Не доводи до греха

      Арсений бережно обрабатывал лицо Антона, осторожно придерживая его за подбородок. Подросток хотел сам, но Попов настоял на своей помощи. — Ты боишься физической боли, — размышлял учитель, — но всё равно полез в драку. Почему? — Арс, так надо было, — поморщился Антон, невольно пытаясь отпрянуть от руки, которой мужчина наносил заживляющую мазь на бровь. Попов больше не стал пытать юношу расспросами — он знал, что Соловьёв обругал его после урока, но что именно сказал школьник так и осталось тайной. Арсений и не особо хотел знать, так как Саша не был авторитетом для него, чтобы всерьез воспринимать оскорбления в свой адрес. Мужчине хотелось, чтобы и Антон это понимал и не реагировал так бурно, если кому-то из учеников не понравятся действия их учителя. — Знаешь, из-за меня ещё никто никогда не дрался, — тихо рассмеялся Попов, закончив с обработкой ран. Под задумчивым взглядом Шастуна учитель начал собирать медикаменты обратно в аптечку. — Арс, а ты уже звонил моей маме? — Да, она попросила перезвонить ближе к десяти. Через пять минут, кстати. — Может, не надо? Зачем её дёргать? — попытался отговорить подросток. Ему не хотелось лишний раз беспокоить маму, а ещё он не был настроен на порцию очередных пиздюлин за то, за что уже получил две двойки и выслушал нотации на тему «драться очень плохо». — Тош, драка была? — Я же извинился… — Драка была? — терпеливо повторил Арсений. — Была, — сдался Антон. — Я предупреждал, что буду звонить родителям? — Да. — Я уже позвонил отцу Соловьёва. С твоей мамой пообщаться не удалось в первый раз. Как думаешь, будет справедливо, если я поговорю только с родителями Саши? — Нет, — нехотя признал Шастун. Одно радовало — его одноклассник уже получил своё. — И я так думаю, — согласился Попов, осторожно взяв юношу за руку. — Можешь хотя бы в красках не жаловаться на меня? — Антон умоляюще взглянул на мужчину. — В общих чертах, — пообещал тот, поцеловал любовника в щеку и ушёл звонить в другую комнату. Развалившись на неудобном диване, школьник ждал окончания разговора и своей участи. Чтобы меньше нервничать, он открыл социальную сеть, где было несколько сообщений от друзей из Воронежа, три от Матвиенко и одно от Димы. Поз: 20:19 Ты в порядке?

Вы: 22:03

Ага. Арс как раз сейчас с моей мамой разговаривает.

      Сообщение прочитано, но ответ так и не пришел. Антону очень хотелось надеяться, что у них ещё есть шанс восстановить дружбу, ведь просто так терять друзей парень не привык. Если человек был в его сердце, то он готов бороться за него до последнего. Мальчишка успел ответить ещё на несколько сообщений, когда в комнату вошёл Попов. Шастун резко сел и вопросительно посмотрел на учителя, но тот лишь покачал головой. Школьник вздрогнул, когда в его руках зазвонил телефон. — Пиздец, — обреченно выдохнул Антон и ответил на звонок. — Привет, мам!       Десять минут юноша нервно ходил из угла в угол, в очередной раз слушая о том, что драться плохо и опасно, что хорошие мальчики решают вопросы разговором и всё то, что парень слышал много раз. Арсений с сочувствием наблюдал за любовником, который лишь закатывал глаза и повторял: «да, мам», «угу, мам», «хорошо, мам». Когда головомойка закончилась и женщина переключилась на другую тему, парень достал пачку сигарет и подошел к окну, ощущая острую потребность закурить. Желание было настолько сильным, что он пропустил мимо ушей слова матери о каком-то сюрпризе. Та рассказывала что-то о старой школе сына, о делах друзей семьи и в целом о том, что осталось в Воронеже. Шастун почувствовал, что тоскует по дому, но вслух не озвучил. Когда все новости закончились, подросток попрощался с мамой, не забыв сказать, что любит, и отключился. Он скучал и искренне не понимал, почему она всё ещё не приехала к нему в Питер. Пальцы сами открыли пачку и достали сигарету. — Я запрещаю тебе курить, — произнес Арсений, подходя к парню сзади и обнимая его одной рукой. Второй он забрал сначала сигарету, а потом и всю пачку, отбрасывая эту отраву на стол. — Это ты виноват, — буркнул Шастун, обвиняя в головомойке учителя. Попов расплылся в теплой улыбке, взял подростка за руку и повел за собой на кухню. — Вкусными эклерами со сливочным кремом я заглажу свою вину? — в ответ Антон лишь радостно взвизгнул и побежал вперед на кухню, где за чаем, пирожными и уютными разговорами они просидели до поздней ночи.

