Не доводи до греха

— Пожалуйста, хватит… — жалобно простонал Антон, понимая, что из-за накатившего страха не может дать отпор. Он много раз прокручивал в голове сцены, где изо всех сил бьёт своего мучителя, защищая себя и Арсения, но в жизни всё оказалось иначе. В жизни чужие руки нагло шарили по юношескому телу, не позволяя подростку даже дернуться. — Я только приехал и очень устал, так что лучше не зли меня, — предупредил мужчина. Его губы коснулись затылка школьника, из-за чего тот невольно дёрнул головой и задел Стаса по носу. Сзади послышалось предупреждающее рычание. — Не надо! — умолял мальчишка, будто это действительно могло ему помочь.       Физрук, который плотно прижимался к нему сзади, уже хотел потереться об упругие ягодицы, но дверь в туалет открылась, и в помещении оказались двое девятиклассников, которых попросили набрать воды в ведро. Воспользовавшись моментом, когда мужчине пришлось отступить из-за присутствия посторонних, Шастун пулей вылетел из туалета и побежал по коридору, который был пуст, так как уже несколько минут шёл урок. Антон не разбирал дороги и завалился в первый попавшийся класс. Парень был невероятно благодарен судьбе за то, что кабинет оказался свободным. Из-за паники он не понимал, где именно находился, но это и не так важно — сейчас он в безопасности.       С тихим стоном подросток упёрся спиной в дверь и скатился на пол, запуская пальцы себе в волосы. Он нервно кусал губы, не замечая боли, и смотрел в одну точку, практически не моргая и пытаясь себя убедить, что он в безопасности. — Антон? — удивлённо произнёс Воля, которого парень не заметил, потому что тот раскладывал тетради по полкам шкафа, что стоял в самом углу кабинета. Мужчина уже хотел было пошутить про желание Шастуна заняться ещё какой-нибудь общественно-полезной деятельностью, как мытьё посуды ранее, но передумал. Десятиклассник перед ним был слишком бледным, в глазах его читался страх, а окольцованные пальцы отчаянно сжимали светлые волосы. — Тох, что с тобой? — более обеспокоенно спросил учитель, бросая свои дела и опускаясь на пол перед школьником. Он перехватил тонкие запястья, чтобы осторожно убрать руки от волос, иначе парень их просто выдернет к чёрту. — Па… Павел Алексеевич, можно я у Вас посижу? — спросил Шастун. Он даже не заметил, как его подняли на ноги и посадили за ближайшую парту. — Сиди на здоровье. Какой у тебя урок? — уточнил мужчина и принёс мальчишке стакан тёплой воды. Тот всё ещё был бледен, руки мелко дрожали, а волосы были всклочены так, будто он только что дрался с собаками. — Информатика. — Понятно. Выкладывай, что с тобой стряслось? — внимательно глядя на подростка, Воля сел за другую парту напротив него. По состоянию младшего было понятно, что это не просто какая-то очередная стычка с учителем или одноклассником, дело куда серьёзнее. — Я не могу рассказать, — честно ответил Антон. — Арс? — спросил Паша, предполагая, что друг мог что-то натворить и довести своего парня.       От упоминания имени Шастун почувствовал острую потребность в объятиях этого человека, в его защите. Невольно юноша обнял себя руками и наверняка всхлипнул бы, если бы не стук в дверь. — Павел Алексеевич, Вы не заняты? — поинтересовался Шеминов, входя в кабинет через несколько секунд после стука. Услышав голос, Шастун с олимпийской скоростью спрятался под партой, умудряясь ловко поместиться под ней с учётом своего роста. Воля настолько охренел от такой прыти, что ответил на вопрос коллеги немного заторможенно. — Нет, у меня окно. — Я на минуту, — сразу пояснил физрук. — В коридоре встретились с Шастуном, десятый класс, хотел спросить, когда он двойки свои исправлять придёт. Отвлекся на секунду, а его уже и след простыл. Не видели, может пробегал мимо? — Антон под партой диву даётся, насколько этот извращенец спокойно и правдоподобно вешает лапшу на чужие уши. Вот только парень до сих пор фантомно ощущает на себе эти прикосновения, которые, как и в прошлый раз, придётся вымывать самой жёсткой мочалкой. — Нет, не видел, — просто соврал Воля и для иллюзии занятости стал даже копошиться в каких-то тетрадях. — Но если увижу, обязательно передам, что Вы искали. — Премного благодарен, — кивнул физрук и закрыл за собой дверь с другой стороны. Антон продолжал тихо сидеть под партой, будто всё ещё ожидал, что Стас внезапно ворвется в класс и разоблачит обман. — Шаст, он ушёл, — на всякий случай сообщил учитель, но увидев, что парень не торопится покидать укрытие, для пущего спокойствия закрыл дверь на ключ. — Вылазь, пока я тебя не выпнул! — нехотя, школьник кое-как вылез и вернулся за парту, сверля взглядом Волю. — Почему Вы ему не сказали, что я тут? — А ты просто так от него спрятался? — спросил очевидное мужчина. — Нет… — Вот поэтому и не сказал, — поморщился старший. — И прекращай «выкать», когда мы одни.       