Не доводи до греха

      Антон шёл в школу, пытаясь укутаться плотнее в тёплый шарф. Ему пришлось идти пешком, потому что Арсений уехал на работу совсем рано: мальчишка поленился подрываться в несусветную рань, поэтому наслаждался прелестями пешеходной жизни. На улице стоял лютый мороз, но это не мешало владельцам мелких магазинчиков, которые встречались по дороге к школе, украшать свои заведения к Новому году, до которого оставалось несколько недель. Шастун даже думать боялся, как он проведёт праздник, потому что хотелось одновременно и с мамой, и с Арсением, а тут ещё и физрук с их фотографиями, и учёба, будь она неладна. За этими мрачным думами он не заметил, как добрался до школы. В коридоре его уже ждал Позов, который всегда приходил пораньше. Поздоровавшись, парни остались ждать третьего. Антон был весьма теплолюбивым мальчиком, поэтому, сняв с себя верхнюю одежду, пытался согреться своей толстовкой, которая явно была больше на один размер. Он накинул на голову капюшон и спрятал руки в карманы так, чтобы максимально сильно скрыться под одеждой. Дима ему сочувствовал и предложил другу сходить за чаем, но тот отказался.       За десять минут до урока в школу влетел Матвиенко. Юноша подозрительно озирался по сторонам, будто боялся кого-то встретить. В руках его был шарф, который он бережно прижимал к груди. — Эй, Шаст, Поз! — позвал армянин и махнул друзьям рукой. Ребята переглянулись, но подошли к другу. — Что, снова кому-то признался в любви, а теперь в кусты? — пошутил Дима, из-за чего Антон громко расхохотался. — Придурки, — беззлобно отозвался Сергей, протягивая Диме скомканный шарф. — Подержи, только аккуратно! — Да ладно, не суетись, — примирительно начал Позов, держа вещь одноклассника ровно так, как её вручили, но внезапно почувствовал внутри слабое движение. — Что за херня! — воскликнул Дима, из-за чего любопытный Антон подошёл ближе и двумя пальцами осторожно приподнял ткань шарфа. Внутри лежал маленький чёрный котенок и ощутимо дрожал. — Охуеть, — выдал Антон, глядя на беззащитное существо, которое жалось к теплому шарфу в поисках тепла. Позов бережно завернул котёнка обратно. — Серёж, нафига ты его с собой притащил? — задал вполне логичный вопрос Дима. — А что, я должен был оставить его на улице в мороз? — огрызнулся Матвиенко. Он уже освободился от верхней одежды, поэтому забрал маленький комочек себе. — Но тащить в школу тоже перебор, — нахмурился Антон, не понимая, где на весь учебный день можно спрятать котёнка. — Тох, да ты сам трясёшься, как Каштанка на помойке! А это совсем маленький котёнок. Ты посмотри на него! — Сергей вновь приподнял шарф, показывая друзьям очаровательное существо. Подростки немного оттаяли, но все равно были настроены скептически. — И что ты будешь делать с ним? — спросил Дима, подушечкой указательного пальца погладив животное по голове. — Что МЫ будем делать, — поправил друга армянин, расплываясь в улыбке. — Вы же не бросите меня? — Сергей воспользовался запрещённым приёмом, а парни просто не могли отказать после такого.       Первый урок прошел спокойно. Всё время котёнок мирно проспал на руках Матвиенко, который укутал его в свой шарф, чтобы согреть. Второй урок тоже прошёл без приключений, вот только чёрный комочек нянчил уже Дима. Ему пришлось быстро передать его рядом сидящему Антону, чтобы выйти к доске, но после ответа он забрал его обратно и немного погладил.       На перемене Шастун убежал в столовую, чтобы купить стакан молока. Он попросил буфетчицу разогреть его, ссылаясь на больное горло, и та не отказала. Ему снова улыбнулась удача: он выцыганил у неё кусочек колбасы. Юноша смог незаметно вынести молоко из столовой и уже направлялся к друзьям, как на его пути встретились Воля и Попов. Паша хотел сострить что-нибудь про голодного подростка с молоком и куском колбасы в руках, но мальчишка резко развернулся и быстрым шагом пошёл в противоположную сторону. Вслед ему смотрели две пары удивлённых глаз. — Арс, ты его совсем не кормишь? — Заткнись, — шикнул Попов, чувствуя, что что-то тут не так. — Чёрт, чуть не спалился, — выругался Антон, когда прибежал к друзьям, которые ждали его возле тёмной лестницы. Парень протянул стакан с молоком и колбасу, и Серёжа приступил к процессу кормления. Котёнок, видимо, слишком долго был голодным, потому что набросился на еду с тихим рыком и недовольным мяуканьем, будто кто-то собирался отобрать у него пищу. — А куда его после уроков? — спросил Дима. Вопрос повис в воздухе, потому что никто не мог на него ответить. В молчании они наблюдали за котёнком, который, наевшись, облизывал палец Матвиенко, потому что тот всё ещё пах колбасой. — Что-нибудь придумаем, — вздохнул Серёжа, когда прозвенел звонок. Началась вахта Антона. Тот положил котёнка в большой карман толстовки, что находился спереди. Места животному там было достаточно, но юноша всё равно придерживал его рукой.       