***

      Шастун периодически наблюдал за Позовым и заметил, что даже в новой компании его друг не шибко рвется общаться с кем-то. Он скучал по Диме и понимал, что очень хочет рассказать ему обо всем. Они с Матвиенко всё ещё предпринимали попытки поговорить, но Позов находил много причин покинуть компанию бывших друзей и слиться с разговора. Вот и в этот раз, получив от ворот поворот, Серёжа психанул и, ругаясь на весь коридор, пошел в столовую. Армянин всегда заедал стресс булочками и пирожками, но на его фигуре это практически не отражалось. У организма Антона была обратная реакция — из-за стресса у него кусок в горло не лез.       Вот и сейчас перед уроком информатики, удобнее усевшись на подоконнике, Шастун копался в телефоне в поисках чего-нибудь смешного и интересного. В коридоре возле кабинета было довольно тихо, так как большая часть ребят слонялась по школе и отдыхала. Антон уже включил себе стендап одного популярного комика, но его резко сдернули с подоконника, причем с такой силой, что он едва удержался на ногах. Перед собой парень увидел незнакомого мужчину лет сорока, который, грубо схватив его за локоть, потащил к лестнице, где было меньше освещения и народа. — Отпусти! — рыкнул Шастун, но вырваться у него не получилось. Рывком его толкнули в стену, из-за чего десятиклассник несильно ударился затылком о твердую поверхность. — Это ты Антон Шастун? — поинтересовался незнакомец с таким видом, будто прибыл в школу прямиком из 90-х на очередные разборки и сейчас забьет парня до смерти каким-нибудь кастетом. — А чё? — также грубо спросил юноша, о чем тут же пожалел. Быдловатого вида мужик толкнул школьника в грудь, заставляя вновь удариться о стену. — Ты Антон Шастун? — снова спросил он с той же интонацией, что и в первый раз. Выёбываться подростку резко расхотелось, сильно не равны у них шансы, если дело дойдет до кулачного боя. Да и мужчина был гораздо старше. — Я, — растерянно ответил парень. Незнакомец даже как-то повеселел, оглядывая старшеклассника. — Так это ты моему Сане лицо разукрасил? Хотя смотрю, тебе тоже досталось, — громким басом расхохотался он, видимо, испытывая гордость за сына. До Антона не сразу дошло, что речь идет о Соловьёве. Он присмотрелся к старшему и заметил, что некое сходство и правда было, одно из которых — гоповатость. — Он получил за дело, — неуверенно произнес Антон. — Кто ты такой, чтобы учить моего сына, щегол? — быстро вышел из себя мужик, опасно нависая над Шастуном. Что сын, что отец — оба могли похвастаться высоким ростом. — А кто он такой, чтобы хамить направо-налево? — спросил подросток, вновь жалея о своих словах. Лицо Антона было живое и на нём отражалась каждая эмоция, которую он испытывал. В данный момент оно ясно выражало испуг, что помогло осознать мужчине свою доминирующую позицию. — Щенок, я тебя в бараний рог скручу, если ты ещё раз подойдешь к моему сыну, — заорал мужик, теряя над собой контроль и занося руку над парнем, чтобы отвесить ему подзатыльник. Шастун уже вплотную жался к стене, понимая, что бежать некуда, ему просто не позволят. — Сейчас же отойдите от него, — послышался знакомый голос, от которого у Антона обычно бегали мурашки по телу. Быстрым шагом к ним шел Попов. Его глаза казались ещё более синими, чем обычно, будто в них отражался шторм, что царил внутри учителя, когда его любовнику грозила опасность. — Арсений Сергеевич, — узнал мужчина классного руководителя сына, — а я тут воспитательную беседу провожу, — Шастун хотел фыркнуть с фразы «воспитательная беседа», но побоялся неадекватной реакции. — Не кажется ли Вам, Игорь Алексеевич, что воспитательным процессом в школе должен заниматься учитель, а не родитель другого ученика? — в голосе Арсения отчетливо слышалась сталь, которая позволила педагогу обозначить для всех присутствующих, что он не позволит продолжаться процессу «воспитания». Историк занял позицию между Антоном и мужчиной, заставляя последнего отступить на несколько шагов. — Этот сопляк постоянно