Не доводи до греха

      Антон просидел в одиночестве весь следующий урок и заявился к последнему. Его глаза немного опухли, но он старался держаться бодрее, чтобы не спровоцировать много лишних вопросов, отвечать на которые совсем не хотелось. Дима и Сергей, будто чувствуя это, пытались подбодрить друга и говорить с ним на отвлечённые темы, заставляя и Антона участвовать в разговоре, а не просто сидеть и слушать. Когда пришло время самоподготовки, Шастун долго думал, стоит ли туда идти. Он не хотел видеть Арсения, но и бегать от него тоже было глупо. Позов любезно поделился с другом своими каплями для глаз, чтобы немного снять воспаление. Антон любил своих друзей за то, что те были слишком внимательны к нему и старались помочь, при этом не пытаясь залезть в душу.       Под уговоры Серёги, Димы и здравого смысла юноша всё-таки пришёл на самоподготовку. Он не смотрел на классного руководителя, но хорошо чувствовал на себе его взгляд. На домашку парень не был настроен, поэтому достал учебник по литературе и стал читать очередную биографию. Он пытался сконцентрироваться на тексте, но в голову лезли самые грустные мысли. В данный момент юноша ощущал себя самым одиноким существом в Питере и безумно скучал по Воронежу, маме и друзьям. Сейчас они после уроков завалились бы домой к кому-нибудь, чтобы порубиться в приставку, посмотреть стендапы и посмеяться от души, не думая о каких-то взрослых проблемах. Но готов ли он ради всех благ отказаться от Арсения и своих немногочисленных, но верных друзей в Питере? Нет. — Кому-нибудь нужна помощь? — спросил учитель тихим и немного хриплым голосом. Проблем с уроками ни у кого не возникло, поэтому классный руководитель занялся своими делами.       Дима усердно решал математику, чтобы друзья успели списать решение себе в тетради, а Матвиенко стало слишком скучно, поэтому он решил оторвать Шастуна от чтения, чтобы поговорить. В основном вещал Серёжа. Он рассказывал про какую-то классную кальянную, где не спрашивают документы, лояльные цены и качественный алкоголь.       Антон был за любой движ, особенно когда нужно немного отвлечься от Попова, поэтому идею поддержал. Далее разговор плавно перетек в более личные темы. Матвиенко рассказывал о своей семье, как они переехали из Москвы в Питер, чем занимаются его родители. Шастун с интересом слушал друга, пока Дима не подвинул к нему свою тетрадь с готовой домашкой. Парень отвернулся, чтобы списать, а Позов присоединился к беседе. — Антон, я же спросил, нужна ли помощь, — устало произнёс Арсений, отрываясь от журнала. — Верни тетрадь.       Юноша вздохнул и протянул Позову его математику. Мужчина боролся со списыванием и старался помочь десятиклассникам с решением проблем по учёбе, но всегда находились те, кто пытался просто скатать у другого.       Попов подошёл к школьникам и взял в руки учебник с задачами. Пробежавшись взглядом по условиям, он вернулся к доске. — Кто-нибудь хочет решить что-то из домашней работы? Оксана? — девушка любила математику, поэтому легко согласилась. Довольно быстро она решила задачи, а на примеры вызвался Дима, хоть он и всё сделал. Арсений периодически спрашивал у класса, есть ли вопросы, но никто не поднимал руку от неуверенности или непонимания того, что именно они не понимают. Тогда историк сам задавал вполне логичные вопросы, которые могли бы возникнуть по ходу решения, а ребята всё поясняли и подробно рассказывали ход решения.       