На уроке истории Арсений рассказывал про Гражданскую войну. Он медленно перемещался по классу, а голос его звучал спокойно. Среди подростков не было желающих мешать и сходить с ума, да и рассказывал мужчина интересно. Антон даже позабыл, что в его кармане находился котёнок, пока тот не издал требовательное «мяу». — Это ещё что такое? — прервался Попов, внимательным взглядом обводя класс. Большая часть школьников тоже удивлённо осматривалась, кроме троицы, которая напряглась и замерла. Шастун засунул руку в карман, чтобы попытаться угомонить животное. Арсений недоверчиво покосился, но продолжил урок. Второе «мяу», которое прозвучало уже более жалобно, мужчина проигнорировал, продолжая говорить, но уже немного громче. До конца урока Антон нервно ёрзал на стуле и не доставал руку из кармана, позволяя котёнку играть с его пальцами, лишь бы тот вёл себя тихо. — Антон, задержись, пожалуйста, — попросил Попов, когда прозвенел звонок с урока. Позов и Матвиенко пытались незаметно забрать у Антона котёнка, но у них не вышло, потому что Арсений не сводил с них внимательного взгляда. Ребята понимали, что мужчина дураком не был, поэтому тоже остались в классе, когда остальные пошли на перемену. — Арсений Сергеевич, это я виноват. Антон и Дима не при делах, — сам начал признаваться Матвиенко, не желая, чтобы друзьям прилетело из-за него. — Да нет, Серёжа тоже не виноват, он же хотел как лучше, — вступился за него Антон, всё ещё держа одну руку в кармане. Котёнок успокоился и немного притих. — Тогда уж всех троих наказывайте, — подал голос Позов. Мужчина вздохнул и покачал головой. — Показывайте уже, — переглянувшись с друзьями и получив от них согласие, Шастун осторожно достал котёнка из толстовки, который тут же недовольно мяукнул из-за того, что его покой потревожили. Арсений с интересом взглянул на чёрный комочек. Он был слишком мал, чтобы выжить самостоятельно в такой мороз, поэтому учитель не стал задвигать ребятам про естественный отбор. — Только не выкидывайте его на улицу, — умоляюще произнёс Матвиенко. — Или выкидывайте нас всех вместе! — Я не зверь, чтобы выкидывать четырёх котят на мороз, — усмехнулся Попов, открывая лаборантскую. — Идите за мной, — десятиклассники послушно пошли за учителем. Антон в этом помещении уже был, а вот Дима и Серёжа с интересом осматривались. В своём воображении они нарисовали себе таинственное место с кучей разных неведомых и старых вещей, а по факту — это обычное помещение с книгами, полками и огромным креслом.       Попов освободил большую коробку и поставил её поближе к креслу, где жар от батареи ощущался, но не был неприятным. На дно он постелил ткань, которую предполагалось порезать и использовать как тряпки для чего угодно. — До конца дня жить он будет тут, — объяснил учитель. — Впредь постарайтесь не кормить совсем маленьких котят копчёной колбасой. Это вредно. Школьники радостно улыбнулись и втроём кинулись к коробке, укладывая туда котёнка. Больше всех с животным ворковал Серёжа. — Спасибо! — искренне благодарил он, радуясь, что их не выгнали на мороз. — После четвёртого урока зайдёте ещё раз, чтобы покормить. Я принесу еду, — улыбнулся Попов.       Антон, не ожидая такой доброты от историка, не удержался и обнял его, не смущаясь своих друзей. А тем было всё равно — они знали об их отношениях и даже как-то тусили вместе. Арсений положил руку на талию юноши, притягивая к себе. У них было несколько минут до звонка, чтобы побыть вместе.       Попов спокойно вёл уроки и периодически невольно прислушивался, по звукам пытаясь понять, чем занимается котёнок в его лаборантской, но было тихо. Спалился историк лишь тогда, когда к нему на перемене зашёл Воля и услышал громкое мяуканье. Мужчина быстро определил источник шума. Его так впечатлил чёрный комочек, что он забыл, зачем пришёл к Арсению.       