Не доводи до греха

      Дорога до дачи была быстрой и лёгкой. Сначала, пока ехали в черте города, Паша простым языком рассказывал Сергею про знаки, разметку, а заодно травил тематические анекдоты. Армянин уже многое знал, так как любил водить где-нибудь вдали от оживленного движения и просто грезил о собственной машине, когда стукнет восемнадцать, поэтому готовился заранее. Верхом счастья для Матвиенко стал момент, когда Воля, свернув с трассы на проселочную дорогу, где движение было не таким интенсивным, предложил парню сесть за руль. Под одобрение остальных Серёжа перебрался в водительское кресло, которое сам же и отрегулировал под себя, и плавно тронулся с места. Паша рядом указывал лишь дорогу, не считая нужным комментировать что-то по поводу вождения — юный водитель справлялся прекрасно.       Антон в пути залипал в телефон и с кем-то активно переписывался, иногда шёпотом выдыхая «Бля». — Ты с кем там? — не сдержался Дима, когда друг снова ругнулся себе под нос. Арсений, сидя с другой стороны и слыша мат из уст своего любовника, слегка шлепал его по коленке, но подросток не обращал на это внимание. — С отцом, — ответил Шастун, — Ему, сам знаешь кто, тоже фотографии скинул. — Какие фотографии? — подал голос Паша с переднего сидения. — Школьные, — ухмыльнулся Антон, сдерживая себя от нервного смеха. Попов ощутимо напрягся и попытался взглянуть в экран телефона, чтобы понять реакцию отца мальчишки, но школьник уже убрал гаджет. Нервничать заставлял ещё тот факт, что про него историк не знал вообще ничего. Почувствовав напряжение рядом, юноша ободряюще похлопал мужчину по колену, мол, все хорошо. — И как он отреагировал? — шёпотом спросил Дима, наклоняясь ближе к Антону. Шастун неопределённо пожал плечами. — Если коротко, то сказал, чтобы я больше не называл его своим отцом, — вздохнул подросток. Он увидел сочувствие на лице друга и почувствовал прикосновение к своей руке со стороны Арсения. — Я могу позвонить ему и поговорить, — предложил историк, но Антон поспешил пояснить. — Это чужой мне человек. Он бросил нас с мамой, когда мне было десять. И своё мнение пусть засунет себе куда подальше. И впредь я не хочу говорить о нём, слишком много чести. — Как скажешь, — кивнул Дима и наклонился ещё ближе к однокласснику. — Тох, есть мысли, что делать со всем этим? — Есть, — Шастун слегка улыбнулся. Он думал о своём плане несколько дней, взвешивал все «за» и «против» и теперь готов действовать. — Приехали, — сообщил Воля, едва автомобиль успел остановиться. Под чутким руководством мужчины ребята выгрузили вещи и прошли в дом. Это было двухэтажное небольшое строение, которое напоминало избушку из русских сказок, разве что внутри была плазма, кальян и кое-какая мелкая бытовая техника для жизни. — Так, две комнаты на первом этаже и одна на втором. Парни, — обратился Паша к школьникам, — будете вместе спать наверху. Там много места, вам будет удобно. Арс, у тебя комната рядом с кухней, а моя рядом. Или голубки хотят спать вместе? — Попов, конечно, хотел спать с любовником, но благоразумно решил, что одну ночь обойдётся без него. Тем более, подростки так обрадовались перспективе ночевать втроём, что мешать их счастью просто не хотелось. — Такая расстановка всех устраивает, — улыбнулся Арсений.       Паша с Серёжей сразу же отправились ставить мангал, разводить огонь и готовить шашлык. Зимой было тяжелее, но с помощью качественного угля и розжига они справились. Остальные, под глупые песни и странные пляски, накрывали дома стол, раскладывали продукты и глупо смеялись с шуток Попова. Как оказалось, мужчина имел актёрский талант, из-за чего все его забавные истории казались ещё смешнее. Антон искренне старался помочь, но у него постоянно что-то падало из рук. Кроме того, Дима с Арсением так спелись, что подросток решил просто не мешать им. Чтобы хоть как-то развлечь себя, Шастун решил уйти на улицу к остальным. — Ты когда автомобиль будешь выбирать, позови меня, — произнёс Воля, прикуривая от ярко-красного крупного уголька в мангале. — Разбираешься? — удивленно произнёс Матвиенко, у которого