Не доводи до греха

      Под конец незапланированного выходного дня Антон лежал в кровати и лениво ковырялся в телефоне. Арсений, выйдя из ванной, разгуливал по квартире с голым торсом и приводил себя в порядок — какими-то кремами мазал лицо и тело и расчесывался, пытаясь красиво уложить волосы. У подростка создалось впечатление, что тот собирается на ночное свидание. Юноша угрюмо наблюдал за мужчиной, который и без всех этих процедур был чертовски привлекательным. Если бы Шастун захотел хоть на чуть-чуть приблизиться к этому идеалу, то ему потребовалось бы ведро этого волшебного крема. — Хватит пялиться, — улыбнулся историк, замечая пристальный взгляд ученика. Антон вернулся к телефону, но не мог сконцентрироваться ни на одном меме, потому что перед глазами маячил голый торс, который до одури захотелось поцеловать. — Арс, можно спросить? — осторожно начал подросток. После первого и единственного раза у них больше ничего не было. Конечно, ситуация с Шеминовым не располагала к интиму, но за целый день их совместного выходного Попов даже не попытался намекнуть на что-нибудь. — Спрашивай, — кивнул мужчина, отрываясь от зеркала. Антон нервно кусал губу и комкал в руках край одеяла. — Ты меня больше не хочешь? — прямо спросил Шастун, но взглянуть в глаза всё же побоялся. Арсений выразительно приподнял бровь и подошел к кровати, на которой лежал юноша. — Почему ты так решил, Тош? — Потому что за весь день, проведенный вместе, ты даже не намекнул на… — Ты хочешь меня? — внезапно спросил Попов низким голосом, от которого по телу Антона побежали мурашки, а низ живота сладко заныл. Подросток физически ощущал голодный взгляд учителя на себе. Немного покраснев, он откинул одеяло в сторону и на коленях подполз к историку, который с интересом смотрел на любовника. Парень привстал на мягкий матрас и, обвив руками торс мужчины, шепнул на ухо: — Да, я хочу тебя, — Арсений колебался несколько секунд, ведь ещё совсем недавно Шеминов покушался на это юное и прекрасное тело, не хотелось напугать парня ещё сильнее. Антон чувствовал напряжение старшего и понимал, ему самому тоже было страшно, но самую малость — рядом был Попов, которому он бесконечно доверял себя. — Арс, пожалуйста, — прошептал Шастун, а потом осторожно поцеловал учителя. Поцелуй был мягким и медленным, не напористым. Мужчина вполне мог назвать себя опытным любовником, поэтому знал, что темп сексу задаётся через прелюдии — судя по поцелую, этот раз у них будет нежным. Попов мягко отстранился от губ подростка, чтобы принести уже знакомую бутылочку с маслом для тела. — Ложись на живот, — попросил Арсений. Антон послушно перевернулся и вытянулся на кровати. Он увидел, что свет в комнате стал более приглушенным, что не могло не расслаблять. Вскоре парень почувствовал тяжесть мужского тела на своих ногах, когда Попов забрался на кровать и сел сверху, чуть ниже ягодиц. Антон хотел привстать на локтях и обернуться, чтобы взглянуть на любовника, но Арсений мягко надавил тому на лопатки, призывая лечь обратно. — Расслабься, мой хороший, — Шастун расплылся в улыбке и удобнее устроился под мужчиной, а когда почувствовал тёплые и скользкие от масла ладони, вовсе застонал. Сильные руки бережно разминали и массировали напряженные мышцы шеи, плеч и спины. Тело юноши покрылось мурашками, когда над его ухом раздался шёпот — Арсений говорил о том, какой парень красивый и хрупкий, а Антон краснел и сходил с ума. Попов имел большое влияние на него голосом, чем с удовольствием пользовался.       Достаточно размяв плечи и спину, тёплые ладони спустились на талию, а затем на бедра. Кончиками пальцев мужчина массировал и сжимал мышцы и нежную кожу. Через несколько минут, когда юноша был ещё больше расслаблен от незамысловатого массажа, Арсений осторожно стянул с него домашние штаны вместе с боксерами. Хоть это был второй раз, но Антон всё ещё не привык сверкать голым задом, поэтому попытался прикрыться одеялом, но не смог — Попов не позволил.       