need you

Два месяца спустя.

Хëнвон, сидя на скамье и болтая ногами, держит в руках очки сидящего рядом Чимина, рассматривая их. Он аккуратно водит пальцами по тонкой оправе, а после приближает к своему лицу, словно примеряя. — Ты очень плохо видишь, да? — негромко спрашивает ребёнок, обращаясь к Чимину. — Не так плохо. Но могло быть и лучше, — Чимин поворачивает голову и позволяет мальчику коснуться собственных волос, немного наклонившись. Хëнвон невозмутимо поправляет светлую чëлку. Секунда — Чимин снова в очках. — Ты красивый. И в них, и без них. Верно, папа? — мальчик смотрит на подсевшего рядом отца и тянется за мороженым, которое Юнги только что купил ребёнку. — Чимин красивый, да? — Хëнвон всё же забирает сладость, хватаясь за рожок и начиная активно есть, на что слышит замечание Пака — с мороженым стоит быть осторожнее, ведь горло может заболеть. Юнги сцепляет пальцы в замок, зачем-то смотрит на Чимина, хоть и ответ на этот вопрос знает заранее. А затем, усмехаясь, говорит: — Да. Очень красивый. Чимин скромно улыбается и опускает голову, надеясь спрятать смущение. Только получилось это плохо. Как и тогда, когда Юнги представил Чимина своему сыну. Чимин в самом начале говорил, что хочет долгих и серьёзных отношений, иначе начинать их нет смысла, нет смысла просто пробовать, когда сердце переполняют самые нежные чувства. И ждать чего-то нет смысла тоже. Чем дольше Юнги и Чимин смотрели друг на друга — тем ближе хотелось быть. Именно это стало причиной того, что Юнги решил нормально познакомить своего возлюбленного с сыном уже после первой недели официального начала их отношений. Быстро ли это? Нет. Что значит «быстро» в отношениях? Нет какой-либо меры чего-то, потому что и влюбиться можно за день. Поцеловаться — спустя два месяца. Представить своей семье — через год. Единого порядка нет и не будет.