Антону стало немного легче и он даже нашёл силы на легкую улыбку. Паша позволил остаться до конца урока с ним. В качестве благодарности за пристанище подросток помог перебрать тетради и составить из них аккуратные стопки. Бледность всё ещё не сходила с его лица, но Воля старался не донимать расспросами, а вместо этого отвлекал разговорами. Когда прозвенел звонок с урока, и учитель русского языка открыл дверь для следующего класса, Шастун с трудом подавил в себе желание снова вернуться под парту. Паша пытался выпроводить его словами, но заметил, что школьник замер в дверном проёме, с опаской осматриваясь по сторонам. — Да во что же ты вляпался? — выдохнул мужчина. Он подошёл к юноше и положил руку на его плечо, от чего тот ощутимо вздрогнул, но не шарахнулся. — Шаст, идём, я с тобой пойду, — ободряюще улыбнулся Воля и повёл мальчишку к нужному кабинету. Он тоже рефлекторно рассматривал всех, кто встречался им по дороге, пытаясь взглядом выловить фигуру учителя физкультуры, раз десятиклассник так бурно на него реагирует. Антон нервно кусал губы и вздрагивал от каждого громкого звука, коих в шумном коридоре школы было много. Наконец они добрались до нужного кабинета. Попов как раз заканчивал переносить оценки в журнал, когда к нему зашла парочка. — Что случилось? — нахмурился Арсений, глядя на любовника, который нервно теребил кольца на пальцах и долго пытался подобрать слова. — Привёл твоего парня, — снова пришёл на выручку учитель русского, убирая руку с плеча юноши. — Он просидел со мной всё окно, дальше оставить не могу, так как урок у одиннадцатого класса. — Спасибо, Паш, — выдохнул Попов, буквально перенимая Антона и заключая его в свои объятия. Юноша сразу уткнулся носом в шею любовника, только сейчас позволяя себе расслабиться. Он настолько сильно жался, желая найти защиту в лице Арсения, что мужчина всерьёз насторожился. — Что тебя так напугало? — осторожно спросил историк, но Антон не торопился отвечать на его вопрос. Во-первых, в кабинете всё ещё был Паша, незачем ему знать лишнюю информацию. Во-вторых, парень не хочет лишний раз беспокоить Попова, ведь тот будет нервничать и переживать, а ему ещё работать. — Ничего, — выдавил из себя школьник через минуту молчания, чем вызвал усмешку второго мужчины. — Серьёзно? Ничего? — удивился Воля. — Ты чуть не вынес мне двери, когда влетел в класс и был, кстати, бледнее смерти! А когда зашёл Шеминов, пытаясь найти тебя… — Что? — переспросил Арсений, моментально напрягаясь всем телом. Перемену настроения Антон почувствовал, поэтому сразу же попытался сгладить углы. — Мы встретились в туалете. Он был в своём репертуаре, — парень многозначительно поднял брови, намекая, что же это за «репертуар» был. — Но я вырвался и сбежал. Кабинет Паши был первый, он разрешил посидеть у него. — Он вновь пытался?.. — севшим голосом спросил Попов, глядя в глаза любовнику. Он уже не обнимал Антона, а просто держал его, сжимая руки в кулаки с такой силой, что пальцы почти мгновенно побелели. — Послушай, — вкрадчиво начал Шастун, но его перебили. — Скажи правду! Трогал? — требовательно рыкнул историк, заставляя юношу вздрогнуть, а ничего не понимающего Пашу сделать несколько шагов вперёд, если вдруг коллега сорвётся на мальчишку. Воля видел, что друг терял терпение и вот-вот будет готов обрушить свой гнев на кого-нибудь. Лишь бы этим человеком не оказался Антон, иначе Попов просто не простит себе. — Да, но ничего не было! Так что не бери в голо… — договорить юноша не успел, потому что его грубо отпихнули в сторону. Арсений с грохотом распахнул дверь, чем сильно напугал учащихся, которые случайно оказались рядом, и быстрым шагом направился в спортзал. — Он же его сейчас убьёт, — прошептал Антон и хотел кинуться за историком, но сильная рука Воли его остановила. — Шаст, твоё присутствие сделает только хуже. Пообещай сидеть тут и ждать? — Но он сейчас наломает дров! — запаниковал школьник. — Я пойду туда, но пообещай мне сидеть здесь, — гнул свое Паша и, дождавшись внятного кивка, поспешил из кабинета за другом.

***

      Арсений шёл в спортзал, не замечая никого на своём пути. Школьники и другие учителя расступались перед ним, и никто не решался окликнуть мужчину, уж больно суровый у него был вид. В школе историка все знали как одного из самых позитивных и жизнерадостных педагогов, однако если тот не в духе, то лучше обходить его десятой дорогой.       На перемене зал, естественно, пустовал, зато из каморки доносится громкий мужской голос. Физрук уже прощался с кем-то по телефону, когда в помещение влетел Арсений и, схватив того за спортивную куртку, впечатал в стену. — Ублюдок, — прорычал Попов в лицо Шеминову, наклоняясь ближе. Тот тоже вцепился в коллегу, стараясь хоть немного отодвинуть его от себя, но историк напирал с такой силой, что удержать его оказалось сложно. — Что, растрепал? — ухмыльнулся Стас, на что Арсений оскалился и усилил хватку. — По роже вижу, что растрепал. — Не смей его трогать, — оскалился Попов, сильно встряхивая Шеминова, из-за чего тот бьётся затылком о стену. — А если он сам попросит? — предположил физрук и, шикнув от лёгкой боли, расплылся в улыбке. Эти слова оказались словно пощечина, из-за чего историк даже едва ощутимо вздрогнул. Он даже предположить не мог, что Антон может сам захотеть этого человека. — Не забывайся, — предупреждающе произнёс Арсений, вновь встряхивая коллегу за ткань куртки груди. — Это ты не забывайся, Попов! — внезапно зарычал Шеминов, одним резким толчком заставляя историка немного отступить. — Одно неверное движение в мою сторону, и ваши фотки разлетятся по всем соцсетям и чатам! — Я лучше сяду, чем позволю тебе провернуть что-то с Шастуном! — Да? А вот Антоша, думаю, другого мнения, — ответил Стас, чувствуя свое превосходство перед Арсением, хотя бы за счёт спокойствия. — Если не боишься сесть сам, то подумай о нем — какая слава пойдёт по школе, если узнают, что он трахается с учителем, а тем более с мужчиной.       