цепляет моего Сашку, а потом у него проблемы и двойки. — В драке всегда виноваты оба, — безапелляционно заявил Попов. — И оба свое уже получили. — Но ведь начал он! — воскликнул отец одноклассника, резко показывая пальцем на подростка, который невольно вздрогнул, а потом сжал руки в кулаки и ощетинился. — Да потому что он заслуж… — повысил голос Антон, но, увидев предупреждающий взгляд Попова, осекся и замолчал. Арсений продолжил общение в прежнем тоне — холодно, вежливо, сдержанно. — Давайте разберемся. Антон первый ударил Сашу. Ударил за то, что он оскорбил учителя, а именно меня. Оскорбил меня за то, что я забрал телефон, который он использовал во время урока. Из-за телефона он отвлекся от темы и дважды не смог ответить на один и тот же вопрос, который мы разбирали в классе, чтобы они же и написали тест на хорошие оценки. Как думаете, Игорь Алексеевич, в данном случае всё ещё виноват кто-то один?       Антон завороженно смотрел в спину Арсения, который разложил всю ситуацию по полочкам и сделал это настолько спокойно, что невольно появляется желание принять его правоту. Не смотря на свою смазливую внешность, Попов умел доминировать с помощью голоса и взгляда. А ещё в нем было много физической силы, которую тот готов использовать для защиты дорогих ему людей, в этом Антон убедился ещё в клубе. Парень знал, что учитель не даст его ударить, а если это быдло попробует, то сам и отхватит. Соловьев старший посмотрел сначала на Арсения, потом на Антона и решил, что тут ловить нечего. Классный руководитель, как истинный историк, без собственной оценки описал события, которые привели к драке. Всё было настолько очевидно, что даже отец одноклассника понял, что винить во всем одного Шастуна глупо. — Ладно, спасибо за сигнал, по поводу телефона я с ним ещё потолкую, — пообещал родитель, раздосадованный разговором. Он до последнего был уверен в святости и невинности своего сына. Попрощавшись с Арсением и проигнорировав Антона, он ушел, оставляя учителя с учеником на темной лестнице. — Я убью Соловьёва, — сказал Шастун, когда немного пришёл в себя. Страх его отпустил, а вот злости поприбавилось. — У нас в старой школе разговор со стукачами был короткий! Осмотревшись по сторонам и убедившись, что никого нет, Попов взял Антона за руку и завёл за пожарную дверь под лестницей, чтобы скрыть их от посторонних глаз. Положив руки на бедра юноше, Арсений мягко притянул его к себе и прошептал в губы: — Не трогай его, тебе же тоже прилетает. Тёплые прикосновения и горячий шепот напрочь вытеснили мысли о новой драке из головы парня. Он потянулся к губам мужчины за поцелуем, но тот ловко отстранился, продолжая держать минимальную дистанцию между ними. — Пообещай, что больше не будешь связываться с Соловьёвым, — мурлыкнул историк, находясь безумно близко к чужим губам, но не позволяя себя поцеловать. — Арс, я же нарушу обещание, — рвано выдохнул Антон. Подросток изнывал от желания поцеловать мужчину, но тот упорно не давался, хотя до его губ оставалось несколько сантиметров. — Пожалуйста, ради меня, — Шастун сдался, потому что вид умоляющего Попова действовал на него безотказно. Юноша слабо кивнул и бросил тихое «обещаю», после чего его утянули в чувственный и нежный поцелуй. Антон жался к сильному телу, желая, чтобы прикосновений было больше. Ему хотелось сбежать вместе с любовником из школы, уехать к нему и наслаждаться друг другом весь оставшийся день. Но он знал, что ответственный Арсений не позволит им оставить всё и уйти. Словно подтверждая мысли Антона, мужчина осторожно отстранил его от себя, когда прозвенел звонок на урок. — Пора, — улыбнулся историк и достал связку ключей из кармана. — Сегодня я задержусь в школе, не жди меня. — Хорошо, — кивнул подросток, пряча ключи в карман. Напоследок чмокнув мужчину в щеку, он выскочил в свет и побежал на информатику. Попов ещё минуту стоял и улыбался, как малолетний мальчишка, которого впервые поцеловала девочка. На урок он пришёл в хорошем расположении духа, и даже предстоящая комиссия не могла испортить настроение.       