тоже чесались руки закурить. — Немного. Автохлам точно смогу определить, если соберёшься брать пробег. — Вы всё о тачках, — произнёс Шастун, подходя к ребятам. — Есть закурить? — Да, я бы тоже не отказался, — поддержал Серёжа. — Парни, поймите меня правильно, угощать учеников сигаретами уже совсем из ряда вон, — попытался объяснить Воля. — Вы купили нам алкоголь, так что хотя бы на один вечер можно отпустить моральный тормоз, — Антон взглянул на мужчину и протянул руку. Паша был опытным педагогом, поэтому не повёлся на шантаж. Вместо этого он громко и радостно крикнул другу, который вместе с третьим школьником вышел из дома: — Арс, тут Шаст и Матвиенко сигареты просят, есть прикурить? — Разве что ремнем, — с ухмылкой ответил Попов, подходя к компании. И если все восприняли это как шутку, Шастун почему-то верил, что тот может.       Мясо уже подрумянилось со всех сторон. Сделав контрольный надрез, Серёжа объявил, что пора снимать шашлык с огня. Дима притащил большое блюдо, а Арсений с Антоном помогли снять мясо с шампуров и уложить его, чтобы занести в дом. Посиделки за столом были шумными. Ребята ели, перебрасывались шутками и смеялись от души. Как ни странно, на алкоголь больше всех налегали Дима, Паша и Арсений. Матвиенко потягивал сок через соломинку, а Шастун лишь несколько раз пригубил виски с колой, а потом и вовсе отставил напиток в сторону. Несмотря на всё выпитое, Попов выглядел трезво и даже речь его была связной, не смазанной. Антон на секунду отвлёкся от полупьяных разговоров, а когда «вернулся», троица уже яро обсуждала что-то политическое. И хоть беседа велась больше в юмористическом ключе, Шастун понял, что хочет немного подышать свежим воздухом — вечно мерзлявому юноше вдруг стало душно.       Накинув на себя зимнюю куртку, он вышел на крыльцо и плотно закрыл за собой дверь. Зимой дачный посёлок был практически безлюдным — на всей улице свет горел только в нескольких домах. Тишина, царящая в округе, напоминала о том, что они далеко от города. Из-за отсутствия посторонних звуков, Антон слышал только свое дыхание и хруст снега под ногами, когда сделал несколько шагов по двору в сторону остывающего мангала. Подростку всё же удалось украсть одну сигарету из пачки, которую Паша забыл на видном месте. Прихватив её губами, юноша специальными щипцами прихватил ещё красный уголек и закурил. Давно он не затягивался дымом, не пропускал его через лёгкие и не выдыхал. От удовольствия парень даже закрыл глаза. — Кайф… — выдохнул он тихо и расплылся в грустной улыбке. Он всё ещё не спас Попова от Шеминова, что считал своим святым долгом, но сигарета помогла немного расслабиться. Мальчишка затянулся ещё раз и настолько сильно, что не услышал, как дверь за его спиной открылась, а после раздался хруст снега. — Чем занимаешься? — поинтересовался Матвиенко, прекрасно видя тлеющую сигарету в покрасневших от мороза пальцах. Шастун вздрогнул, но не обернулся, а лишь выдохнул облако дыма. — Курю, — ответил он и вновь повторил шёпотом: «кайф». Без лишних слов армянин забирает сигарету из рук друга, слабо затягивается, а потом тушит её о снег. — Если твой Попов унюхает запах дыма, то будет рвать и метать, — рассмеялся одноклассник, когда его обложили матом. Но одними ругательствами Антон не обошёлся. Разбежавшись, подросток толкнул невысокого паренька в сугроб, но никак не ожидал, что тот, хитрец, зацепится за него, и в снег они полетят уже вместе. Под дружный хохот они стали бороться, стараясь завалить друг друга, придавать к земле, окунуть в сугроб. Шастун, который холод ощущал более остро, громко кричал каждый раз, когда ему на лицо приземлялась ледяная горсть снега. На шум выбежал Дима, который, быстро смекнув, побежал к друзьям, чтобы присоединиться к их борьбе. Хохот стоял на весь двор, но подростки могли позволить себе шуметь — в ближайших двух домах никто не живёт.       