Добавив ещё масла на ладони, он продолжил свои ласки на ягодицах, а потом спустился к ногам, массируя икры и ступни. Шастуну впервые делают массаж, юноша не ожидал, что это настолько приятно. Будто издеваясь, Арсений касался всех участков на теле подростка, кроме тех, которые больше всего просили внимания его рук. Почувствовав возбуждение, Антон немного развёл ноги в стороны и нетерпеливо потерся членом о простынь. — Привстань на колени, — хрипло прошептал учитель, помогая юноше встать в коленно-локтевую позу. Подросток уже приготовился к вторжению пальцев (он надеялся, что Попов растянет его снова), но вместо этого почувствовал мягкое прикосновение к двум соскам одновременно. Влажные от масла подушечки пальцев легко скользили по твёрдым бусинам, вырывая из груди парня рваные вздохи. Он не мог объяснить, почему прикосновения к соскам приятным эхом отдаются в члене, делая возбуждение всё более невыносимым. — Хочешь меня? — лукаво спросил Арсений, плотно прижимаясь пахом к ягодицам подростка. Тот, чувствуя возбуждение мужчины через его боксеры, невольно развёл ноги шире и попытался потереться. От неожиданности Попов чуть сильнее сжал соски, заставляя парня застонать в голос и сексуально прогнуться в спине. — Хочу, — сдавленно ответил Антон, хотя в глубине души всё ещё боялся, что будет больно. От Арсения не укрылось лёгкое напряжение тела любовника, все-таки после короткого массажа он запомнил, каким был Шастун при полном расслаблении.       Попов отстранился от парня, чтобы самому окончательно раздеться. Антон послушно стоял в той позе, в которую его поставили, и ждал проникновения пальцев. Он почувствовал, как ягодицы разводят в сторону, а потом тело резко подбросило на кровати — сжатого колечка мышц коснулся горячий язык мужчины. Шастун жалобно всхлипнул и попытался отстраниться, но Арсений вновь не позволил. Его язык ласкал напряжённый вход, а потом толкнулся внутрь, медленно раздвигая чувствительные стенки. Низ живота скрутило сладким спазмом, а ноги раздвинулись ещё шире. Уже без страха и стеснения, не контролируя себя от возбуждения, Шастун умолял не тянуть, но Попов его не слушал и медленно трахал языком. — Арс… — всхлипнул школьник, когда почувствовал, что такими темпами кончит раньше, чем они начнут. Мужчина решил не мучить юношу, он ещё успеет, поэтому, смазав пальцы маслом, плавно ввел сначала один, а потом второй. В этот раз Антону было немного легче, но дискомфорт всё же присутствовал. Он начал плавно насаживаться на пальцы, уже не зажимаясь и вполне самостоятельно двигаясь в комфортном темпе. Когда пальцев стало три, Шастун замер на несколько долгих секунд, а потом вновь продолжил движение. Подогнув колени под себя, подросток осторожно сел, оставляя пальцы внутри. Он насаживался, руками жадно гладил собственное тело, прогибался в спине и кусал свои пухлые губы, не стесняясь постанывать от удовольствия. Попов жадно смотрел на Антона, который полностью отдался процессу. Мужчина понял, что больше он сам не может, поэтому заменил пальцы на член, предварительно обильно смазав его маслом для тела. — Иди ко мне, — шепнул Арсений, лег на спину и помог подростку забраться сверху. Сев поудобнее, Шастун направил головку ко входу и, помогая рукой, стал опускаться. Попов зашипел сквозь зубы от жара и узости юного тела, но безопасности ради держал парня за бедра, оберегая от резких движений. Антону было больно, но боль эта была настолько ничтожной в сравнении с удовольствием, что подросток, опустившись до основания, тут же начал двигаться.       Арсений сначала пытался сдерживать юношу, но в какой-то момент, продолжая его придерживать, сам стал двигаться навстречу, каждым новым толчком вызывая хриплый стон. Шастун пытался целовать мужчину, трогал его лицо, волосы, грудь, восполняя весь тот пробел в ласке, который сам же и создал. Он сжимал в себе член и дрожал всем телом, когда головка задевала простату. В последние несколько секунд, когда оба были близки к разрядке, Попов попытался снять с себя юношу. — Нет, давай в меня, — неожиданно для себя попросил Антон, упираясь руками в грудь мужчины. Старший, зверея от такой просьбы, до побелевших пальцев сжал бедра любовника. Три сильных толчка — и Арсений с тихим рыком кончил в школьника. Тело Шастуна пробила крупная дрожь, когда он почувствовал горячую влагу внутри. Сладкий спазм скрутил низ живота, и подросток кончил, даже не доводя себя до оргазма руками. Ещё несколько минут оба тяжело дышали и молча смотрели друг на друга, пока Попов не прервал тишину. — Никогда больше не избегай меня, — прошептал мужчина, притягивая к себе парня, чтобы тот лег ему на грудь. — Я очень скучал. — Я тоже, — устало ответил мальчишка и сладко зевнул. Попову пришлось его растолкать и быстро отправить в душ, пока он не уснул. Антон отпирался, говоря, что смертельно устал, но учитель был непреклонен — они не будут засыпать в сперме. Арсений умел уговаривать, поэтому уже через пятнадцать минут Шастун снова вернулся в кровать и уснул почти сразу, а Попов ещё полчаса любовался своим мальчиком, оставляя на его расслабленном лице невесомые поцелуи.       