Когда звонок оповестил школьников о том, что самоподготовка закончилась и можно идти по домам, Антон быстро собрался и выбежал в коридор. Матвиенко, планируя очередную тусовку и громко разговаривая по телефону, поспешил домой, а Дима, так и не влившись ни в одну компанию, в спокойном темпе собрал вещи и вышел из класса. Уже стоя на пороге школы, вдыхая морозный воздух и думая, что он остался в числе последних, парень вдруг увидел Шастуна, который внезапно выскочил из-за угла. Антон нагло схватил одноклассника за руку и повёл его за собой, не обращая внимание на слабое сопротивление. — Эй, ты куда меня тащишь? — возмутился Позов, попытавшись сначала притормозить Антона, но потом бросив эту затею. Он всё ещё доверял Шастуну, поэтому позволил тащить себя по тёмным улицам. — Поговорить, — решительно бросил парень. Оставшийся путь они проделали молча и спокойно, лишь Дима несколько раз попытался освободить руку, но не смог. Через десять минут они зашли в ресторан одной известной сети европейской и азиатской кухни. Антон всё ещё не отпускал друга, поэтому милая девушка-хостес немного растерялась, но проводила парней к более уединенному столику. — Тох, я не по этим делам, — предупредил Дима, заставляя одноклассника закатить глаза и немного покраснеть. — Это не свидание, придурок, — фыркнул Шастун. Он знал, что Позов попытается сбежать, поэтому действовал радикально.       Они замолчали, когда к ним подошла официантка. Не глядя в меню, Антон заказал среднюю пиццу и два молочных коктейля, сразу же предупреждая Диму, что платит сам, ведь это его инициатива зайти в это заведение. Когда девушка ушла, Шастун опустил взгляд на свои руки и стал нервно крутить кольца. Он пытался успокоиться. — Ты же хотел знать, что происходит, верно? — начал Антон и продолжил, когда Дима кивнул. — Я до сих пор не уверен, что хочу втягивать тебя в это. — Во что? — осторожно спросил юноша, поправляя очки.       Шастун глубоко вздохнул, собирая мысли в кучу, и начал рассказ. От начала и до конца, всю правду, как она есть. Про физрука, про домогательства и про роль Матвиенко в этой истории. Юноша замолкал лишь тогда, когда официантка приносила к их столику еду, а после её ухода снова продолжал. За весь рассказ он ни разу не поднял взгляд на Позова, потому что ему было стыдно, будто он сам виноват во всем. А Дима молча слушал, не в силах задавать вопросы. Он даже не притронулся к еде, которая пахла довольно соблазнительно. Больше всего его удивляло то, как спокойно обо всем рассказывает Антон. Но он не подозревал, сколько слез выплакал его одноклассник и как сильно ненавидел себя. — Мы не хотели втягивать в это ещё и тебя, — Шастун наконец поднял взгляд на друга. — Прости, что вели себя, как последние сволочи, — Дима переваривал всю информацию, молча глядя на Антона, который потянулся к своему коктейлю и сделал несколько больших глотков. — Гораздо лучше, чем в Маке, — озвучил он свое мнение, выводя Позова из транса. — Это же пиздец, — выдохнул Дима, хватаясь за голову. — Ага, — согласился Антон, но продолжать обсуждать эту тему ему не хотелось. Хватит на сегодня. Юноша задумался на несколько секунд, а потом протянул однокласснику мизинец. — Мир? — Позов на мировую согласился сразу. Но вместо того, чтобы «пожать» протянутый палец, он встал из-за стола и обнял Шастуна. Парень очень скучал по своим друзьям. — Мир.       В кафе они провели несколько часов, рассказывая друг другу последние новости о себе и обсуждая школу. Пицца и коктейли, за которые платил Антон, ушли быстро, поэтому Дима заказал им десерт, чтобы ещё больше скрасить их общение после долгого перерыва. Оба были так рады перемирию, что даже начали планировать совместные посиделки, куда пригласили бы Попова и Волю.       