Ordinary Love

If I gave you my heart, would you break it? If I gave you a secret, would you keep it? *

      Он сидит на подоконнике, устремляя взгляд вдаль. В его руках тлеет сигарета, а мрачное серое небо за окном как нельзя лучше способствует размышлениям в голове парня, которые не покидают его уже несколько дней. Изначально, он и не думал о них всерьез, но время шло, а его внутренние ощущения менялись. Дамиано начинал принимать реальность.       «Могут ли чувства внутри проснуться спустя столько лет? Может ли быть так, что одно событие крайне изменит моё отношение к человеку? Должен ли я делать выбор? А есть ли он у меня?»       Порой ему хотелось кричать от столь странных и взрослых вопросов, что родились в его черепной коробке. Сознание поначалу будто отторгало происходящее, вызывая бурю неприятных эмоций: злость, гнев, разочарование. Но он держался. Всё-таки у него всегда были сигареты.       Прошло уже больше часа с тех пор, как Джорджия должна была вернуться домой. Это пугало Дамиано, однако, в то же время, он хотел, чтобы она не приходила как можно дольше. Вечер обещал быть не самым приятным.       «Я должен с ней поговорить?»       Давид устало трет глаза и делает очередную затяжку. После Евровидения всё слишком усложнилось, хотя он и не мог судить само шоу за это. Просто он не был готов ко всей ответственности, что последовала позже.       На мгновение перед глазами возникает иной образ: кристально-голубые глаза, счастливая улыбка и…       …девушка, что сидит напротив него, закинув свою ногу на его бедро. — Чего ты такой кислый?       Он поднимает на неё взгляд и натыкается на хитрый прищур. Дамиано на мгновение теряет дар речи, ощущая, как внутри зарождается чувство столь прекрасное, но пугающее. Раньше он уже ощущал нечто подобное. Только в присутствии своей девушки Джорджии. Однако мысль о Солери не задерживается у него в голове надолго. Словно маленький ребёнок, знающий необычайно важную тайну, Виктория наклонилась вперед и заговорщически прошептала: — Si, cosa vuoi sapere, papà, che ho fretta? **       Проходит несколько секунд, прежде чем парень откидывается на спинку кресла в приступе смеха. Девушка довольно улыбается. — Вик, этот анекдот невероятно стар и глуп, — произносит Дамиано, успокаиваясь и вытирая слёзы, вызванные смехом. — Однако ты посмеялся! — она чуть задирает подбородок, демонстрируя свою «победу» в этом едва начавшимся споре. Сердце парня пропускает удар, — На твоё тоскливое лицо уже нет сил смотреть. Что у тебя случилось?       Давид вмиг становится серьёзным, а девушка тут же жалеет, что так быстро перевела тему. Видеть своего близкого друга в подавленном состоянии было очень тяжело для неё. Поэтому Де Анджелис старалась всеми возможными способами прогнать тоску с лица Дамиано, пусть ей и пришлось пустить в ход оружие в виде старых анекдотов.       Солист понурил голову, чуть сжимая ногу девушки, что до сих пор покоилась на его бедре. Краем глаза он замечает беспокойный взгляд Виктории. Дамиано до последнего не хотел называть истинную причину своей грусти, но и молчать об этом он тоже долго не мог: — Мы с Джорджией решили взять перерыв в отношениях, — мрачно произносит парень. — Черт, — выругалась девушка, — Дамиано, мне жаль.       Она подвигается ближе, чтобы обнять друга. Но внезапно Дамиано ловит её руки и, дергая девушку на себя, увлекает в поцелуй.       Он ожидал, что она оттолкнет его, залепит пощечину и обзовёт самыми мерзкими словами. А потом уйдет. Но вместо этого Виктория отвечает ему, запуская свои руки в темные волосы солиста. Дамиано прижимает её ближе, словно она была спасательным кругом из омута мрачных мыслей, что поселились в голове парня.       «Она так прекрасна. Она так прекрасна. Она так прекрасна.»       