Когда Матвиенко лежал на Антоне, а Позов сидел на нем и закапывал обоих снегом, на улицу вышли Арсений и Паша. — Признай, в вашем Воронеже ты не смог бы так оттягиваться! — пытал Позов и за каждый отрицательный ответ, который давал Антон, умудрялся щекотать его сквозь куртку — к счастью, лежащий сверху Серёжа не давал сопротивляться в полную силу. — Ладно-ладно, не смог бы! — сдался Шастун, когда ледяные пальцы друга полезли щекотать чувствительную шею.       С улыбкой на лице Попов наблюдал за новым этапом борьбы, в котором его любовник смог выползти из-под друзей и теперь по-собачьи закапывал тех в снег. — Арс, ты хоть в школе на него так не пялься, — поддел друга Воля, заметив, что тот смотрит на юношу с нескрываемым обожанием. — Не завидуй, — ухмыльнулся Арсений и едва успел отпрыгнуть от Паши, которому снежок прилетел в плечо. — Блять! — вскрикнул учитель русского языка и поднял взгляд на подростков в поисках виновного. — Это кто сделал? — школьники, глядя своими честными глазами на учителя, молча показали пальцами друг на друга. — Тогда всем хана, — угрожающе улыбнулся Воля и прыгнул с крыльца с целью закопать десятиклассников в сугробах. — Вы один против нас? — с вызовом спросил Позов. — Нет, нас двое, — широко улыбнулся Арсений и, подойдя к другу, сделал один большой снежок. — Банзаааай! — заорал Антон и первый бросился в бой.       Замотанные в сухую, тёплую, но старую одежду подростки сидели возле камина и пытались согреться друг о друга. И если Позов с Матвиенко просто дрожали, то стук зубов Шастуна было слышно всем. Воля заботливо стаскивал все имеющиеся пледы, а Попов заваривал тёплый чай, добавляя в него немного бальзама, но оба открыто упивались своей победой. С Димой и Сергеем учителя справились довольно легко, сразу же закопав их в снегу. Предполагалось, что с Антоном будет сложнее, но тот, убегая, запутался в собственных ногах и сам угодил головой в сугроб. Конское ржание, казалось, было слышно даже в Питере. — Ты как? — ласково спросил Арсений, садясь на пол рядом с любовником и приобнимая его за плечи. — Н… норм… нормально, — еле выдавил из себя школьник. Он не злился на старшего, тем более, что он сам не удержался на ногах, но Попов всё равно выглядел немного виноватым, хоть и радовался победе. — Вода в бойлере уже нагрелась, так что можно идти в душ, — сообщил Паша. — Сначала самые замерзшие.       Первый отправился Антон, а за ним Сергей. Пока Дима, согласно своей очереди, принимал водные процедуры, Матвиенко решил обсудить давно волнующий его вопрос с другом. Шастун нашёлся на кухне, где в темноте пытался нашарить чистый стакан и сок. — Тох, поговорим? — спросил армянин, не решаясь включить свет. — Блять, — вздрогнул Антон, театрально хватаясь за сердце. — О чём? — О тебе и Шеминове, — прямо ответил Серёжа, подходя ближе. На кухне хоть и было темно, но освещения из-за снега было вполне достаточно, чтобы немного ориентироваться в пространстве или хотя бы видеть силуэты. — Что ты хочешь знать? — напряженно спросил Шастун, справляясь наконец с соком. — Что мы будем делать? — Мы? — переспросил подросток. — Это же только моя проблема. — Блять! — не сдержался Матвиенко и, услышав предостерегающее «тихо!» со стороны друга, продолжил почти шёпотом. — Это, как минимум, ещё и проблема Попова, не говоря уже о том, что мы твои друзья, придурка ты кусок! Твоя проблема и наша проблема тоже! — Я не хочу вас в это втягивать… — Мы уже втянулись, — упрямо заявил армянин. — Так что кончай ломаться и давай думать, что делать со всем этим пиздецом.       От этих слов Шастун почувствовал облегчение. Он знал, что друзья его не бросят, но был удивлён их готовности лично принять участие во всём этом. Со стороны входа послышался шорох, который отвлек друзей от разговора. — Парни, ваша комната на втором этаже, Поз уже там, — сказал Паша, включая свет. Широко улыбаясь и щурясь с непривычки, Матвиенко поблагодарил хозяина дома, пожелал ему спокойной ночи и поспешил наверх. Антон шёл за ним след в след, надеясь скорее смыться от пытливого взгляда, но его резко остановили за плечо. — Тох, задержись на минуту, — попросил учитель. Мальчишка проводил взглядом Серёжу, а потом посмотрел на Волю. — Если ты по поводу снежка, то… — Ты любишь Арсения? — спросил Паша. — Люблю. — Он тоже любит, — приподнял уголки губ педагог. — Причём настолько сильно, что, когда речь идёт о тебе, он теряет голову. А ещё он доверяет тебе. — Это ты к чему? — насторожился Антон, понимая, что Воля мог услышать часть разговора. — Доверие — штука хрупкая, восстановить сложно. Но это тебе пища для ума, — расплылся в улыбке мужчина. — Добрых снов.       