Подросток подскочил, когда среди ночи раздался звонок в дверь. Он в первую очередь глянул на время в телефон — три часа ночи. Нормальные люди в это время не ходят в гости, поэтому открывать дверь сейчас было чистым безумием, но визитер позвонил во второй раз. Попов медленно оторвал голову от подушки и сонно посмотрел на Шастуна, спрашивая, мол, в чем дело. — Не открывай, — одними губами прошептал подросток, с опаской глядя в темный коридор через приоткрытую дверь в комнату. — Тош, успокойся, — мягко попросил мужчина, неохотно поднимаясь с кровати, потому что позвонили в третий раз. — Не открывай, — повторил Антон, но Попов уже ушел. Парень услышал звук открываемого замка, за которым ничего не последовало. Тишина давила. — Арс? — позвал мальчишка и хотел сам выйти в коридор, но страх сковал его тело, мешая двигаться. По квартире раздались тяжелые шаги, а потом дверь в комнату медленно, с противным скрипом настежь открылась. В абсолютной тишине Антон всматривался в темноту. Он уже хотел наорать на Попова за то, что тот его пугает, но заметил движение. — Арс, возвращайся, — снова позвал подросток и облегченно выдохнул, когда увидел приближающийся силуэт мужчины в темноте. Но что-то всё же настораживало, а внутренний голос изо всех сил кричал: «Опасность!». Юношеское сердце отчаянно билось в груди от страха по мере приближения незнакомца. — Шастун, я же говорил, что сам приду, — раздался знакомый голос, и из темноты вышел Шеминов, довольно скалясь. За его спиной показалась вторая фигура — Антон сразу узнал в ней Арсения, но был он какой-то не такой, более отстраненный. Окинув подростка равнодушным взглядом, он бросил безразличное «он твой» и подпер спиной стену, готовясь наблюдать. — Арс, нет! Арс! — истерично закричал Шастун, когда физрук склонился над ним и припечатал к кровати без возможности пошевелиться. Сильные руки Стаса сомкнулись на тонкой шее юноши, не давая вдохнуть. Последнее, что парень успел заметить — равнодушный взгляд Попова, который просто стоял и смотрел на то, как Антон задыхается.       Юноша резко сел на кровати, с тяжелыми хрипами жадно хватая воздух ртом. Трясущимися руками он коснулся своей шеи там, где совсем недавно, во сне, были чужие ладони. Стук собственного сердца эхом звучал в ушах настолько громко, что юноша не сразу услышал, что его зовут. — Антон? — взволнованно повторил Попов, в темноте находя руку подростка и сжимая ее в своей. Он чувствовал мелкую дрожь через прикосновение. — Сон, просто сон, это сон, — будто под гипнозом повторял Шастун. Он пытался убедить себя, что в реальности Шеминов не пришел к Арсению, что всё в порядке, но тело всё ещё не могло оправиться от стресса. Попов хотел прижать подростка к себе, чтобы успокоить, но тот выскочил из кровати. — Спи, — просто сказал юноша, скрываясь в ванной комнате. Несколько минут он умывался холодной водой, окончательно стараясь убедить себя в том, что нет ничего общего между его сном и реальностью, он в безопасности, Арсений рядом. Да, тот самый Арсений, который молча смотрел. Подросток поморщился и вновь коснулся своей шеи руками — эти неприятные ощущения он запомнит надолго.       Умывание холодной водой не особо помогли. Достав из кармана куртки пачку сигарет, школьник вышел на балкон на кухне и закурил. Зима, а он только в боксерах, но холода совершенно не чувствует. Одна затяжка, две, три… — Ты с ума сошёл?.. — за спиной Антона раздался возмущенный голос, владелец которого ловко выхватил сигарету из тонких пальцев и выбросил ее из окна. — Бегом в квартиру, — Шастун не стал спорить и зашел в теплое помещение — только на контрасте температур он понял, что на балконе действительно было холодно. Арсений налил в стакан молоко и поставил его в микроволновку, грея до такого состояния, чтобы жидкость была теплой, но образовалось минимум неприятной пенки, которую не любит большинство детей. — Что тебе приснилось? — уже более мягко спросил учитель, протягивая подростку теплое молоко. Сделав несколько больших глотков, юноша рассказал всё от начала до конца. Ему даже стало легче, когда он озвучил всё, что его напугало. Попов внимательно слушал и под столом сжимал кулаки, ощущая ненависть к учителю физкультуры. Из-за этого ублюдка страдает его мальчик, а Арсений ничего не может сделать. В тот вечер, когда ему открылась правда, Антон слезно умолял не делать глупостей. Бездействие убивало, но Попов пообещал держать себя в руках ровно до тех пор, пока палец Стаса не коснётся Шастуна, дальше Арсений за себя не ручается.       Дождавшись, когда подросток допьет тёплое молоко, мужчина ловко подхватил его на руки и понёс в комнату. Он положил юношу ближе к стене и дальше от коридора, который фигурировал в его кошмаре. Сейчас Попов был рядом. Даже во сне Антон чувствовал сильные руки, которые бережно обнимали его и защищали от ночных кошмаров.