К следующей перемене историк сделал заказ в популярной доставке еды в Питере, который привезли точно ко времени — в нем было два пакетика корма для котят, маленькая коробка молока и вафельный торт. Последнее пришлось заказать, чтобы им вообще привезли заказ, так как нужно было набрать на определенную сумму. Ребята пришли на большой перемене, как и обещали. Заглянул и Паша (который не обещал), ну уж очень ему понравился котёнок. Попов заботливо поставил чайник и порезал торт, а Воля достал чашки и сахар. Пока они занимались подготовкой к небольшому перекусу, десятиклассники кружились над животным. Сначала они чуть не поссорились из-за того, что не могли решить, кто будет его кормить. А когда дело дошло до выбора имени, разгорелась настоящая семейная драма. Каждый из «молодых отцов» был непреклонен и не принимал никакие варианты имени, кроме своего. — Ещё не подрались? — подошёл к ребятам Попов, кладя руки на плечи Позова и Матвиенко, как кот Леопольд. — Не идёт ему имя Макар! — Да, а Бенедикт лучше? Ты язык сломаешь, пока будешь звать его! — Может быть Оскар? — предложил свой вариант Воля. На несколько секунд повисла тишина. Возражений не было, всех всё устраивало. — А куда вы его вечером деть собираетесь? — подростки вновь переглянулись, не зная, что делать. — Антон? — приподнял брови Матвиенко. — Арс? — уточнил Шастун у историка, так как жил у него. — Нет, — ответил мужчина. Он любил животных, но чистоту в собственном доме любил больше. — Пожалуйста? — умоляюще взглянул мальчишка. — Никаких животных в доме, — наотрез отказался историк, всем своим видом показывая, что разговор окончен. — Увы, — расстроенно вздохнул Шастун, обращаясь к Матвиенко. Если бы он жил один, то приютил бы котёнка, но из уважения к Арсению прислушивался к его мнению. — Поз? — Меня выгонят вместе с котом, — грустно улыбнулся школьник. — Да всё, хватит! Я его заберу, — согласился Воля неожиданно для остальных. В данный момент он жил один в большой квартире. Разделить жилплощадь с кем-то казалось хорошей идеей. На учителя русского уставились три пары глаз, полных обожания и восхищения. — Но больше никого в школу не таскать, — предупреждающе произнёс Паша, особенно пристально глядя на Матвиенко. Остаток перемены они провели за чаем, вафельным тортом и приятными разговорами.

***

      Чем ближе было возвращение Шеминова, тем хуже спал Антон. Он стабильно просыпался ночью, жадно хватал ртом воздух и пытался себя убедить, что это очередной кошмар. Иногда из-за этого просыпался Арсений. Видя состояние любовника, он обнимал мальчишку, выцеловывал каждый сантиметр на его лице и поил тёплым молоком, которое помогало успокоиться. В такие моменты мужчина был близок к потере контроля над собой. Он не понимал, почему пошёл на поводу у Антона и не сообщил в полицию, но чувствовал, насколько юноша им дорожит. Если в школе Шастун не отличался примерным поведением и периодически сходил с ума с остальными одноклассниками, то дома он считался с мнением Попова, неумело заботился и часто к нему прикасался. Такое проявление чувств Арсений находил чем-то чистым и милым.       В крепких объятиях Антон вновь уснул. Историк ещё некоторое время всматривался в умиротворенное лицо своего юного любовника, пытаясь разобраться с беспорядочным роем мыслей в своей голове. Одна из них — признание в любви. Антон несколько раз говорил Арсению, что любит его, но Попов никогда не отвечал ему. Для мужчины это были слишком сильные слова. Ему важно понимать, действительно ли он чувствует именно любовь, а не просто влечение. Арсений отметил, что с появлением в его жизни Антона он перестал думать только о себе. Ему впервые действительно хотелось отдавать и ничего не получать взамен. А ещё хотелось не просто трахать Шастуна, а заботиться о нем: готовить вкусные ужины, укрывать ночью одеялом, когда он раскрывается, а потом мёрзнет, помогать с уроками и оберегать.       Мужчина задумался о том, что бы случилось, если бы однажды Шастуна не стало? Как бы изменилась его жизнь? Осталась бы работа, его десятый класс, квартира, машина, лучший друг и по совместительству коллега. Но не было бы осторожных поцелуев и объятий, после возвращения домой ждала бы только тишина и пустота, а жизнь снова наполнилась бы серыми красками, где есть только работа и секс на один раз. От осознания, что однажды Антона может не стать, сердце мужчины болезненно сжалось. Его накрыла волна животного страха и тоски лишь от одной мысли потерять мальчишку, не уследить, не уберечь.       