Не доводи до греха

      Антон очнулся в машине скорой помощи, которую вызвала Лидия Олеговна сразу после того, как увидела ученика в собственной крови на полу спортзала. Она же и поехала с юношей в больницу. Когда они приехали, начались бесконечные рентгены, снимки и осмотры. Потом, убедившись, что переломов и повреждений внутренних органов нет, парня отвели в душ и помогли смыть кровь. Как и предполагал Шастун, на теле не было живого места: синяками усыпаны ребра, грудь, бедра и даже ноги. С лицом дело обстояло несколько лучше: была разбита губа, подбит глаз, и немного опух нос, но врач заверил, что всё в порядке и переживать не стоит. Чудо, что обошлось без переломов, потому что Стас бил сильно и безжалостно.       Когда с отмыванием было покончено, мальчишку снова привели к врачу, и тот на пару с медсестрой стал обрабатывать ссадины и царапины. — В рубашке родился, — с мягкой улыбкой произнесла девушка, накладывая компресс на губу школьника. Тот бы и рад улыбнуться ей, вот только каждое движение отдаётся болью, а голова кажется чугунной. Хочется опуститься на мягкую подушку и забыться крепким сном, чтобы на утро не было ни Стаса, ни боли, ни больницы. И усталость эта была настолько сильной, что Антон так и уснул на кушетке, когда его повреждения обрабатывали в четыре руки.       Время близилось к полуночи, когда вся возможная помощь подростку была оказана. Лидия Олеговна ждала в коридоре до последнего, пока её не отправили домой, заверив, что со школьником всё хорошо, сегодня ему лучше переночевать в больнице, а завтра, после повторных проверок, если всё будет хорошо, его отпустят. Взяв с врачей обещание, что те позвонят, если что-то пойдёт не так, женщина уехала. Она хотела зайти к Антону, но тот уже спал.       Чтобы хоть как-то облегчить боль, ему дали обезболивающее и успокоительное, благодаря которым подросток проспал всю ночь. Утром врачи провели контрольные проверки, желая лишний раз убедиться, что все действительно в порядке и жизни и здоровью пациента ничего не угрожает, а после отпустили домой.       Подросток не сразу понял, что всё это время в больнице не видел Попова. Он хотел набрать Арсения и попросить забрать его, всё же тело болело от полученных ударов, но тот нашёлся в коридоре. Под глазами мужчины были синяки, как после бессонной ночи, а одежда и волосы изрядно потрепаны. Увидев Антона, он медленно встал на ноги, осмотрел его с ног до головы и молча кивнул в сторону выхода, где на парковке ждала машина. Такого взгляда Шастун раньше не видел. Будто не он тут стоял, а какой-то незнакомец, которого Попову нужно забрать и отвезти домой, после чего их пути разойдутся раз и навсегда.             Садясь в автомобиль, мальчишка морально готовился к лекциям и даже ругани, но ничего не было. Историк молча выехал с парковки и двинулся в сторону дома. Только сейчас, когда руки любовника держали руль, парень заметил сбитые костяшки. Хотелось поцеловать каждую рану и ссадину, но что-то подсказывало подростку, что ему не позволят этого сделать сейчас. — Где Стас? — хриплым после долгого молчания голосом спросил Антон. — Под следствием, — юноша кивнул, поджимая губы. Очень хотелось расспросить, что было после того, как он отрубился, но сейчас не лучшее время, судя по настроению старшего. Но вопросов было слишком много, некоторые из них волновали особенно сильно. — Где ты был вчера? — спросил парень, помня, что в больнице с ним была Лидия Олеговна. — В полиции. — Всю ночь? — Всю ночь. — Ясно, — сдался Шастун и больше не лез с разговорами, списывая молчаливость Попова на усталость.       Оказавшись в квартире, Антон поспешил, насколько позволяет ему здоровье, в комнату, чтобы снять с себя грязную одежду и пойти в душ. Скинув вещи на пол, он намеревался накинуть на себя свободный халат, который принесёт минимум дискомфорта пострадавшему телу, но заметил движение на входе в комнату.       Арсений застыл в дверном проеме, приоткрыв рот и не в силах оторвать взгляд. Стеклянным взглядом он медленно прошёлся по всему телу мальчишки, после чего шумно сглотнул. Смутившись, Шастун поспешил прикрыться халатом, будто стыдился себя избитого. Когда он скрыл синяки плотной тканью, оцепенение спало с мужчины, возвращая ему способность мыслить и говорить. — Я оставил завтрак на столе. Обед и ужин в холодильнике, — отрешенно произнёс старший, смотря куда угодно, но не в глаза любовника. — А ты куда? — чуть ли не жалобно спросил Антон, делая несколько маленьких шагов к историку, но тот развернулся и ушёл в коридор, кидая через плечо: — Буду поздно.       Звук захлопнувшейся двери оповестил парня о том, что он остался один в квартире. В душе он пытался убедить себя, что всё нормально. Просто у Арсения дела, которые нельзя откладывать. А почему без настроения? Так он всю ночь в полиции провел, ясное дело, что приятного мало. Ну или обижается немного за вчерашнее. А почему не смотрит? На этот вопрос Шастун не смог себе ответить.       Весь день он маялся по квартире, пытаясь занять себя книгами или фильмами, но лежать или сидеть было крайне неудобно из-за многочисленных синяков, которые периодически парень смазывал какой-то мазью, которую ему дал врач. Лишь ночью, кое-как найдя удобную позу на мягкой кровати, он смог отдохнуть и погрузиться в сон. Проснулся подросток в пять утра, когда в коридоре что-то грохнуло. С тихим стоном встав на ноги, младший пошёл на звук и обнаружил Арсения, который с трудом держался на ногах. — Ты пьян? — недоверчиво спросил Антон, потому что не видел учителя в таком состоянии. — Пьян, и что? — поинтересовался Попов, снимая с себя верхнюю одежду и старательно отводя взгляд. — Что за повод? — всё ещё с беспокойством спросил мальчишка, намереваясь помочь любовнику разуться, но тот остановил его жестом. Антону стало настолько неуютно в присутствии этого человека, что он невольно обнял себя руками. — Иди спать, я тут сам справлюсь.       Не сказав ни слова, Шастун вернулся в комнату за телефоном и проскользнул на кухню, чтобы сделать себе кофе — всё равно поспать уже не получится. Он слышал, как Арсений принимал душ, а потом завалился на кровать. Мужчина проспал до вечера. Чтобы хоть как-то его порадовать, Антон заказал пиццу на ужин и не поленился сходить за тремя белыми розами. Внешне школьник сейчас напоминал бандита с большой дороги, и связано это или нет, но продавец выбрала ему самые красивые и свежие цветы. Юноша сам буквально расцвел, надеясь увидеть улыбку на лице любимого человека. Но когда Попов, выспавшись, зашёл на кухню, он лишь равнодушно посмотрел на розы, которые школьник уже поставил в вазу, и прошёл мимо. — Тебе не понравились цветы? — потеряно спросил Шастун, не ожидая такой реакции. — Не люблю белые розы, — равнодушно ответил мужчина и достал из холодильника бутылку воды, за один раз опустошив её на половину. — Ладно, — тихо добавил подросток и решил попробовать ещё раз. — Я заказал твою любимую пиццу. Давай поужинаем вместе? — Ешь, я не голодный, — пожал плечами Арсений и ушёл обратно в комнату, оставляя Антона одного. Очень много сил потребовалось школьнику, чтобы заглушить подступающую истерику и обиду. Он думал, что на этом всё закончится, но нет. Стоило Шастуну зайти в комнату и начать переодеваться ко сну, как Попов тут же подорвался с