собираясь комментировать последнюю фразу Олега, который готов убить себя прямо тут и на месте, проклиная себя за неосторожность. В центре зала танцуют вожатые под медленную музыку — Цветков крепко сжимает Зайцеву в своих объятьях, Исаева танцует с каким-то подростком… «Болванка Димы пригодилась», ухмыляется Волков, с наслаждением вслушиваясь в знакомую мелодию из фильмов о Гарри Поттере. Пожалуй, Юля снова не ошиблась — атмосфера Хогвартса действительно чувствуется в воздухе, пусть они все еще находятся в дурацком летнем лагере. — А сейчас мальчики приглашают девушек на медленный танец! — объявляет Исаева, оглядывая детей. Цветков и Зайцева начинают выпихивать первый отряд вперед, поэтому Олегу и Сереже приходится начать искать девчонок в толпе младших отрядов, скрипя зубами. Тамара уже готовится танцевать с Ромой, а какие-то девочки, осмелев, двигаются в сторону Волкова, сделавшего вид, что он ничего не видит; в голове появляются непрошеные мысли «а что если сослаться на плохое самочувствие или быстренько улизнуть куда-нибудь», пока его ладонь не оказывается схвачена чужой рукой. — Лера?! — удивляется он, приоткрыв рот, когда девушка быстро выводит его в центр зала, ничего не объясняя. Сережа остается где-то позади, и практически мгновенно начинает играть музыка, заглушая все остальное. Макарова выглядит вполне прилично — короткие волосы зачесаны назад, черное платье едва спускается ниже колена, но глаза быстро бегают по сторонам с слегка безумным выражением. — Что ты… — У нас мало времени. Никто не заметил, что я танцую с тобой! — кричит она, едва ли повышая голос, чтобы ее было слышно. Олег едва ли не спотыкается в танце, но девушка умудряется его вести, выполняя всю работу за него. — Я была в лесу. В той пещере… Я все видела. — По ее лицу пробегает едва заметная в мраке судорога. Лихой поворот — и они вдвоем быстро огибают другую танцующую парочку. — Это действительно… оно. Этот монстр, он хотел меня запугать… — Лер, — осторожно зовет ее Олег, сместив руки на ее талию. — Ты как? — Разве это важно? — С губ срывается истеричный смешок. — Олег, ты просто должен понять… Оно говорило, что я должна слушаться, и я не хочу испытывать это снова, понимаешь? Все. Я выбываю из игры. Моему брату ничего не угрожает, потому что… потому что… — О чем ты? — Волков искренне пытается понять ее бессвязный лепет, одновременно с этим кружась в лихом вальсе и стараясь не наступать Лере на ноги. — Я не думаю, что это монстр, потому что главные монстры — это люди, понимаешь? — Лера порывисто вздыхает, меняя позицию. — Но у него было уродливое лицо… такое животное, как у кролика… Я больше не хочу его видеть. Мне было нечем дышать, я реально испугалась… — Лера, — он пробует встряхнуть девушку, — мы тебя защитим от всего, чего можно, слышишь? — Олег ловит ее взгляд и проникновенно кивает. — Обещаю, мы что-то придумаем, просто объясни, что там было? — Я всего лишь искала пещеру, а потом… потом кто-то напал на меня сзади. Я пыталась защищаться, но затем этот запах… он просто душил меня. — Лера говорит это чересчур быстро, будто и сейчас не дышит, а только произносит слова и танцует. — Я не знаю, что это было… Музыка обрывается слишком внезапно, и Лера, тут же вздрогнув, мгновенно выпутывается из объятий Олега, затерявшись где-то в толпе. Тот оторопело пытается снова ее найти, однако Макарова растворилась в воздухе, будто ее никогда и не существовало вовсе. Происходящее уже не нервирует, а по-настоящему пугает — в лагере происходит что-то ужасное, леденящее душу и кровь, и это совсем перестает быть забавным приключением. Если даже Лера испугалась чего-то в той пещере, то дело дрянь. Это очень, очень плохо. Настроение портится практически на весь остаток бала — даже пропадает желание танцевать, когда включают современную музыку и большинство детей начинают зажигать и действительно наслаждаться дискотекой. Мысли никак не собираются в кучу, чтобы сложить все факты, которые они имеют, и идея просто рассказать обо всем полиции не кажется такой уж плохой… — Мне жарко, — вдруг шепчет Сережа ему на ухо, — давай выйдем в коридор? Олег смотрит на Разумовского и кивает. Вот кто действительно помогает забыться и отвлечься от всех забот и невзгод. Осторожно огибая детей и прячась от вожатых, они с тихими смешками оказываются в коридоре, плотно прикрыв дверь, прислоняются