Мальчишка со всех ног бросился в отведенную им комнату и лишь там смог немного отдышаться. Его пугала проницательность Паши и осознание его правоты. Арсений несколько раз говорил о важности доверия, а Антон хочет умолчать от него один важный момент — он собирался раз и навсегда решить вопрос со Стасом самостоятельно. — Парни, — начал школьник, привлекая к себе внимание друзей, — у меня есть план, как избавиться от Шеминова. — Это плохой план, — высказался Дима, когда Антон закончил свой рассказ. Юноша и не ожидал одобрения, но ничего другого придумать не смог. — Мне тоже не нравится, но иначе его никак не вывести на чистую воду, — озвучил свою позицию Серёжа. — Вы хоть понимаете, что будет? — медленно, словно детям, начал объяснять Позов. — Ну заманит Шаст его в зал. Ну начнёт Стас приставать. Как далеко он успеет зайти? И, допустим, сниму я это всё на камеру. А если Серёга не успеет позвать кого-нибудь из учителей? А если Шеминов попытается увезти Антона из школы? — Мы не… — Я не закончил, — прервал Дима Матвиенко и так же спокойно продолжил. — Хорошо. У нас будет нужная видеозапись. Мы успеем позвать учителя. А что дальше? О Тохе такая слава по школе пойдёт, что он в жизни не отмоется! А как возмутятся родители и сколько говна выльется на Попова как на классного руководителя, когда и до них дойдёт? Предки не будут разбираться, кто прав, а кто нет, — друзья молчали. С самого начала Шастун понимал, что сухим ему из воды точно не выйти, поэтому морально был готов больше остальных. — Выбирая между Арсом и репутацией, я выберу Арса, — шёпотом произнёс парень, решительно глядя на остальных. — А он знает? — осторожно спросил Дима. По молчанию Антона стало понятно, что тот не соизволил рассказать партнёру о своих планах. — Тох, он имеет право знать. — Нет, — категорично заявил Шастун. — Он не позволит нам действовать по плану. — Может правильно сделает, — вздохнул Дима. В их компании он негласно считался голосом разума, поэтому друзья выслушали все его аргументы, но окончательное решение всё же было за Антоном. — Я хочу скорее разобраться с ним, — вымученно улыбнулся юноша. — Я устал жить в страхе за себя и за Арса. — Ладно, — вздохнул Позов, глядя на друзей. — Мы с тобой. — Это то, что я хотел услышать, — расплылся в более широкой улыбке Шастун и сгреб парней в свои медвежьи объятия. С такой поддержкой он готов горы свернуть и засунуть голову в пасть тигра. Для полного счастья не хватает только одного. — Я отойду, — предупредил Антон и под хитрые ухмылки выскочил из комнаты.       Он передвигался по дому как можно тише, чтобы не напороться на Пашу или не разбудить его грохотом. С помощью удачи или каких-то неведомых сил, юноша нашёл нужную комнату и даже умудрился практически бесшумно проникнуть в неё. Внутри было тихо и немного темнее, чем в их комнате на втором этаже, из-за чего впечатлительному парню стало немного жутко. Медленно, маленькими шажками, мальчишка дошёл до кровати, осторожно сел на её край и позволил себе спокойно выдохнуть тогда, когда коснулся тёплой руки любовника. — Тош? — приоткрыл глаза Попов, который только сейчас заметил присутствие в своей комнате другого человека. — Я зашёл пожелать спокойной ночи, — виновато улыбнулся подросток и наклонился, чтобы поцеловать старшего в уголок губ. Но этого оказалось мало. Антон всё пытался надышаться Арсением, его родным запахом, будто их ожидала долгая разлука. Юноша привык засыпать и просыпаться с мужчиной, поэтому даже одна ночь, проведённая порознь, казалась чем-то сложным для него. — Спокойной ночи, — прошептал историк, обвивая талию юного любовника руками. Чувствуя тёплые прикосновения, Шастун расслабился и из сидячего положения позволил себе положить голову на грудь старшего. — Останешься со мной? — спросил