Парень в его объятиях тихо сопел и иногда причмокивал губами. Арсений смотрел на него и не мог совладать со своими чувствами. К ногам этого юноши хотелось если не мир положить, то хотя бы перешагнуть через свои принципы, лишь бы увидеть улыбку на лице близкого человека. — Антон, — шёпотом произнёс Попов, стараясь осторожно разбудить подростка. Тот сначала нахмурил брови и, пробурчав что-то нечленораздельное, приоткрыл глаза. — Что? — сонно спросил Шастун, привстав на локтях. — Если хочешь, мы можем завести котёнка, — предложил мужчина и накрыл щеку подростка тёплой ладонью. — Или щенка, что скажешь? — Антон несколько секунд молча смотрел на любовника, а потом лёг обратно, утыкаясь носом тому в плечо. — Арс, спи, — зевнул мальчишка и уже снова стал засыпать, но услышал шёпот рядом со своим ухом. — Или может хочешь что-нибудь вкусное на завтрак? — Сейчас я хочу стукнуть тебя чем-нибудь, — беззлобно отозвался парень, беря мужчину за руку. — Спи давай.       Расплывшись в глупой улыбке, Арсений поцеловал юношу в висок. Внутри него было чувство легкости и желание сворачивать горы. Одного поцелуя мужчине не хватило. Он искренне не хотел мешать Антону спать, но ничего не мог с собой поделать. Мужчина осторожно навис над мальчишкой и мягко прикоснулся губами к его горячей шее. Кожа казалась сладкой, её хотелось кусать и облизывать, чтобы лучше ощущать вкус. Подросток тихо замычал и заёрзал, слабо упираясь руками в грудь партнёра. — Арс, нашёл время, — заворчал подросток, слабо сопротивляясь, но его организм всё же отозвался на ласку. Ещё бы он не отозвался. Тёплые губы Попова нежно касались шеи, ушек, плеч и ключиц юноши, оставляя сухие поцелуи на светлой коже. Антон так и не открыл глаза, зато перестал сопротивляться и даже пытался отвечать, хоть и выходило несколько медленно и лениво.       Арсений снял с любовника футболку, из-за чего тот сразу же поежился от неприятной прохлады. Мужчина поспешил согреть подростка прикосновениями. Облизнувшись, он наклонился ниже и накрыл губами сосок, пока его руки нежно массировали низ живота юноши. Даже одаривая любовника ласками, Попов умудрялся любоваться парнем, который ёрзал под ним и беспорядочно касался его дрожащими пальцами везде, где только может. А ещё он поражался тому, насколько чувствительный был Антон, который мог возбудиться от нескольких поцелуев мужчины. — Арс, пожалуйста, — нетерпеливо захныкал Шастун и попытался потереться стоящим членом о бедро партнёра. Арсений не хотел мучить любовника, поэтому тут же отозвался на его просьбу и снял боксеры, которые уже были влажные от естественной смазки. Собственное возбуждение сильно мешало Попову и приносило дискомфорт, но когда речь шла об Антоне, он старался думать ясно, чтобы не сделать больно и не навредить. — Сейчас, мой маленький, — успокаивающе прошептал мужчина и встал с юноши, чтобы принести небольшой бутылёк смазки. Когда он вернулся, то обнаружил поразительной красоты картину: Шастун лежал перед ним с призывно разведёнными ногами и, глядя из-под полуопущенных ресниц, кусал губы от нетерпения. Жадность и нежность одновременно завладели Арсением, когда он лёг на подростка и приник к его губам. Антон жалобно мычал в поцелуй, неуклюже пытаясь раздеть Попова, пока тот не оторвался от юноши и не помог ему.       Мужчина выдавил немного смазки на пальцы, размазал её и стал растягивать подростка, не встречая сопротивление с его стороны. Наоборот, Шастун сам насаживался сначала на один палец, затем на два, а потом и на три. — Я не могу больше… — захныкал Антон и сорвался на громкий стон, когда Арсений плавно вошёл в него на всю длину. Попов замер, наслаждаясь узостью и теплом своего партнёра. — Тош, я тебя… — договорить мужчине не дал юноша, который беспокойно заёрзал под ним. Каждое неосторожное движение приятным жаром отдавалось в паху, из-за чего от возбуждения у историка плыло перед глазами. И он начал двигаться медленно и глубоко, жадно целуя доверчиво подставленную шею. Его руки блуждали по худощавому телу, ласково сжимая бедра. Арсений старался быть нежнее обычного, ведь расслабленный после прерванного сна Антон вряд ли оценит всю ту животную страсть, которая часто заполняет сердце Попова.       