Когда с математикой было покончено, Попов решил больше не задерживать школьников и отпустил их домой пораньше. Радостные старшеклассники быстро похватали вещи и помчались вон из кабинета, пока историк не передумал. Шастун тоже хотел свалить пораньше, тем более ему пришло сообщение с адресом заведения, где они должны встретиться с Константином Александровичем. — Антон, останься, — прозвучало тихо и даже как-то неуверенно. Мужчина дождался, когда все покинут класс, и они останутся вдвоём. Мальчишка сел на первую парту перед учительским столом, опустив взгляд в пол. Ему всё ещё было обидно. — Ты сейчас не домой? — осторожно начал Арсений, тщательно подбирая слова. — Не домой, — подтвердил Антон. — Я могу узнать, куда идёшь? — Я уже говорил, — фыркнул Шастун. — У меня целый график составлен. Вчера трахался с тобой, сегодня уже новый человек. Мы, подростки, такие ветреные… — Антон! — перебил Попов, не в силах больше слушать этот бред. — Ты будешь в безопасности? Во сколько мне тебя забрать? — юноша поднял взгляд и тяжело вздохнул. — Иди домой и ложись спать, я буду поздно, — парень невольно вздрогнул, заметив, с какой силой Арсений сжал руки в кулаки. Вдруг и ему разок прилетит? — Я ведь даже не знаю, где ты будешь, — глухо произнес историк, едва не срываясь на рычание. Антон задумался на несколько секунд, а потом в его голову пришла гениальная идея. Он был полон решительности провернуть то, о чем, возможно, в будущем пожалеет. — Собирайся, — скомандовал подросток, спрыгивая с парты и направляясь к двери. — Я жду тебя на выходе из школы.       Юноша быстро оделся в гардеробе и вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Мороз неприятно стал пощипывать лицо, а нежная кожа губ потрескалась, причиняя парню сильный дискомфорт. Он ждал на улице уже десять минут и решил убить время за сигаретой. Только он обхватил её губами и поднёс зажигалку чтобы поджечь, как из школы вышел Арсений. Нахмурившись, он молча выхватил изо рта парня эту дрянь и бросил в ближайшую мусорку, после чего протянул руку. — Что? — спросил Антон, пытаясь косить под идиота. — Остальную пачку. Я жду, — закатив глаза чуть ли не до края вселенной, Шастун вытащил из кармана почти полную пачку сигарет и протянул мужчине, который тут же выкинул и её. — Не надоело тебе выбрасывать мои сигареты? — хмуро спросил подросток, потирая ладони друг о друга, чтобы согреться. — И не надоело тебе покупать их снова и снова? — в тон ему ответил Арсений. Из кармана пальто он достал свои перчатки и сам осторожно надел их на руки парня, кожа которых уже покраснела от холода. — А ты? — спросил Антон, утыкаясь носом в шарф. — Переживу, — оба ещё некоторое время молчали, пока телефон Шастуна не оповестил о новом сообщении. Прочитав содержимое, мальчишка сам себе кивнул и вбил нужный адрес в навигатор. Идти пешком нужно всего десять минут. — Пошли, нас ждут. — Куда мы идём? — с сомнением спросил Арсений. Антон вновь закатил глаза. — Ты можешь поехать домой и дальше изводить себя, а можешь пойти со мной, — мужчина сжал челюсть, но промолчал, обозначив кивком, что готов идти.       Юноша сразу предупредил, что пойдут они пешком, а машина останется на парковке. Чтобы было удобнее отслеживать по навигатору их перемещение, Антону пришлось снять одну перчатку. Кожа покраснела почти моментально, что не укрылось от взгляда Арсения. Тихо выругавшись, он забрал у подростка телефон и сам повёл к нужному месту. За всю дорогу они не сказали друг другу и слова, потому что Шастун всё ещё обижался, а Попов понимал, что, во-первых, простого «извини» будет мало, а, во-вторых, он всё ещё боялся, что действительно надоел Антону, и тот решил поменять шило на мыло, то есть его на другого мужика. — Вроде пришли, — озадаченно произнёс Арсений, глядя на большую вывеску с надписью «Паб Хитрый Джек». Войдя внутрь, мальчишка облегчённо выдохнул — было тепло, темно и мало людей. — Добрый день! — поприветствовала их милая невысокая девушка с аккуратным хвостиком на голове и в забавном платье. Похожие носят в Германии на каких-нибудь пивных фестивалях. — У вас забронирован столик? — Здравствуйте. Да, стол забронирован на фамилию Довлатов, — ответил Антон, стараясь быть максимально вежливым при смурном настроении. Девушка что-то посмотрела в своём блокноте, а после попросила следовать за ней. Арсений, как истинный джентльмен, пропустил юношу вперёд, но тот даже не удостоил его взглядом.       