Распрощавшись с другом, ближе к восьми часам Антон поспешил домой. У него на карте оставалось ещё немного денег. Арсений не позволял ему тратиться на еду и прочие бытовые штуки, обосновывая это тем, что школьник не зарабатывает. Парню не хотелось, чтобы деньги лежали без дела, поэтому он зашёл в ближайший к дому цветочный магазин. Вместе с продавцом они выбрали самые красивые темно-алые розы и бережно завернули их в крафтовую бумагу. Домой подросток вернулся раньше мужчины. Он достал цветы из бумаги и поставил их в вазу на кухне, по которой сразу же разлетелся приятный аромат.       Без Попова в доме было тихо и одиноко. Чтобы хоть немного себя развлечь, парень включил музыку в наушниках на всю громкость и сел за уроки. Он думал, что усвоил хоть что-то из математики и решил закрепить успех, но на первом же примере вновь завалился. Юноша попробовал решить ещё пример. А потом ещё. Его ответы всё никак не сходились с ответами в конце учебника. Сдавшись после нескольких заданий, он отложил математику и взялся за историю. Процесс шёл настолько легко, что школьник быстро сделал домашнее задание и пошёл на опережение школьной программы. Антон знал то, о чем было написано в учебнике, поэтому вовсю использовал книги для углубленного изучение определённых периодов в истории. Как его учили в прошлой школе в Воронеже, юноша проводил параллели и читал о том, что же в конкретное время происходило в Европе. Он настолько увлёкся процессом, что не заметил Арсения.       Мужчина, войдя в дом, попытался докричаться до парня, но, потерпев поражение, пошёл на его поиски. Юноша обнаружился в зале, ссутулившись над учебником в малоосвещённой комнате. Музыку из его наушников Попов слышал настолько хорошо и отчётливо, что сам мог бы повторить все слова, который быстро проговаривал какой-то русский репер. Так себе условия для обучения, но это не мешало Арсению любоваться своим мальчиком. Антон сосредоточенно что-то писал и, кажется, радовался своим успехам, пока не перевернул страницу учебника. Попов поднял руку, чтобы погладить прилежного ученика по голове, но Шастун внезапно разразился трехэтажным матом: — Блять, в рот я ебал ваш Совок и весь этот пиздец! Даже читать эту хуйню не буду! — не сдержавшись, Арсений, который не раз просил не сквернословить, отвесил юноше подзатыльник, от чего тот вздрогнул, снял с себя наушники и во все глаза уставился на учителя. — Я тебе рот с мылом помою, если продолжишь в том же духе. — Арс! — искренне улыбнулся мальчишка, крепко обнимая мужчину. Старший не мог долго злиться на подростка, особенно, когда тот так рад видеть его. Оба успели соскучиться. Парень сразу же окружил любовника заботой, насколько умел это делать: помог переодеться, отправил в душ и разогрел ужин, обойдясь при этом без жертв. В школе сейчас суета из-за предстоящей комиссии, поэтому хотелось хоть немного помочь учителю.       После горячего душа Арсений пришёл на кухню и замер, зачарованно глядя на семь роз, которые стояли в вазе. Антон суетился и накрывал на стол, пряча смущенную улыбку. Мужчина осторожно поправил цветы и понюхал бутоны — аромат был приятный, ненавязчивый, но вполне уловимый. — Антон, это же… — Красивые, да? — хмыкнул юноша, подходя ближе к Попову. — Хочу, чтобы у тебя дома чаще были цветы, — Арсений, привыкший дарить, а не получать, ещё долго любовался розами. В течение всего вечера он периодически бегал на кухню к цветам, пока Шастун не перенес букет в комнату. Мужчина радовался, как ребенок, и осыпал благодарностями младшего, даже позабыв поворчать на тему лишних трат. За теплыми объятиями и нежными поцелуями они провели весь вечер.       Ночью было безумно жарко. Антону пришлось скинуть с себя одеяло, но это не помогло — батареи грели настолько сильно, будто их квартира была филиалом ада на земле, где нужно поддерживать высокую температуру.       