С каждым новым толчком Шастун стонал громче, двигаясь навстречу. Мужчина чувствовал, как тот сжимает в себе член и едва ли не захлебывается в собственных стонах, когда головка задевает простату. — Арс, Арс… — будто в бреду звал Антон, когда разрядка была близка. — Тшш, я рядом, — прошептал историк и внезапно остановился в мальчишке, войдя в него на всю длину. Он взял юношескую руку и прислонил её к своей груди в районе сердца. — Оно будет биться, пока ты рядом со мной, — глухо произнёс Арсений, заставляя Антона посмотреть в глаза. — Я никогда и никуда тебя не отпущу и буду бороться за твою любовь до тех пор, пока я жив, — Попов знал цену слову, поэтому говорил искренне, ни капли не сомневаясь в своём отношении. Внимательно глядя в лицо юного любовника, он заметил, что зелёные глаза заволокла пелена слез. — Арс… — всхлипнул подросток, плотнее прижимая ладонь к сердцу мужчины, чтобы чувствовать каждый удар. Попов оставил нежный поцелуй на губах любовника и немного вышел, чтобы потом плавно толкнуться в разгорячённое тело. Внутри было безумно горячо и тесно. Нескольких размашистых толчков хватило для обоих, чтобы кончить почти одновременно.       Арсений сполз с мальчишки и лёг рядом, давая возможность тому отдышаться. После оргазма тело Антона немного дрожало, а сам юноша полез целоваться к Попову, а тот, конечно, не отказал. Через десять минут, когда пульс и дыхание пришли в норму, мужчина принёс влажное полотенце, чтобы стереть сперму с тела любовника — гнать его в душ сейчас было бы слишком жестоко. Когда Арсений закончил приводить Антона в порядок, то обнаружил, что юноша уже спит. Было ли Попову стыдно за то, что он внезапно разбудил парня и занялся с ним сексом? Нет. Его чувствам нужен был выход и самое главное, он точно решил для себя, что действительно любит этого мальчишку.       На следующее утро Антон еле продрал глаза. Арсений разбудил его позже обычного, сразу к завтраку, и даже приготовил одежду, но парень всё равно чувствовал себя невероятно сонным. Лишь выпив свежесваренный кофе, он немного пришёл в себя и даже улыбнулся мужчине, который уже был одет с иголочки и выглядел просто идеально. — Арс, а вчера ночью ты говорил мне правду? — осторожно спросил Антон, когда они заехали на парковку перед школой. — Правду, — улыбнулся историк и заглушил мотор. — От первого и до последнего слова, — Шастун густо покраснел и опустил взгляд вниз, не в силах сдержать улыбку. — То есть, ты меня не бросишь? — с какой-то надеждой спросил школьник, вынуждая Попова сжать руль до побелевших пальцев. — Антон, я уже не смогу без тебя. Я согласен на что угодно, даже завести какое-нибудь животное в своей квартире, лишь бы видеть тебя счастливым. Если вдруг я тебя потеряю, то… — мужчина замолчал, утыкаясь лбом в руль. Ему правда было страшно. — Не потеряешь, обещаю, — произнёс юноша, поглаживая старшего по колену и стараясь немного подбодрить. Арсений поднял на него взгляд и благодарно улыбнулся, накрывая чужую ладонь своей. — Идём, а то опоздаем, — позвал Шастун и выскочил из машины. Он собирался закрыть дверь, но Попов успел его окликнуть. — Антон! — Да? — Я тебя люблю, — подросток на несколько секунд застыл, а когда оцепенение прошло, расплылся в такой искренней улыбке, что Арсений невольно сравнил любовника с солнцем: своей улыбкой мальчишка мог согревать даже самые ледяные сердца. — И я тебя люблю!       Вся школа готовилась к приезду комиссии. Учителя часто напоминали ученикам о предстоящей проверке и просили хотя бы пару дней обойтись без драк и порчи школьного имущества. Особо беспокойные даже выбрали себе несколько учеников для того, чтобы те выступили с ответом на открытом уроке, если комиссия захочет поприсутствовать. Арсений тоже был занят, но подготовка состояла в перепроверке ведомостей и журнала, который должен был вести каждый классный руководитель. За годовой план он был спокоен.       На перемене после второго урока к школе подъехала делегация из нескольких автомобилей. На пороге их встречала Лидия Олеговна, которая только вышла из длительного больничного и вынуждена была практически сразу вливаться в рабочие процессы. Разобраться с документацией и войти в курс дела помог Попов, которому учитель математики была благодарна. — Здравствуйте, — поздоровалась женщина с гостями школы. Это была команда из шести человек — четыре женщины и двое мужчин. Войдя в здание и поприветствовав учителей, которые будут их сопровождать, члены комиссии стали придирчиво осматривать здание изнутри, оценивая качество ремонта, степень сохранности имущества и дисциплину. Среди сопровождающих были учитель русского, биологии и завуч в лице Лидии Олеговны. Провести экскурсию по школе вызвался Павел Алексеевич. Он увлечённо рассказывал об особенностях строения здания, об оборудовании и спортивном инвентаре, о школьной столовой и об оснащенности всем необходимым в целом. Комиссия, слушая учителя русского, периодически делала пометки в свои бланки с таким видом, будто дела у школы оставляют желать лучшего. — Какие уроки вы хотели бы посетить? — спросила Лидия Олеговна, когда экскурсия подошла к концу. Один из мужчин, закончив что-то записывать, поднял взгляд на женщину и весьма холодно ответил: — Исходя из вашего расписания, мы хотим посетить урок русского языка у восьмых классов, истории у десятых и английского у одиннадцатых, — странная подборка не смутила завуча, поэтому сначала она повела комиссию к восьмиклассникам.       