За столом их уже ждал Константин Александрович, который от скуки читал что-то в телефоне. Когда мужчина увидел Антона, он приветливо улыбнулся, но, заметив Арсения, вопросительно посмотрел на школьника. — А он со мной, — пояснил Шастун таким тоном, что спорить с ним никому не захотелось. Мальчишка был не в духе и хотел что-нибудь сломать или хотя бы кому-нибудь нагрубить, чтобы выпустить пар. — Мы уже знакомы, я Константин, но можешь звать меня Костя, — протянул руку Довлатов, которую Попов пожал из вежливости. — Арсений. И никак иначе. — Понял, — кивнул мужчина. — Вот меню, выбирайте.       Столики в пабе были маленькие и квадратные, рассчитаны на четверых. Антон сел напротив Константина Александровича, а место между ними занял Попов. С видом злобного цербера он периодически зыркал на другого мужчину, который, по его мнению, претендовал на сердце Шастуна. — Нихуя себе тут цены… — выдал десятиклассник, пролистав меню до горячих блюд. — Антон! — почти хором укоризненно произнесли мужчины и переглянулись. Арсения раздражало присутствие этого человека, но он был благодарен юноше за то, что тот взял его с собой. — Что? Это же натуральный грабёж! — возмутился подросток, быстро перелистывая на раздел с напитками. Уж на пиво ему хватит. — Алкоголик, закажи что-нибудь поесть, — мягко рекомендует Довлатов, наклоняясь ближе к Антону. — Я угощаю, ведь я позвал тебя сюда. — Я и сам в состоянии заплатить за него, — совсем не приветливо произнёс Попов, нарочно вытягивая руку через стол так, чтобы между юношей и мужчиной появилась некая преграда. — Не хочу есть, только пить, — покачал головой мальчишка и жестом позвал официантку к их столику. Не менее милая, чем первая, миниатюрная девушка подошла к ним практически сразу. — Мне светлое пиво, — первым заказал парень. — Молодой человек, вам есть 18? — улыбнулась девчушка. — Да! — Нет, — все также практически хором отозвались мужчины, которые тоже определились с заказом. Антон медленно перевёл убийственный взгляд сначала на Арсения, а потом на Константина Александровича, но тем хоть бы хны. Пришлось ограничиться колой. Через десять минут им принесли напитки — газировку, безалкогольное пиво и скотч. — За встречу! — радостно объявил Довлатов, опрокидывая в себя алкоголь залпом. — Ну, Антон, рассказывай, как ты тут в Питере? — Всё-всё рассказывать? — поинтересовался юноша, приподнимая бровь. — Что считаешь нужным, — улыбнулся мужчина. Арсений сидел молча и крутил бокал с пивом в руках. Его не смущало, что, вероятно, эти двое хотели встретиться и провести время наедине, но им помешали. Главное — он рядом, и в случае чего сможет сломать этому человеку руки, если он попробует притронуться к Антону. — Ну, Питер мне нравится. Иногда, конечно, тут одиноко, но город ничего. В школе у меня появилось два новых друга. Учителя нормальные, всё как везде. Новых вредных привычек не завёл, от старых не избавился, — честно признался парень, чем вызвал недовольный вздох у собеседника. — Ах да, ещё у меня появились первые отношения. — А вот это уже интересно! — воодушевился Константин Александрович. — Кто она? У вас всё серьёзно? — О да, серьёзно, мы даже спали вместе, — без капли стеснения ответил школьник. — Мальчик вырос, — с улыбкой произнёс мужчина. — Ты её любишь? — Арсений напряжённо слушал разговор, не понимая, к чему Антон вообще всё это начал рассказывать. — Очень люблю. Настолько, что готов своей шкурой пожертвовать, — хмыкнул Шастун, с вызовом приподнимая голову. — Такая сильная любовь достойна похвалы. Вот бы познакомиться с ней, — мальчишка истерично расхохотался, вызывая всеобщее недоумение за столом. Попов под столом накрыл колено его ладонью, но тот, почувствовав прикосновение, быстро убрал ногу. — Да? Тогда позвольте представить — Арсений Сергеевич Попов, мой классный руководитель и парень, — за столом повисла тишина. Арсений понимал, что начал закипать из-за легкомысленной выходки подростка. Он очень хотел утащить сорванца в какой-нибудь тёмный угол и как следует отшлепать. — Это же шутка? — неуверенно спросил Довлатов, отказываясь верить в тот абсурд, который ему рассказал юноша. — Нет, я люблю