Не доводи до греха

      На следующее утро Антон проснулся на час раньше, чем обычно вставал в школу. И не сам, а благодаря учителю, который снова сам подорвался в шесть утра, так ещё и школьника разбудил. За окном была тьма, хоть глаз выколи, ветер жутко завывал, а дождь противно барабанил по окнам, будто предупреждал, что лучше отсидеться дома. Мерзотная погода.       Поежившись, босоногий юноша зашел на кухню, на которой уже хозяйничал Арсений — одетый, причесанный, с сияюще-раздражающей улыбкой.       — Тош, доброе утро! — бодро поприветствовал мужчина и поставил на стол две чашки с зеленым чаем. Шастун не разделял энтузиазма историка, поэтому молча зыркнул на него, всем видом стараясь показать свое отношение к ранним подъемам. Какого черта он такой счастливый в шесть утра?       — Почему наше солнышко с плохим настроением? — заботливо поинтересовался Попов и подошел ближе к парню, чтобы заключить в свои объятия и оставить мягкий поцелуй на надутых губах.       — Арсений Сергеевич, всё понимаю, школа, но не в такую же рань подрываться! — вскрикнул подросток, уворачиваясь от губ любовника. Он жутко не выспался, хоть и лег рано, а тут ещё и счастливый историк на нервы действовал.       Игнорируя жалобы, Попов отвел мальчишку в душ, пообещав тому самый лучший на свете завтрак, чтобы скрасить его утро. Мысль о вкусной еде порадовала юношу, так как обычно он перебивался чем придется и не особо заморачивался с готовкой. Он быстро принял душ и почистил зубы, накинул на себя длинную домашнюю футболку, свободные шорты и в уже более приподнятом настроении вернулся на кухню. Учитель, заметив Шастуна, жестом пригласил его за стол и поставил перед ним тарелку с завтраком.       — Какого чёрта? — снова нахмурился подросток, брезгливо рассматривая овощную смесь и кусочек вареной курицы.       — Антон, — деланно удивился мужчина, будто не понимал суть претензии, — тебе не нравится? Это здоровая еда.       — Не нравится, — прямо ответил мальчишка, отодвигая тарелку от себя. — Я не буду это есть.       — А ты бы хотел позавтракать бургерами, верно? — предположил Арсений, садясь рядом.       — А потом, наверное, покурить. Четырех сигарет было бы достаточно, да?       Шастун замолчал, запоздало вспоминая про сигареты, оставленные ранее на столе, а также про фастфуд, которым он успел затариться, чтобы самому не готовить. Подросток старался смотреть куда угодно, но не в синие глаза, которые прожигали в нём дыру. За сигареты было очень стыдно. Антон, конечно, не планировал полностью отказываться от курения, но так нагло палиться тоже не хотелось. Мальчишка утешал себя тем, что у него была уважительная причина, чтобы накуриться. Попов, заметив растерянность на лице любовника, наклонился вперед и оставил легкий поцелуй на его плече. Мужчина хотел устроить школьнику «веселое» утро, но злость его быстро отпустила, так как десятиклассник сейчас очень напоминал побитого щенка, которого очень не хотелось ругать.       — Я не позволю тебе портить здоровье сигаретами, — прошептал историк и медленно провел носом от плеча к шее и обратно. Запах геля для душа смешался с родным запахом Антона, создавая какой-то невообразимый микс ароматов, от которого Арсений сходил с ума. Он хотел прикусить светлую кожу на шее подростка, но желание резко пропало, когда он увидел синяк на запястье юноши.       — Это что? — тихо спросил учитель, теплыми пальцами мягко касаясь руки Шастуна, где проступали свежие синяки.       — Так это меня Соловьёв во время игры, — без угрызений совести соврал школьник. — Он та ещё сука и класть хотел на правила игры.       — Антон!       — Ой, — парень похлопал себя ладонью по губам и продолжил, — схватил меня за руку и резко дернул. Я не устоял и полетел вперед, а там его локоть мне в нос хрясь! — подросток чувствовал, что ему не верят, но рассказать правду боялся. Да и чем мужчина ему поможет? Сам как-нибудь разберётся. Арсений тоже пытать не стал, за что Шастун был ему благодарен, и просто погладил его по руке. Попов понял, что сам едва ли не физически чувствует боль, если больно делают его любимому человеку.       