***

      На следующее утро Шастун наотрез отказался вставать. Арсений сжалился над подростком и дал ему лишние пятнадцать минут на сон, пока готовит завтрак, но это юноше не особо помогло выспаться. Он всё канючил у мужчины остаться дома и поспать, но Попов понял, что часто стал позволять Антону прогуливать. Отношения, конечно, хорошо, но Арсений не мог допустить, чтобы Шастун окончательно скатился в успеваемости, ведь за последнюю неделю тот успел получить много плохих оценок, открыто демонстрируя свое нежелание работать на уроках. Он, в конце концов, не только любовник, но и классный руководитель. Ещё и старше Антона во всех смыслах, поэтому хотя бы у него должна быть голова на плечах.       Уговоры на Шастуна не действовали, зато помогли угрозы — получить стакан воды на голову с утра очень не хотелось, поэтому юноша всё же встал и пошёл приводить себя в порядок. За один день он немного пришёл в себя, но сегодня пятница — Шеминов назначил отработку на этот день. Антон зашёл на кухню и хотел об этом рассказать любовнику, но Арсений его опередил, сообщив, что физрука вызвали в командировку на две недели для проведения соревнований по баскетболу среди школ соседней области. Счастью парня не было предела. Попов с удовольствием наблюдал, как тот буквально заглатывает бутерброды и торопится в школу. От сонного и ленивого подростка не осталось и следа. Он ещё умудрялся поторапливать Арсения, который пытался убедить юношу, что ещё рано. Пока Попов доедал свой завтрак и прихорашивался, Антон написал Матвиенко, что хочет встретиться с ним в курилке до школы. Теперь, отдохнув и успокоившись, Шастун готов обсудить с другом всё, что произошло, а заодно и поблагодарить. Он уверен, его друг поучаствовал в том, что Арсений всё узнал. И сейчас, на трезвую голову, он даже благодарен ему за помощь.       Едва Попов заехал на парковку, которая всё ещё была практически пустой, Антон выскочил из машины и помчался в курилку, где его уже ждал Серёжа. До урока оставалось двадцать минут, и всё это время они делились мыслями, страхами и опасениями. Они настолько увлеклись обсуждением, что провели за этим делом все перемены, а на самоподготовке и вовсе сели вместе. Дима был искренне рад за Антона, ведь тот стал лучше выглядеть и в целом возвращался в норму. Но при любой попытке хотя бы понять суть разговора Позов сталкивался с тем, что его друзья быстро переводили тему, а потом и вовсе вдвоём куда-то уходили. То же случилось и в понедельник.       Во вторник, когда ребята обсудили ситуацию со всех сторон, они обнаружили, что в прямом смысле слова остались вдвоём — Позов сидел на другом ряду в компании одноклассников и, слушая их разговоры, что-то писал в тетрадь. Первым разлад заметил Воля, но никак не прокомментировал, лишь после урока литературы осторожно поинтересовался у парня, всё ли в порядке, но получил утвердительный ответ и даже не удивился. Из подростков вообще информацию сложно вытащить, особенно, если она касается каких-то переживаний. На большой перемене, когда школьники и некоторые учителя паслись в столовой, Сергей с Антоном поймали Димку и попытались с ним поговорить. — Поз, да что ты бегаешь от нас? — спросил Матвиенко, хватая друга за плечо, но тот стряхнул с себя чужую руку и поправил очки. — Я не хочу мешать общаться двум лучшим друзьям. — Что ты несёшь, — не выдержал Антон, — ты же прекрасно знаешь, что нас трое. Как мушкетеры! — Да? А Атос и Портос тоже бегали от Арамиса и шушукались о чем-то? — едко поинтересовался Дима, собирая вещи. Ему не хотелось находится в компании людей, которых он раньше считал друзьями. — Дим… — начал Матвиенко, понимая обиду друга. — Что? Хотите поделиться своими секретами? — приподнял бровь Позов, но его друзья лишь переглянулись и промолчали. Никто не хотел втягивать Диму. — Я так и думал, — пожал плечами парень в очках. — Не буду мешать вам, — с этими словами юноша пошёл к их классу, где по его подсчетам ещё никого не должно было быть из одноклассников.       