кровати, прихватив с собой свою подушку. — Ты куда? — растерянно спросил юноша. Ладно, не принимать подарки и не разговаривать, но уходить спать в другую комнату уже перебор. — Я лягу в зале, — пояснил старший и попытался выйти из комнаты, но ему преградили дорогу. — Арс, прекрати! Давай поговорим? — Давай ты пропустишь меня в зал? — Прости меня! — выпалил Антон. — Если ты злишься из-за вчерашнего, то извини. Я не должен был от тебя ничего скрывать, но другого выхода не было. Я хотел помочь нам! — Это всё? — спокойно уточнил Арсений, с интересом рассматривая дверной косяк. — Ты меня простил? — с наивной надеждой спросил подросток. — Простил, — кивнул историк, чем вызвал слабую улыбку у младшего. — А теперь пропусти меня, — Шастуна будто окатили ледяной водой. Всё, что говорил парень, будто проходило через фильтр равнодушия, встроенный в мозг Попова. Да, виноват. Да, соврал. Но сколько можно строить из себя неприступную крепость? И вообще — на обиженных воду возят! — Не пропущу, — упрямо заявил подросток, не собираясь освобождать проход. — Отойди, — угрожающе прорычал Арсений, впервые за разговор глядя на младшего. Это был ледяной взгляд синих глаз, от которого хотелось закрыться всеми способами, чтобы защититься. Вопреки страху Антон хотел подойти и обнять любовника, и уже сделал маленький шаг вперёд, но Попов резко поднял руку, как оказалось, чтобы поправить чёлку, которая падала ему на глаза. Но одного этого движения хватило, чтобы Шастун испуганно и резко отпрянул, вжимаясь спиной в стену в ожидании удара.       Перед тем, как Арсений вылетел из комнаты, мальчишке показалось, что его лицо будто исказилось от боли. Но выяснять это школьник не стал, так как собственное сердце быстро билось в груди, грозясь вот-вот выпрыгнуть. А ведь он на секунду поверил, что его действительно ударят. Ночь они провели в разных комнатах.       В понедельник утром Антон проснулся от собственного будильника, который звонил за час до начала занятий на случай, если по какой-то причине он проспит. Подскочив с кровати и в очередной раз поморщившись от боли, парень бросился в зал. — Арс, вставай, проспали! — но юноша опоздал: постельное белье аккуратно сложено на диване, а хозяина дома уже не было. — Прекрасно, — прорычал Шастун и побежал собираться на занятия, совершенно позабыв про завтрак.       До Нового Года оставалось чуть меньше недели. Все украшения, которые использовали магазины снаружи, замело снегом к чёртовой бабушке. Как и Антона, который, придя в школу, был больше похож на ходячий сугроб, чем на школьника. Подросток хотел скорее найти своих друзей и расспросить их обо всем. Он шёл в сторону нужного кабинета, старательно игнорируя косые взгляды, брошенные в его сторону. Кое-кто тихо шептался, но были и те, кто откровенно показывал на него пальцем, совершенно не стесняясь. — Козлы, — ругался Антон себе под нос, пока не встретил своих друзей. — О, Тоха, живой! — радостно встретил друга Матвиенко и протянул ему руку. Рядом стоял Позов и тоже улыбался: чуть подбитый, уставший, но счастливый. — Живее всех живых, — ответил Шастун, хотя немного слукавил. Тело всё ещё болело, а из-за поведения Арсения внутри он был скорее мертв, чем жив. — Хорошо, потому что по тебе не скажешь, — хмыкнул Дима, намекая на боевой раскрас на лице одноклассника. Благо толстовка и штаны скрывают под собой весь тот ужас, который после себя оставил Стас. — Парни, чем всё закончилось? — задал Антон давно интересующий его вопрос без пояснений — он знал, что его поймут. — Во-первых, — гордо заявил Дима, — моё видео с твоим участием произвело фурор в полиции. Теперь физрук не отмажется. — Класс! Это того стоило! — Не стоило, — в один миг нахмурился Позов. — Избиения не было в плане. — Да, но в последний момент мне показалось, что лучше пусть пойдёт слава о драке, чем о том, что меня чуть не трахнули. — Я обосрался, когда увидел тебя в крови! — возмутился армянин и хотел по-приятельски дать другу поджопник, но вовремя вспомнил, что тому и так досталось. — Ну ладно-ладно, — с лёгкой улыбкой произнёс Антон. — А во-вторых? — Во-вторых, телефон Стаса сейчас покоится на дне канала Грибоедова, а на ваши с Поповым фотографии любуются какие-нибудь рыбки, — чуть веселее рассказал Дима. В этот момент большой груз, который давил на Шастуна долгое время, будто разом свалился с его плеч. Хотелось одновременно смеяться и плакать. Неужели всё закончилось? — И да, Арсений Сергеевич… — Что с ним? — спросил Антон, чувствуя неприятную тянущую боль внутри при упоминании этого имени. — Никогда не видел его таким, — шёпотом сказал Матвиенко, наклоняясь ближе к друзьям. — Он так отделал Стаса, что на него самого чуть не завели дело. Спасибо Паше, у которого в отделении работает хороший товарищ, поэтому всё обошлось. — В какой-то момент мне даже стало немного страшно, вдруг и до нас дошла бы очередь, — поддержал Позов. — Если бы Воля и биолог не оттащили Попова, тот бы его точно убил. — Это да, — согласился Серёжа. В груди Антона разлилось приятное тепло от осознания, что Арсений готов за него порвать любого, но оно испарилось с появлением историка, который, проходя мимо по коридору, даже не обратил внимание на школьников. — Тох, он обижается? — почти шёпотом спросил Матвиенко, провожая взглядом учителя. — Да, — как можно более равнодушно бросил Шастун и поспешил сменить тему. — Ты мне лучше видео покажи. Одноклассник достал телефон и включил свою короткометражку. — Я убрал звук с видоса, чтобы полиция не слышала, что именно ты говорил Шеминову, ведь ты же его спровоцировал, — пояснил Позов. Стас избил человека? Избил. Этого факта достаточно. — А с Поповым поговори, его тоже можно понять, — посоветовал Серёга. — Как раз есть время до урока.       Антон вздохнул и понял, что друг прав и надо предпринять ещё одну попытку примирения. Он не готов отказываться от любовника, уж слишком сильны были его чувства. Договорившись с одноклассниками, что те его прикроют, если он опоздает, мальчишка побежал в сторону кабинета истории. Так как он сильно торопился, то влетел в класс без стука, застав учителя за пересчетом каких-то тетрадей. — Арс, давай поговорим? — сразу начал Антон, но старший даже не обратил на него внимание, пока не закончил свое дело. — О чём? — О том, что случилось, — нахмурился юноша. — Я тебя выслушал и простил. От меня нужно что-то ещё? — холодный тон звучал так неприятно, что школьник поёжился. Никогда с ним не разговаривали вот так. — А теперь покинь кабинет, я готовлюсь к уроку. — Арс? — жалобно позвал младший и прикусил щеки изнутри, чтобы сдержать всхлип. — Шастун, выйди из класса, — последнюю фразу Попов произнёс с таким видом, будто хотел поставить точку в их отношениях, как показалось Антону. Он смотрел на учителя, как побитый жизнью щенок, от которого отказался хозяин и выставил за дверь, лишая любви, тепла и ласки. Истерика уже подступала, оставалось совсем немного времени, чтобы скрыться до того, как он позорно расплачется при том человеке, который сейчас делает куда больнее, чем Стас. — Мы расстаёмся? — спросил Шастун, боясь, услышать положительный ответ. Попов молчал. Он снова рассматривал потолок, стены, окна, но не смотрел на подростка, который с ума сходил от происходящего. — Арс! — крикнул юноша. — Я не верю твоим словам и не