Аккуратно встав с постели, чтобы не разбудить Арсения, парень пошел на кухню. К счастью, в холодильнике оказалась бутылка с холодной водой, которую подросток высушил на половину за раз. Вернув ее обратно и закрыв дверцу, мальчишка собрался идти в комнату, но внезапно в кого-то врезался. Спросонья и в темноте он плохо соображал, а когда понял, что что-то не так, почувствовал стальную хватку на шее. Антон попытался позвать Попова, но не смог произнести и слова. — А я ведь жду ответ, — усмехнулся физрук, из-за чего его улыбка в темноте была похожа хищный оскал. Шастун отчаянно боролся за жизнь и пытался вдохнуть, но не мог. Кое-как дотянувшись до стола для готовки, подросток вытащил из подставки нож и вонзил его в тело Стаса. Когда пальцы пропали с шеи и появилась возможность нормально дышать, Антон почувствовал силу. Со всей злостью, которая копилась в нем долгое время вместе со страхом, он снова и снова наносил удары ножом по мужчине, который не сопротивлялся и продолжал ухмыляться, заваливаясь на пол. Шастун не думал о последствиях, он просто бил, что было сил. В коридоре послышался шорох, который отвлек парня на несколько секунд, заставляя присмотреться к темноте. Не увидев ничего примечательного, он снова перевел взгляд на свою жертву и застыл в ужасе — на полу в луже собственной крови лежал Арсений. — Нет, нет, нет… — быстро зашептал Антон, стараясь ладонями заткнуть хотя бы одну из многочисленных ран на теле, но было бесполезно. Любимое лицо было бледным и безжизненным, а крови оказалось настолько много, что испачкалась вся кухня и сам юноша. Сжимая в руке орудие убийства, Шастун взвыл зверем, утыкаясь лбом в бездыханную грудь. — Арс, нет! Арс! — заорал Антон, не в силах сдержать вопль.       Парень резко открыл глаза, сразу же накрывая рот ладонью, чтобы его всхлипы не нарушили тишину, царящую в комнате. Попов спокойно спал на своей половине кровати. Несколько минут подросток пытался понять, было происходящее сном или реальностью. Взяв себя в руки, Антон привстал, склонился над Арсением и осмотрел его. Мужчина был цел, невредим и мирно посапывал.       Шастун посмотрел на часы в телефоне и обнаружил, что сейчас половина четвертого утра. Он не выспался, но безумно боялся вновь закрыть глаза, потому что в его голове вновь появлялась пугающая картина — мертвый Арсений в луже собственной крови и Антон, из-за которого он умер. Юноша осторожно наклонился к спящему и мягко коснулся губами его теплого лба. Живой. Протерев влажное от слез лицо, он встал с кровати и пошел на кухню, чтобы заварить себе кофе, потому что спать больше не будет. Парень выпил четыре чашки и посмотрел несколько выпусков любимого комедийного шоу, не обращая внимание на будильник в соседней комнате, который сработал в шесть утра. — Ничего себе, обычно тебя не поднять, — удивленно произнес мужчина, заходя на кухню после пробуждения. Антон отвлекся от Ютуба, чтобы взглянуть на Попова. В футболке и штанах для сна, с немного растрепанными волосами, Арсений казался настолько уютным и домашним, что сердце подростка болезненно сжалось, когда он вспоминал свой кошмар. — Я умею удивлять, — хмыкнул юноша и поежился под пронзительным взглядом синих глаз, которые с подозрением осматривали его.       Хоть Шастун и боялся засыпать, в теплой машине его все-таки сморило. Дорога до школы заняла очень мало времени, как показалось десятикласснику. Арсений нехотя растолкал его, когда они заехали на полупустую парковку. Пробурчав что-то вроде благодарности, Антон уже вышел на улицу и направился к школе, но его остановил Попов, который в спешке закрыл машину, чтобы успеть догнать подростка. — Ты ничего не забыл? — спросил Арсений, протягивая юноше рюкзак. Тот чуть заторможенно забрал свою вещь и кивнул, всё ещё отходя от дремоты. Зайдя в школу, Шастун сразу же наткнулся на своих друзей, которые крепко обнимались. Заметив Антона, Матвиенко махнул ему рукой, и вот уже трое парней радостно сжимали в объятиях друг друга, клятвенно обещая впредь ничего не скрывать и держаться вместе. Под громкий смех и веселые разговоры, троица двинулась к кабинету английского языка на первый урок. На занятиях их рты не закрывались ни на минуту, ведь нужно было много чего обсудить. Учителя неоднократно делали замечания Сергею и Антону, старательно игнорируя отличника, который «находится под дурным влиянием друзей». Такой расклад школьников не смущал, поэтому они извинялись за разговоры, а потом продолжали в том же духе. Все учителя, вылавливая Арсения в коридоре, жаловались на поведение его учеников. Мужчина слушал, кивал и старался не улыбаться в лицо коллегам: он был искренне рад, что у ребят всё наладилось, поэтому не хотел их отчитывать за поведение.       