Антон снова хотел вернуться к теме дерьмового завтрака, но почувствовал горячие губы на своих собственных. Мужчина целовал медленно, жадно, подчиняя себе, будто пытался стать центром вселенной для любовника хотя бы в эту минуту. Подросток забыл о своих претензиях и ответил на поцелуй, руками беспорядочно водя по груди и плечам историка. В школе Попов казался недосягаемым для Шастуна из-за невозможности хотя бы коснуться его, не вызывая подозрений. А ещё между ними была огромная пропасть из-за их социальных статусов — учитель и ученик. Ну не мог Антон проводить свое свободное время с Поповым, обедать с ним и ходить везде хвостом, хотя очень хотелось. С каждой секундой он целовал мужчину более жадно и даже не заметил, когда стал кусать его губы. Сердце бешено колотилось в груди, а внизу живота сладко заныло от возбуждения. Целоваться за столом было очень неудобно. Подхватив Антона за талию, Арсений поднял его на ноги и поволок в комнату. Историк осторожно положил подростка на кровать и навис сверху. Шастун снова хотел поцеловать учителя, но тот его опередил и сам жадно приник к шее юноши, целуя жадно, грубо, влажно. Мальчишка ерзал под мужчиной, выгибался в спине и подставлялся под поцелуи, шепотом прося не останавливаться. Такое поведение Антона только больше раззадорило Попова. Он на несколько секунд оторвался от соблазнительной шеи подростка и снял с него футболку. Шастун сразу попытался прикрыться.       — Какой же ты красивый, — с восхищением прошептал мужчина, разводя руки юноши в сторону и любуясь им. Мальчишка почти не сопротивлялся и был вознагражден за доверие.       — Ах! — застонал подросток, когда почувствовал укус на своей шее. Антон накрыл ладонью затылок учителя и прижал его голову ближе к себе, желая сильнее ощущать его поцелуи и укусы. Поцеловав покрасневшую от укуса кожу, Арсений опустился ниже, ближе к плечу, и вновь укусил, но уже менее сдержанно. Шастун довольно замычал от смеси удовольствия и боли и невольно качнул бедрами вперед, потираясь вставшим членом о бедро мужчины. Арсений понял, что школьник уже не думал головой и сейчас он согласен на то, о чем потом пожалеет.       — Тош, пора остановиться, — тяжело выдохнул историк и попытался встать с подростка.       — Нет, пожалуйста, ещё! — заныл мальчишка, обхватив ногами бедра учителя и не позволяя тому уйти.       Он в отчаянии положил руки на его спину и надавил, вынуждая того полностью лечь сверху. Мужчина крепко сжал зубы, ощущая под собой каждое неосторожное движение желанного тела. Парень не замечал, что, ерзая, он каждый раз задевал член Попова, для которого степень возбуждения была уже мучительной. Поддавшись на манипуляции подростка, Арсений жадными и влажными поцелуями стал покрывать шею, плечи, а затем медленно спустился на грудь. Школьник издал тихий всхлип, когда мягкий и горячий язык учителя прошелся сначала по одному соску, обильно смочив его слюной, затем по второму. Шастун тяжело дышал, впиваясь короткими ногтями в спину мужчины, который, закончив терзать соски языком, вел влажную дорожку вниз, обводя пупок и доходя к низу живота.       Мальчишка испуганно замер, когда пальцы Попова слегка опустили шорты с боксерами с бедер, чтобы продолжить ласки дальше. Это был сигнал.       — Мне остановиться? — спросил историк, поднимая взгляд на своего любовника, но тот молчал. С одной стороны, Антон понимал, что не готов к полноценному сексу с проникновением. Он доверял Арсению, знал, что плохо он точно не сделает, но всё ещё боялся. С другой стороны, член неприятно упирался в шорты, требуя срочной разрядки, желательно не своими руками.       — Я хочу, но боюсь, — выдавил из себя подросток, закрывая лицо руками. Ему было безумно стыдно за свою трусость и за то, что уже не первый раз обламывает мужчину.       — Тош, посмотри на меня? — мягко попросил Попов, оставляя теплый и сухой поцелуй на животе. Антон несмело взглянул на учителя и прикусил губу. — Ты же мне доверяешь? — уточнил мужчина, но ответ он уже заранее знал. Конечно, Шастун ему доверяет. Это парень подтвердил кивком головы.       — Тогда позволь мне помочь тебе, — историк вновь оставил поцелуй на мягкой коже и осторожно снял шорты с юноши, а затем штаны с себя, оставляя обоих в боксерах.       