доверяю тебе, Антон. Решив поиграть в супергероя, ты наплевал на наши отношения. — Это не так! — Я не хочу продолжать разговор с тобой, — отчеканил Попов, выразительно глядя в юношеские глаза. Впервые за весь диалог. — Я хотел помочь… — растерялся мальчишка и медленно подошёл к мужчине ближе, чтобы не так остро ощущалась пропасть между ними. — Ты и правда помог, Антон, — задумчиво произнёс историк, в то время как в юноше зародилась призрачная надежда на понимание со стороны старшего, которая тут же разбилась в дребезги. — Ты помог понять мне, какой ты на самом деле человек. — Замолчи, — прошипел Шастун, опустив голову. — У меня урок, освободи мой кабинет, — потребовал учитель, вновь отворачиваясь от парня. Юноша медленно поплелся к двери, но его остановил голос мужчины. — Мне не нужны отношения с глупым и эгоистичным ребенком. Повзрослей сначала, — Антон не верил своим ушам, поэтому стоял и молчал. Сердце болезненно ныло в груди, из-за чего каждый новый вдох давался тяжело. Это конец? — Ты свободен, — произнёс мужчина с лёгкой хрипотцой. Свободен от отношений или свободен и можешь идти на урок — парень вслух уточнять не стал. Он взялся за ручку двери и почти повернул её, но напоследок тихо произнёс: — Я ненавижу Вас, Арсений Сергеевич.       Подросток не помнил, как добрался до туалета и заперся в одной из кабинок. Прикусив свою ладонь, чтобы не рыдать в голос, он позволил чувствам взять вверх, а слезам скатиться по щекам. В голове не укладывалось, что Арсений, который ещё пару дней назад с него пылинки сдувал, всерьёз думал о том, что Антон шёл в спортзал ради секса на один раз.       В ушах шумело, а в голове царил настоящий хаос. Хотелось раствориться, исчезнуть, потеряться, чтобы о его существовании забыли. И решение пришло само собой, когда первая волна истерики отпустила парня. В какой бы жопе ни оказался Шастун, он старался думать наперёд. Если он хочет начать новую жизнь, то должен максимально решить все проблемы в старой.       Едва дождавшись большой перемены, подросток направился в учительскую, где застал Лидию Олеговну. Он уломал её дать какую-нибудь работёнку, чтобы исправить свои двойки по физре перед Новым годом. Женщина долго сомневалась, опасаясь за физическое состояние подростка, но пошла навстречу и поручила перебрать книжную полку и более аккуратно составить все книги. Со всем Антон справился меньше, чем за пятнадцать минут, и был щедро вознагражден двумя четвёрками, которые перекрыли плохие оценки. — Извини, поставить пятёрки не могу, — пожала плечами учитель. — Итак пытаюсь помочь и собственной рукой ставлю отметки в журнал. — Этого достаточно, спасибо, — натянуто улыбнулся мальчишка. Следующим был Воля. За несколько минут до начала последнего урока Шастун выклянчил у мужчины задание по русскому и литературе, чтобы закрыть ещё две двойки. Каково же было удивление Паши, когда школьник пришёл к нему на перемене перед самоподготовкой с выученным стихотворение и решенным упражнением. Такая тяга к знаниям со стороны Антона настораживала, но учитель решил не приставать с расспросами — парень многое пережил, потом поговорят. Как и было обещано, мужчина поставил заслуженные хорошие оценки ученику. — Ну всё, теперь в полугодии будут четвёрки, — удовлетворённо хмыкнул Воля. — А теперь беги на самоподготовку. — Ага, спасибо, — кивнул мальчишка и вопреки словам Паши отправился в гардероб. На хую он вертел самоподготовку вместе с классным руководителем.       Улица встретила его вьюгой и ледяным ветром. Сейчас он мог сидеть в теплом классе и любоваться Арсением, который украдкой кидал бы ответные влюбленные взгляды. А потом они вместе поехали бы домой в тёплой машине и рассказывали бы друг другу, как прошёл день. Антон бы любовался, глядя на мужчину, и улыбался бы вместе со старшим, когда тот рассказывал бы что-то весёлое. Но реальность такова, что Попов не готов даже смотреть в сторону юноши, а ведь тому как никогда нужна поддержка, особенно после того, что случилось в спортзале. Мальчишка знал, что будет сложно, но не ожидал, что Арсений будет первым, кто от него отвернется. От этих печальных мыслей в глазах снова скопились слезы.       Зайдя в квартиру, Шастун в спешке стал собирать самые необходимые вещи. Он боялся, что мужчина вот-вот вернётся, хотя тот должен провести в школе ещё как минимум два часа. Парень скинул в небольшую спортивную сумку толстовку, несколько футболок, зарядку и любимые джинсы. На первое время должно хватить, а потом он попросит Диму и Серёжу помочь забрать и передать остальные вещи.       Перед выходом подросток всё же не удержался и зашёл в комнату, чтобы напоследок взглянуть на неё. Сколько теплых вечеров они провели вместе, занимаясь сексом, обнимаясь или просто разговаривая перед сном. Подойдя к шкафу, парень взял рубашку Арсения и вдохнул аромат хозяина дома. Он был настолько родной, что сердце невольно обманулось, успокоилось и перестало болезненно сжиматься, пока не вмешался мозг и не напомнил: «А теперь забудь этот запах».       Чем дольше юноша находился в комнате, тем сложнее ему было уйти. Но, найдя в себе мужество, он откинул вещь в сторону, взял сумку, бросил свой комплект ключей на стол и захлопнул за собой дверь — благо квартиру можно было запереть без ключа. Только выйдя на улицу, Антон стал озабоченно рыться в сумке, перекапывая аккуратно сложенные вещи. — Блять, паспорт!       На автовокзале, где Шастун ходил от кассы до кассы, без документов ему не продали билет на автобус до Воронежа. Мальчишка даже фотографию паспорта предлагал, но не прокатило. Один из операторов и вовсе заявил, что без сопровождения родителей Антон никуда не поедет, так как на совершеннолетнего он не был похож.       Проклиная все и вся, подросток скачал Блаблакар и стал искать возможность уехать там. Был водитель, который как раз ехал до Воронежа, с ним уже было два пассажира и он искал последнего. Даже по цене было немного дешевле, чем на автобусе, вот только отправление завтра. Решив, что денёк можно где-нибудь перекантоваться, Шастун купил себе место и тут же созвонился с водителем удостовериться, что всё хорошо. Паспорт и возраст не требовались, лишь бы человеком нормальным был и не опаздывал.       До вечера пришлось торчать в Маке. Там есть возможность перекусить, погреться и зарядить телефон. Прислушиваясь к общему гулу, Антон смог немного отвлечься от Арсения. Когда время перевалило за восемь вечера и сотрудники заведения уже стали подозрительно поглядывать на парня, Шастун взял сумку и пошёл к Матвиенко, чтобы попроситься к нему с ночёвкой.       Армянин открыл дверь почти сразу. Он удивлённо уставился на друга, не ожидая его увидеть на пороге собственного дома так поздно. — Уго, Шаст! А ты чего с самоподготовки смылся? — Дела были, — отмахнулся Антон. — Серёг, слушай, можно я… — за спиной Матвиенко раздался грохот, а затем крик какой-то женщины, видимо, мамы. В ответ послышался громкий мужской голос, и всё это переросло в ругань. Серёжа неловко улыбнулся и посмотрел на друга, будто извинялся за родителей. — Слушай, я пойду, поговорим потом, — улыбнулся юноша, потрепав армянина за плечо.       