На самоподготовке Антону позвонили из больницы и сообщили, что Лидию Олеговну выписывают и он может приехать и помочь ей. Врач любезно согласился подождать с «выселением» пациентки до вечера, чтобы парень не отрывался от учебы. После продленки, когда все разошлись, Шастун подошел к Попову с целью предупредить, что домой они вместе не поедут. — Куда собрался? — спросил Арсений, наводя порядок на своем столе. Он не позволял себе уходить домой, пока не подготовит рабочее место к следующему дню. — Я в больницу, — замялся юноша, — нужно приехать… — Лидия Олеговна? — догадался учитель. — Да, её сегодня выписывают. Надо подписать какие-то бумажки и помочь добраться домой. — Тогда поехали, — улыбнулся Попов, направляясь к выходу. Антон застыл на месте, пораженно глядя на историка. — А ты куда? — Я хочу помочь своему парню, — просто ответил мужчина, собираясь закрыть кабинет. — Ты идёшь?       Довольно улыбаясь, Шастун выскочил из класса и уже в машине в качестве благодарности поцеловал любовника в щеку. По дороге в больницу рот у школьника не закрывался, но Арсению это даже нравилось. Антон рассказывал об их примирении с Позовым и Матвиенко, о недовольных учителях, которые ворчат не по делу, о маме и новостях из Воронежа. Попов слушал, положив руку на колено подростка, когда та не участвовала в управлении автомобилем. От таких прикосновений Шастун млел и немного краснел, но продолжал говорить.       Больница встретила их неприятным запахом лекарств и какого-то дезинфицирующего средства. Одна из медсестер узнала Антона и сразу отвела к стойке регистрации, где перед ним разложили кучу бумаг. Юноша растерялся, не зная, за что схватиться, но почувствовал уверенное прикосновение к плечу. Арсений подошел ближе, забрал из рук парня ручку и, бегло пробегаясь взглядом по каждому документу, ставил свою подпись. Мужчина, как старший и более внимательный к деталям, решил взять подписание бумаг на себя. Далее их проводили в палату, где на своей койке сидела Лидия Олеговна. Ее немногочисленные вещи уже были собраны. — Здрасьте! — радостно поприветствовал Шастун. Учитель математики в ответ робко улыбнулась подростку, а потом перевела взгляд на Попова, который зашел следом. — Здравствуйте, — кивнул мужчина, приподнимая уголки губ. Он вел себя более сдержанно и даже несколько смущенно, ведь ранее с коллегой у них были не самые теплые отношения. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — произнесла Лидия Олеговна, никак не ожидая увидеть в палате историка. На несколько секунд повисла тишина, которую прервали радостные возгласы двух других женщин, которые являлись соседками учителя математики. — Антоша пришел! Иди сюда, дай посмотреть на тебя!       Довольно улыбаясь, парень подошел ближе, позволяя себя обнимать, теребить за щеки и гладить по волосам. За одну встречу обе женщины так полюбили мальчишку, что успели по нему соскучиться. Они были простые, без комплексов, ярко выражали свои эмоции и не знали, что такое смущение, в отличие от Арсения, который очень дорожил личным пространством и держался подальше от слишком общительных людей. Он хотел бы спокойно отстояться в стороне, но у него не вышло. — А это что за красавец? — Похититель женских сердец, не иначе! — обе кокетливо улыбнулись, а когда Арсений им подмигнул, вовсе засмущались и рассмеялись. — Эх, была бы я помоложе, не упустила бы такого мужика! — в палате раздался смех, причем громче всех смеялся Шастун, чем снова переключил внимание на себя. — У меня тут для тебя вкусненькое есть! — воскликнула одна из женщин, копаясь в своей тумбочке. — Внучка принесла сегодня целую коробку