На своём уроке Арсений был спокоен, как обычно. Он решил немного изменить план урока и вернуться к повторению предыдущих тем, потому что начинать огромный раздел с СССР считал бессмысленным — дети всё равно будут волноваться из-за присутствия посторонних на уроке, поэтому могут пропустить мимо ушей много важной информации. По школьникам было видно, что они уже напряжены. Попов попытался разрядить атмосферу шуткой и у него даже получилось, но ровно до тех пор, пока не раздался стук в дверь. — Арсений Сергеевич, мы поприсутствуем? — деликатно спросила Лидия Олеговна, появляясь первой в кабинете. — Разумеется, — кивнул Попов, жестом указывая гостям, что они могут разместиться на задних партах. Десятиклассники напряженно рассматривали членов комиссии, которые с важным и суровым видом заняли предложенные места. — Нихуя себе… — шёпотом произнёс Антон, не веря своим глазам. Среди делегации его взгляд зацепился за одного мужчину, который так же пристально смотрел на подростка в течение нескольких секунд, а после отвернулся и сел на свое место.       Попов сразу предупредил, что они повторяют ранее пройденный материал. Сначала он напомнил школьникам основной ход событий, а после устроил небольшой опрос. К счастью, десятиклассники хорошо усвоили эту тему, поэтому без труда отвечали на вопросы. Весь урок Антон спиной ощущал пристальный взгляд, но не осмеливался обернуться или хотя бы поднять руку, чтобы ответить на вопрос Арсения Сергеевича. Когда до конца урока оставалось пятнадцать минут, Лидия Олеговна прервала Попова, который собирался задать очередной вопрос. — На предыдущем уроке Игорь Семёнович, член нашей комиссии, изъявил желание поработать с классом. Константин Александрович тоже хочет лично поучаствовать и поспрашивать ребят, позволите, Арсений Сергеевич? — Разумеется, — согласился историк, уступая свое место и занимая заднюю парту. — Приветствую, — начал мужчина официально. — Меня зовут Константин Александрович, я учитель истории высшей категории. Преподавал и преподаю в школе, подготовил не одно поколение олимпиадников, многие из которых занимали призовые места в городе и области, — это был симпатичный высокий мужчина, лет тридцати пяти с темно-карими глазами и лёгкой щетиной. По красоте он вполне мог составить достойную конкуренцию Попову, что сразу же отметили десятиклассницы, восхищенно разглядывая члена комиссии.       Слушая приветственную речь, Антон не удержался от закатывания глаз. Весь этот пафос был настолько нелепым, что подросток бы рассмеялся в голос, если бы за его спиной не сидели посторонние. — По именам я вас не знаю, поэтому прошу представляться, когда будете отвечать, — предупредил Константин Александрович. — Итак, кто хочет первый? — руку подняла Оксана. Мужчина пригласил её к доске и задал вопрос из темы, которую они как раз повторяли. Представившись, девушка ответила и справилась с этим прекрасно. Следующим попытать счастье захотел Дима. Глянув на его оценки в журнале, представитель комиссии задал несколько вопросов, темы в которых не ограничились одной главой учебника.       Дальше руку поднял Антон. Не дождавшись позволения учителя, парень подскочил с места и быстрым шагом направился к доске. Он просто не мог усидеть на месте. — Какой быстрый, — усмехнулся мужчина, складывая руки на груди, решив немного разнообразить ход урока. — Ну давай, раздели доску на две половины, — Антон взял в руки мел и провел почти ровную линию по гладкой поверхности доски. Не дожидаясь дальнейших указаний, он на каждой из половин написал их обозначения: справа «Россия», а слева «Европа». — Четвёрка, — вновь не дожидаясь вопроса, произнёс юноша. Брови Арсения удивлённо поползли вверх, ведь он, как и все остальные, не слышал, чтобы Константин Александрович хоть что-то сказал про оценку или разметку полей на доске. — Как скажешь, — не стал спорить мужчина. — Поехали. В каком году было Ледовое побоище? — Антон знал, что за свою четвёрку ему надо будет хорошо поебаться. Он написал ответ на доске на половине «Россия», а рядом, на другой половине, что происходило примерно в это же время в Европе. Увидев