Антон с Серёжей вновь переглянулись и разошлись — Матвиенко в столовую, а Шастун искать укромный уголок в школе, где можно забыться и отдохнуть. Спокойствие он нашёл на подоконнике рядом с библиотекой — желающих провести большую перемену там не было, поэтому коридор был практически пустой. Антон включил музыку в наушниках и открыл учебник по литературе, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, но не прошло и нескольких минут, как его плеча коснулась тёплая ладонь. — Тош, ты почему здесь один? Сходи в столовую пообедать, перемена ведь, — мягко улыбнулся Попов, присаживаясь рядом. — Я не голоден, — ответил школьник, вытаскивая наушники из ушей. — Всё равно не сиди на подоконнике, пойдём, открою тебе класс, — юноше понравилась идея отсидеться в родном кабинете, поэтому он, схватив вещи, помчался в туалет, пообещав догнать классного руководителя по дороге. Попов пошёл вперёд и уже рядом с кабинетом, тоже на подоконнике, увидел Позова, который задумчиво смотрел в окно и игнорировал всех, кто проходил мимо. — Дим, если ты тоже не голоден и негде провести перемену, можешь посидеть в классе, — предложил Попов, подходя к школьнику и жестом прося спрыгнуть с подоконника. Учителя не позволяли подросткам там сидеть, Арсений Сергеевич в этом плане исключением не был. — Спасибо, Арсений Сергеевич, — вяло улыбнулся в ответ Позов и поплелся в класс. Там и правда лучше, чем в коридоре. Подросток замялся на входе, раздумывая, где хотел бы сидеть на истории, которая начнётся после большой перемены. Сам учитель поставил чайник и предложил ему чай, но тот отказался, желая просто отсидеться в тишине. Мужчина свое общество навязывать не стал, поэтому сел за свой стол и уткнулся в телефон. Через несколько секунд, когда Дима уже хотел занять одну из последних парт, в класс вошёл Шастун и едва не налетел на друга. — О, ты тоже тут, — искренне обрадовался Антон и даже улыбнулся. — Нет, я уже ухожу, — сухо ответил юноша. — Дим, подожди, я уйду… — начал Шастун, но Позов уже вышел из кабинета, задев его своим плечом. — Из-за чего поссорились? — спросил Арсений, выходя из-за стола. Он подошёл к парню, который так и застыл на входе. Антон долго молчал, не понимая, а стоит ли рассказывать о своих разборках мужчине, ведь вряд ли тому всерьёз интересно, что не поделила кучка школьников. — Во-первых, напоминаю, что я всё ещё ваш классный руководитель, поэтому мне важно знать о конфликтах между моими учениками, — ответил Попов, когда Антон высказал ему свои опасения. — Во-вторых, мне больно видеть своего парня опечаленным и не иметь ни малейшего понятия, чем я могу помочь, — вместо объяснений Шастун подошёл к историку и обнял его за шею, совершенно не опасаясь, что в класс могут войти. Сейчас ему нужны были объятия и тепло любимого человека.       Млея от приятных прикосновений, Антон рассказал об их непростой ситуации, где на одной чаше весов была спокойная жизнь Димы, а на другой — их дружба. Мужчина слушал внимательно, не перебивал, иногда задавал вопросы, чтобы лучше понять проблему. — Ну, что скажете? — спросил Шастун, закончив рассказ. — Тебе нужен совет или поддержка? — Совет. — Я могу понять чувства Димы, ведь он ваш друг. Что-то похожее испытал я, когда узнал обо всем не от тебя, — нахмурился Арсений. — Но это твоя тайна и только тебе решать, открыть ли её кому-то ещё. — В твоём случае я ничего не решал… — В моем случае я должен был быть первым, кто узнал об этом, — ревностно отозвался Попов, крепче обнимая. — Арс, а я ведь всерьёз думал согласиться, — с невеселой улыбкой признался Антон. Мужчина в его руках напрягся, но промолчал. — Просто как представлю тебя в тюрьме… — историк так ничего и не смог сказать, а Шастун вдыхал родной аромат и наслаждался моментом, стараясь отвлечься. — Спать хочется просто пипец, — пожаловался подросток и отстранился от учителя, когда прозвенел звонок. Перед тем, как в кабинет ввались десятиклассники, историк успел чмокнуть Антона в висок и снова включить режим учителя, который рад видеть своих ребят.       В течение сорока минут Попов задавал школьникам вопросы, которые могут попасться в тестировании. Особенно сложные моменты разбирали ещё раз. Арсений старался спрашивать всех, чтобы выявить слабые места своих подопечных и помочь, пока ещё есть такая возможность. — Саш, давай попробуем вспомнить даты правления Николая Второго, — Соловьёв с недовольным лицом поднялся с места и стал ковырять пальцем парту, не зная ответа на вопрос. — Хорошо, может вспомним предпосылки свержения императора? — задал чуть более простой вопрос Попов, но ответ не получил. Поняв, что эту тему тоже надо повторить, мужчина выписал даты на доске и проговорил причины, почему народ восстал против власти и царской семьи на простом