От того, как сладко физрук произнёс «Антоша», у Попова задрожали руки, а все последующие слова острыми копьями попадали в сердце. Он может пугать тюрьмой, но как смеет угрожать Антону? Злость заполнила каждую клетку его тела, готовя к атаке, разум отключился. Мужчина не понял, в какой момент занёс руку для удара, но пришёл в себя, когда его резко оттащили назад. — Сука, я ведь работаю учителем, а не вышибалой! — крикнул Паша, вставая между коллегами после того, как одного из них удалось оттащить от другого. Его появление немного разрядило обстановку за счёт того, что обсуждать тему с Антоном при постороннем никто не хотел: Шеминов был уверен, что Воля в курсе этих отношений и будет на стороне своего друга, а Попов не был готов рассказывать обо всем без позволения Шастуна. — А теперь разошлись по углам, — скомандовал Павел Алексеевич, будто разговаривал с детьми, но это сработало. Арсений резко развернулся и покинул тёмное и душное помещение, которое он ненавидел всей душой, а Стас, выплюнув несколько проклятий вслед, принялся поправлять одежду, которую тот знатно потрепал. — Сделаем вид, что тут ничего не было, иначе проблемы с администрацией будут у вас обоих, — предупредил Воля, надеясь на благоразумие Шеминова. Физрук не был идиотом и прекрасно понял намёк.       Уже в коридоре, нагнав друга, Паша уточнил, может ли он вести уроки, но Попов кивнул, сообщив, что всё в порядке. Воля и рад бы устроить допрос, потому что пока ему всё казалось пиздец каким странным, но навстречу им несся Шастун. — Тебе велено было сидеть в кабинете, — беззлобно упрекнул учитель русского языка. Антон переводил тревожный взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь сформулировать вопрос, но язык словно отказывался слушаться. — Арсений Сергеевич в порядке, я тоже, — пояснил Воля и улыбнулся, чтобы успокоить подростка. Это помогло. Попов выглядел немного помятым и уставшим, но целым и невредимым. Историк хотел прижать юношу к себе, успокоить, пообещать, что всё будет хорошо, но вокруг было слишком много людей. — Скоро звонок, идём в кабинет, — мягко произнёс Попов и, поблагодарив друга, пошёл к себе в класс вместе с Антоном. — Ты можешь продолжать сегодня или отпустить домой? — А ты? — спросил мальчишка. — Могу. — И я могу, — слегка улыбнулся Шастун и зашёл в кабинет, где уже сидели некоторые ребята. Арсений не мог сдержаться и тоже позволил себе улыбнуться.       На уроке Попов раздал всем письменные работы по вариантам. Он не собирался этого делать сейчас, но после стычки с Шеминовым был слегка на взводе, нужно немного времени, чтобы успокоиться.       Когда Антон обернулся к Матвиенко, чтобы предложить другу помощь, то обнаружил, что у него совсем другое задание. В панике школьник заглянул в вариант Позова, но и там ждало разочарование. Мальчишка решил, что вариантов оказалось больше двух и собрался приступить к работе, вот только задания оказались ему не по зубам. От него требовалось в хронологическом порядке расставить события, вспомнить несколько определений и соотнести фамилии людей с их достижениями в революциях, битвах и в области науки. И всё на тему СССР. Конечно, основные моменты парень заучил, но для ответов на вопросы требовалось немного больше, чем тупая зубрежка нескольких дат и событий. Мальчишка стал осматриваться по сторонам и дёргать других одноклассников, которые сидели ближе к нему, но ни у кого не оказалось нужного варианта. — Антон, что ты там суету наводишь? — уточнил Попов, наблюдая за беспокойным подростком. — Арсений Сергеевич, тут какая-то ошибка, Вы мне не тот вариант дали, — объяснил Шастун, с надеждой в глазах протягивая лист с заданиями, но историк даже не шелохнулся. — Ошибки быть не может, у троих из вас немного усложненные задания, но, думаю, всё в ваших силах, — юноша хотел было поспорить, но мужчина лишь слегка улыбнулся. — Антон, лучше бы ты тратил время на работу, а не на то, чтобы торговаться со мной.       Надувшись, как мышь на крупу, подросток уткнулся взглядом в свою работу и понял, что обречён. Нихуя он не знает из того, что надо решить. Парень даже хотел попросить помощи у Димы, но тот сидел над своим вариантом с очень озабоченным лицом и пытался что-то выжать из себя. Это были самые быстрые и самые бестолковые сорок минут, которые Шастун просто просидел в попытках вспомнить то, чего изначально не знал. По итогу он сделал меньше половины и всё наугад. Даже когда тот попытался найти что-то в интернете, Попов, как коршун, тут же налетел и забрал телефон, положив его на край стола. Приплыли.       На самоподготовке историк решил сразу проверить работы и озвучить ребятам оценки. Вот только Антон не хотел слышать что-то про свои результаты. Он и без проверки мог сказать, что абсолютно не справился. Более того, парень не понимал, за что ему подложили такую свинью.       Где-то на середине самоподготовки в класс вошёл Шеминов и предупредил школьников, что завтра на физкультуру надо явиться в зимней форме. Арсений даже не взглянул на коллегу, а тот старательно игнорировал историка, так как в них всё ещё было желание избить друг друга до полусмерти. Класс принял информацию спокойно, но Антон снова завертелся на месте. — Это он нас на улицу зимой погнать вздумал? — ошарашенно произнёс юноша, пытаясь высмотреть в глазах одноклассников такое же удивление, но те вели себя так, будто всё в порядке. Даже Попов был спокоен и вообще никак не прокомментировал слова Шеминова. «Ну и хрен с ними со всеми», решил для себя Шастун, решив, что все в этом классе какие-то чокнутые. Поразмышлять о сумасшествие дальше ему не дали, потому что Арсений объявил о готовности сообщить оценки. Оксана и Дима ожидаемо справились с заданием, хоть у них тоже были усложненные варианты. Матвиенко, к удивлению Арсения, сам написал на четвёрку, даже не прибегая к помощи одноклассников и интернета, уж за этим мужчина следил. Большая часть класса справилась с работой хорошо. — Никита Барсуков, Света Старикова — три. Антон, — замялся Попов, ещё раз обводя взглядом работу, в которой нет ни одного верного ответа, — не самый лучший твой результат, — мужчина взял вторую работу, с обычным вариантом, но там было примерно то же самое, то есть ничего. — Антон Шастун и Саша Соловьёв — два.       