Не дождавшись ответа, Шастун выбежал на улицу и остановился, чтобы перевести дух. Он подумал о Позове и возможности остаться у него, но вспомнил, что у одноклассника небольшая квартирка, зато семья состоит из четверых человек, так что стеснять кого-то из них тоже не вариант. С наступлением ночи становилось всё холоднее, так что решать нужно быстро. Денег даже на самый дешёвый хостел не было, потому что все они ушли на оплату поездки в Воронеж.       Ноги понесли мальчишку на Московский вокзал. Поезда здесь отправлялись круглосуточно, поэтому людей всегда было много. Но главный минус этого вокзала — холод. Температура была немного выше, чем на улице, но гораздо ниже, чем в любом нормальном помещении, однако выбора не было. Заняв свободное место в зале ожидания, Антон накинул на голову капюшон и обнял сумку. Ему было холодно, одиноко и немного страшно среди толпы незнакомых людей. Рядом не было Арсения, который раньше буквально собственным телом готов был прикрыть мальчишку, чтобы защитить. Вот только он отказался от отношений так просто, будто любви не было и вовсе. Шастун впервые полюбил кого-то и решил, что больше ни за что не повторит своей ошибки — это слишком больно, пережить такое во второй раз он не готов. Хотелось запереться в какой-нибудь комнате и выть в голос до хрипоты, выплакать все слезы и снова, и снова кричать «Ненавижу!». Вот только кого больше Антон ненавидел, себя или Арсения, он так и не понял.       Усталость из-за стресса и холода накрыла юношу с головой, из-за чего тот начал клевать носом и проваливаться в лёгкую дремоту, но на его плечо опустилась чья-то рука. На секунду в голове Шастуна промелькнула мысль, что Попов пришёл за ним, чтобы забрать домой, согреть, обнять и пообещать больше никогда не отпускать. — Молодой человек, будьте добры, предъявите Ваши документы, — вежливо попросил полицейский, пока его напарник стоял немного позади и рассматривал подростка с ног до головы. От страха Антон невольно прижал сумку ближе к груди и поднял щенячий взгляд на мужчину в форме. — А у меня их нет. — Интересно, — хмыкнул задумчиво напарник, — а что же ты делаешь на вокзале без документов? Вроде и на бомжа не похож. — Я не бомж, — насупился юноша. Только стычки с полицией ему не хватало для счастья. — Разберёмся в отделении, — спокойно предложил первый полицейский, помогая парню встать на ноги. Хоть Антон довольно слабо сопротивлялся, с ним обходились довольно вежливо. Привели в отделение, позадавали дежурные вопросы, мол, кто такой, что делал на вокзале и почему без документов, а после напоили чаем, так как из-за клацания зубов от холода парень был не особо сговорчив. — Тебе хоть восемнадцать есть? — мягко спросил мужчина, когда его напарник отлучился. Шастун отрицательно покачал головой — какой смысл врать, если они всё равно узнают то, что им нужно? — Из дома сбежал? Поссорился с родителями? — продолжал расспрашивать полицейский. Если не вдаваться в подробности, то он прав: ссора действительно была, и мальчишка сбежал. Но именно на этот вопрос отвечать не хотелось. — Можно мне позвонить? — попросил подросток. Мужчина в форме кивнул, встал из-за стола и отошёл в противоположный угол помещения, чтобы не смущать своим присутствием. Вспоминая недавний разговор с друзьями, школьник набрал номер человека, который мог помочь ему в этой ситуации. — Павел Алексеевич, это Антон. Простите, что так поздно, но мне нужна Ваша помощь.       Воля приехал через полчаса после звонка. Благодаря своему знакомому, он смог быстро забрать Шастуна из отделения и уже вёз его по городу. — Сейчас подброшу тебя к Арсу, а завтра расскажешь, как тебя туда занесло. — Не надо к Арсу, — хмуро бросил юноша, невольно вцепившись в дверную ручку. Он готов был выскочить прямо на дорогу, лишь бы не возвращаться обратно. Водитель лишь приподнял бровь, но комментировать реакцию своего пассажира не стал. — Хорошо, куда тебя отвезти? — терпеливо спросил Паша. — Можно на Финляндский вокзал, дальше я сам. — Чтобы тебя загребли ещё раз? — фыркнул учитель. — Тогда просто высади меня где-нибудь, — с раздражением произнёс Антон. Он был благодарен Воле за помощь, но не мог контролировать свою злость, которая рисковала закончится новой истерикой. — Ясно всё с тобой, — вздохнул мужчина и больше не сказал ни слова, пока они не заехали во двор и не остановились рядом с домом Паши. — Не дрейфь, переночуешь сегодня у меня, — пояснил он, заметив, что подросток напрягся. — Я не кусаюсь, — в обычной ситуации Шастун бы придумал какую-нибудь колкость, но сейчас его едва хватало на то, чтобы поддерживать разговор.       Воля был гостеприимным хозяином. Отправив подростка в душ, он расстелил тому постель, налил чай с бальзамом и достал какие-то булочки из ближайшей к дому пекарни. Уже за столом он поставил гостю ультиматум. — Либо ты рассказываешь всё сам, либо я задаю тебе вопросы, которые могут быть не самыми приятными, а если не получаю ответ, то самолично отвожу к Арсу. Выбор за тобой, — долго Антон не размышлял и принял разумное решение рассказать всё добровольно, тем более, очень хотелось с кем-то поделиться. Опустив глаза, он обнял ладонями тёплую чашку и вздохнул. — Кажется, мы расстались, — Паша нахмурил брови и открыл рот, чтобы задать множество вопросов, которые вертелись в его голове, но передумал. Шастун часто моргал, несколько раз проглатывал стоящий в горле ком и кусал губы, но продолжил. — Я виноват, — ещё одна короткая фраза далась юноше с трудом. Одно дело прокручивать эти мысли в голове, а совсем другое — озвучивать их. Предложениями из четырёх-пяти слов Антон выложил учителю абсолютно всё про Стаса и ситуацию, в которой они с Арсением оказались. — Я сбежал от Шеминова, когда вломился в твой класс. Подросток делает большие паузы между предложениями, каждый раз стараясь взять себя в руки. Вот только под конец истории, когда рассказ коснулся поведения Попова и их последнего разговора, голос начал предательски дрожать. — Я виноват, — подытожил школьник, не замечая, что слишком сильно сжимает чашку в руках.       От услышанного Паша был в шоке. Он умом понимал, что что-то происходит, но не знал, что дело приняло настолько серьёзный оборот. В одном мужчина был согласен с подростком: лучше драка, чем попытка изнасилования. — Что думаешь делать? — всё-таки спросил учитель, желая услышать план действий по примирению с Поповым, но Антон неверно истолковал вопрос. — Вернусь в Воронеж. Попрошу маму забрать документы и устроить меня в старую школу, — пожал плечами подросток. — Проблем с закрытием четверти у меня нет, двойки я исправил, только по истории осталась, но на это мне уже плевать. — Тох, погоди, бежать от проблемы это не выход, — попытался вразумить юношу Воля, но по слезящимся глазам напротив понял, что это решение далось тому с трудом. — Я люблю его, — всхлипнул Шастун, резко задирая голову. С детства он думал, что таким образом можно не дать пролиться слезам. — Но быть рядом и видеть, что я для него пустое место выше моих сил. — Ладно, — резко оборвал Паша и, подойдя к Антону, положил руки ему на плечи. — Предлагаю закончить разговор и не принимать решений на уставшую голову. Утро вечера мудренее.       