ответ школьника, учитель нахмурил брови и задумался. — Хорошо, какое значимое сооружение было построено в 1367 году в Москве? Юноша быстро сориентироваться и написал сначала «Кремль», а потом дописал слово «каменный». На другой стороне доски он написал о войне германских народов с Данией. — 1572 год, Франция, — коротко обозначил Константин Александрович, заставляя Антона сначала удивлённо приподнять бровь, а потом фыркнуть — правила игры внезапно поменялись. Если раньше они отталкивались от событий в России, то сейчас это Европа. — Массовое убийство гугенотов в канун священного праздника, — подсказал учитель. — Варфоломеевская ночь? — неуверенно произнёс юноша, но ответ всё же написал. В «России» он написал «опричнина», потом стёр мел рукой, а потом вернул надпись обратно. Подростка не смущало, что от основной темы они ушли очень далеко. Такая игра продолжалась долго, как показалось Антону. Мужчина задавал вопросы, каждый раз играя с формулировками и заставляя юношу напрягаться и включать голову. — Хорошо, — наконец произнёс Константин Александрович. — Арсений Сергеевич, Вы поставите ребятам оценки в журнал? — Конечно, — ответил Попов, понимая, что слишком щадил Шастуна на своих уроках. Он был восхищен тем, что увидел, но всё же странным ему казался тот факт, что эти двое понимают друг друга с полуслова. Да и слишком уж много Константин Александрович требовал с Шастуна за четвёрку, будто знал, на что тот способен. — Дима и Оксана «пять», Антон «четыре», — на всякий случай пояснил мужчина, чем спровоцировал недовольное мычание среди десятиклассников и удивление своих коллег. Лишь Антон никак не отреагировал на оценку. — Ну-ну, чем вы так недовольны? — Но ведь он ответил правильно на все Ваши вопросы? — подала голос Оксана. — Правильно, — согласился мужчина. — Я сам изначально сказал, что иду на четвёрку, — успокаивающе заверил Шастун, расплываясь в улыбке. Он хорошо помнил правила игры и знал, на что соглашался, а за пятёрку ему пришлось бы душу дьяволу отдать.       Антон сел на свое место, чувствуя себя вымотанным, но счастливым. Подперев голову руками, он во все глаза смотрел на Константина Александровича и глупо улыбался. Позов слегка толкнул одноклассника локтем, чтобы тот перестал светиться от счастья. — Урок окончен, дамы и господа, — школьники быстро засобирались, чтобы успеть купить в столовой самые вкусные булочки и пирожки. — Тох, а почему у тебя четвёрка? — не унимался Матвиенко. — Сказал же, я сам выбрал такую оценку, — добродушно ответил парень и стал собираться слишком медленно, чтобы отстать от общей группы одноклассников. Он настолько задержался, что даже большая часть комиссии под предводительством Лидии Олеговны и Павла Алексеевича ушли в учительскую на заслуженный обеденный перерыв. Арсений занимался переносом оценок в журнал и параллельно общался с Константином Александровичем, который восхищался уровнем подготовки школьников. — Антон, ты что-то хотел? — спросил Попов, заметив, что парень в кабинете остался один. — Да нет, ничего, — пожал плечами подросток, накинул на плечо рюкзак и вышел в полупустой коридор. Есть хотелось безумно, особенно после такой мозговой активности, но он ждал. Наконец через 5 минут из класса вышел Константин Александрович и стал оглядываться по сторонам. — Потеряли кого-то? — весело произнёс Шастун и широко улыбнулся, потому что его с радостным воплем тут же сгребли в медвежьи объятия. — Ну ты и вымахал! Вроде только полгода не виделись! — А Вы, смотрю, похорошели, — ответил комплиментом школьник, зная, насколько его бывшему учителю истории важна его внешность.       На шум в коридор вышел Попов. На его глазах Антон в обнимку с мужчиной отошли к подоконнику, весело что-то обсуждали и глупо хихикали. При этом Шастун, как показалось Арсению, едва ли не с щенячьим восторгом заглядывает в рот этому человеку. Арсения одолела такая ревность, что красная пелена злости заволокла его глаза. Он отчаянно сжал руки в кулаки, чтобы прямо сейчас не растащить по углам эту сладкую парочку, заехав одному из них по морде. Даже на расстоянии классный руководитель прекрасно слышал чужой разговор, из-за чего закипал ещё сильнее. — С этими суровыми тётками и дядьками я буду до четырёх, а дальше свободен, так что позволишь пригласить тебя куда-нибудь после школы? — спросил Константин Александрович, кладя свою руку на плечо Шастуна. — Конечно! Я весь Ваш, — воодушевился подросток и не возражал, что его трогали. Они быстро обменялись телефонами и даже сделали селфи. — Как же я рад Вас видеть, — тепло улыбнулся подросток, вновь обнимаясь с мужчиной. — И я, Тош. Поговорим вечером, — пообещал Константин Александрович, выпуская мальчишку из объятий. — До вечера! — Ага, — ответил юноша. Они ещё долго смотрели друг на друга и улыбались, но их идиллию прервал Арсений. — Шастун, когда закончишь, зайди в класс.       