По кабинету прошёлся недовольный гул, и мужчина полностью разделял мнение класса — уж слишком все привыкли к тому, что Антон историю щёлкает, как орешки. Сам подросток не удивлён результату, но всё ещё хочет знать, за что Арсений подсунул ему такой вариант. Спросил парень только в машине, когда они остались одни. — Тош, ты сидишь на моих уроках и получаешь оценки за то, что уже когда-то выучил. Это несправедливо по отношению к другим ребятам. И потом, надо двигаться дальше, — спокойно пояснил Попов, но такое объяснение парню не понравилось. Разве кому-то было плохо от этого? — Ну, спасибо, — обиженно фыркнул юноша. — Теперь кроме физкультуры, русского и литературы у меня двойка ещё и по истории. — Я хотя бы понял, что нам с тобой следует подтянуть, — тепло улыбнулся Арсений. —Спасибо Косте за то, что открыл мне глаза. Теперь вместо видеоигр по ночам займешься учёбой, если не спится.       Антон заскулил и отвернулся к окну, не желая продолжать разговор. Он ещё долго дулся на любовника за то, что тот специально вставляет палки в колеса, пусть и из благих побуждений.       Приехав домой, Попов планировал накормить подростка и сесть за учёбу вместе с ним, но парень побежал в ванную, в которой застрял надолго. Когда прошло уже больше получаса, мужчина всерьёз забеспокоился. Благо, Шастун не запирал дверь, поэтому хозяин дома смог без труда войти в ванную комнату. Он хотел спросить, всё ли в порядке, но увидел юношу, который бездумно смотрел в стену и с силой тёр кожу на бедре. Судя по тому, что на мочалке почти не осталось мыла, а кожа была уже красной, мальчишка провел за этим делом много времени. — Тош, хватит уже, — Попов попытался забрать мочалку из рук подростка, но тот мёртвой хваткой вцепился в неё тонкими пальцами. — Я грязный, Арс, мне надо отмыться, — будто в трансе прошептал юноша, продолжая тереть кожу.       Мужчина понимал, что физически он гораздо сильнее, поэтому при общении с Антоном старался не пользоваться своим преимуществом, но сейчас был тот случай, когда ему пришлось буквально вырвать из рук эту несчастную мочалку и откинуть в сторону. — Я знаю более хорошее средство, чтобы стать чистым, — подыграл историк, понимая, что парень сейчас не в себе. Шастун снова пытался пережить всё в одиночестве, но Попов видел, что тот ещё слишком юн, чтобы справиться самому. Да и не нужно взваливать всё на себя, ведь они в отношениях, а значит, в представлении самого историка, с проблемами должны справляться вместе.       Мужчина не считал Антона грязным, напротив: парень был для него кем-то невинным, особенным, кого хотелось оберегать от всех пороков, которые подстерегают в этом мире. Арсений взял с полки детский шампунь с ароматом клубники, который мальчишка однажды купил из-за яркого запаха его любимой ягоды. Выдавив немного жидкости, он равномерно распределил средство по рукам, а потом стал втирать его во влажные волосы кончиками пальцев, массируя кожу головы. Шастун прикрыл глаза от удовольствия, медленно возвращаясь в ту реальность, где рядом с ним есть Попов, который закончил наносить шампунь на волосы и уже выдавливал в руки другое средство — гель для душа. Скользкими ладонями мужчина ловко оглаживал плечи, спину, бедра и грудь любовника. По покрасневшим участкам Арсений прошёлся особо ласково, стараясь не причинять юноше большего дискомфорта. Когда подросток уже весь стоял намыленный, историк включил верхний душ, и множество мелких капель обрушилось на Шастуна. Попов играл с температурой воды, делая её то горячей, то прохладной, заставляя парня заострить внимание на физических ощущениях. Когда с купанием было покончено, учитель заботливо вытер школьника и завернул его в тёплый махровый халат. — Теперь ты у меня самый чистый, — улыбнулся старший, на несколько секунд прикасаясь к губам подростка. Тот расплылся в ответной улыбке от приятных ощущений и осознания того, что он нужен, его любят.       После всех ласковых прикосновений и большого количества шампуня и геля для душа юноша чувствовал себя гораздо лучше — ощущение грязи от чужих рук прошло. Попов изо всех сил старался окружить парня заботой и безопасностью. Он бы хотел принять все шишки на себя, уберечь Антона, но чисто физически не мог постоянно быть рядом, хотя часть историка, тёмная его сторона, этого искренне желала.       На следующий день, как и предупреждал Шеминов, физкультура была на улице. Арсений, являясь классным руководителем, настоял на личном присутствии на уроке. Ему пришлось очень долго уговаривать Волю, чтобы тот согласился пожертвовать своим окном, чтобы провести у другого класса русский язык вместо положенной истории. Попов понимал, что не сможет присутствовать на каждом уроке физкультуры, но сейчас он был тут, со своим классом и Антоном, который, несмотря на многочисленную теплую одежду, умудрялся трястись от холода.       