Словно безвольная кукла, парень поплелся за хозяином дома до комнаты, в которой ему предстояло провести ночь. Пожелав гостю спокойной ночи, Воля вышел в коридор и прикрыл за собой дверь, оставив небольшую щель. Учитель не хотел подглядывать, но не мог этого не сделать. Когда школьник снял с себя одежду, чтобы переодеться в домашнее, взору мужчины предстало множество синяков, которыми было украшено юное тело. Некоторые из них, насыщенно фиолетовые, выглядели особенно жутко. Он видел, как Антон укладывался в постель и шипел от боли, и от этого что-то в груди неприятно ныло. Шастун как-то рассказывал, что боится физической боли, но всё равно полез в самое пекло. Теперь Воля более отчетливо понимал, что любовь мальчишки — это не просто влюбленность, а нечто большее.       Утром учитель проснулся чуть раньше собственного будильника. Просто так торчать в кровати не было смысла, поэтому он встал и решил наведаться в комнату гостя, чтобы проверить, всё ли в порядке. Вот только Шастуна в ней не оказалось, зато постельное белье было аккуратно сложено, а сверху на подушке лежала маленькая записка с одним словом: «Спасибо». — Чёрт! — выругался мужчина, с молниеносной скоростью одеваясь и вылетая из квартиры.       Всю ночь Попов не спал. Он бесцельно ходил из комнаты в комнату, будто что-то должно было поменяться в его пустой квартире. Вернувшись домой после работы и не застав Антона, старший не придал этому значения, мало ли где носит подростка, особенно после их ссоры. Только ближе к полуночи стало понятно, что ждать мальчишку не нужно. В голове историка крутилось слишком много мыслей, но в то же время ни о чем конкретном он не думал. Всё внимание было сконцентрировано на мерзком ноющем чувстве, которое буквально разъедало изнутри. Хотелось выцарапать себе сердце, чтобы было не так больно от предательства любимого человека. А в голове засел образ подростка, его взгляд и пухлые губы, которые произносят: «Я ненавижу Вас, Арсений Сергеевич».       Попов варился в собственных мыслях и пытался забыть то состояние, в котором он застал Антона в зале. И то, как парень тянулся к нему за любовью и защитой, но наткнулся на стену. И то, как сильно Стас изуродовал его тело, а Арсений не успел помешать. И то, как буквально сам поставил точку в их отношениях. В противовес ко всем мрачным думам выступала обида, которая заполнила собой сердце и мешала ясно мыслить. А ведь историк спрашивал, и у Шастуна была возможность сказать правду, но тот ею не воспользовался. О каких нормальных отношениях может идти речь, если между партнерами нет доверия?       Резкий стук в дверь вывел мужчину из транса. Он не ждал гостей, особенно в семь утра, но всё же решил поинтересоваться, кого там черти принесли. — Чего? — вместо приветствия спросил историк. Настроения на нормальное общение не было. — Антон дома? — встревоженно спросил Паша, пытаясь привести дыхание в норму. — Нет, — пожал плечами Арсений. — Его не было всю ночь. — Ты хоть знаешь, где он может быть сейчас? — спросил друг. — Понятия не имею, — как можно более равнодушно старался произнести Попов, не понимая, действительно ли ему всё равно? — Что? — переспросил Воля, не веря собственным ушам. Разговаривая со школьником на кухне он предположил, что Шастун немного драматизирует, но теперь убедился, что всё в действительности так, как он рассказывал. — Я не несу ответственности за него. Он считает себя взрослым и волен делать всё, что хочет. Если это всё, будь добр, покинь квартиру. — Хм, ладно, — кивнул Паша, поджав губы. Он уже собирался уйти, но внезапно развернулся и заехал другу кулаком по скуле. — Блять! — Арсений не ожидал выпада в свою сторону, поэтому никак не смог увернуться или отразить удар. От внезапной вспышки боли он словно проснулся, хоть маялся бессонницей всю ночь. — Больно? — спросил Воля. — А сам как думаешь? — огрызнулся историк, сдерживая порыв ударить в ответ. — Это был только один удар. Шаст получил их гораздо больше. Ради тебя. А ты строишь из себя обиженного, — выдохнул Воля, проворачивая запястье. Попов молчал. Скула всё ещё болела, но друг был прав. Один удар ничто в сравнении с тем, что пережил Антон. — Как бы он ни хорохорился, Шаст не взрослый. И нуждался в тебе как никогда, а ты поступил, как мудак. — Знаю, — тихо признал Арсений. — Я вытащил его из отделения полиции, когда его забрали с вокзала, где он собирался ночевать. К тебе ехать отказался, поехали ко мне, поговорили. Шаст всё рассказал, — Паша устало потёр переносицу и продолжил. — В том числе поделился своими планами на жизнь. — И что же это за планы? — поднял историк покрасневшие после бессонницы глаза на друга. — Он собирался уехать в Воронеж и забрать документы, чтобы вернуться в старую школу, — Арсений зажмурился и стиснул зубы. Он всегда боялся потерять Антона, старался делать всё, чтобы этого не случилось, а в итоге сам же и поспособствовал этому. — Я всё проебал, — прорычал Попов, с ненавистью ударив рукой по стене. Ему казалось, будто он разом потерял всё, что имел. Вот только квартира, машина и работа у него остались, но из жизни пропали все краски. — Так, — спустя минуту выдохнул Арсений, — он говорил, как планирует вернуться в Воронеж? — Вчера Антона задержали, потому что он шлялся по вокзалу без документов. Значит на поезд или самолёт его не пустят. Плюс он несовершеннолетний, поэтому эти варианты отпадают. Есть вероятность, что он смог сесть на автобус. — Тогда вперёд! — скомандовал Арсений. Ему потребовалось около пяти минут, чтобы собраться и в полной боевой готовности выехать с другом за Антоном.       Мужчины обошли весь вокзал и осмотрели перроны, однако подростка нигде не было. Тогда Арсений взглянул на табло, но не увидел отправления автобуса до Воронежа в ближайшие несколько часов. — Здравствуйте, — обратился Воля в кассу к молодой девушке. — Сегодня утром были рейсы в Воронеж? Может автобус уже ушёл? — оператор вбила что-то в компьютер, несколько секунд изучала информацию, а потом сообщила: — Утром не было. Ближайшее отправление сегодня в 19:35 и 21:20. Хотите купить билет? — Не совсем, — вежливо улыбнулся Паша и в следующую секунду был сдвинут в сторону Арсением. — Девушка, Вы видели этого парня? — прямо спросил мужчина, показывая на телефоне фотографию Антона. Той хватило трех секунд, чтобы узнать юношу. — Да, он ходил тут вчера, пытался купить билет, но у него не было паспорта. — То есть, с автовокзала без документов он не уехал бы? — Абсолютно верно, — кивнула девушка. — Если ему очень нужно было уехать в Воронеж, то существует тот же Блаблакар — заплатил водителю и едешь до нужного города. — Понятно, спасибо, — тихо поблагодарил историк и отошёл от кассы. Это было похоже на тупик. Нереально найти тот самый автомобиль, в который сел Шастун.       Вновь и вновь Попов набирал номер мальчишки в надежде, что ему ответят, но каждый раз он слышал одну и ту же фразу: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». — Прости, — почему-то извинился Воля, будто он был виноват в том, что друг потерял самое дорогое, что у него было. Паша хотел поддержать друга, может даже приобнять его, но увидел, что тот настроен решительно и не намерен так легко сдаться. — Едем в школу, — вновь скомандовал Попов и сорвался с места к парковке. — Решил нагрузить себя работой? — Как раз наоборот, беру отпуск, — ответил Попов. — Кто тебе его даст под конец четверти? — приподнял бровь Воля. — Либо так, либо пусть увольняют. Больше друзья не спорили. Историк чувствовал в себе силы действовать, а Паша просто не мешал.