языке, будто общался с друзьями. Соловьев во время объяснения снова отвлёкся на переписку в телефоне, поэтому пропустил всё мимо ушей. — Саш, так какие были предпосылки к свержению императора? — устало повторил вопрос Арсений. Соловьёв снова замялся под насмешливыми взглядами одноклассников. У парня была высокая самооценка и он безумно любил внимание, но подобные моменты, когда учителя его спрашивали, а ответа он не знал, сильно били по самолюбию. — Телефон, — холодно произнёс Попов, протягивая руку. Школьник отдал гаджет учителю и сел на место, в голове проклиная историка самыми последними словами. Оставшаяся часть урока прошла спокойно — Арсений задавал вопросы и что-то периодически пояснял, а десятиклассники отвечали.       Это был последний урок, дальше самоподготовка. Учитель вышел по делам, а ребята проводили время на свое усмотрение — кто-то снова пошёл в столовую, кто-то остался в классе, кому-то захотелось размяться и походить по коридору. Матвиенко попытался снова поговорить с Позовым, но тот слушал и отвечал односложно, показывая, что в общении не заинтересован. Шастун сидел за своей партой и рисовал на полях тетради всякие узоры — общаться не хотелось, а рисование немного расслабляло. До его уха донеслись обрывки разговора, которые заставили отвлечься от творчества. — Прицепился ведь, гад, пошел он в пизду! Чего он доебался до меня? — Потому что хуи пинать на уроках надо меньше, — не сдержался Антон. Его задел тон одноклассника по отношению к Попову. — Ты вообще закройся, — огрызнулся Соловьев. Он чувствовал себя ущемленным, поэтому сейчас исходил на говно. — А ты начни читать хоть что-то, кроме состава освежителя воздуха в туалете, — фыркнул юноша, откладывая ручку в сторону. — Хватит защищать его, — рыкнул Саша. — Ебаный пидорас, зачем он вообще в школе работает? Ебётся, небось, с каким-нибудь старым папиком, который ему подогнал дорогую тачку… — договорить Соловьев не успел, потому что ему прилетел кулак в лицо. — Сука, ты мне губу разбил! — заорал Саша и накинулся на Антона, который не успел среагировать и пропустил удар в нос. В классе началась драка, сопровождаемая женскими криками и попытками разнять бойцов, которые к успеху не привели — уж слишком те были ослеплены ненавистью по отношению друг к другу. Повалив Антона на пол, Саша стал наносить удары кулаками по лицу. Шастун защищался изо всех сил, а потом пнул обидчика в грудь, из-за чего тот свалился с него и на несколько секунд выбыл из строя. — Пидорас и его подстилка, — зло бросил Соловьёв. — Тупой ты, вот и бесишься, — ответил в том же тоне Антон, и драка продолжилась. Оксана, всерьёз опасаясь за здоровье своих одноклассников, выбежала в коридор, чтобы позвать на помощь хоть кого-то из учителей. — Павел Алексеевич, помогите! — заорала девушка в панике и быстро замахала руками. Увидев школьницу в таком состоянии, Воля со всех ног бросился в кабинет, где застал двух подростков, которые с остервенением били друг друга, перекатываясь на полу. — Разошлись! Разошлись по углам! — взревел мужчина, снимая Сашу с Антона. Но, как только ему удалось это сделать, Шастун тут же подорвался на ноги и подлетел к однокласснику, чтобы ещё раз ударить его. Воля понял, что один просто не справится — большая часть десятиклассников где-то гуляла на перемене, а в кабинете было несколько девочек, Позов с Матвиенко, которые даже вдвоём не удержали бы Шастуна, и друг Соловьева, который в драку вообще вмешиваться не собирался. Схватив обоих за одежду в районе груди, Паша с силой припечатал школьников к стене, чтобы те успокоились. — Прекратить сейчас же! — не своим голосом зарычал он, не ослабляя хватку. — Ненавижу тебя, мразь, — зашипел Соловьёв и дёрнулся, когда Шастун резко потянулся к его лицу, чтобы припугнуть. — Ссыкло, — фыркнул Антон и поморщился от боли в губе. — Если оба сейчас не успокоитесь, я доложу обо всем директору. Пока у вас ещё есть шанс избежать крупных неприятностей, — предупреждающе произнес Воля. Заметив, что на школьников это подействовало, он отпустил их и отошел на шаг. — У обоих двойки по моим предметам. А сейчас бегом умываться по разным туалетам и в медпункт, если надо. Соловьёв, ты первый. Идёшь в туалет в правое крыло, — Саша фыркнул, бросил напоследок злой взгляд на Антона и, прикрывшись рукой, вышел в коридор, где столкнулся с Поповым. Историк, не церемонясь, обхватил лицо подростка, осматривая на предмет более серьезных повреждений, например, выбитого зуба или сломанного носа. — Что случилось? — поинтересовался учитель, в голосе которого