его. И буду любить не только сегодня, но и завтра, и послезавтра, — Антон начал закипать, уж слишком его зацепили слова Арсения о его легкомысленности. — Это правда? — перевёл Константин взгляд на Попова, который напустил на себя свою привычную маску — спокойствие, вежливость, холод. — Правда. — Это же, блять, подсудное дело! — низко прорычал мужчина, обращаясь больше к Антону. — Ты ещё ребёнок! — Я живу в этом городе один, без семьи, точно ли меня можно назвать ребёнком? — упрямо возразил Шастун. Он не боялся ходить по тонкому льду и был бы даже рад разок получить по морде, чтобы самому успокоиться. — Ты встречаешься со взрослым мужиком! — не унимался Довлатов. — Скажи честно и ничего не бойся. Тош, он тебя заставил? — Да он всё время был рядом и поддерживал меня, в отличие от всех вас! — Антон, тут ты не прав. — Я не прав? Кто-нибудь хоть раз приехал ко мне после переезда? У вас несовершеннолетний подросток живёт один в Питере! Алё! — теряя над собой контроль, Константин дёрнулся, чтобы схватить Шастуна за толстовку в районе груди и наклонить ближе к себе, но Арсений отреагировал быстрее и успел перехватить чужую руку, крепко сжимая за запястье собственной. Антон лишь вздрогнул, но невольно склонился ближе к любовнику. — Я тебе её сломаю, если ты ещё раз попытаешься ему что-то сделать, — зарычал Попов, но руку через некоторое время отпустил.       Довлатов глубоко дышал, стараясь успокоиться. Информация отказывалась укладываться в голове, а происходящее казалось нелепым сюжетом какой-то дорамы про геев. Учитель и ученик — с ума сойти! Отправили подростка в Питер на свою голову. Он заказал целую бутылку коньяка, лимон и две рюмки к ней. Мужчина щедро разлил напиток и одну порцию протянул Арсению. — Пей, — оба понимали, что это необходимо, поэтому осушили рюмки, и Константин Александрович налил ещё. Ему потребовалось выпить несколько стопок, чтобы обрести возможность разговаривать снова. Попов пока остановился на двух. — Значит, у вас все серьёзно? — Да, — ответил Арсений, опередив Антона, и в его голосе уже не звучал прежний холод. — Ты же знаешь, что он ещё ребёнок? — уточнил Довлатов очевидное и поморщился, откусив кусочек лимона. — Я не ребёнок, — заворчал подросток и надул губы. — Ещё какой, — согласился Попов. — Я когда первый раз пришёл к нему домой, он чуть кухню не спалил, пытаясь приготовить мне поесть. — О да, в его стиле! Он однажды подрался с бывшим одноклассником из Воронежа из-за того, что тот откусил конфету больше, чем ему разрешили. В девятом-то классе! — мужчины рассмеялись как гиены, а Антон вспыхнул от стыда. Ещё бы, конфета ведь вкусная была, за такую не грех прописать! — А ещё чуть не довёл молодую девочку, учительницу культуры, когда принёс в школу крысу. Визг такой стоял, что я услышал из другого крыла! Так бедняга клялась и божилась, что больше никогда не будет вести уроки у этого класса, а Антошку обходила десятой дорогой, — Попов громко расхохотался, хватаясь за живот, а Шастун лишь улыбнулся — он все ещё был горд собой за эту выходку. — Столько всего было… — с весёлой грустью произнёс Довлатов, снова разливая коньяк по бокалам. — Кем ты ему приходишься? — задал Арсений вопрос, который интересовал его ещё с тех пор, как он обнаружил этих двоих обнимающимися возле подоконника. — Это мой учитель истории из старой школы, — представил мужчину Шастун. — Мы довольно тесно общались в свое время. — Тесно? — приподнял бровь Попов. — Я готовил Антона и ещё нескольких учеников к олимпиадам. И вообще больше внимания уделял им, так как видел, что с них будет толк, — пояснил Константин Александрович. — Мы не только занимались, но и выбирались в музеи, на выставки, в кафе. Наверное, так мы и сблизились с ребятами, потому что мы вместе и работали, и отдыхали.       