***

      Дорога до Воронежа заняла чуть больше суток. Водителем оказался мужчина лет сорока — весёлый, общительный простачок, который часто мотается между двумя городами и в качестве дополнительного заработка занимается перевозками. Он развлекал пассажиров своими шутками и невероятным историями из жизни. Сначала Антона раздражал этот бесконечный трёп, но вскоре он стал прислушиваться и даже задумываться над «моралью» каждой истории — это лучше, чем изводить себя. Они несколько раз останавливались на перекусы и отдых, но в Воронеж прибыли вовремя.       В восемь вечера Шастун уже стоял перед дверью своей квартиры и звонил в дверь. Он мысленно подготовился к предстоящему допросу по поводу своего внезапного визита и синяков на лице. Увечья на теле парень намеревался скрывать до последнего. — Тоша? — удивлённо произнесла Ирина, когда открыла дверь и увидела на пороге сына. — Привет, мам, — устало улыбнулся мальчишка, обнимая женщину. Допроса избежать не удалось, поэтому за горячим ужином он рассказал о причинах своего внезапного визита. Официальная версия — устал, соскучился, решил на Новый год приехать домой. Весь диалог Антон не смотрел в глаза матери, хотя чувствовал её внимательный взгляд. И если о своём приезде парень старался говорить спокойно и даже с лёгкой улыбкой, то вопросы о школе и личной жизни дались ему тяжелее. — А как дела у Арсения? — осторожно спросила женщина, поражаясь почти молниеносной смене настроения. Подросток отложил вилку в сторону и накрыл лицо руками, глубоко вздыхая: — Я не знаю. Думаю, хорошо, — ответ, который получила Ирина, объяснил ей истинную причину побега сына. Она встала и хотела обнять его, чтобы утешить, но Шастун подскочил на ноги и натянул дежурную улыбку, говорящую «эй, я в порядке, не волнуйся». — Я надеюсь, моя комната всё ещё моя? — спросил мальчишка на всякий случай, мало ли, вдруг там уже кто-то поселился или её используют по другому назначению. — Она всегда будет твоей, — улыбнулась женщина. — Иди в душ, я пока расстелю постель.       Парень кивнул и отправился в ванную, где провел порядка сорока минут, из которых пятнадцать он действительно потратил на водные процедуры, а остальное время ушло на рыдания, которые юноша держал в себе больше суток, пока ехал домой. Он старался делать это беззвучно, обняв себя руками, представляя, что это руки Арсения. Антон считал себя взрослым мальчиком, поэтому старался быстро вернуть себя с небес на землю — его больше не обнимет Попов, нечего себя изводить.       Когда парень вышел из ванной, он наткнулся на мать, которая как раз проходила мимо двери. — Тош, я тебе постелила, так что можешь отдыхать. — Спасибо, — заторможено отозвался юноша и хотел уже пройти в свою комнату, но его удержали за локоть. — У тебя глаза красные, — констатировала Ирина, внимательно глядя на сына. — Да, это… это… — растерялся Шастун, пытаясь сообразить хоть что-нибудь. — Шампунь попал, да? — помогла женщина, отпуская локоть подростка. — Нужно дать глазам отдохнуть, так что ложись спать. До утра я не побеспокою тебя.       Антон облегченно выдохнул и, быстро чмокнув мать в щеку, поспешил к себе. Парень справедливо считал, что у него мировая мама хотя бы потому, что она не давит. Перспектива остаться в Воронеже навсегда кажется парню более заманчивой. Быстро переодевшись в свою старую домашнюю футболку, Шастун лёг в мягкую кроватку, завернулся в тёплое тяжёлое одеяло. Тихая истерика в ванной и долгая дорога его изрядно вымотали, однако он так и не смог уснуть. Закрывая глаза, мальчишка видел перед собой Арсения, но не того заботливого и доброго мужчину, который был ласков, нежен и говорил о любви, а холодного, отстраненного, равнодушного Арсения Сергеевича, считающего Шастуна эгоистичным ребенком, не достойным отношений.       Ирина была рада приезду сына, но её беспокоило его состояние. Как бы ни маскировался Антон под весёлого парня, у него всё было написано на лице, поэтому обманщик из него никудышный. А когда он вышел из ванной с красными глазами, женщина лишь в очередной раз убедилась в своей догадке. Она отправила юношу спать и, дождавшись, когда в его комнате погаснет свет, достала из спортивной сумки телефон, о котором юноша позабыл. К счастью, пароль тот использует один и тот же, поэтому включить и разблокировать гаджет не составило труда. Женщина быстро нашла нужный номер и набрала его на своём телефоне. Не прошло и одного гудка, как на звонок ответили. — Да? — послышался усталый мужской голос. — Арсений? Это Ирина, мама Антона, — почти шёпотом произнесла она, периодически оглядываясь на дверь, будто опасаясь, что сын спалит её за чем-то плохим. — Он у Вас? — обеспокоенно спросил Попов. — Да, приехал, но с ним что-то не так, — взволнованно поделилась женщина, понимая, что учитель знает причину. — Мы поссорились. Очень сильно. Я сказал очень плохую вещь, о чем сожалею, — повисла недолгая пауза, после которой Арсений вновь заговорил: — Но я не оставлю всё так, как есть. Послезавтра утром у меня вылет в Воронеж, — Ирина слегка улыбнулась, понимая, что в своё время не ошиблась, когда дала Попову шанс. Она не знала о причине ссоры и что такого сказал Арсений её сыну, но, видя намерение наладить отношения, женщина только радовалась за Антона. Слишком очевидно им было плохо друг без друга. — Знаешь, Арсений, мест в гостиницах Воронежа сейчас нет, а если и есть, то цены на номера космические, — задумчиво произнесла Ирина. — Так как ты гость в нашем городе, я настоятельно рекомендую остановиться у меня дома. Адрес отправлю смской. — Я понял, спасибо за помощь! — с облегчением произнёс Попов.

