Не доводи до греха

      Все выходные они провели в квартире Арсения: ели, смотрели фильмы и много разговаривали. Антон рассказывал о своей жизни в Воронеже, про маму и про бывших друзей, которые остались в родном городе. Хоть обычно юноша и держался бодрячком, мужчина отметил, что тот очень скучал по прежней жизни. Попов готов был лично поблагодарить Матвиенко и Позова за то, что они приняли Шастуна в свою компанию. Конечно, после их последней выходки осадок всё равно остался, но Арсений наивно полагал, что такого больше не повторится.       В воскресенье вечером учитель отвез мальчишку домой и даже помог с закупкой продуктов — раз уж они на машине, почему бы не затариться. Попов, как истинный джентльмен, проводил любовника до двери и, целомудренно поцеловав в лоб, уехал домой. Оставшись наедине с собой, Шастун прокручивал в голове каждый приятный момент с их совместных выходных. Ему было настолько хорошо, что он совсем забыл о своем телефоне, который ломился от сообщений и пропущенных — в основном от Серёги, Димка благоразумно помалкивал.       Когда они на следующий день встретились в школе, на весь коридор стоял такой громкий хохот, будто смеялись не два подростка, а целая стая гиен. Может быть в клубе было не до смеха, но зато сейчас школьники надрывали животы, вспоминая свои приключения. Лишь Позов краснел и изредка улыбался, так как до этого он не проявлял себя дебоширом и забиякой.       — А когда они уже согласились на мировую и пошли за коктейлями, я услышал голос Димки и понял — нам пизда! — не стесняясь в выражениях, пересказывал недавние события Матвиенко. Веселье прервал Воля, который едва ли не со звонком открыл класс, пропуская учеников вперед.       — Ну что, граждане алкоголики и тунеядцы, — начал учитель русского свой урок с известной фразы, обращаясь одновременно к трем школьникам и ни к кому конкретно, — как я и обещал, сегодня пишем сочинение, но не то, которое должно было быть по программе. Ваш классный руководитель попросил поразмышлять на одну тему, — Павел Алексеевич взял мел и написал на доске: «Я не буду злоупотреблять алкоголем, потому что…». Класс озадаченно переглядывался между собой, не понимая, что происходит.       — Позов, Шастун, Матвиенко, раздайте классу листочки, — с лукавой улыбкой Воля протянул листы бумаги школьникам, которые от стыда готовы были провалиться сквозь землю. Радовало то, что из одноклассников никто ещё не просек, по чьей вине они сейчас будут писать сочинение. Когда листочки раздали всем, школьники приступили к работе.       Кто-то сразу стал вписывать заученные фразы о вреде алкоголя и сомнительном будущем алкоголика. Матвиенко, например, стал спорить сам с собой в сочинении. Поняв, что алкогольная сторона всё же выигрывает, юноша скомкал свой старый лист и попросил новый, на котором изложил «правильные мысли». Позов и Шастун тоже писали то, что хотел бы прочитать учитель, но каждый из них понимал, что в целом мероприятие им понравилось. Павел Алексеевич ходил между рядами и ненавязчиво заглядывал в работы, чтобы понять ход мыслей учеников. За десять минут до конца урока он велел прекратить писать и, отправив сообщение по телефону, сообщил, что сейчас школьники будут выходить к доске и перед классом зачитывать свои сочинения. Все выйти не успеют, так что закончат они на следующем уроке.       Как раз через минуту в кабинет вошел Арсений Сергеевич и сразу занял место за последней партой. До ночных тусовщиков дошло, в чью честь этот концерт.       — Ну, что же, Позов, давай, послушаем твоё сочинение, — пригласил первого ученика Воля. — Не стесняйся, давай, — сгорая со стыда, школьник тихо, почти себе под нос, читал собственный «шедевр». В некоторых местах, где говорилось про неадекватное поведение в состоянии алкогольного опьянения, Шастуну с Матвиенко пришлось заткнуть себе рты руками, чтобы не расхохотаться на весь класс. Дима, так сказать, на своем примере продемонстрировал то, о чем рассказывал у доски.       — Молодец, — расплылся в улыбке Павел Алексеевич, получая неимоверное удовольствие от такого урока. — Кто следующий? Может Шастун?       — Да не, как-то не хочется, — попытался отмазаться школьник.       — Ну что ты, я настаиваю! Порадуй нас своими мыслями, — учитель не собирался уступать. Нахмурившись, Антон вышел к доске и быстро прочитал свою работу, стараясь сделать повествование максимально монотонным и скучным, чтобы никому не захотелось вслушиваться в это. Подросток справился за три минуты. Всё это время он старался не смотреть на Арсения, прожигающий взгляд которого чувствовал даже сквозь одежду. Тоже кайфует, зараза!       — Какие замечательные мысли. Сразу видно, растет здоровое поколение! — весело заключил Павел, глядя на часы. — Ну что, осталось несколько минут до конца урока, успеем ещё кого-нибудь спросить? — с тихим стоном Матвиенко склонился ближе к поверхности парты, стараясь спрятаться за Позовым. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто пойдет следующий.       — Павел Алексеевич, а сами Вы что думаете? — спросил Шастун, чтобы немного потянуть время. В тот вечер Серёга пытался разрулить все неприятности, поэтому для него наказание было бы несправедливым.       — Я считаю, что нужно разбираться в алкоголе, чтобы понимать, зачем ты его пьёшь, а не бездумно хлестать всё, что горит. И не опускаться до уровня распития дешевого пива в парадной, — честно озвучил свою позицию Воля.       — То есть, качественный алкоголь можно пить, но в меру? — уточнил Антон то, что было понятно из ответа учителя ранее. Осталась ещё одна минута.       — Как чай, кофе и другие напитки. Всё хорошо в меру, — кивнул мужчина.       — Самый ужасный алкогольный напиток на ваш взгляд? — резко задал вопрос Шастун, не давая Воле расслабиться. Арсений хмыкнул и покачал головой, наблюдая за тем, как Антон всячески старается закончить урок на себе и спасти Матвиенко от наказания.       — Водка.       — Почему?       — Скучный и бестолковый напиток, — просто ответил Павел Алексеевич и услышал звонок. Серёга радостно улыбнулся и едва ли не со звонком подорвался с места, чтобы поскорее сбежать из кабинета. Следом за ним улизнул и Позов, который уже успел пожалеть о том, что дал уговорить себя на эту авантюру. Далее на выход поползли остальные ребята, которые так и не поняли, в честь чего у них был такой урок.       Сетуя на друзей, которые его не дождались, Шастун наспех побросал вещи в рюкзак. Он лишь на секунду поднял взгляд на Попова, который смотрел на него весело, наслаждаясь победой над подростковой дуростью. Если бы не Воля, который всё ещё находился в классе, мальчишка бы всё высказал своему любовнику и по совместительству учителю. Или поцеловал бы. Он ещё не определился.       Уже на выходе из класса Павел Алексеевич окликнул подростка:       — Антон, ты читал «Три мушкетера»?       — «Всем известно, что у пьяных и у влюбленных есть свой ангел-хранитель», — процитировал Шастун фразу из книги, которая в своё время ему очень запомнилась и которая очень хорошо подходила к теме урока. Ведь его ангелом-хранителем был Арсений Сергеевич. Попов был приятно удивлен познаниями подростка. Не каждый десятиклассник утруждал себя чтением.       — Похвально, что и в вашем трио вы друг за друга горой, — улыбнулся Воля и отпустил Антона, который хотел скорее улизнуть из класса. Тот воспользовался первой же возможностью и сбежал, даже не задумываясь о том, почему их сравнили с мушкетерами.       — Паш, — внезапно позвал друга историк, когда они остались одни, — мы с Антоном встречаемся, — Арсений решил рассказать ему сразу, без прелюдий и лишних объяснений. Они дружили ещё со студенческих лет, через многое прошли, поэтому не стеснялись рассказывать друг другу о личной жизни.       — О как, — почти не удивился мужчина. Он знал, что Шастун симпатичен его другу, их отношения были лишь вопросом времени. — Ты же помнишь, что ему шестнадцать?       — Помню, — тут же отозвался Арсений.       — Ты уверен в своём решении? — уточнил Воля. Он не имел дурной привычки оценивать действия других людей, пока его не попросят. Попов очень ценил это качество, особенно сейчас.       — Уверен.