звучали стальные нотки. Соловьев опустил взгляд, не решаясь рассказать про драку. Арсению пришлось приложить много усилий, чтобы не сорваться. — Ты в медпункт? Тебя проводить? — Нет, ничего серьезного, просто запутался в ногах, упал и ударился о парту, — отмахнулся Саша. — Умоюсь и приду, — Попов отпустил своего подопечного и хотел уже зайти в класс, но увидел растрепанного Волю, который, взяв Антона под локоть, вывел из кабинета и подтолкнул в противоположную сторону. Так же, как и Соловьев, подросток закрыл лицо ладонью, а сверху на голову накинул капюшон. — Что тут произошло, черт возьми? — спросил Арсений немного грубо, обращаясь к другу, которому тоже немного досталось — всклоченные волосы, помятый пиджак и маленькое пятно крови на светлой рубашке. — Сцепились два самца, территорию всё поделить не могут, — невесело улыбнулся Паша, но поведал Арсению, что произошло в его отсутствие. Историк дослушал друга, а потом, не сказав ни слова, быстрым шагом отправился в туалет, куда пошёл Антон.       Юноша как раз осторожно смыл кровь с большей части лица и пытался отмыть губы, на которых было больше всего крови. В целом ничего страшного — ссадины, немного рассечена бровь и разбита губа, бывало и пострашнее. Со звонком школьники разбежались по классам, чему Шастун был несказанно рад, ведь каждый заходящий в туалет во все глаза пялился на парня и даже не стеснялся. Рассматривая себя в зеркале, он вновь и вновь набирал немного воды, чтобы смыть кровь. — Сука, — прохрипел Антон, когда дверь в туалет открылась. В помещение вошёл Арсений и остановился позади Шастуна, разглядывая его через отражение. — Как это понимать? — слишком спокойно спросил историк. Антон этот тон знал и помнил, что после у Попова срывает башню. — Меня дверью задели, — ответил парень, поморщившись от боли, когда попытался оттереть кровь пальцем. — Интересно получается, — расплылся в недоброй улыбке мужчина. — На одного парта напала, другого дверь подкараулила. Не школа, а камера пыток. — Арс, я… — Из-за чего сцепились? — Антон фыркнул, набрал побольше воды в руки и сполоснул лицо полностью. Даже полегчало немного. Теперь на него в отражении смотрел вполне опрятный юноша, лишь губа и бровь выдавали то, что недавно была драка. — Шастун, из-за чего сцепились? — более требовательно произнёс мужчина, подходя ближе к парню. Антон опешил от такого тона и даже оскорбился — он тут вообще-то честь своего любовника защищал! — Какая разница? — огрызнулся подросток и промокнул лицо бумажным полотенцем. — Я задал вопрос, — угрожающе понизил голос мужчина, прищурившись. Он сделал ещё шаг в сторону школьника — теперь между ними было меньше метра. — Арс, поверь, иначе нельзя было, — попытался смягчить обстановку Антон, но у него не вышло. — Это какой такой вопрос решается только дракой, Шастун? — сжал руки в кулаки историк, теряя терпение. Подростка же добило обращение по фамилии, будто они чужие друг другу люди и вовсе не встречаются. Сейчас они вдвоём в туалете, обстановка позволяла разговаривать более фамильярно. Последнее «Шастун» было сказано с таким пренебрежением, как показалось юноше, что ему самому захотелось разок дать пинка Попову. — Он оскорбил Вас, понятно?! — взорвался Антон, резко оборачиваясь. — А теперь, если позволите, Арсений Сергеевич, у меня самоподготовка. У Вас, кстати, тоже, — мальчишка попытался вложить как можно больше официоза в свои слова, воздвигая таким образом жёсткую стену между ними. Он обошёл Попова и собрался выйти из туалета, но почувствовал на своём запястье мягкую хватку, которая никак не сочеталась с эмоциональным состоянием учителя. Именно благодаря мягкости прикосновения Антон без проблем вырвал руку и пошёл в кабинет. Историк появился в классе спустя несколько минут.       На самоподготовке Шастун долго не знал, чем себя занять, поэтому открывал учебники по очереди, какое-то время смотрел в книгу, а после закрывал. Так было, пока он не дошёл до алгебры. Лидия Олеговна всё ещё лежала в больнице. Антон понял, что даже немного соскучился по ней, а ещё долго не навещал, всё как-то не до этого было. — Саша, Антон, сегодня я буду звонить вашим родителям, — предупредил Арсений, не отрывая взгляд от журнала, где были написаны контакты мам и пап. Соловьёв тихо застонал, хватаясь за голову, а Шастун лишь поджал губы. Он хорошо знал свою маму, покричит и успокоится, не первый раз. Чтобы хоть как-то отвлечься от своей обиды, Антон попробовал заняться математикой. Он даже решил несколько больших примеров, но расстроенно выдохнул, когда полез сверяться с ответами в конце учебника и увидел расхождения. Раньше ему мог помочь Дима, но друг игнорировал его существование. Сейчас Шастуну казалось, что против него ополчился весь мир.       