У Арсения возникло ощущение, что с его плеч упал тяжкий груз, но на смену ему пришёл стыд. Получается, он зря наехал на Антона и сказал ему то, что сказал. До него стало доходить, что подросток из кожи вон лез, чтобы защитить его, заботился по-своему, а сейчас поставил на кон хорошие отношения со своим бывшим учителем и другом, чтобы сказать правду. И ведь не побоялся. Попов пришёл к выводу, что мальчишка был готов потерять Довлатова, чтобы быть с ним и заявить об этом во всеуслышание. — Жаль, что с последней олимпиадой вышла такая херня, — равнодушно произнёс Шастун, отпивая немного колы. — Что случилось? — Я расскажу? — уточнил Константин Александрович, на что получил утвердительный кивок. — В девятом классе я готовил троих ребят из разных школ к олимпиаде. Они прошли первый этап, район, вышли на город. Мы готовились очень много, почти всё свободное время. Потом была областная олимпиада. Следующий этап был последним, он должен был проходить в Питере. И туда прошли двое — Антон и одна девушка. — До сих пор помню, как мама радовалась. Всем подружкам рассказывала, — грустно хихикнул Шастун. — Я тоже был рад и горд, — подтвердил Довлатов и замолчал на несколько секунд. — А потом, за пару дней до выезда, Антон слег с воспалением лёгких. Температура под сорок, скорая, больница… — Короче, оказалось, что всё было зря, — закончил за мужчину подросток, не желая растягивать рассказ. — Дерьмо случается. Было и было.       За своей бравадой юноша попытался скрыть печаль и обиду, ведь ему пришлось через многое пройти и прыгнуть выше собственной головы, чтобы в конце концов свалиться с болезнью. — Удивительно, что с отсутствием понимания целостной картины СССР он смог пройти так далеко, — по-доброму рассмеялся Довлатов и наклонился ближе к Попову. — Мой тебе совет: давай ему больше индивидуальных заданий и заставь поднапрячься в учёбе! Антон все может, просто ленится сильно и дури в голове много. — Эй! Я всё ещё здесь! — возмутился мальчишка и хотел уже высказать мужчинам всё, что думает о них, но к столу подошла официантка с горячими блюдами, одно из которых поставили перед Антоном. — Я не заказывал… — опешил парень, глядя на обалденный сочный стейк с овощами. Он уже мысленно представил, что расплачиваться за него придётся либо натурой, либо органами. — Я заказывал, — спокойно пояснил Попов, кивая девушке, мол, всё в порядке. — Арс, это же дорого, у меня нет таких денег! — Я сам заказал это для тебя, Антон, не волнуйся, — мальчишка вновь надул губы и уставился на мясо: есть хотелось безумно, но цена была необоснованно высокой. — Тош, ты просто попробуй, — мягче сказал мужчина, двигаясь ближе, настолько позволяет стол. Он сам вручил парню приборы и подвинул ему тарелку. — Хотя бы пару кусочков.       Под уговоры учителя школьник все же поужинал и даже не заметил, как слопал всю порцию разве что тарелку не облизал. Попов заказал юноше ещё колы с чипсами из натурального картофеля, которые тот уплетал за обе щеки, и невольно задумался — может и правда мало кормит.       Наблюдая за парочкой, Довлатов невольно проникался симпатией к Арсению. Мужчина думал, может, тот не так уж и плох — приличный, умный, присмотрит за Антоном и не даст ему натворить дел. А к однополым парам он всегда относился нормально, благо с подростками работал, навидался всякого, просто новость от парня была неожиданной. — Ты извини, — начал подвыпивший Костя, обращаясь к Арсению. — Я, когда услышал о вас, хотел тебя по стенке размазать. — Не поверишь, но я тоже самое хотел сделать с тобой, когда увидел вас вдвоём в школе, — ответил Попов, который тоже находился в состоянии лёгкого опьянения. Довлатов попытался налить ещё коньяка, но Антон подорвался с места и выхватил рюмку любовника. — Хватит его спаивать! — Шастун, как ты разговариваешь с учителями? — ухмыльнулся Константин Александрович, на что подросток состроил ему рожицу. — Нет, правда хватит, — поддержал Попов школьника. Он, конечно, хотел бы продолжить, но понимал, что Антон не справится с двумя пьяными мужиками и в целом ему будет неприятно находиться в их обществе.       