***

      На физкультуре десятиклассники играли в баскетбол. Парни довольно носились по полю, что-то кричали друг другу, размахивали руками и неумело боролись за мяч. Девочкам после хорошей разминки разрешалось сидеть на скамейке, но некоторые из них с удовольствием принимали участие в игре. Из парней сидел только Сергей, который очень не любил баскетбол. Парень развлекал анекдотами одноклассниц, пока два его друга в числе прочих бегали за мячом. Урок шел вполне обычно, пока не раздался свисток тренера. Когда Матвиенко поднял голову, он увидел Соловьёва, который склонился над лежащим на полу Антоном.       — Сука, — прошипел Шастун, прикрывая ладонью окровавленный нос. К ним тут же полетел Шеминов, спрашивая, в чем дело.       — Игровой момент, — Саша пожал плечами и с улыбкой отошёл в сторону, пропуская физрука вперёд.       — Эй, ты жив? — мужчина хотел поднять Антона с пола, но тот справился сам. — Идём к медсестре, я провожу, — Стас взял школьника под руку и повёл на выход. — Продолжайте играть. Соловьёв, за старшего. Три шкуры с тебя спущу, если ещё что-то случится! — Шастун вышел из зала, стараясь руками удержать всю кровь, которая продолжала течь. В целом свое состояние подросток оценивал как нормальное — голова не кружилась, в обморок упасть не хотелось.       — Не надо к медсестре, всё хорошо, я смою кровь в туалете, — начал сопротивляться подросток. Станислав Владимирович спорить не стал и завёл школьника в ближайший мужской туалет. Через пять минут кровь была остановлена с помощью учителя — тот заткнул ноздри парня кусочками бумажных салфеток. Вариант так себе, но ничего лучше Антон не придумал бы, а льда под рукой не было.       — Что произошло на поле? — ещё раз спросил мужчина и взял лицо подростка в руки, чтобы осмотреть с разных сторон на предмет других повреждений.       — Игровой момент, — ответил Шастун, стараясь скопировать манеру Соловьёва.       — Не надо мне тут лапшу на уши вешать, — усмехнулся физрук, выпуская лицо из рук.       — Больше ничего не повредили, жить будешь.       — Замечательно, — без энтузиазма хмыкнул Антон и взглянул на себя в зеркало. На переносице уже начал наливаться синяк. — Да, видок тот ещё, — заключил десятиклассник.       — Не выдумывай, ты очень красивый, — через зеркало Шастун удивлённо посмотрел на мужчину. Тот был серьёзен и ничто в нем не говорило о том, что это могла быть шутка. В туалете повисла неловкая пауза. Не сводя глаз с учителя, Антон старался как можно скорее смыть остатки подсохшей крови с верхней губы и щёк. Скоро прозвенит звонок, а следующая математика, нельзя опаздывать.       — Антон? — позвал Станислав и сделал большой шаг вперёд, вытягивая руки в сторону мальчишки, который резко обернулся и отступил назад, упираясь в раковину. — У тебя осталось ещё немного крови на лице, мой мальчик, — школьника чуть не вывернуло от такого обращения, но дальше было хуже. Физрук намочил свою руку и начал водить мокрым пальцами по лицу подростка, трогая там, где крови даже не было.       — Мне пора идти, — резко бросил ученик, убирая от себя руку, но мужчина не сдался так легко. Он взял парня за запястье и сжал с такой силой, что Шастун едва не взвыл от боли.       — А где благодарность за помощь? — спросил Стас и наклонился к лицу юноши. — Я тебе руку сломаю, если будешь дергаться, — добавил он тихо, но угрожающе.       — Я не просил о помощи! — хотел зарычать Антон, но собственный голос напомнил ему львёнка, нежели грозного льва.       — Ты бы не доковылял сюда, — покачал головой физрук и наклонился ещё ближе к лицу. Шастуну стало настолько мерзко, что он предпочёл зажмуриться, чтобы не видеть того, чьё дыхание он уже ощущал на своих губах.       