Страсть нарастала. Стоило Виктории оказаться на его коленях, как парень вновь ощущает в груди некое странное чувство, будто ставшее еще приятнее. Его руки забираются под черный топ, вызывая у девушки едва слышный стон.       Громкий хлопок где-то за пределами комнаты заставляет пару резко отпрянуть друг от друга. Тяжело дыша, они оба смотрят друг на друга. Дамиано понимает, что должен что-то сказать, но в его голове лишь мысль о том, что у Виктории блеск для губ со вкусом вишни. И еще ему бы хотелось слышать её стоны чаще.       Дамиано мотает головой, стараясь отогнать навязчивые мысли и переводит взгляд на девушку: басистка выглядела растерянно. В следующую секунду в комнате появляется Томас. — Вик, твоя гитара… — только успевает произнести он, как девушка тут же срывается со своего места и покидает комнату. — Мне кранты, брат, — обращается он уже к Дамиано.       Уголки губ на лице парня приподнимаются от столь забавного воспоминания: Виктория еще неделю обижалась на Томаса из-за сломанной гитары. Но эту злобу девушка умело топила в поцелуях, что вскоре стали неотъемлемой частью их с Давидом жизни. Это была великая тайна, которую девушка в шутку называла «il mistero del papà»*** в честь того самого глупого анекдота.       Спустя месяц Дамиано и Джорджия вновь сошлись, а Виктория осталась с разбитым сердцем. — Ты любишь её? — Солери лежит на груди Дамиано, пока он обнимает её. Оба голые и разгорячённые. — С чего ты взяла? — парень переводит удивленный взгляд на девушку. Джорджия выглядит уставшей, а в её глазах виднеется грусть. Она уже давно это поняла, но до последнего отказывалась верить: — Ты назвал меня «Вик».       Он тушит сигарету, пытаясь вспомнить, когда произошла первая настоящая измена. Это был ночной клуб, в котором они оба напились до беспамятства, а на следующее утро проснулись в одной кровати у девушки дома. В тот день «il mistero del papà» вновь появилось в жизни ребят, став её неотъемлемой частью.       Шли недели, месяцы, года. Дамиано чувствовал себя последней сволочью: он давно перестал любить Джорджию, но не мог ей об этом сказать. Вместо этого парень врал ей, называя Викторию «сестрой», а все объятия и поцелуи — «сценическим образом». Хотя именно на сцене перед огромным количеством человек и под светом ламп софитов он мог позволить себе быть настоящим. — Что ты делаешь? — произносит Виктория, заливаясь смехом, когда Дамиано подходит к ней сзади.       Прямо на сцене он обнимает её, продолжая петь. Толпа восторженно кричит. А Де Анджелис чувствует, как её пальцы начинают неметь в самый неподходящий момент. Он стоит слишком близко. Это опасно, но она продолжает играть и улыбаться, словно в этих движениях нет ничего запретного. — Il mistero del papà, — шепчет ей на ухо Давид, из-за чего кожа девушки покрывается мурашками, а сама Де Анджелис сглатывает и надеется, что никто из зрителей не заметил её минутной слабости.       Дамиано отходит к Томасу, продолжая петь. А Виктория старается отогнать все навязчивые мысли о сегодняшнем вечере, который, она была уверена, обещает быть незабываемым.       На душе стало тепло. Де Анджелис всегда была с ним и всегда будет. И сейчас после Евровидения он впервые чувствует себя чуточку лучше. — Дамиано, я вернулась, — слышится в коридоре.       «Я должен с ней поговорить.»       На лице Джорджии улыбка, а вся одежда промокла насквозь. Она выглядит словно счастливый ребенок, которому мама разрешила побегать под дождем. Сердце парня сжалось. Он не хотел причинять ей боль, но также Дамиано знал, что такие отношения принесут ей куда больше проблем. Вся радость на лице Солери испаряется, стоит ей столкнуться с мрачным взглядом парня. — Что-то случилось? — Нам нужно поговорить.