Сам Шастун удивлённо наблюдал за одноклассниками и во всем им подражал, не желая задавать глупые вопросы, чтобы не прослыть идиотом. Он так и не понял, что происходит, поэтому решил просто плыть по течению. Сначала они все вместе переоделись в спортивную одежду и утеплились. Потом Позов внезапно вручил ему пару странных ботинок и посоветовал переобуться в школе. Далее их повели к небольшой пристройке на улице, которая находилась рядом со стадионом. — Достаём всё, что нужно и одеваемся, — скомандовал Стас и потоптался на месте, стараясь немного согреться. Шастуну казалось, что на улице было безумно холодно, из-за чего он старался реже дышать и вдыхать меньше холодного воздуха. После слов физрука подростки зашли в помещение и стали выходить оттуда с лыжами и лыжными палками. — Охуеть, — выдал Антон, разве что за голову не хватаясь. — Вы что сейчас с этим будете делать? — Матвиенко с Позовым подозрительно переглянулись, но Сергей решил ввести друга в курс дела, раз уж до него всё ещё не дошло. — Шаст, у нас зимой физкультура на лыжах. Не каждый урок, но иногда выходим. — Вы в Воронеже не катались, да? — предположил Дима. — Да я эту хуйню впервые в жизни вижу! — признался Антон с таким видом, будто рассказал об убийстве. — Бля, хуево тебе, — рассмеялся Матвиенко, поддерживая в своей манере, но вместе с Позовым помог подобрать инвентарь по размеру. Они бы и с креплением помогли, но к ним внезапно полетел Шеминов. — Чего копаетесь? Время идёт, бегом разминаться! Три круга, — Попов, стоявший до этого на расстоянии нескольких метров, заметил приближение Стаса к Антону и за несколько секунд оказался рядом с ними. — Чего встали? Бегом на лыжи и круги нарезать! — спровадил физрук Диму с Сергеем, а после переключился на Антона. — Что тут у тебя? — Я не знаю… — растерялся подросток, прижимая лыжи к груди. — Ты их не обнимать должен, а встать и поехать, — усмехнулся Шеминов. Шастун положил лыжи на снег и просто тупо уставился на них, не зная, что дальше делать. — Что случилось? — спросил Попов, видя замешательство ученика. — Видимо, с креплениями проблема, — предположил Стас и опустился к ногам Антона. Он обхватил голень юноши и потянул на себя, но услышал предупреждающее рычание со стороны историка. — Учти, я быстро тебе сломаю руки, если попробуешь что-то сделать. — Пока что я хочу ему помочь, — бросил физрук, ставя ногу подростка в крепление на лыжах и без труда закрепляя её. — Всё в порядке, со второй справишься? — Ага, — буркнул Антон. Он видел, что делал мужчина и почти без проблем проделал то же с другой лыжней. — Всё, пулей круги нарезать, и так копаешься долго! — прикрикнул Шеминов. Шастун и правда хотел поспешить, чтобы догнать класс, но сделал один шаг в привычной ему манере, как делает это без лыж, и, не удержав равновесие, свалился набок в снег. В этот момент и Арсений, и Стас дернулись вперёд, пытаясь поймать парня, но не успели. — Ты хоть раз стоял на лыжах? — спросил физрук, наблюдая за тем, как историк помогает мальчишке подняться на ноги. — Никогда, только по телеку видел, — шмыгнул носом Антон и поежился, так как уже успел продрогнуть до костей.       Глубоко вздохнув, Шеминов стал спешно объяснять школьнику принцип работы лыж и что необходимо делать, чтобы сдвинуться с места. Для демонстрации своих слов мужчина попытался прикоснуться к подростку, но Арсений стоял рядом и всем своим видом выражал готовность кинуться на коллегу в любой момент. Шастун лишь озабоченно хмурился и кусал губы — ему было стыдно признаться, что он внимательно слушал, но всё равно ни черта не понял. — Попробуй хотя бы круг пробежать. Ты же всё понял? — спросил Шеминов после своего рассказа. — Всё! — в полной готовности отозвался Антон и попытался оттолкнуться, как только что ему объяснил физрук, но с места он почти не сдвинулся. Решив, что приложенных усилий недостаточно, парень согнул ноги в коленях больше положенного, сильно оттопырил попу и, одновременно оттолкнувшись лыжными палками от земли, резко двинул бёдрами вперёд и пискляво вскрикнул на манер теннисисток.       Попов приложил титанические усилия, чтобы не рассмеяться в голос, а вот скрыть улыбку у него не получилось, поэтому он благоразумно отвернулся. А вот физрук, понимая, что все объяснения пошли псу под хвост, накрыл ладонью глаза и покачал головой. — Господи… — Да бегу я, бегу! — громко сказал Антон, широко улыбнувшись и забавно размахивая лыжными палками.       Он умудрился в прямом смысле слова побежать по кругу с криком «Подождите меня!». Выглядело это крайне нелепо и напоминало пингвина, но парня это уже не волновало. Он кое-как догнал свой класс и под дружный хохот они преодолели нужное расстояние. Один круг Шастун, спасибо Господи, осилил самостоятельно, в своём стиле. Остальное расстояние он проехал, зацепившись за добрых одноклассников, которые с удовольствием прокатили юношу. Стас, наблюдая за этим шоу, лишь качал головой, а Попов довольно улыбался, ведь весь его класс справился с задачей, пусть и несколько необычным способом.       