Попов, потому что не хотел отпускать Антона. Да, он будет в другой комнате. Да, у парня есть уникальная возможность всю ночь проговорить с друзьями. Но учителю не стыдно за свой эгоизм. И потом, эта мысль крутилась не только в его голове. — Да! — ответил юноша слишком радостно, но уже через несколько секунд его лицо стало обеспокоенным. — Только у меня подушка и одеяло остались у парней в комнате, — Арсений тихо рассмеялся и подвинулся, приподнимая край тёплого пледа и как бы приглашая подростка нырнуть к нему в нагретую постель. Когда Шастун улегся, мужчина поспешил его укутать поплотнее и крепко обнять, чтобы никакой холод не посмел подобраться к его любимому человеку. Из-за всей этой заботы Антону стало внезапно тошно от себя. Он не хотел врать, но иначе нельзя. — Арс, прости меня, — прошептал юноша, утыкаясь носом в теплое плечо. — За что? — спросил Попов, оставляя невесомый поцелуй на виске младшего. Тот сейчас казался маленьким напуганным мальчишкой, которому нужна была защита или хотя бы поддержка. — За то, что я у тебя дурак, — ответил Шастун и почувствовал приятные поглаживания на своей спине. — Я тоже дурак, только ещё и жадный, — мурлыкнул историк. — Даже к друзьям тебя не отпустил. — Я не особо и сопротивлялся, — улыбнулся Антон и подвинулся ближе, чтобы вжаться спиной в грудь мужчины. — Арс? — М? — сонно протянул старший. — А что ты не смог бы мне простить? — Попов на несколько секунд задумался, пытаясь сформулировать мысль во что-то связное, ибо спать хотелось чертовски. — Не думаю, что мой ответ отличается от многих, — начал он. — Конечно, я не смог бы простить измены, думаю, это понятно. Но ещё мне важно доверять партнёру. Если я ему не верю, то о каких отношениях может идти речь? — Ясно, — отозвался школьник, но прозвучало холоднее, чем он хотел. Ответ был понятным, дополнительные комментарии не требовались. По факту перед юношей стоял выбор: либо рассказать всё Арсению, получить от него по шапке, но сохранить отношения, либо сделать всё самому, но потерять любимого человека. Где-то в голове пронеслась мысль — вдруг Попов простит его? Ведь если всё пойдёт по плану, то жопа парня останется целой, а с видео и поддержкой учителей, которых приведёт Матвиенко, они смогут доказать, что Шеминов не простой школьный учитель. — Антон, — вздохнул мужчина и привстал на локте, чувствуя рядом с собой копошение, — тебя что-то беспокоит?       Юноша не видел взгляд учителя в темноте, но прекрасно его ощущал. Ответить на вопрос — значит соврать снова. Чтобы переключить внимание любовника, парень осторожно провел тыльной стороной ладони по его щеке. Попов, поддавшись ласке, наклонился ближе, мягко накрывая губы младшего и утягивая его в недолгий, но нежный поцелуй. Подросток полностью лег на спину, стараясь утянуть за собой мужчину, чтобы тот опустился сверху. Так оба лучше чувствуют тела друг друга. Но в планы Арсения не входил секс этой ночью, поэтому он не поддался и просто лёг рядом под разочарованный стон. Антон весьма шумный и эмоциональный мальчик, не хочется перебудить дом его сладкими стонами. — Ты хочешь мне что-нибудь рассказать? — шёпотом спросил старший, притягивая беспокойного парня к своей тёплой груди. Шастун едва не взвыл от досады. Конечно, он хотел! Он боялся Стаса, боялся, что что-то пойдёт не так, а Попова не будет рядом, чтобы защитить и поддержать. А самое страшное — боялся потерять того, ради кого он готов рискнуть собой. — Я люблю тебя, — выдохнул подросток куда-то в темноту и постарался расслабиться. Ему нравилось ощущать сильные руки на своей талии, будто он защищён от всех проблем, ведь его ни за что не отпустят. — И я тебя люблю, — сквозь сон пробормотал Арсений, когда школьник наконец успокоился. Буквально через несколько минут со стороны старшего послышалось размеренное тихое дыхание. Антон расплылся в грустной улыбке. С Поповым под боком ему было слишком хорошо и уютно, и только одному богу известно, что будет, если Шеминов и дальше продолжит распространять фотографии. — Я смогу тебя защитить, — прошептал в темноту юноша, но ответа так и не получил.