***

      С момента приезда Антона прошло два дня. Он уже успел повидаться с другом детства и несколькими одноклассниками. При друзьях он старался держаться, улыбаться и даже шутить, как прежде. Но вечером его раз за разом накрывало, и парень тихо рыдал в подушку в своей комнате. Аппетит у мальчишки тоже пропал. Юноша перебивался чаем или водой, не мог впихнуть в себя даже бутерброд. Чтобы не вызывать у матери подозрений, он просто смывал еду в унитаз или выбрасывал из окна для бродячих собак, которых во дворе было довольно много.       Женщина, видя состояние сына, старалась его хоть чем-то занять. Например, заставила разобрать бардак в комнате, который тот успел устроить за пару дней. Парня смущала внеплановая уборка, но спорить не хотелось. Юноша быстро навёл порядок и даже успел немного позалипать в ютуб, когда в дверь позвонили. — Я открою, — крикнула из коридора Ирина, которая как раз собиралась на работу. Антон пожал плечами и продолжил просмотр очередного видео Тамары Эйдельман, которая весьма интересно рассказывала про Ивана Грозного. Отвлекаться не хотелось. — Тош, это к тебе! — вновь прокричала женщина так, чтобы юноша точно её услышал. Глубоко вздохнув, подросток отложил ноутбук в сторону и неохотно поплелся в коридор, чтобы посмотреть, кого нелёгкая принесла, так как с друзьями из Воронежа он ни о чем не договаривался. — Я никого не жду, — ответил Антон, выйдя к маме. Он уже собирался вернуться к себе, но стоило ему увидеть гостя, замер, как вкопанный. На пороге квартиры стоял Арсений. Сердце мальчишки бешено забилось в груди, ладони вспотели, а глаза заслезились. Ему хотелось одновременно обнять мужчину, убежать от него как можно дальше, уткнуться носом в его шею или даже ударить. — Привет, — тихо поздоровался Попов, внимательно глядя на школьника. — Можно войти? — Проходи! Мы рады тебя видеть, — радушно предложила женщина, практически затаскивая гостя в дом, раз уж её сын так не предложил ему пройти внутрь. — Нельзя, — отрезал Антон, а после обратился к матери, будто историка тут не было вовсе. — Пусть уйдёт.       Несколько ночей подряд мальчишка засыпал в слезах, не понимая, как жить дальше без Арсения. Младший пытался убедить себя, что мужчины больше не будет в его жизни, что надо двигаться дальше. Хоть и получалось паршиво, Шастун старался перестроиться на новую жизнь, забыться, выкинуть из головы неприятные воспоминания, а тут историк сам нарисовался, снова ломая то, что подросток пытался построить. — Невежливо так обращаться с гостями. Лучше помоги ему отнести вещи в твою комнату, — строго произнесла Ирина, забирая из рук мужчины небольшую дорожную сумку. — В гостинице будет удобнее, — запротестовал юноша. — Бегом определил его вещи в свою комнату! — прикрикнула мама, на что школьник закатил глаза, зло выхватил сумку и молча ушёл. — Извини его, он переживает, — шёпотом произнесла женщина, стараясь оправдать сына, на что Попов вымученно улыбнулся. — Я понимаю, всё нормально. — Мне надо на работу, а ты располагайся. Квартира в твоём распоряжении, — на прощание сказала Ирина перед тем, как выйти. Арсений закрыл за ней дверь и пошёл в том направлении, в котором ранее скрылся юноша.       Антона он обнаружил в небольшой, но весьма уютной комнате. Тот сидел на кровати перед открытым ноутбуком и сверлил взглядом стену. — Привет, — ещё раз поздоровался мужчина. — Мама ушла? — Да, — после небольшой паузы ответил старший, не понимая, к чему вопрос. — Чудесно, — ответил Шастун, вставая со своего места. Он подхватил сумку Попова, которую ранее просто бросил в угол, и вышвырнул в коридор. — Пошёл вон, — угрожающе произнёс подросток, сжимая руки в кулаки. — Я не уйду, пока мы не поговорим, — спокойно ответил историк, стараясь говорить уверенно. — Уйдёшь, — рыкнул мальчишка. Он грубо схватил гостя за запястье и поволок за собой в коридор. Арсений от неожиданности даже сделал несколько шагов в сторону двери. — Нам надо поговорить, — повторил старший, но его не слышали — школьник продолжал тащить его к выходу. Когда до двери оставалось меньше метра, Попов резко остановился. Он превосходил юношу по силе, поэтому без труда выдернул руку из его хватки и сам обхватил тонкие запястья. — Отпусти меня! — внезапно заорал Антон, остервенело дергая руками, но те были словно в наручниках. Парень даже попытался укусить мужчину, но тот не позволил, резко встряхнув подростка.       Сделав большой шаг вперёд, Арсений прижал мальчишку к стене. Тот продолжал биться за свою свободу — извивался, пытался оттолкнуть или как-нибудь задеть, но так и не смог выбраться из чужих рук. — Послушай, — попытался начать разговор Попов, но его перебил крик парня. — Просто уйди, оставь меня в покое!       Шастун был на грани истерики. Хоть он и позволял себе ночные рыдания, много эмоций ему пришлось хранить в себе, чтобы нормально существовать днем и не привлекать к себе внимание. И вот сейчас, когда ему буквально перекрыли пути отхода, всё накопленное вырвалось наружу. — Ты бросил меня, Арс! Оставил одного переживать это дерьмо! Когда мне было страшно, когда я нуждался в тебе больше всего, ты сторонился меня, будто я чумной! — кричал Антон, все ещё порываясь ударить мужчину, который продолжал сдерживать его за руки. Арсений молчал. Понимал, что виноват, но молчал. Он не будет перебивать подростка, пусть скажет всё, что думает. — А потом тот разговор в классе, — внезапно притих Шастун. — Я понял, что остался один со своими страхами и проблемами. О, Арс, ты не представляешь, как мне было страшно. Может я и эгоистичный ребёнок, но я сделаю всё, чтобы тебя спасти, — Попов не проронил ни слова. Антон опустил голову и тяжело дышал, собирая силы для разговора. — Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое и снова сделать выбор, то я поступил бы так же, — едва слышно сказал школьник, слабо дергая руками. Мужчина освободил одно запястье юноши, чтобы осторожно коснуться его щеки, но тот резко вскинул голову и свободной рукой грубо толкнул старшего в грудь, из-за чего тот тихо зашипел, но не отступил. — И раз уж мы выяснили, что я эгоистичный ребёнок, который не дорос до отношений, то не мешай мне пытаться жить дальше! Просто убирайся из моего дома! — снова перешёл на крик парень. Историка всерьёз волновало состояние школьника, ведь тот выглядел уставшим, обессиленным, эмоционально нестабильным. Это не тот Шастун, которого он знал. Это сломленный ребёнок, которого один взрослый растоптал, а второй добил. Но он любил этого ребёнка.       Видя, что Попов уходить не собирается, Антон решил перейти к активным действиям и в прямом смысле выпнуть мужчину из собственного дома. Но подросток даже ногу поднять не успел, так как его талию обвили сильные руки. Арсений рывком прижал буйного юношу к груди, пока тот сопротивлялся, брыкался, бил и царапался. — Я тебя ненавижу! — кричал парень, повторяя эту фразу снова и снова, будто пытался убедить себя в этом.       