Арсений вновь лег на парня, устраиваясь между его ног. Антон почувствовал на себе приятную тяжесть мужского тела, а потом осторожный, но ощутимый толчок в районе паха, из-за которого низ живота скрутил тугой горячий узел. Подросток негромко застонал и хотел попросить ещё, но Арсений его опередил и вновь толкнулся вперед. Учитель плотно прижимался собственным членом к члену своего юного любовника, чтобы тот ощущал каждое движение. Шастун с тихим стоном отозвался на ласку и толкнулся бедрами навстречу. Видя такую отдачу, Попов начал постепенно увеличивать скорость и сильнее вжиматься бедрами в мальчишку, заставляя того прогибаться в спине и цепляться руками за его плечи, жадно хватать ртом воздух и стонать от каждого нового прикосновения. Арсению пришлось приложить много сил, чтобы не сорвать с парня белье и не трахнуть его до охрипшего голоса, а ограничиться только петтингом. Такой Шастун, похотливый и беззащитный, настолько сильно возбуждал Попова, что только чудом удавалось держать себя в руках и окончательно не потерять голову, но даже хороший самоконтроль дал трещину. Учитель сильнее обычного прикусил кожу на шее подростка, одновременно с этим рывком толкаясь бедрами вперед. Для Антона это стало последней каплей и с протяжным стоном он кончил в боксеры, мелко дрожа под Арсением, который уже более ласково зализывал укус, как бы извиняясь за помутнение рассудка.       — Ты как? — спросил историк, когда парень сфокусировал свой взгляд на сосредоточенном и немного обеспокоенном лице мужчины. Попов с нежностью рассматривал его покрасневшее лицо, припухшие губы и всклоченные, чуть влажные волосы. Юноше потребовалось около минуты, чтобы прийти в себя.       — Хорошо, — ответил мальчишка и понял, что всё это время был сконцентрирован только на себе. Шастун, конечно, не был мастером в отношениях, тем более в таких близких, но знал, что от процесса должны получать удовольствие оба.       — Одного петтинга мне не хватит, так что я пойду в душ, — с едва заметной улыбкой пояснил учитель, приподнимаясь. — Тебе бы тоже сходить, — Антону стало неловко за свой эгоизм, ведь всё это по итогу было только для него. Он бесконечно благодарен Попову за то, что тот не воспользовался положением и у них всё не закончилось настоящим сексом. Но если Шастуну, подростку, петтинга хватило, то Арсений был взрослым и опытным мужчиной, которому данные ласки служили лишь прелюдией.       — Арсений Сергеевич, не уходите, — попросил мальчишка, успевая поймать мужчину за руку и уложить его обратно. В голове он лихорадочно перебирал все возможные варианты того, что можно сделать для разрядки своего более взрослого партнера. Вариантов было не много. Антон перевернул учителя на спину и, сев между его ног, осторожно стянул с бедер белье. Попов понял, куда ветер дует, и поспешил остановить чужие руки:       — Тош, не надо этого делать, если ты не хочешь.       — Но я хочу, понятно? — упрямо возразил подросток. Парень впервые в жизни увидел чужой член так близко, поэтому с первых же секунд покраснел, но не отступил. Это же его Арсений…       — Я не умею сосать, так что не обессудьте, — предупредил Антон и осторожно поцеловал внутреннюю часть бедра. Подросток очень волновался, так как хотел доставить мужчине удовольствие, но в силу отсутствия опыта не совсем понимал, что нужно делать.       — Сначала просто попробуй его, — сбивчивым шепотом произнес историк. Даже в этом деликатном деле он хотел помочь Шастуну. Юноша понял его верно и, взяв член в руку, кончиком языка провел по головке. Не противно, можно продолжать. Медленно Антон насаживается ртом на член мужчины, пока головка не упирается в мягкое небо, а после так же медленно вынимает член обратно, создавая щеками подобие вакуума.       — Осторожно, зубы, — в тихом стоне предупредил Арсений, накрывая затылок рукой и запуская пальцы в волосы. — Вот так, — похвалил Попов, когда почувствовал, что Антон продолжил ласки без прикосновения зубов к чувствительной коже. Шастун не сразу понял, что процессом управлял его более опытный любовник, рукой на затылке контролируя движения, но так даже было лучше. Синеглазый постепенно наращивал темп, трахая школьника в рот и беззастенчиво постанывая. Вопреки желанию, он старался не толкаться глубоко, чтобы в первый раз не вызвать неприятных ощущений у парня.       — Шастун… — мужчина прогнулся в спине, когда к оральным ласкам подросток добавил руку, которой начал ласкать член у основания. Арсений был на пределе и уже через несколько толчков, когда мальчишка вновь втянул щеки с членом во рту, кончил, едва успевая оттолкнуть Антона в сторону.       — Блять! — не сдержался Попов, получив долгожданную разрядку. По телу разлилось приятное тепло, а мир будто заиграл новыми красками. Напряжение, которое учитель долгое время носил в себе, спало, оставляя место безмятежности и легкости. Антон сидел рядом и откровенно любовался мужчиной, тыльной стороной ладони вытирая слюну с губ.       — Иди ко мне? — позвал подростка Попов, похлопав рукой по кровати рядом с собой. Шастун лег рядом и почувствовал, что его тут же прижали к груди сильные руки. В этих объятиях юноша чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Арсений молча смотрел на него и улыбался, потому что чувствовал то же. Глядя в синие глаза своего любовника, Антон очень хотел рассказать о том, что произошло между ним и физруком, попросить защитить его и всегда быть рядом. Но он не мог, потому что в первую очередь боялся за Арсения, вмешивать его в это дерьмо не хотелось.       Чувствуя прилив нежности, десятиклассник накрыл щеку Попова рукой и ласково погладил, пока учитель продолжал его крепко обнимать. За окном всё так же барабанил дождь и завывал ветер, вставать совершенно не хотелось. В обнимку в темноте они пролежали больше часа, пока на зазвенел будильник на телефоне Шастуна.       — Нам пора, Тош, — печально объявил учитель, мягко касаясь губами виска подростка и вставая с кровати. — Иди в душ и собирайся. Заедем сначала ко мне, я переоденусь, а потом в школу.       — Не хочу, — вполне предсказуемо заупрямился школьник, но Арсений уже включил в комнате свет, не оставляя парню шанса остаться дома.       — Подъём! Сегодня у вашего класса защита докладов, так что надо идти.       — Каких докладов? — озадаченно переспросил юноша, медленно сползая с кровати.       — Которые я задавал на прошлой неделе всем, тебе в том числе, — нахмурился историк.       — Ты не готов?       — Всему своё время, Арсений Сергеевич, — уклончиво ответил Антон и побежал в душ.

***

      Мужчина уговорил подростка добраться до школы на машине, обращая его внимание на отвратительную погоду. Юноша поломался немного, но согласился — перспектива промокнуть с ног до головы не радовала, да и не особо хотелось лишний раз светиться на улице с подбитым носом. Сначала они заехали домой к Попову, который успел ещё раз сходить в душ и переодеться за двадцать минут. Мальчишка спокойно ждал и не торопил учителя, лишь изредка поглядывая в телефон, чтобы ответить на сообщения от своих друзей. Глядя на последнее сообщение от Сереги, в котором он рассказывал о своем мимолетном любовном неудачном приключении, Шастун задумался о том, что хочет поделиться с парнями тем, что встречается с их классным. Конечно, опуская некоторые интимные подробности. Его останавливало только то, что он не знал, как его друзья относятся к геям. Не особо заморачиваясь с формулировкой, Антон задал прямой вопрос в их общий чат и убрал телефон в карман, потому что Арсений в полной готовности стоял на пороге.       До школы они добрались быстро и почти не промокли. Всю дорогу Шастун глазел на своего учителя, восхищаясь его красотой и не веря, что из всех возможных кандидатов в партнеры Попов выбрал именно его. Видя влюбленный взгляд подростка, мужчина смущенно улыбался, но продолжал рассказывать о своих любимых музыкальных исполнителях, о которых сам же Антон и спросил, но ответ пропустил мимо ушей. В школу они забежали едва ли не со звонком и разошлись по кабинетам — Арсений на урок к пятиклассникам, а Антон на математику.       — Привет! — поздоровался подросток с друзьями, когда вошел в класс и сел рядом с Димой. Сергей предпочитал отсиживаться на уроках за Шастуном.       — Ты нам ничего сказать не хочешь? — сразу же спросил Матвиенко, показывая телефон с последним сообщением от Антона, в котором он спрашивал об их отношениях к геям.       Позов заинтересованно поглядывал на друга, стараясь визуально определить его ориентацию, но так и не смог. Ответить Шаст не успел, так как вошла Змея и попросила всех занять свои места. Она начала вещать что-то о повторении материала перед контрольной, которая будет на следующем уроке, и писать на доске неведомую для многих десятиклассников хрень. Несколько секунд поколебавшись, Антон повернулся так, чтобы его слышали одновременно Дима и Сергей и выдал:       — Я встречаюсь с Арсением. С нашим классным. Сегодня он ночевал у меня.       — Нихуя себе! — воскликнул Матвиенко на весь класс, привлекая к себе всеобщее внимание, в том числе и учителя математики. Шастун быстро развернулся на своем месте, но тоже был замечен.       — Нет, вы посмотрите на это хамство! — завопила женщина. — Они уже матерятся на уроках и не стесняются учителя! — Антон не удержался и закрыл рукой рот, чтобы не рассмеяться в голос. Вся эта ситуация его очень веселила.       — Шастун, тебя смешит невежество одноклассника? — зло поинтересовалась Змея и прищурилась. — Ну-ну. На большой перемене зайдите в учительскую. Для вас двоих есть работа.       — Эээээ! — недовольно протянул Антон. Он так и не позавтракал, поэтому очень рассчитывал на перемену, чтобы умять несколько пирожков.       — Повозмущайся мне ещё! — прикрикнула женщина, открывая журнал. — Или лучше двойку поставить? — Шастун благоразумно промолчал, а Лидия Олеговна вернулась к уроку. Дождавшись благоприятного момента, Матвиенко ткнул Антона в спину и шепотом потребовал рассказать всё, что тот посчитает нужным. Слушая перешептывания друзей, Дима старался записывать что-то в тетрадь, но иногда сбивался, охреневая от происходящего.       — Вот поэтому я и спросил с утра, как вы относитесь к геям, — заключил Шастун. — Не знал, стоит ли рассказывать.       — Шаст, твою мать, мы тебе друзья или кто? — возмущенно прошептал Позов, откладывая писанину.       — Именно! — поддакнул Матвиенко. — И потом, есть большая разница между геем и пидорасом. Вот ты, Тох, гей. Ну или би. А вот он, — Серёга кивком указал на Соловьёва, который рубился во что-то на телефоне, — самый настоящий пидорас!              — Да что же это такое? — снова вскрикнула Лидия Олеговна, заглушая тихий смех школьников. — У них контрольная на носу, а им смешно!       В таких ситуациях Позов довольно часто выходил сухим из воды. Многие учителя закрывали глаза на его мелкие нарушения дисциплины, объясняя всё тем, что он отличник, просто попал под дурное влияние своих друзей. На большой перемене математичка выловила в коридоре Матвиенко и Шастуна, которые намеревались спрятаться и избежать наказания, но не успели. Вместе со своим надзирателем они зашли в учительскую, где отдыхали Попов, Воля и учитель биологии.       — Лидия Олеговна, Вы привели рабочую силу? — весело спросил биолог, видя кислые лица школьников.       — Да. Надо перебрать старые книги и повыкидывать то, что уже не пригодно, — ответила женщина и кивком головы указала нарушителям на гору книг и учебников, которые валялись безобразной кучей на парте. Их вид оставлял желать лучшего.       — Что они сделали? — Попов отставил чашку с чаем и подошел к своим ребятам.       — Матвиенко на весь класс выразил свое желание провести время на большой перемене с пользой и помочь в учительской. А Шастун за компанию, — пояснила Лидия Олеговна, не вдаваясь в подробности. Обычно такие выходки ученики не позволяли себе в присутствии учителя, так что этот инцидент мог сказаться на авторитете педагога среди коллег. — Те книги, которые вы сочтете нужным оставить, нужно будет склеить и вернуть их в первозданный вид, — обратилась она уже к школьникам, поясняя им задачу.       — Так мы не успеем это сделать за перемену, — Антон взглянул на внушительную гору макулатуры и нахмурился.       — Значит доделаете завтра. Или послезавтра, если не успеете. Книги не торопятся, — улыбнулась женщина. — Что, уже не смешно, Шастун?       — Лидия Олеговна, думаю, одного раза им будет достаточно, чтобы осознать свой проступок, — настойчиво вмешался Попов и встал перед десятиклассниками, закрывая их собой.       — Арсений Сергеевич, не лезьте в воспитательный процесс, — сдержанно попросила женщина.       — Я прошу не превращать воспитательный процесс в рабство. Одной перемены для отработки будет достаточно. Если только они не сделали что-то из ряда вон выходящее, — учитель математики не стала продолжать спор. Бросив короткое «приступайте», она взяла методичку для девятых классов и вышла из учительской. Дальнейший разговор потребовал бы обоснование для такого наказания, а делиться подробностями ей не хотелось. За Лидией Олеговной ушел и биолог, который громко оповестил коллег, что давно он не ел в школьной столовой и сейчас наиболее подходящее для этого время.       — Вот коза, — выругался Антон, с брезгливостью глядя на рваные книги. Живот жалобно урчал и просил хоть немного еды.       — Что у вас произошло? — спокойно спросил Арсений, возвращаясь за стол, где его ждал чай.       — Да так, — замялся Шастун, — Просто Лидия Олеговна не в духе.       — Во-во, — кивнул Матвиенко и подошел к книгам, которые были свалены на парту возле стола Змеи. Его внимание привлекла стопка тетрадей для контрольных работ параллельного класса. Мельком взглянув на учителей, которые продолжили отдыхать, армянин приоткрыл верхнюю тетрадь и увидел свежую дату, решение задач и оценку «4+».       — Шаст! — шепотом позвал Серега и кивком показал на стопку тетрадей на учительском столе. Взяв одну из старых книг с общей кучи, Антон подошел к другу, вопросительно приподнимая бровь. Матвиенко молча показывает на решенную контрольную, которая ждала их на следующем уроке математики.       — Ты спятил? Спалимся же, — зашептал Шастун, осторожно оглядываясь.       — Да не ссы, — ответил Сергей и достал телефон из кармана, чтобы сделать несколько снимков.       — Хотите печенье? — вкрадчиво спросил Арсений, кладя руки на плечи школьников, из-за чего те подскочили и резко отпрянули от учительского стола. Воля рассмеялся в голос от увиденного и продолжил уплетать печеньки.       — Хотим, — в один голос заявили подростки.       — Тогда у вас есть десять минут на разбор книг, а вторые десять минут потратите на перекус, — пообещал Попов. — А фотосессию для контрольных устроите тогда, когда будете делать работу над своими ошибками.       Надув губы, школьники активно приступили к разбору книг. Воодушевленные печеньем, они перебрали больше, чем сами ожидали. Но перебирал в основном Матвиенко. Антон листал каждую книгу, которая попадалась ему в руки. Из общей кучи он в основном выбирал что-то исторической тематики, биографии и критику на известные произведения. Сергей даже несколько раз толкнул друга, чтобы тот тоже принимал активное участие в работе. Через десять минут подростков уже ждал ароматный чай и пакет с печеньем. С позволения историка Шастун забрал себе очень потрепанную и тоненькую книгу о русско-японской войне, которую, скорее всего, просто выкинули бы.       Чаепитие прошло весело. В течение десяти минут все печенье было съедено Матвиенко и Волей. За столом шла непринужденная беседа — учителя общались на равных с учениками, из-за чего между ними не возникало барьера. Сергей рассказывал о последних новинках в мире кино и давал советы, что нужно посмотреть, а на что не стоит тратить время. Одним ухом слушая разговор, Антон разложил на коленях старую книгу и попытался собрать ее страницы в нужной последовательности. Следующий урок как раз история, где нужно будет выступить с докладом, о котором Шастун благополучно забыл. Попов попросил школьников выбрать любую войну и рассказать о ней всему классу. Удачно подвернувшаяся книга по русско-японской войне выручила Антона. Он помнил предпосылки, ход и итоги войны, но значимые даты и фамилии участников нужно было повторить. Пока Матвиенко и Воля обсуждали неудачный блокбастер, Арсений с любопытством поглядывал на Шастуна, который, склонив голову вниз, сосредоточенно перебирал страницы, мельком бегло осматривая каждую из них. Почувствовав на себе чужой взгляд, Антон оторвался от чтения и встретился глазами с историком. Подросток вспомнил их сегодняшнее утро, тихие стоны учителя, его укусы на своей шее, горячие поцелуи и густо покраснел. Сейчас мальчишке было бы достаточно просто объятий, но они не одни, так что не могли себе позволить какие-либо прикосновения.       — Я как-то принес горячие бутерброды с сыром и чесноком, а у нее аллергия на чеснок! Сколько шума было…       — Это у кого аллергия? — подключился к разговору Антон, понимая, что за чтением он потерял нить разговора. Видимо, обсуждение фильмов закончилось.       — У Лидии Олеговны, — повторил Воля. — С тех пор вся еда в учительской проходит жесткий контроль на наличие в ней чеснока.       Шастун с Матвиенко расплылись в довольных улыбках. В их светлых головах родилась гениальная мысль, как проучить Змею и сорвать контрольную работу.