***

      Действовать друзья решили на школьной дискотеке, посвященной Новому году. Большим преимуществом данного мероприятия было наличие учителей, которые должны следить за порядком. Изначально такая честь досталась Паше, Стасу и биологу. Арсений вызвался добровольно, чтобы хоть немного помогать контролировать ту вакханалию, которую умудрялись устраивать старшеклассники на таких мероприятиях. Он бы полностью доверил всё своим коллегам, но когда речь шла об Антоне, мужчина предпочитал сам нести за него ответственность и оберегать от глупых поступков, если тот поддастся стадному инстинкту и напьётся паленого алкоголя. Лидия Олеговна тоже проявила инициативу. После больницы она стала ближе как к детям, так и к коллегам и практически перестала быть затворником в коллективе. Конечно, душой компании женщина не являлась, но историк часто вступал с ней в дружеские беседы, а со временем к их разговорам стали присоединяться и другие учителя.       Сам Шастун не любил такие мероприятия. Во-первых, он банально не умел танцевать. Во-вторых, ему не нравилась музыка, которую включали на дискотеках. В-третьих, парень терпеть не мог, когда рядом с ним кто-то начинал тереться, будь это подвыпивший друг или одноклассница, ненавязчиво намекающая на интимный танец. И он бы придумал тысячу и одну причину, чтобы не ходить, но понимал, что школьная дискотека — лучшее время действовать. — Парни, всё запомнили? — уточнил Антон, собрав друзей в небольшой круг в углу актового зала. — Я сейчас иду в зал, прячусь за стопкой матов и сразу же начинаю снимать. Как только доказательств будет достаточно, я отправлю сообщение Серёге, — произнёс Дима, будто повторял свою роль для себя же. — Через 5 минут после ухода Поза я слежу за телефоном. Как только от него приходит сигнал, я тащу Лидию Олеговну в зал, — кивнул Матвиенко. — Чуть не забыл! — воскликнул Шастун и извлёк из кармана связку ключей, которые протянул армянину. — На случай, если этот ублюдок закроется. — Ты спёр ключи? — приподнял бровь Позов, самый воспитанный и честный член этой банды. — Не украл, а одолжил, — поправил Антон, чтобы другу было спокойнее, но Дима промолчал. — Готовы? — уточнил Матвиенко и вздрогнул, услышав сквозь музыку голос классного руководителя. — К чему? — спросил Арсений, подходя к школьникам сзади. Шастуну было сложно решиться на этот шаг, и Попов, который сейчас внимательно смотрел на него и пытался понять, что происходит, совсем не помогал.       Сергей похлопал Диму по плечу и кивнул тому в сторону выхода из актового зала. Вооружившись двумя телефонами, подросток в очках кивнул и отправился на свою позицию. Армянин растворился в толпе танцующих школьников, стараясь не привлекать к себе дополнительное внимание, особенно со стороны Стаса, который не сводил взгляд с Антона, стоило ему только появиться. — Что происходит? — уже напряжённо спросил Арсений, не понимая, почему троица разошлась по углам и из-за чего Шастун так нервничает, кусая пересохшие губы. — Я… — парень сглотнул вязкую слюну и с глубоким вздохом поднял взгляд. — Я хочу сказать, что никогда никого так не любил, как тебя, Арс. — Тош, — ласково позвал мужчина и сделал шаг к парню, но тот отступил назад. — Я никогда не хотел так сильно заботиться о ком-то. Я никогда настолько не боялся за других. Ты заставил меня измениться и познакомил с такими чувствами, о которых раньше я мог только читать в книгах, — всхлипнул юноша и поспешил зажать рот ладонью. Ещё не хватало тут сопли распускать. — Иди ко мне? — одними губами произнёс Попов, но мальчишка его понял. Понял и отступил назад, когда мужские руки потянулись к нему. И проблема не в том, что их увидят, а в том, что Антон передумает. Стоит Арсению его куда-то позвать — он готов бросить всё и бежать за ним. И если старший попросит его остаться и прижмет к своей груди, подросток не сможет уйти и продолжит жить в страхе за себя и за любимого человека. — Просто знай, что ради тебя я готов на всё, — попытался улыбнуться младший, но кроме гримасы боли ничего не смог из себя выдавить. Историк был взволнован не на шутку. Он хотел силой вытащить парня из шумного помещения и спросить, что на того нашло, но его взяли под руку и нагло повели в другую сторону. — Арсений Сергеич, не туда смотришь, — пьяно произнёс биолог. Где только успел налакаться — непонятно. — Весь ужас будет происходить на танцполе.       Попов вырвал руку и обернулся, чтобы найти взглядом Антона, но того уже и след простыл. Из всей троицы в помещении остался только Матвиенко, который хоть и тусовался в компании своих одноклассников, но тревожно поглядывал на классного руководителя.