По звонку Антон ломанулся в школу в числе первых и остаток учебного дня периодически дрожал от холода, который преследовал его даже в теплом помещении. — Шаст, будет слишком непедагогично, если я налью тебе немного рижского бальзама, чтобы согреться? — предложил Воля, когда по его просьбе после уроков осталось трое учеников. — Это было бы слишком классно, но боюсь, что кто-нибудь унюхает, — хмуро ответил мальчишка и сильнее закутался в свою толстовку. — Не для тебя питерские зимы, — с сочувствием произнёс Позов и похлопал друга по плечу. — Да ладно тебе, Шаст, хлебни бальзама, — подстрекал Матвиенко. — И я с тобой заодно. — Ага, а потом я получу пиздов от Арса за то, что спаиваю его класс, — рассмеялся Воля. Хоть подростки и были сильно младше мужчины, им было интересно вместе. Вдали от посторонних глаз они могли позволить себе некоторые вольности, которые никак не мешали их взаимоотношениям учитель-ученик — никто не наглел на уроках, а хорошие оценки с неба сами не сыпались. — Да ладно, если Тоха при этом перестанет мёрзнуть, он всё простит! — ухмыльнулся армянин и поиграл бровями. Под дружный смех в кабинет русского зашёл Арсений, которого через смс Паша просил заглянуть. — Веселье в самом разгаре, — с улыбкой прокомментировал Попов, почти не удивляясь присутствую Шастуна, Позова и Матвиенко. — А это мы ещё не пробовали бальзам! — заметил Дима, который тоже обозначил своё желание отведать алкогольный напиток. — Вы посмотрите на этих стервятников! Я ещё бутылку даже не показал, а они уже слетелись, — заразительно рассмеялся Воля, вызывая новый приступ смеха у остальных. — Я только отвернулся, а ты уже мой класс спаиваешь? — в шутку наехал на друга Попов. — Да мы так-то не против, — почти хором ответили подростки. — Кстати, мы же планировали собраться и посидеть, — вспомнил Матвиенко. — Может в пятницу? Тох, можно к тебе? — Я сейчас не у себя живу, — виновато пожал плечами мальчишка и вновь поежился от завывания ветра за окном, будто это было не на улице, а в кабинете. — Точно, я забыл! — Арсений, конечно, знал, что долго Антон не сможет держать свой переезд в секрете, но всё же слегка удивился, поняв, что его друзья осведомлены. Но сам мужчина далеко не ушёл от своего любовника, ведь он тоже проболтался другу о своём текущем положении. — Я буду рад принять вас у себя, — улыбнулся Попов и, подойдя к Шастуну сзади, приобнял его, чтобы хоть немного согреть. Историк чувствовал мелкую дрожь юного тела и заметил, что точно так же Антон дрожит в его руках перед оргазмом. Извивается, пошло стонет, прикусывает пухлые губы и выкрикивает его имя… Арсений попытался отогнать от себя эти мысли, но это было сложно, так как юноша жался к нему сильнее, чувствуя источник тепла. — Или можем завалиться ко мне на дачу. Там и шашлычки, и свежий воздух, и лес, — предложил Паша. — Ну как? — Звучит как что-то оху… потрясающее! — воскликнул Матвиенко, а Дима с Антоном его дружно поддержали. — Разносим дачу Павла Алексеевича! — Если хоть что-то у меня сломается, с каждого виновного и невиновного по три шкуры спущу, — по интонации Воли не было понятно, шутит тот или нет, но проверять никто не хотел.       Ребята продолжили обсуждение будущей попойки, когда Антону пришло сообщение на телефон: «Жду в спортзале, надо поговорить. Это в твоих же интересах». Мальчишка воровато осмотрелся и столкнулся с пронзительным взглядом Матвиенко, который нагло прочитал сообщение и быстро сложил дважды два, чтобы понять, от кого оно. — Я пошёл, мне надо ещё зайти в туалет. Встретимся на уроке, — внезапно для всех попрощался Шастун и, ловко выпутавшись из объятий Попова выскочил из кабинета. — Куда это он? — удивлённо произнёс Дима. — В туалет, сказал же, — хмыкнул Воля и решил продолжить обсуждение. — В пятницу часов в 7 встречаемся и на моей машине едем сначала за продуктами, потом на дачу. Ехать чуть больше часа, — Дима активно подключился к разговору и накидывал идеи, что можно купить и приготовить. Арсений тоже предложил несколько вариантов, но полноценно разделить радости от обсуждения не мог. Мужчина заметил беспокойное лицо Матвиенко, который нервно теребил лямку от рюкзака и хмуро смотрел на дверь. — По шашлыкам у нас Серёжа спец, да? — обратился Дима к другу, но тот никак не отреагировал. — Тогда мясо на нас, — закивал Воля. — Да?       Армянин перевёл задумчивый взгляд на весёлую компанию и медленно кивнул. Все его мысли были заняты Антоном, который в силу доверчивости и дурости сам пошёл к тигру в клетку. Поговорить. Да не разговаривают маньяки со своими жертвами! Только Шастун мог поверить в такую чушь. Удобнее перехватив рюкзак, Серёжа ломанулся из класса. — Эй, ты куда? — уже встревоженно спросил Дима. — В спортзал! — крикнул Матвиенко, захлопывая дверь и, судя по топоту, переходя на бег. Как по команде, Попов сорвался с места и поспешил за школьником. Под удивленные взгляды других подростков и педагогов, ученик и учитель неслись по коридору, ловко обходя препятствия на своём пути. Оба бежали настолько быстро, насколько могли. И оба боялись опоздать. — Что происходит? — нахмурился Воля и хотел последовать за остальными, но путь ему преградил Дима. До него дошло, почему Матвиенко и Попов бросился в спортзал. А вот Павлу Алексеевичу из-за его неосведомленности там делать явно нечего. — Так на чем Вы там остановились? Какое мясо берём на шашлыки? — включил дурочка Позов, вновь возвращаясь к теме, которую они уже успели ранее обсудить.       