Прозвеневший звонок стал для юноши спасением. Мужчина ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил подростка, когда в туалет ворвалась толпа школьников. Воспользовавшись моментом, Антон со всех ног рванул к выходу, едва не сбивая тех, кто случайно оказался рядом с дверью. Шастун чувствовал себя грязным и использованным, хотя самого ужасного так и не случилось. А ещё парень испытывал дикую потребность в Арсении.       Ноги сами понесли его в кабинет истории, где Попов уже как раз прощался с восьмиклассниками. Увидев Антона, мужчина сначала улыбнулся, а потом нахмурился, заметив синяк на переносице.       — Что с тобой? И почему ты в спортивной форме? — хмуро спросил историк, но Шастун быстро влетел в класс, попросив закрыться на ключ. Ожидая ответы на свои вопросы, Попов запер дверь и повернулся к школьнику. Антон быстро подошёл к учителю и крепко обнял его, цепляясь пальцами за ткань пиджака на спине.       — Тош, что случилось? — шёпотом спросил учитель, прижимая парня к себе. Поведение любовника его сильно беспокоило.       — Арсений Сергеевич, просто побудьте немного рядом, ладно? — попросил Антон, пытаясь прижаться сильнее. Сейчас ему казалось, что в объятиях этого человека он под самой надёжной защитой. И если бы Шеминов попытался вырвать его, то у него бы не вышло, Арсений не позволил бы. Шастун не хотел рассказывать о том, что случилось в туалете. В первую очередь из-за страха перед реакцией Попова и возможными последствиями. А вдруг Стас всё вывернет так, будто это Антон к нему приставал, а Арсений поверит? Или он сразу пойдет бить морду физруку, а тот подаст на него в суд?       — Тош, — ещё раз попробовал учитель, одной рукой осторожно поднимая лицо юноши к себе. — Расскажи мне, что случилось? Я хочу помочь.       — Игровой момент, отвлёкся и получил по носу, — поделился Шастун историей появления синяка. Об остальном он благоразумно умолчал. Мужчина с сомнением взглянул в глаза парня, но давить не стал, так как видел, что школьник не в лучшем состоянии для допроса.       — Я могу отпустить тебя домой, если хочешь, — предложил Попов, — а вечером заеду и завезу твои вещи. Идёт?       Антон кивнул и крепче обнял Арсения, не отпуская его до самого приезда такси, которое учитель заказал для него. Попов заметил, что подросток был напуган, хотя такое поведение ему не свойственно. Даже если предположить, что синяк — последствие драки, то вряд ли мордобойня напугала парня. Шастун был тот ещё любитель помахать кулаками. Определенно было ещё что-то.       Арсений впустил следующий класс в кабинет, а сам проводил Антона до машины. По дороге обратно он зашёл на математику, предупредил Лидию Олеговну об отсутствии одного ученика и попросил Диму и Сергея зайти к нему после урока. Как и договаривались, школьники пришли к классному руководителю после математики. Они уже догадывались, о чем именно пойдет речь.       — Ребят, вы мне расскажете, что произошло? — без нажима, даже по-дружески спросил историк. Подростки доверяли мужчине и всерьёз беспокоились за Шастуна, поэтому не видели смысла что-то скрывать, хотя знали они не так много.       — Мы играли в баскетбол, — начал Дима, — Саша задел Антона локтем и попал в переносицу.       — Так, — кивнул учитель. Пока история и правда казалась обычной.       — Потом Станислав Владимирович пошёл провожать Антона в медпункт, они вышли из зала.       — Я не играл, — продолжил рассказ Матвиенко, — поэтому вышел за ними, вдруг помощь потребуется, но в коридоре никого не оказалось. Я даже сбегал в кабинет медсестры, но они даже не появлялись. И ещё…       — Что? — напряженно спросил Попов.       — Мы хотели забрать вещи Антона, но Станислав Владимирович их не отдал.       — Почему?       — Сказал, что сам отвезёт. Арсений Сергеевич?       — Да? — отозвался учитель, намереваясь чуть ли не с места сорваться в спортзал.       — Вы можете забрать вещи? Мы их лучше сами отвезем, — предложил Дима.       — Ребят, спасибо большое, — расплылся в улыбке учитель, — я на машине, так что не переживайте, я сам завезу. А вам пора на следующий урок.       Проводив школьников, историк быстрым шагом направился в зал. В каморке сидел физрук и заполнял журнал, попивая кофе «три в одном». Попов вошел без стука. Не размениваясь на дежурное приветствие, он сразу перешел к делу:       — Где вещи Шастуна? Я пришел забрать их.       — И тебе привет, Арс, — не отрываясь от заполнения журнала, поздоровался Шеминов. — Я собрал их, лежат в шкафу, отвезу после уроков, — услышав нужную информацию, Попов бесцеремонно открыл учительский шкаф и довольно быстро нашел рюкзак парня и сложенные вещи, в которых тот пришел в школу.       — Арс, не наглей, — предупреждающе произнес физрук, откладывая писанину и вставая со своего места. — Это не твой кабинет, — историк проигнорировал замечание в свой адрес, стараясь удобнее взять в руки вещи Шастуна.       — Я с тобой разговариваю! — Шеминов попытался забрать школьный рюкзак обратно, но Арсений не позволил ему этого сделать.       — Куда ты повел Антона, когда ему разбили нос? Только не говори, что вы были в медпункте.       — А сам он тебе ничего не рассказывал? — осторожно уточнил Стас, скрещивая руки на груди.       — Я спрашиваю тебя, — отрезал Попов. Физрук понял, что его коллега ничего не знает, иначе бы их разговор, вероятно, протекал в другом русле.       — Шастун отказался идти к медсестре, поэтому мы пошли в туалет, остановили кровь и отмыли лицо. Потом он куда-то смылся и больше я его не видел. Я заходил на математику, но Лида сказала, что он ушел домой из-за плохого самочувствия, — Шеминов не утруждал себя уважением по отношению к другим учителям. Арсению всё покоя не давал тот факт, что почти сразу после звонка с урока Антон прибежал к нему бледный, испуганный и будто пытался от чего-то спрятаться. Или кого-то.       — Да забей, — махнул рукой Стас, — это баскетбол, от травм никто не застрахован. Попов, раздумывая о чем-то своем, молча вышел из каморки вместе с вещами школьника.       Оставшиеся уроки он сидел как на иголках. Время шло мучительно долго, хотя обычно историку его было мало, чтобы объяснить новую тему. Когда после всех занятий класс пришел в кабинет на самоподготовку, мужчина объявил, что они все свободны при условии, что сделают домашнее задание дома. Подростки клялись и божились, что все точно сделают, лишь бы их отпустили пораньше. Как только все разошлись, Арсений сразу отправился на парковку к автомобилю. По городу он мчал почти 80 км/ч, ловко лавируя между более медленными участниками дорожного движения. Ему повезло, что его не остановили за превышение скорости и никто из невнимательных пешеходов не попал под колеса. В обычной обстановке мужчина бы заехал в магазин за чем-нибудь сладким, но не в этот раз. Хотелось поскорее оказаться рядом с подростком и попытаться поговорить ещё раз. У Попова было ощущение, что от него скрывают что-то очень важное.       Шастун почти уснул, когда услышал звонок в дверь. После школы он первым делом принял душ, смывая с себя всю ту грязь после прикосновений физрука, которую сам же и вообразил, а потом выкурил сразу четыре сигареты, пока не полегчало. От ощущения спокойствия он едва не уснул на диване, но звонок выдернул его из дремоты, а в душу закралась легкая тревога. Подросток подошел к двери и с опаской посмотрел в глазок. Больше всего на свете он боялся увидеть за ней физрука.       — Тош, это я, — Арсений будто почувствовал присутствие юноши и поспешил его успокоить, — дверь тут же открылась, пропуская гостя. Попов зашёл в квартиру, сразу же запираясь, и поставил рюкзак парня на пол. Когда руки мужчины оказались свободны, Антон тут же приблизился и обнял любовника, получая долгожданные объятия в ответ.       — Всё хорошо, я рядом, — успокаивающе прошептал учитель и поцеловал подростка в висок. Юноша слабо улыбнулся, понимая, что рядом с Арсением ему стало гораздо спокойнее. — Я привез твои вещи.       — О, Димка с Серёгой их не оставили в раздевалке, — облегченно выдохнул Антон.       — Я забрал их у Стаса. То есть, у Станислава Владимировича, — объяснил Попов и заметил, что мальчишка тут же изменился в лице. — Он мне рассказал, что произошло, — осторожно начал историк, не уточняя, что ему известная лишь официальная версия.       — Всё рассказал? — приподнял бровь Шастун и понял, что не всё. Если бы физрук рассказал о ситуации в туалете, то Арсений не был бы таким спокойным и скорее всего вляпался бы в неприятности, которые грозили не просто увольнением, но ещё, возможно, тюремным сроком.       — Это ты мне скажи, Тош, — Попов пристально посмотрел в глаза юноши, но тот не ответил на вопрос.       — Вы хотите есть? Я могу что-нибудь приготовить, — предложил подросток, отступая от историка, чтобы тот разделся и прошел. Похоже, разговор снова откладывается.       — Я не голоден, — усмехнулся мужчина, вспоминая первый и последний «кулинарный шедевр» от Антона.       — Как хотите, — пожал плечами парень и пошел в зал, где ранее чуть не уснул на диване. В отличие от Попова, у Шастуна был огромный и вполне пригодный для сна диван в зале. — Только свет не включайте, — попросил юноша, когда увидел, что рука историка потянулась к выключателю. В квартире царила темнота и тишина.       — Голова болит от света, — пояснил хозяин квартиры и слегка улыбнулся, ложась обратно на диван. Ему снова захотелось спать. Было, конечно, совестно, ведь к нему приехал Попов, но развлекать гостя совсем не было сил.       — Я останусь у тебя сегодня, хорошо? — на всякий случай уточнил мужчина, хотя знал, что Антон ему вряд ли откажет.       Так и случилось. Попов расстелил кровать в комнате юноши и убедил его ложиться сразу туда. Он помог сонному подростку переодеться в одежду для сна, а потом долго лежал рядом и обнимал его, мягко поглаживая по голове. Под ненавязчивую ласку Шастун уснул довольно быстро. Подросток спал спокойно, лишь иногда тихонько бормотал что-то под нос. Сейчас, когда мальчишка был под боком, в безопасности, Арсений вновь вернулся к размышлениям о том, что могло такого случиться, что Антон прибежал к нему настолько испуганным, будто самого черта увидел. В голове мужчины крутилось столько отвратительных картин, что стало тошно. Он решил провести остаток времени с пользой, чтобы немного отвлечься. Подросток спит крепко и вряд ли проснется до утра, поэтому Попов может чем-нибудь заняться, например, приготовить что-то поесть. Осторожно выбравшись из кровати, он пошел на кухню. Открыв холодильник, он сразу же увидел все те продукты, которые были куплены вчера. Они аккуратно стояли на полках не распакованные. А ещё там была газировка и несколько гамбургеров из макдака.       — Антон… — тихо выругался Арсений и взглядом наткнулся на начатую пачку сигарет, которую по своей рассеянности Шастун забыл прям на кухонном столе. Попов вытащил оставшиеся сигареты и раскромсал их так, чтобы у подростка не возникло желания достать остатки из мусорки и докурить то, что уцелело. Сейчас мужчина не будет будить парня, чтобы поругаться, но утром он ему обязательно вставит пропиздонов.