19:53

Я согласен. Жду в спортзале.

      Шастун отправил короткое сообщение и пошёл в нужное помещение, где в укрытии уже был Дима. От осознания, что сейчас по телу будут шарить чужие руки было противно и немного страшно. Только бы Матвиенко успел привести кого-то, и всё не зашло слишком далеко. Антон может потерпеть неприятные прикосновения, но с изнасилованием точно не справится.       Невольно юноша задумался о том, с каким отвращением на него будет смотреть Арсений, если что-то пойдёт не так, и Стас получит своё. И тогда дурная слава пойдёт не только о Шастуне, но и о его классном руководителе, ведь не каждый день в школе происходит что-то подобное. Новость об этом будут ещё долго смаковать, передавать из уст в уста и не факт, что достоверно — вполне может оказаться, что мальчишка сам полез, а бедный физрук оказался соблазнённым. И, конечно, обо всём расскажут маме, которая и без этого переживает за сына, живущего в чужом городе. Если случится то, что случится, она себе не простит. Слишком много людей могут пострадать из-за одного Шеминова. Внезапно, как гром среди ясного неба, до подростка дошло, что есть ещё один способ избавиться от физрука, и ему вовсе не надо рисковать именно задницей. И это был лучший способ защитить Арсения и избавить его от дурной славы.       В помещении тихо. Антон сразу перешёл в тот зал, где было много матов, козлов и прочего инвентаря для гимнастики. Он знал, что Позов уже на позиции. Убедившись, что Стаса ещё нет, он произнёс тихо, но так, чтобы друг его услышал: — Что бы ни случилось, не прекращай снимать. — Хорошо, — с готовностью ответил Дима, не подозревая, что Шастун самовольно скорректировал план. Сказать что-то ещё не получилось, так как дверь открылась и в зал вальяжной походкой вошёл Шеминов. Антон взглянул на мужчину, чувствуя подступающий страх. Парень мысленно дал себе затрещину, запрещая себе отступать. Этот раз значительно отличался от их предыдущих стычек со Стасом: во-первых, мальчишка сам инициировал их встречу, а во-вторых, его поддерживают друзья, так что он не один на поле боя. — Если бы я знал, что надо отправить фотографии твоим родителям и ты согласишься, я бы сразу так и сделал, — улыбаясь, произнёс Стас, подходя к школьнику. — Почему именно здесь? — Маты, — пояснил Антон. — Мягко, — удивившись, что юноша предусмотрел этот момент, а значит и подготовился, Шеминов жестом предложил ему первому пройти на мягкое покрытие. — Как скажешь, — послушно кивнул школьник и сексуально прикусил нижнюю губу, из-за чего физрук резко выдохнул, не сводя голодного взгляда. Учитель быстро снял с себя спортивную куртку, убирая в карман вещи, которые всегда таскал с собой — ключи, телефон, жвачку, бумажник.       Убедившись, что такой фокус соблазнения подействовал, Шастун сделал несколько шагов вперед и резко остановился. Он повернулся спиной к камере, а лицом к мужчине и рассмеялся. — Губу закатай, самец, — с издевкой произнёс Антон, нагло улыбаясь. — Серьёзно думал, что тебе кто-то даст? — мальчишка пораженно наблюдал, как быстро меняется состояние Стаса: пару минут назад он был возбужден так, что глаза горели и едва ли слюна не капала, а сейчас он гневно щурился и сжимал кулаки. — В твоём случае бог дал руки, чтобы дрочить. Правой — быстро, левой — приятно, — не унимался Шастун. Он был добрым парнем и никогда не цеплял людей специально, поэтому этот театр одного актёра давался ему тяжело. Зато на физрука произвёл впечатление. Но этого было мало, поэтому подросток пошёл дальше. — Знаешь, с Поповым мне было хорошо как никогда. Тебе до его уровня ещё дрочить и дро… — договорить юноше не дал внезапный удар в лицо. Он был настолько сильный, что школьник пошатнулся и отступил на пару шагов. Антон очень остро воспринимал физическую боль, боялся её, поэтому едва удержался от крика, ведь шоу должно продолжаться. — Серьёзно? Это всё? Да моя двоюродная сестрёнка бьёт сильнее. Как же ты кого-то собираешься трахать, если даже ударить не можешь?       