Антон зашёл в спортзал и прикрыл за собой дверь. Из каморки доносилось какое-то копошение. Сначала подросток хотел зайти туда, но вспомнил предыдущие встречи с физруком, которые ничем хорошим для него не заканчивались. — Я пришёл! — крикнул Шастун, обозначая своё присутствие. На несколько секунд в помещение воцарилась тишина, а потом из-за двери в каморку показалась голова Стаса. — Заходи, чего встал? — Тут поговорим, — упрямо заявил Антон, складывая руки на груди. Шеминов хищно ухмыльнулся, но правила игры принял. Он сам подошёл к парню и внимательно осмотрел его с ног до головы. Подросток поежился под этим раздевающим, голодным взглядом, но не позволил себе опустить глаза в пол, отступить или как-либо ещё проявить слабость. Он должен быть сильным. — Боишься меня? — спросил Стас, будто видел школьника насквозь. Мужчина наслаждался страхом, любил чувствовать себя хищником, подавлять чужую волю, манипулировать. Антон подходил на роль жертвы как нельзя лучше — пугливый, наивный, влюблённый. Физрук был уверен, что ради Попова тот пойдёт на всё. — Вы хотели поговорить, — напомнил Шастун, стараясь говорить спокойно и холодно, как Арсений. — Хорошо, давай к делу, — согласился Стас. — Лидия Олеговна заинтересовалась твоими двойками по моему предмету и потребовала в ближайшее время назначить тебе отработку. Более того, она лично хочет присутствовать на дополнительных занятиях, чтобы убедиться, что я не нарисую тебе оценки просто так, — Антон расплылся в широкой улыбке, не веря своему счастью — помощь пришла откуда не ждали! — Зря радуешься, — внезапно оскалился мужчина, хватая подростка за воротник и притягивая к себе. — Меня раздражает Попов, и я безумно хочу увидеть его за решёткой, — мальчишка вздрогнул, но взгляд не отвел. А Стас продолжил притворно ласковым голосом описывать не самые радужные перспективы. — Это он сейчас успешный, молодой и красивый. Но что будет, когда он попадёт в тюрьму? Его там сломают за несколько дней, ведь там любят таких, как он. — Заткнись! — огрызнулся Шастун, понимая, что учитель говорит правду. — Сильного и амбициозного Арсения просто пустят по кругу. И это его добьёт. И поверь, однажды ночью, когда он будет мыть в общественном душе кровоточащую задницу и стонать от боли, он вспомнит, из-за кого оказался в тюрьме. — Хватит! — зарычал подросток, пытаясь вырваться из сильной хватки. — А когда он выйдет, через много лет, у него не будет ничего — ни работы, ни друзей, ни тебя, ради которого он сломал себе жизнь. Разве такое будущее ты хочешь для своего возлюбленного? Сделать его тюремной шлюхой? Сломать собственными руками? — не помня себя от злости и обиды, мальчишка размахнулся и изо всех сил ударил физрука по лицу. Тот не ожидал такой прыти, поэтому пропустил удар и отступил на несколько шагов. — Ах ты чёртов ублюдок, — прорычал Стас, прикрывая разбитую губу ладонью. Шастун видел, как глаза мужчины налились кровью, и тот пошёл в наступление. Злость смешалась со страхом перед разъярённым Шеминовым, заставляя парня отступить назад. Он готов принять удар в ответ за свой, но всё же боялся боли, которая является обязательным последствием любой драки. — Тоха! — заорал Матвиенко, врываясь в спортзал. Парень быстро добежал до друга и ободряюще хлопнул его по плечу, говоря таким образом, что он не один. — А ты чего тут забыл? — зло бросил Стас Серёже. — Сам уйдёшь или помочь? — армянин так и остался стоять рядом с Антоном, крепко обхватив его запястье. Ответ очевиден.       Рыкнув, мужчина сплюнул на пол кровь и большими шагами направился к школьникам. Пытаясь закрыть друг друга, они попятились назад, но двери спортзала резко распахнулись и в помещение влетел Попов. Заметив испуганных подростков, которые отчаянно хватались друг за друга и взбешенного Шеминова, историк понял, что защитить ребят сейчас важнее, чем устроить драку. Он встал перед школьниками и расставил руки чуть в стороны, таким образом преграждая путь к ним. Физрук хищно высматривал Шастуна, затем перевёл полный ненависти взгляд на Серёжу, а после посмотрел на Попова, здраво оценивая свои шансы. — Это дети тебе наваляли или ты свою длинную губу прикусил? — усмехнулся Арсений, обращая внимание на подбитую физиономию. За спиной историка раздался тихий смешок Матвиенко. — Дешевый каламбур прибереги для своих сопляков, пока ещё можешь, — огрызнулся Стас и перевёл многозначительный взгляд на Антона. — Рад был поговорить, Шастун. Надеюсь, мы друг друга поняли, — когда физрук отправился к себе, Арсений резко развернулся и подтолкнул десятиклассников к двери. — Бегом на выход, — холодным голосом скомандовал историк. Ребята подчинились без лишних слов. Оказавшись снаружи, в почти безлюдном коридоре, Антон хотел немного расслабиться, но не тут-то было. — Ты своей головой вообще думаешь? Какого хера ты к нему поперся? — заорал Матвиенко на друга. — Он написал «поговорить»… — О чём с ним разговаривать?! — не унимался армянин. — Серёж, ты откуда узнал, что Антон пошёл в спортзал? — спросил Попов, стараясь не смотреть на Шастуна, потому что сейчас на эмоциях мог наговорить ему много лишнего и обидного. — Ему Шеминов смс написал, когда мы сидели в кабинете русского. Вот этот придурок и сорвался. — Он написал, что мы поговорим, — оправдывался Антон. — Шаст, я тебя удивлю, но ни один маньяк не говорит своей жертве, что он будет делать! Он либо предлагает конфетку, либо показать щеночка, либо просто поговорить! — Матвиенко хотел разразиться ругательствами, но присутствие историка его немного сдерживало. — Вы оба, — тихо сказал Попов, из-за чего его голос звучал более убедительно, — ни при каких обстоятельствах не подходите близко к этому человеку. Если вам будет страшно или вы почувствуете себя в опасности, идите ко мне. Не пытайтесь геройствовать, тем более в одиночку. — Я испугался за Шаста, вот и ломанулся, — пояснил Матвиенко, чуть пожав плечами. — Серёжа, ты же понимаешь, в каких мы с ним отношениях, думаешь я не боюсь? — уже мягче произнёс мужчина. — Было бы несправедливо скрывать что-то подобное от меня. — Согласен, — признал армянин. — А что касается тебя, — Попов нашёл в себе силы перевести взгляд на Антона, — я полностью согласен с Серёжей. Иногда включай голову, — Шастун в очередной раз не поверил своему счастью. Он ожидал гневной тирады за свой косяк, но Арсений ограничился несколькими фразами. — Да, я фартовый, — вслух ляпнул подросток, за что тут же получил пинок под зад от друга.       