к стене и переводят дыхание. В помещении, где распахнуты все окна, дышится гораздо легче и веет ночным воздухом, а запах лютиков кружит голову, вызывая эйфорию. — Иди сюда. — Разумовский неожиданно смело берет его руки — Волков подавляет удивленный вздох, когда обнаруживает, что практически обнимает Сережу, положившего ладони парня себе на плечи и талию. — Вот так. Слышишь, там музыка еще играет? Мы можем танцевать здесь. Тут никто нас не видит и не вздумает разлучить. Сердце Олега сейчас пробьет грудную клетку — оно слышно в ушах и то и дело уходит в пятки, когда Волков боится лишний раз пошевелится и сделать что-то не то. Танец неловкий, дурацкий, не похожий ни на какой известный миру, да и танцем это вряд ли можно назвать — они топчутся на месте, чуть-чуть поворачиваясь вокруг друг друга, то и дело перекладывая ладони, встречающиеся в воздухе смущенными касаниями, и отчаянно пытаясь услышать легкие звуки, доносящиеся из-за чуть приоткрытой двери. Стоит одному проявить инициативу — второй делает то же самое, и они снова наступают друг другу на ноги, но почти не замечают этого, увлеченные разглядыванием партнера. Это все кажется таким странным, глупым, однако душа поет и желает большей близости, чем есть сейчас. Волкова переполняют неописуемые эмоции — и кто бы знал, что это все будет вызывать лишь один единственный человек? — Я видел тебя с Лерой, — произносит Сережа чуть напряженно — он даже слегка отстраняется и серьезно хмурит брови. — Как вы танцевали. Она выглядела напуганной. — Она придет в себя. — Олег правда надеется на это. — Все будет хорошо. — Вообще я надеялся на подробности, — Разумовский чуть смеется, — но, если не хочешь, можешь снова мне ничего не говорить. — Ты думаешь, я тебе не верю? — Волков приостанавливается, потрясенно качая головой. — Сереж, ну ты даешь! Я же едва успел отойти от этого танца с Лерой, а ты уже решил, что я ничего не буду тебе говорить? — Ты выглядел серьезным и напуганным, прямо как когда говорил Игорю не втягивать меня в это расследование, — резонно замечает Разумовский. — А мне бы хотелось, чтобы наши отношения были доверительными. И, если ты собираешься что-то скрывать, скажи об этом сразу. Не терплю, когда от меня что-то прячут. — Отношения? — несмело переспрашивает Олег. — Дурак! — Сережа начинает злиться. — Ты только это слово услышал что ли? — Я только об этом и думаю. — Волков пару секунд наслаждается реакцией Сережи. Ему кажется, что он сейчас упадет и не договорит то, что хочет, но назад дороги уже нет. — Ты же хотел, чтобы я был честным? — Д-да? — Голос, как и сам Разумовский, необычайно дрожат, когда Олег осторожно притягивает его к себе, едва ли дыша. — Но я уже это говорил. — Ладонь скользит по плечу Сережи, смещается к шее и поднимается выше, а пальцы трепетно касаются чуть шершавой щеки. — Ты мне… ты мне прям очень нравишься. Я бы хотел… возможно… — Дыхания не хватает катастрофически, договорить конец фразы никак не получается, но Разумовский завершает ее за Олега: — Встречаться со мной? — Он потирается щекой о ладонь Волкова; его голубые глаза так широко распахнуты, будто он и сам не верит в то, что говорит. Олег осторожно кивает несколько раз, боясь, что спугнет эту хрупкость момента. — Да? — Да. — Да. От счастья в голове взрываются фейерверки — Волкову кажется, что он перестает контролировать себя, и его тело само шагает вперед, наклоняется и касается губ Сережи своими губами. Тот от неожиданности вздрагивает и хочет отшатнуться в сторону — первый поцелуй смазывается и затрагивает лишь уголки рта, но даже этот факт не влияет на ураган чувств в грудной клетке. Они долго-долго смотрят друг на друга, затем снова шагают навстречу — вторая попытка выходит более удачной, однако все еще робкой, нежной, осторожной, пальцы на руках сплетаются, губы соединяются, запахи кружат голову… Сейчас им достаточно и этого. Поцелуй во время Святочного Бала в самом настоящем Хогвартсе. Что может быть лучше? — М-может, сбежим отсюда совсем? — тихо шепчет Разумовский прямо ему в губы, чуть откинув голову назад. — На улицу. Нас еще не разыскивают, да и вряд ли будут. — П-пойдем. — Олег мелко подрагивает, все еще не отпуская Сережу, но охотно соглашается, млея от радости. Рука в руке — и они практически бесшумно выбегают из здания, куда — сами не ведают. Главное, что вдвоем. Главное — вместе.