Остаток вечера прошёл хорошо. Довлатов рассказывал о школе в Воронеже, о результатах проверки, о самом Антоне то, что Арсений не знал. Например, что подросток ради спора закрыл четверть на одни пятёрки, а потом вновь скатился на уровень между тройкой и четверкой. Попов поведал о весёлых студенческих годах, о переезде в Питер, о карьерных планах. Когда время приблизилось к одиннадцати, Шастун стал клевать носом. За разговорами мужчины позабыли, что в их компании находился подросток, ребёнок, по сути, который за весь день так набегался и накружился, что сейчас был готов заснуть в любом месте. — Береги его, — напоследок сказал Довлатов, когда Попов помог сонному парню залезть в такси. Почему-то он доверял ему и был действительно спокоен за Шастуна. — Обещаю, — кивнул мужчина, пожал руку своему новому знакомому и сел в автомобиль. Добрались до дома они быстро и без приключений: Антон спал, Арсений задумчиво смотрел в окно и прокручивал в голове прошедший день.       Собственная реакция на потенциальную опасность для юноши пугала так же сильно, как и ревность, которую он не мог контролировать. В предыдущих отношениях Попову было в большинстве случаев похуй. Если партнёр после короткого флирта и ухаживаний на стороне делал выбор не в его пользу, то мужчина просто забивал и жил дальше — не велика потеря. С Антоном всё было иначе.       Уже в квартире, после всех водных процедур, когда они собирались ложиться в кровать, Арсений подошёл к Антону и попытался обнять, но юноша не позволил. Кажется, что на лице Попова отразилась вся боль, которую он вынашивал в себе в течение дня. — Не уверен, что хочу сейчас как-то контактировать с тобой, Арс, — тихо произнёс Шастун, опустив взгляд в пол. Мужчина вздрогнул от этих слов, но нашёл в себе мужество начать разговор. — Я знаю, что сделал тебе больно сегодня. И не только физически. Но я увидел вас вместе и… — Ты мог спросить, а не кидаться на меня, — ответил парень. Ему действительно было больно. Слова любовника неприятным осадком остались где-то глубоко в душе. — Тош, послушай, — глубоко вздохнул Попов, — я не уверен, что меня кто-то так любил, кроме тебя. В жизни меня столько раз предавали, что я разучился доверять людям. В какой-то момент мне казалось, что я разучился любить. Со всеми ведь тоже всё хорошо начиналось, но что потом? Завидев вариант получше, они забывали обо мне и летели в объятия к новой «вечной любви» на пару месяцев. Сначала было больно, а потом стало как-то похуй.       Антон резко поднял голову и взглянул в ясно-синие глаза учителя. Тот пытался скрыть боль, но у него не получалось. Вечно весёлый и всех поддерживающий Арсений Сергеевич сам нуждался в поддержке. — Я стал встречаться только ради секса, — продолжил мужчина и, заметив реакцию подростка, усмехнулся. — Просто физиология, организм требует. Слушай, у тебя есть сигареты? — Попов стал осматриваться по сторонам, когда Антон уже хотел с честными глазами сказать, мол, нет у него сигарет, да и откуда, мужчина удовлетворённо хмыкнул и потянулся к рюкзаку школьника, где прям сверху лежала почти пустая пачка — ещё одна заначка, до которой учитель не успел добраться. Арсений затянулся, выпуская густой дым в приоткрытую форточку и глядя в окно. Благодаря выключенному свету, он мог спокойно наблюдать за тем, что происходило ночью на улице — пара алкашей, какие-то студенты и чья-то машина, которая мигала фарами. — А с тобой всё не так, Антон, — продолжил мужчина после длительной паузы. — В твоём случае секс — приятное дополнение. Впервые за долгое время мне захотелось чего-то большего, чем тупой и быстрый перепихон: о ком-то заботиться, думать не только о себе, защищать другого человека, делать мелкие приятности и просто находиться рядом, — Антон молча слушал и смотрел в спину мужчины, который на очередной паузе снова затянулся. Почему-то мальчишке стало больно наблюдать за тем, как любовник вдыхает никотиновый яд, пропускает через лёгкие и вдыхает обратно. Это чертовски вредно для здоровья, Арсений об этом знал, но всё равно сознательно губил себя. До Шастуна дошло, что чувствовал Попов всякий раз, когда видел его с сигаретой во рту. — Я люблю тебя. И любовь эта меня погубит, — грустно заключил старший.       