После самоподготовки, когда до конца приёмного времени осталось пару часов, Антон поспешил в больницу. Он отправил Попову короткое сообщение «Буду вечером», чтобы тот не волновался и занимался своими делами. По дороге юноша зашёл в магазин и купил разных сладостей и фруктов. Он даже чуть повеселел, когда зашёл в палату и увидел удивленное лицо женщины, которая явно не ожидала посетителей. — Здравствуйте, — неуверенно поздоровался Антон, понимая, что в палату к учителю математики подселили ещё двух женщин примерно её возраста. — Можно? — Здравствуй, конечно, заходи, — ответила она, всё ещё не веря своим глазам. У них было довольно много конфликтов, и Лидия Олеговна была уверена, что Шастун — последний, кто будет переживать за неё.       Смущаясь любопытных взглядов, Антон стал быстро доставать из пакета все продукты, которые купил, попутно объясняя, что, собственно, достаёт. От волнения говорил он быстро и много, плавно переключаясь с гостинцев на последние новости в школе. Женщине даже не надо было задавать вопросы, так как подросток рассказывал всё сам, разумеется, опуская самые неприятные подробности. — Лид, а ты не говорила, что у тебя такой очаровательный внук, — вдруг произнесла одна из женщин и стала копаться в своей тумбочке. Через некоторое время она нашла апельсин и протянула его подростку, который сразу же попытался отказаться. — Бери-бери! — Антон решил не спорить и взял угощение. Примеру первой женщины последовала и вторая, только угостила она пряниками. — Кушай, смотри, какой худющий! — Лидия Олеговна пыталась объяснить соседкам по палате, кем ей на самом деле приходится Шастун, но женщины были так увлечены желанием угостить подростка чем-то вкусненьким, что не услышали. — Как у тебя с учёбой дела? — попыталась поддержать разговор учитель математики, когда суета с едой закончилась. — Да вроде нормально, — пожал плечами школьник и улыбнулся, — математику всё ещё не понимаю. Не моё это. — Антон, научиться можно всему, просто на некоторые вещи нужно больше времени. — Нет, просто надо быть гением, чтобы понимать всё это, — усмехнулся юноша. — Я сегодня таких дел нарешал… — Покажи, что там у тебя, — попросила женщина. Она любила свой предмет, а тут уже долгое время сидела без работы. Посмотреть на «старания» Шастуна была бы отдушина для неё. Парень достал тетрадь из рюкзака и протянул учителю. Надев очки и взяв ручку, Лидия Олеговна стала проверять ход решения. — Тут знаки перепутал, — произнесла она где-то на середине примера. — И с этого момента всё пошло неправильно. — Вот видите, — как бы подтверждая слова о собственной тупости, ответил Антон. — Просто нужно быть немного внимательнее, — мягко сказала женщина, открывая чистый лист тетради. — Смотри.       Почти час Лидия Олеговна объясняла материал подростку, который старался вникать во всё, что ему говорят. Какие-то невероятные вещи теперь казались ему более понятными. Под чутким руководством учителя, юноша смог решить несколько примеров. Кое-где, конечно, ещё путался, но женщина вовремя акцентировала на этом внимание. После внепланового занятия их ждало чаепитие. Соседки по палате засыпали Антона вопросами и новыми угощениями, как только тот с трудом доедал всё, чем его угощали ранее. От обжорства парня спасла медсестра, которая зашла напомнить, что время посещения окончено. — Ты же ещё придёшь? — с плохо скрываемой надеждой спросила Лидия Олеговна. Искренне улыбнувшись, Шастун пообещал, что скоро снова зайдёт к ней. Как ни странно, ему понравилось проводить время с женщиной. Он даже невольно сравнивал это с визитом к бабушке, где его накормили, напоили и в целом рады видеть.       Домой к Арсению мальчишка добрался ближе к девяти. Денег на такси у него не было, поэтому пришлось ехать на метро, что потребовало больше времени на дорогу. Быстро взлетев по лестнице, юноша позвонил в дверь, которую Попов открыл почти сразу, будто ждал прям за ней. Увидев мужчину, Шастун вспомнил про свою обиду и уже менее радостный зашёл в квартиру. — Где ты был? — спросил Арсений, лицо которого не выражало ни одной эмоции. — В городе, — пожал плечами подросток, разуваясь. Он сильно устал и не был готов ко второму раунду поединка с историком. — Антон. — Чего? — поднял взгляд Шастун, желая показать свою обиду на мужчину, но не смог — его губы осторожно накрыли губы Арсения.