Слова Стаса Антон не смог пропустить мимо ушей. Весь вечер, пока Попов готовил ужин и занимался своими делами, подросток ходил за ним хвостиком, пытаясь обнять, уткнуться носом в шею, вдохнуть родной аромат и насладиться приятным теплом. Было страшно представить мужчину в тюрьме. Шеминов был прав — это сломает Арсения. А если там узнают, что его упекли за связь с несовершеннолетним, то на историке отыграются от души. — Антош, если ты хочешь прогулять завтра школу, то не выйдет, — мягко предупредил Попов, неверно трактуя чрезмерную ласковость любовника. Мальчишка не стал реагировать на комментарий, лишь сильнее стиснул в объятиях мужчину. Сначала он провел носом вдоль шеи, затем лизнул кожу, а после легко прикусил. Арсений вздрогнул и отложил лопатку, которой ранее перемешивал картошку. — Малыш, ты так сильно соскучился? — ласково произнёс историк, оборачиваясь к подростку. Тот, пользуясь случаем, сразу прильнул к мужской груди и едва ли не мурлыкнул от удовольствия. Сейчас Попов рядом, счастливый, обнимает в ответ и говорит какие-то нежности на ухо. Они вместе, в тёплой квартире, совсем скоро будет ужин. И как же круто всё может поменяться, если их фотографии всплывут. — Арс, я боюсь за тебя, — признался юноша, продолжая ластится. Мужчина взглянул ему в глаза и накрыл щеку ладонью. — Тогда не заставляй меня волноваться и не вытворяй таких фокусов, как сегодня, — серьёзно произнёс Попов. — Если речь идёт о тебе, то ничего не обещаю, — заупрямился Шастун. Мальчишка попытался отстраниться, но сильные руки не позволили ему этого сделать. — Ты не понимаешь, что я тоже боюсь за тебя? Поставь себя на моё место, — Антон старательно избегает взгляда любовника, потому что понимает, что тот прав. Подвергая себя необдуманному риску, юноша совершенно не задумался о том, что чувствует Попов, хоть и действовал ради него. — Я веду себя как ребёнок? — виновато спросил подросток, позволяя себе уткнуться лбом в плечо любовника. — Немного. Тош, давай держаться вместе? Если этот ублюдок тебе пишет, звонит или ещё как-то пытается завлечь к себе, ты сразу идешь ко мне? — Ты мне не телохранитель. У тебя свои дела есть. — Нет у меня никак дел, если речь о тебе! — взорвался Попов, но тут же взял себя в руки. — Брошу всё и приду к тебе. Ты бы ради меня сделал то же самое, разве я не прав? — Ну ты и хитрая жопа, — улыбнулся Антон, понимая, что Арсений прав. Опять. — И перед тем как сделать какую-нибудь глупость, подумай несколько раз, кому от этого станет лучше, — не удержался от ответной улыбки историк и поцеловал парня в висок.       Оба с удовольствием бы простояли в объятиях друг друга ещё очень долго, но подростка пришлось отпустить, так как у него зазвонил телефон. Вспоминая дневной инцидент, Попов немного напрягся и пошёл за любовником в комнату, где тот бросил свой гаджет. — Расслабься, — тепло улыбнулся парень, обращаясь к мужчине, и принял звонок. — Привет, мам! — Арсений облегченно выдохнул, жестом показав, что будет ждать на кухне. Мальчишка кивнул и плюхнулся на кровать, морально готовясь выслушать все воронежские новости. — Антон, ты ничего не хочешь мне рассказать? — вместо приветствия серьёзно произнесла женщина. Мальчишка напрягся, вспоминая обо всех своих грехах, но вспомнил лишь несколько, которые могли бы обеспокоить маму. — Если ты по поводу двоек, то я их исправлю, честно! До конца четверти ещё есть время… — Это правда? — перебила женщина. — Что «правда»? — насторожился подросток, понимая, что дело явно не в оценках. — Правда, что ты спишь с Арсением Сергеевичем? — Мам… — севшим голосом начал Антон, но замолчал. Надо сказать правду или соврать, да хоть что-нибудь, но в голове не было ни одной мысли! Ладони вспотели, сердце бешено забилось в груди, а в комнате будто резко стало меньше воздуха. — Мам, я не… — Не смей мне врать! — закричала женщина. — Посмотри в Телеграм!       Юноша тут же свернул звонок и быстро зашёл в мессенджер, где было одно пересланное сообщение от мамы. Дрожащим пальцем нажав на диалог, Шастун увидел те самые фотографии, которыми его шантажировал Шеминов. Внутри резко всё похолодело от страха. В глубине души школьник надеялся, что это блеф, что физрук не станет рассылать фотографии, но он ошибся. — Мам, я всё объясню! — дрожащим голосом начал Антон, но его снова перебили. — Я сделаю всё, чтобы его посадили за решётку, — ледяным тоном произнесла женщина и отключилась. Мальчишка подскочил с дивана и с грохотом ворвался на кухню, где Попов уже накрывал стол. — Ты вовремя, — улыбнулся мужчина, но тут же веселость сменилась беспокойством. — Что случилось? — Она знает, Арс! Моя мама знает про нас! — от неожиданности Арсений выронил пустую тарелку, которую держал в руках, и та с грохотом упала на пол, разлетаясь на несколько крупных осколков. Это было похоже на начало конца.