Юноша не выдержал и подошёл к нему, чтобы практически вырвать из пальцев сигарету и выбросить в окно. Парень не позволит ему травить себя. Арсений был настолько сосредоточен на чувствах, что даже не заметил, что больше нечего курить. — Антон, я просто не знаю, что делать. Я не справляюсь со своей ревностью! — Попов перевел взгляд на мальчишку, и тот заметил пелену слёз, которая заволокла синие глаза. — Помоги мне, прошу, я не могу без тебя! — Шастун понимает, что сам находится на грани, чтобы не зарыдать. Всё, что сказал Арсений, приятным теплом отдавалось в груди. За свою недолгую жизнь парень никогда не слышал подобных слов в свой адрес. — Иди ко мне, — шепнул он, обнимая старшего за торс, привычно утыкаясь носом тому в изгиб шеи, будто так он находился в безопасности. Антону нужна защита, а Арсению — опора. Мужчина крепко обнял мальчишку, прижимая его к себе с такой силой, будто хотел слиться с ним в одно целое. — Тош, я зверею, когда вижу, что кто-то тебя трогает. И пока что жадность и ревность сильнее меня, — закончил исповедь Попов и глубоко вздохнул. — Просто говори со мной, ладно? Вместе справимся, — шёпотом отозвался Антон, у которого от переизбытка чувств тряслись колени.       Они долго простояли в обнимку, наслаждаясь теплом и близостью друг друга. Арсений немного успокоился, так и не проронив ни одной слезы, и вдыхал родной аромат подростка. Шастун, находясь в объятиях любимого человека и в безопасности, умудрился задремать стоя. Попов не удержался и тихо рассмеялся, удивляясь очередной способности десятиклассника. Он осторожно отвёл Антона к кровати и с удивлением обнаружил, что тот даже не проснулся. — Вот же суслик, — ласково произнёс мужчина, укрывая любовника одеялом, но тот его уже не слышал. Сквозь сон, неосознанно, Шастун двигался ближе к Попову, даже во сне желая находиться как можно ближе к нему. Арсений это желание полностью разделял.

***

      На следующий день биолог выловил Антона на перемене после третьего урока и попросил отнести их журнал в учительскую, и передать лично в руки Арсению Сергеевичу, классному руководителю.       Заглядывать в журнал школьникам запрещалось и даже наказывалось. К чему эти тайны Мадридского двора — Шастун так и не понял, но не мог отказать себе в удовольствии заглянуть туда — запретный плод сладок.       Угнездившись на уже излюбленном подоконнике возле библиотеки, где редко шатались другие дети, парень воровато осмотрелся и открыл журнал. Он медленно перелистывал страницы, изучая свои оценки, а заодно друзей. У Позова было всё идеально, как всегда. У Матвиенко и Шастуна ситуация была примерно одинаковая — тройки, четвёрки. Но если Серёжа держался на этих оценках стабильно, то у Антона по истории были пятёрки, а по физ-ре, литературе и русскому двойки. По последним двум предметам оценки были за драку, а не за знания, но исправлять их всё равно надо было — каникулы на носу. На странице с английским юноша поморщился: напротив его фамилии красовались две тройки, которые, по мнению парня, он получил незаслуженно. — Вот овца! — в сердцах выругался Антон, перелистывая страницу дальше. — Кто? — раздался над его ухом низкий мужской голос, заставляя подростка подпрыгнуть на месте и выронить журнал. — Павел Алексеевич, а я нёс… Арсению Сергеевичу… и… — заикаясь, произнёс мальчишка, во все глаза уставившись на учителя. И какие черти его тут носят?! — И, видимо, так устал, что решил присесть и отдохнуть, да? — помог Воля с оправданием, осматривая перепуганного пацана и усмехаясь. — Да нет, — замялся Антон, не зная куда себя деть. Наконец, до него дошло, что журнал было бы хорошо поднять с пола, что он и сделал, но слишком резко, выдавая свою нервозность. — Ну, я пойду, да? — Тебя ведь ждут? — с плохо скрываемым удовольствием спросил Воля. — О да, Арсений Сергеевич заждался, — закивал школьник и уже хотел было пуститься со всех ног прочь, но на его плечо упала тяжёлая рука. — Пойдём, провожу тебя, вдруг устанешь по дороге и снова захочешь присесть.       