Такого Стас уже не выдержал. Сорвавшись с места, он снёс парня с ног и стал молотить его руками, нанося удары по лицу, груди, животу, бедрам и по всему, до чего может дотянуться. Шастун не мог сопротивляться, хоть и пытался — мужчина был сильнее и быстрее. Юноша чувствовал острую боль от каждого нового удара, которых, казалось, было настолько много, что живого места на нем точно не останется. Диме хватило выдержки лишь на первые несколько ударов. Он не ожидал, что друга начнут избивать, этого в плане не было. Позов быстро настрочил сообщение Матвиенко и, позабыв об осторожности, выскочил из своего укрытия и накинулся на Стаса. Мужчина, почувствовав, что сзади его кто-то пытается оттащить, резко развернулся и одним ударом в солнечное сплетение заставил Диму согнуться и упасть на колени, жадно хватая воздух ртом. Краем глаза физрук заметил движение со стороны Антона. Тот пытался закрыть себя руками, будто это спасёт его от новых ударов. Но такая жалкая попытка защитить себя лишь раззадорила Стаса. Мужчина склонился над юношей и грубо провел ладонью по его лицу, размазывая кровь по коже. — Что скажешь? — едко поинтересовался он. — Достаточно сильно? — Шастун с трудом сфокусировал взгляд, уже даже не пытаясь скрыть страх. Но длинный язык всегда был его врагом. — Под пивко сойдёт, — попытался улыбнуться парень, но было слишком больно. Он бы и дальше продолжил острить, но почувствовал на своей шее руку, которая безжалостно сжималась, мешая вдохнуть.       Кое-как поднявшись на ноги, Дима снова бросился на Стаса, чтобы столкнуть его с Антона, но тот нанёс удар второй, свободной рукой, и снова в солнечное сплетение. — Щенок, ты мне не ровня! — зарычал мужчина Позову, который осел на пол, обхватывая себя руками.       Пользуясь тем, что Шеминов отвлекся, Шастун попытался отпихнуть его ногой, но лишь спровоцировал учителя на новую вспышку гнева, за что его пнули по бедру. Не выдержав, Антон громко взвыл и, приподнявшись на дрожащих руках, попытался отползти назад, но Стас был быстрее. Одной мощной пощёчины ему хватило, чтобы юноша вновь упал на пол. Одного удара хватило, чтобы у школьника мир поплыл перед глазами. — Прекрати! — заорал Дима, но его голос потерялся в громком разъяренном крике, который донёсся со стороны входа в спортзал. В следующее мгновение Попов с диким рыком напал на Шеминова, стаскивая его с Антона и безжалостно швыряя на пол. — Арс… — прошептал подросток, стараясь рассмотреть яркие пятна, которые маячили у него перед глазами. Будто сквозь толщу воды он слышал крики и шум драки. Среди множества голосов он смог различить голос Лидии Олеговны, которая надрывалась и тоже что-то кричала. Буквально за несколько секунд до того, как отключиться, Антон почувствовал тёплые прикосновения к своему лицу. С трудом всматриваясь, он смог разглядеть Матвиенко, который склонился над другом и осторожно провел рукой по окровавленному лицу. — Тох, только не отключайся! — беспокойно просил Серёжа, размахивая ладонью, перепачканной кровью. Антон пытался держаться, слушать голоса, но он устал от боли, от криков и суеты. Сейчас, когда где-то рядом был Арсений, мальчишка позволил себе отключиться и погрузиться в безмятежную темноту. Если Попов здесь, ему больше ничего не угрожает.