печенья. Сама делала. Держи! — Антону в руки впихнули круглую железную коробку, разрисованную причудливыми узорами. Обычно в такой уже продают печенье, а после использования оставляют для хранения какой-нибудь мелочевки. — Антош, у меня тоже для тебя сладенькое, иди сюда, — поманила к себе вторая соседка по палате. Ещё с прошлого раза парень понял, что сопротивляться бесполезно, да и глупо отказываться от вкусняшек. Когда юноша подошел, ему протянули небольшую упаковку шоколадных конфет с орешками. — Это я удачно зашел, — улыбнулся Шастун, по-детски прижимая к себе все сладости. — Антон, — укоризненно произнес Арсений, пытаясь образумить юношу, что забирать еду у пациентов больницы нельзя. Он сам в состоянии купить ему сладкое. — Вернуть? — как-то слишком грустно спросил мальчишка, невольно прижимая угощение ближе. — Как вернуть? — ахнула одна из женщин. — Никого не слушай и бери! — Попов лишь закатил глаза, но в спор ввязываться не стал.       Попрощавшись со своими соседками и обменявшись номерами, Лидия Олеговна покинула палату, опираясь на руку Арсения. Во второй он нес ее сумку. Антон хотел помочь и понести вещи самостоятельно, но Попов не позволил, сказав, чтобы тот нес свои конфеты. Учителя ушли вперед и не сразу заметили, что Шастун отстал. Отсутствие парня обнаружилось тогда, когда Попов помогал Лидии Олеговне сесть в машину. Историк хотел позвонить подростку, но тот уже вышел из больницы и направлялся к ним. В его руках, кроме печенья и конфет, мужчина заметил ещё два апельсина и гранат. — Самый голодный ребенок на Земле, — фыркнул Арсений, открывая перед парнем дверь, потому что его руки были заняты чужой едой. Антон никак не прокомментировал высказывание, а уже в машине стал набивать рот вкусняшками. Он и учителям предложил, но те вежливо отказались.       По дороге к дому Лидии Олеговны они заехали в продуктовый и набрали продуктов на первое время. Женщина сначала держалась особняком, потому что не привыкла к заботе и вниманию, но Антон смог ее разговорить. Сначала это были короткие ответы, вроде «да» и «нет», а потом они стали более развернутыми. Шастун на интуитивном уровне понимал, о чем можно говорить с учителем и ловко избегал каких-то личных тем. В какой-то момент к непринужденной беседе подключился и Попов, делая атмосферу в машине ещё более легкой и приятной.       Когда они проводили Лидию Олеговну до квартиры и вернулись в автомобиль, Арсений по-хозяйски положил руку на колено юноши. — Как же, блять, сложно быть рядом с тобой и не иметь возможности тебя коснуться, — высказался мужчина. Антон полностью разделял его мнение. Он накрыл руку старшего своей и слегка сжал, наслаждаясь долгожданным прикосновением. — Тогда поехали скорее, — тепло улыбнулся подросток.       По дороге домой Шастун устало смотрел в окно. Он был вымотан всем этим днем и практически бессонной ночью. Мужчина старался ехать аккуратнее, чтобы резкими маневрами не беспокоить любовника. Лишь когда они остановились у супермаркета, ему пришлось расшевелить Антона. — Тош, выходим, — мягко произнес учитель и вышел из машины. Юноша поплелся следом, не особо задумываясь, зачем они приехали в магазин. Лишь когда ему вручили тележку, он вопросительно приподнял бровь. — Прости, — виновато улыбнулся историк. — Ты живешь у меня, а я даже не подумал, что тебе хочется чего-то вкусненького. — Арс, я же не жалуюсь на еду, — удивился Антон, искренне не понимая, почему любовник извиняется. — Странно, что я сам не допер, что тебе хочется сладкого, — тихо произнес мужчина, накрывая руку юноши своей. Он помнил, как рад был мальчишка пироженкам и сладостям, которые ему дали в больнице. — Прекрати. Ты и без этого слишком много делаешь для меня. — Просто позволь сделать тебе приятно? — спросил Попов, пристально глядя в глаза юноши. Антон знал этот прием, но всё равно не мог ему противостоять. Когда Арсений так смотрит, он готов согласиться на что угодно. — Только берём то, что будем есть оба, договорились? — Договорились!