Так они и вошли в учительскую — довольный Павел Алексеевич и угрюмый Антон. Со стороны казалось, что учитель не просто положил руку сверху, а удерживает парня, чтобы тот не убежал. — Арсений Сергеевич, смотрите, кого я встретил в коридоре! — радостно объявил Воля, вынуждая старшеклассника закатить глаза. — Нёс журнал вам, присел на подоконник отдохнуть. А я вижу его, дай, думаю, провожу, чтобы не потерялся, — кроме них в учительской находились ещё учитель английского и Лидия Олеговна, которая искренне не понимала причины веселья своего коллеги, но с расспросами не приставала. После своего возвращения она вообще стала мягче и не докапывалась без повода. — Антон, ты что-то хотел? — уточнил Попов, замечая руку друга на плече своего любовника и стараясь на корню избавиться от зачатков ревности, которые зарождались в его сердце. — Журнал принёс, — буркнул мальчишка, протягивая учителю свою ношу. Арсений кивнул в знак благодарности, предполагая, что Шастун сейчас уйдёт. Парень тоже думал, что смоется, но Воля его не отпустил. — А ещё Антоша вызвался перемыть посуду, которая уже успела покрыться пылью. Да? — спросил мужчина, выразительно поднимая бровь. — А на досуге советую почитать «Преступление и наказание». Очень поучительно, как раз твой случай. — Жаль топора нет, так бы уже тюкнул кого-нибудь… — прорычал Шастун под нос, понимая намёк. Волю не волновало, что у парня были свои планы на перемену, которым не суждено было сбыться. — Антон? Сам вызвался? — не поверил Попов. На парня были направлены любопытные взгляды учителей, которые уже знали, что юноша довольно ленив, чтобы напрашиваться на общественные работы. Оставалось либо признаться в повинности и огрести ещё больше, либо помыть проклятую посуду и свалить восвояси. Второй вариант казался более разумным. — Сам, — отозвался юноша, закатывая рукава и заходя в небольшое помещение наподобие лаборантской, где была раковина. Воля не побрезговал испачкать свой пиджак и принёс школьнику небольшую стопку пыльных тарелок и 6 чашек из набора. — Давай, Шаст, труд сделал из обезьяны человека. Может и тебе поможет! — рассмеялся мужчина и вышел. Буквально через пару минут в помещение проскользнул Попов. — Тош, ничего не хочешь рассказать? — мягко спросил историк, чуть улыбаясь. — Нет, — огрызнулся школьник. — Что тебя интересовало в журнале? Оценки я вам озвучиваю, это не тайна. — Да я одним глазком!.. — взорвался юноша, но Арсений приложил указательный палец к губам, призывая быть потише, ведь они не одни. — Если интересует что-то конкретное, почему просто не спросил меня? — шёпотом произнёс Попов, снимая с себя пиджак. Глаза подростка чуть не поползли на лоб, когда он увидел, что учитель подтянул рукава рубашки выше и принялся брать из намыленной стопки по одной тарелке, чтобы сполоснуть под водой. — Арсений Сергеевич, Вы не должны мне помогать… — Вдвоём мы быстрее справимся, — спокойно пояснил Попов. Мальчишка не удержался от лёгкой улыбки и продолжил намыливать чашки. Они справились за пять-шесть минут, и у Антона даже было немного времени, чтобы сбегать в туалет. Украдкой чмокнув мужчину в щеку, он помчался по школьным коридорам и забежал в уже пустое помещение — почти все разошлись по классам.       Парень мыл руки и витал в облаках, поэтому не сразу заметил, что кто-то зашёл. Он поленился поднять взгляд, полагая, что это такой же опаздун, как и он сам. Вот только этот некто подошёл сзади и резко прижал школьника к своей груди настолько плотно, что спиной тот ощущал каждый изгиб тела. — Привет, Шастун, скучал? — притворно ласково произнёс Стас, делая большой шаг вперёд, чтобы прижать беззащитного подростка к раковинам и не дать ему сбежать. От страха подросток потерял контроль над собственным телом, а воздуха стало катастрофически мало. Сквозь панику пробилась одна единственная мысль, которую Антон понял слишком ясно — спокойной жизни пришёл конец.