По тону классного руководителя Антон сразу смекнул, что что-то не так. Он пожал руку мужчине и поспешил в кабинет. Попов стоял спиной ко входу и смотрел в окно, сложив руки на груди. — Дверь закрой, — бросил он, не оборачиваясь. Шастун послушно повернул ключ, который был оставлен в замке и подошёл немного ближе к Арсению. — Что-то случилось? — поинтересовался он. — Я опять оставил на раковине колпачок от пасты? — шутка потерялась где-то в неуютной тишине, которая повисла в классе.       Попов тяжело дышал. Он решился обернуться на подростка спустя несколько минут тишины. — Арс, слушай, я сегодня домой приду чуть позже, ладно? У меня дела, — очень не вовремя предупредил подросток, не подозревая, что этими словами разбудил зверя. В несколько больших шагов Арсений преодолел расстояние между ними и впечатал подростка в стену. — Что происх… Арс! — завопил юноша, когда почувствовал сильный укус на шее. — Мне больно! — но Попов его уже не слышал. Он был переполнен ревностью и яростью. Мальчишка попытался вырваться или хотя бы оттолкнуть от себя мужчину, но сильные руки держали настолько крепко, что любые попытки сбежать обернулись бы полным провалом. — Арс, прекрати, пожалуйста! — попытался образумить любовника Антон. — Заткнись, — глухо произнес Попов, жадно впиваясь в губы юноши. Это сложно назвать поцелуем: Арсений кусался, оттягивал нижнюю губу зубами, рычал, хотел сделать больно, как больно было ему самому. Шастун всё же смог отстраниться от мужчины, чтобы вдохнуть немного воздуха и вразумить его, но тот заговорил раньше: — Захотелось чего-то новенького? — Что ты несёшь? — опешил подросток. — Я только утром сказал, что люблю тебя… — Ты молод, Антон, у тебя ветер в голове! Сегодня ты любишь меня, а завтра тебя уже трогает какой-то ублюдок! — взорвался Арсений, переходя на крик. До Шастуна наконец дошло, в чём дело. Он хотел бы всё объяснить, но последние слова историка его сильно задели. — Ты сомневаешься в моих чувствах? — спросил юноша, почти переходя на шёпот. — Я видел, как этот тип лапает тебя, а ты даже не сопротивлялся! — в синих глазах подросток отчётливо видел холодную ярость, которая пугала его до чёртиков, потому что это был не его Арсений, а кто-то чужой. — Арс… — Знаешь, современные молодые люди часто швыряются громкими признаниями, совершенно не задумываясь о цене этих слов, — прорычал мужчина, усиливая хватку и сжимая подростка крепче. — Может быть и ты ляпнул, не подумав! — Да пошёл ты! — вскрикнул Антон. Он резко толкнул историка в грудь, а затем размахнулся и отвесил тому звонкую пощёчину. Парню хотелось рыдать и кричать от безысходности. — Всё это время ты даже не верил в мои чувства? Да я ради тебя готов был жопу подставить под Шеминова! — крик подростка и пощёчина в один миг отрезвили затуманенное ревностью сознание историка.       Сейчас он видел перед собой взъерошенного школьника, из глаз которого вот-вот потекут слезы от обиды. Попов не понимал, почему сказал, что сомневается, ведь всё это время он верил в искренность Антона. — Пиздец, — бросил мальчишка и пошёл к двери, желая скорее покинуть помещение. — Постой, — Арсений успел догнать парня, пока тот возился с дверным замком. — Не трогай меня! — взвился Шастун, когда почувствовал осторожное прикосновение к плечам. — Антон, прошу, скажи, куда ты собрался вечером? — уже более спокойно спросил Попов. — Я заберу тебя. — Как куда? Трахаться! Я же сегодня с одним, а завтра с другим, помнишь? — кричал подросток, у которого дрожали руки и голос. Кое-как справившись с замком, он вылетел в коридор и со всех ног бросился подальше от кабинета истории. Он и сам не знал, почему ноги привели его именно к той самой тёмной лестнице, где однажды его «воспитывал» отец Соловьёва и где они с Позовым и Матвиенко решали, что делать с найденым котёнком. Только в темноте он позволил себе дать волю и расплакаться, потому что держать всю боль в себе было невозможно.       В кабинете истории Арсений кусал губы и тяжело дышал, чтобы успокоиться. Впервые ему хотелось плакать из-за кого-то другого, ведь он своей ревностью и глупостью обидел самого любимого человека в жизни.