Мужчина приложил большие усилия, чтобы не вскрикнуть, когда кулак подростка прошёлся по нижнему ребру. Было больно, но не так, как в спортзале Антону, и Арсений прекрасно это понимал. — Я тебя не отпущу, — выдавил из себя старший, после очередного удара. Шастун не хотел сдаваться, но не смог. Как бы сильно он ни бил, как бы ни пытался сделать больно, Попов его не отпускал и даже не ослаблял хватку. Его чуть хриплый голос, родной запах, тепло его тела провоцировали внутри юноши такую бурю эмоций, которую он не мог сдерживать.       Внезапно крики превратились в тихие рыдания, а удары в крепкие объятия, хотя это было больше похоже на попытку ухватиться за Арсения, удержать его и удержаться самому. — Я не могу без тебя, Арс, не могу, — сквозь всхлип сказал подросток вопреки своим недавним словам. Он хватался за мужчину так сильно, что послышался треск его свитера, но это мало кого волновало. — Я больше не оставлю тебя одного, слышишь? — прошептал на ухо Попов, одной рукой ласково поглаживая спину любовника. — Буду рядом, чтобы любить и защищать. — Но ведь уже однажды оставил, сказав, что тебе это не надо, — ответил Антон, невольно стараясь посильнее вжаться в родное тело. — Прости меня, — последняя фраза Арсения прозвучала настолько обречённо, что Шастун даже поднял голову, чтобы убедиться, что это именно Попов сказал. — Я так боюсь за тебя, Тош. Мне страшно даже тогда, когда ты дерешься с кем-то из одноклассников, не говоря о том, чтобы тебя бил взрослый мужчина, — юноша почувствовал лёгкую дрожь, которая прошлась по телу любовника, и невольно поёжился, но не отвёл заплаканного взгляда. — Когда я увидел тебя в спортзале, в крови и почти без сознания, мне показалось, что я тоже умер. А потом я увидел Стаса. И больше я ничего не помню, кроме звериной ярости, которая буквально переполняла меня. Я получал удовольствие от каждого удара, который наносил этому ублюдку, — шептал Попов так искренне, будто был на исповеди. — Но когда меня отпустило, и я смог сфокусироваться на тебе, то понял, что на твоём теле почти нет живого места. Я не смог тебя защитить, Антон! — Арсений вцепился в талию юноши мёртвой хваткой, зарываясь носом в его волосы. — Я должен был тебя защищать, я же старше. Но в итоге испугался и обиделся. Это я ребёнок, Антон, а не ты.       Шастун слушал и понимал, что к горлу подкатывает ком рыданий — то ли от сожаления, то ли от облегчения. Несмотря на всю боль, он хотел утешить Попова, ведь все ошибаются, но любимые люди заслуживают второй шанс. — Ты мне ничего не должен, Арс, — хрипло ответил подросток и почувствовал, как на его влажные щеки легли тёплые мужские ладони. — Прости меня? — медленно проговорил старший, глядя в глаза напротив. — Я больше никогда тебя не брошу, не испугаюсь и не отступлюсь. Если ты простишь, то я куплю тебе много-много пирожных, заверну в самый тёплый плед и буду обнимать крепко-крепко. Даже мышеловку куплю, если ты позволишь мне и дальше называть тебя своим парнем, — Антон всхлипнул и тихо рассмеялся. Он все ещё цеплялся за Арсения и не в силах был разжать пальцы, будто мужчина исчезнет, если юноша хотя бы чуть-чуть ослабит хватку. — С тебя эклеры с масляным кремом и качественная мышеловка, — ответил Шастун, вдыхая полной грудью и утыкаясь лбом в родное плечо. Сейчас, когда рядом с ним был любимый человек, когда его обнимали сильные руки, парень начинал верить, что, кажется, жизнь налаживается. — Можно я тебя поцелую? — спросил мужчина, приподнимая лицо подростка к себе. Антон понял, что старший всё ещё чувствует неопределённость, которую надо прояснить. — Можно, — тихо, но уверенно ответил мальчишка и прикрыл глаза.       Уже через секунду он почувствовал осторожное прикосновение чужих губ к собственным. Его целовали медленно, мягко, будто в первый раз. На талию снова опустились мужские руки, которые бережно обнимали Антона. Юноша отвечал на поцелуй, жался к Арсению, гладил его грудь, шею, лицо. Он наконец дорвался до того, что ему было необходимо после происшествия со Стасом — до любви и защиты. Попов мягко отстранился от влажных губ подростка и стал рассматривать его лицо. Разумеется, взгляд зацепился за мелкие ссадины, оставленные физруком, и Антон, заметив это, поспешил уткнуться носом в шею — нечего портить момент новыми переживаниями.       Теперь, когда они всё выяснили и наступило долгожданное облегчение, Шастун почувствовал невероятную усталость после нескольких дней стресса. Он буквально оперся на Попова, с трудом стоя на ногах и борясь с закрывающимися глазами. — Арс, я так устал, — поделился подросток, говоря скорее о физической усталости, но Арсений его прекрасно понял. Подхватив школьника на руки, учитель отнёс его в комнату и положил на кровать. Старший хотел вернуться за сумкой, чтобы переодеться во что-нибудь, но Антон резко сел и поймал того за рукав. — Не уходи! — попросил мальчишка, глядя с нескрываемым страхом на любовника, словно тот исчезнет, если парень сейчас уснёт. — Я за вещами, — мягко объяснил Попов, но увидел, что на юношу это не особо подействовало. Не долго думая, мужчина плюнул на вещи и просто снял с себя одежду.       Он знал, как любил засыпать его мальчик: хорошо взбитая подушка, тёплое одеяло или мягкий плед и лёгкие поглаживания по голове. Без труда мужчина быстро создал комфортные условия, чтобы Шастун мог уснуть. Парень всё ещё пытался бороться со сном, потому что боялся потерять Арсения. — Я никуда не уйду, обещаю, — словно читая мысли, произнёс Попов и наклонился ближе, чтобы оставить невесомый поцелуй на виске. Он лёг рядом с любовником и тут же притянул его к себе. — И теперь вообще никуда от себя не отпущу. — Это я тебя не отпущу, — упрямо заворчал Антон, чтобы просто поспорить. Он не помнил, как уснул, но до последнего чувствовал ласковые поглаживания по голове.       Вернувшись домой, Ирина обнаружила брошенную сумку в коридоре. Она знала, что её сын несколько импульсивен и на эмоциях может сделать то, о чем потом пожалеет. Поэтому валяющаяся сумка заставила её сердце беспокойно ёкнуть в груди. Женщина видела страдания Антона. Хоть тот считал, что вполне успешно прячет эмоции под улыбкой, мама видела, насколько ему больно. Свою любовь женщина встретила недавно и лишь тогда поняла, что значит любить искренне и от всего сердца. Поэтому, если в её отсутствие парень всё же выкинул гостя на улицу без вещей, то моральное состояние сына ухудшится. Да и Арсению было больно, это тоже видно невооруженным взглядом. Ирине он нравился. Да, сначала она не приняла их отношения, но мужчина доказал серьёзность своих намерений по отношению к юноше. Он был любящим, надежным, а главное — имел на плечах голову, которую использовал по назначению, в отличие от ещё юного Антона.       В квартире было тихо. С тяжёлым вздохом женщина пошла в комнату к сыну, чтобы вставить ему люлей за плохое обращение с гостями и ослиное упрямство. Но, открыв дверь, она обнаружила милую картину: Арсений и Антон мирно спали на одной кровати в объятиях друг друга. Мальчишка хоть и был одет в домашнее, всё равно стащил плед и одеяло, оставляя Попова, который спал без какой-либо футболки, без покрывала. — Господи, Антон, — тихо пробормотала Ирина, но принесла из своей комнаты ещё один плед, чтобы укрыть им гостя. Она оставила их только тогда, когда убедилась, что всем тепло и удобно.