***

— Хёнвон, помнишь… Я говорил тебе утром, что придёт важный человек. Он скоро будет. — Ты говорил. Твой жених, — Хёнвон распечатывает шоколадку, поджимая губы и разрывая фольгу на части. — Хочу угостить его. Юнги улыбается, когда слышит фразу «твой жених», а после отводит взгляд, меняя выражение лица. Ему кажется, что сын не выглядит таким радостным, каким был утром. Сам Юнги переживает сильно. А что же тогда чувствует Чимин? Этот момент напряжённый и важный для всех. Звонок в дверь. Юнги закрывает глаза на пару секунд и встаёт. Ещё одна причина для страха — Хёнвон уже видел Чимина, знает его как «учителя папы». Будет ли ребёнок задавать много вопросов из-за этого? Отнесётся более негативно? Или, наоборот, обрадуется, увидев того самого парня, который подарил ему зонтик? Миллион мыслей проносится в голове Юнги до того момента, как он, наконец, открывает дверь и видит перед собой Чимина, нервно теребящего в руках плюшевого зайчика. Хёнвон пока бежать к входной двери не торопится. — Проходи… — Юнги отходит от двери, пропуская младшего вперёд. Чимин на дрожащих ногах проходит в квартиру. Юнги замечает это и, закрывая дверь, по-доброму усмехается. — Интересно, как бы ты добрался, если бы жил не просто на другом этаже, а на другом конце города? — Что? — Чимин нервно дёргается. — Прекрати дрожать, говорю. Всё хорошо, — Юнги целует щёку любимого. Хëнвон выбегает в коридор, очевидно, замечает эту картину, и замирает на месте. Чимин сжимает в руках игрушку, переводя неловкий взгляд на ребёнка. Он не умеет разговаривать с детьми, он не знает, что говорить, как их нужно приветствовать. Ему намного проще взаимодействовать с подростками и взрослыми студентами. Чимин совершенно не знает, насколько развиты восьмилетние дети, что они умеют делать, что понимают, а что нет. От этого невыносимо тяжело. — Привет, Хëнвон-и, — Чимин улыбается и подходит ближе к ребëнку. Юнги молчит, чтобы оставить этот момент только для них, не вмешивается нарочно. Хëнвон должен сам разглядеть в этом человеке безопасность. Чимин не будет чужим для него, хотя он и не является частью их семьи сейчас. — Ты ведь учитель папы? — неуверенно спрашивает Хёнвон. Чимин кивает. Он не стесняется смотреть на мальчика пристально, присаживается на корточки. До чего же Хëнвон похож на Юнги. — Да. Мы уже виделись с тобой… — Чимин взволнованно вздыхает и протягивает мальчику игрушку. — Это тебе, — Пак улыбается, замечая интерес в детском взгляде. Хëнвон забирает зайчика, рассматривая. — Папа, почему ты мне ничего не говорил? — мальчик опускает голову, но игрушку к себе прижимает. — Ты же сказал мне тогда, что вы не можете дружить. Как он может быть твоим женихом? Чимин растерянно моргает, не зная, что сказать на это, но положение спасает Юнги, ведь вопрос был задан именно ему. — Хëнвон, — Юнги подходит ближе, опуская ладонь на макушку сына. — Я не планировал ничего скрывать от тебя. Ты же знаешь. Просто пойми, сначала люди знакомятся. Потом начинают встречаться. Потом они женятся. Я и Чимин начали встречаться совсем недавно. Неужели ты думаешь, что я стал бы скрывать от тебя это столь долгое время? — Хëнвон поднимает глаза на отца, пока Чимин опускает голову и начинает смотреть в пол. — Только… Получилось так, что мы познакомились, когда я учился. Он мой преподаватель, но это… — Юнги вздыхает. Ничего. Хëнвон поймëт, когда повзрослеет. — Так получилось, — повторяет уже немного растерявшийся родитель. — Я потом расскажу тебе, что правильно, а что нет. Чимин молча выпрямляется, но продолжает смотреть на ребёнка. Он понимает, о чём говорит Юнги. Отношения между учеником и учителем или студентом и преподавателем могут быть действительно разными. Чимин неловко приобнимает себя за плечи, понимая, что в их случае с Юнги нет чего-то плохого, если говорить о таких формальностях как то, что оба в паре совершеннолетние и никто никого не принуждал ни к чему. Неизвестно, понимает ли Хёнвон, что папа собирается объяснять ему потом, но кивает. Прижимает к груди игрушку и смотрит на Чимина, начиная улыбаться. И Чимин клянется — у мальчика безумно светлая улыбка. — Пойдём, — Хёнвон протягивает руку Чимину, сам обхватывает его небольшие пальцы своей маленькой ручкой и ведёт в сторону комнаты. — У меня есть шоколадка. Юнги облегчённо вздыхает и с лёгкой улыбкой идёт за своими дорогими людьми. По крайней мере, он надеется, что Чимин для него будет именно таким ещё очень долгое время.

***

— Спасибо за прогулку, — уже в подъезде Чимин целует Юнги в щёку, когда замечает, что Хёнвон, кажется, отвернулся от взрослых. — Я пойду к себе, хорошо? — Конечно. До завтра, — а Юнги, не стесняясь, быстро целует любимого в губы. Чимин краснеет, стоит ребёнку подбежать к ним. — Когда вы поженитесь? Юнги кашляет в кулак, улыбаясь, а Чимин смущается сильнее, отводя свой взгляд. — Это не так быстро, — Юнги гладит сына по голове. — Мы пойдём, да? — Да, — кивает Пак, улыбаясь. Хёнвон вздыхает, понимая, что, похоже, не дождётся ответа на свой вопрос, не знает, когда увидит своего папу и Чимина в костюмах и с большим белым тортом. Уже в квартире, Хёнвон разувается и протягивает отцу курточку. Юнги молча вешает верхнюю одежду на крючки. — Но почему вы не живёте вместе? — снова спрашивает ребёнок. — Возможно, нам ещё рано, — негромко смеётся Юнги. — Мы живём в одном доме, но в разных квартирах. Когда мы будем подольше встречаться, тогда и будем жить вместе. Хёнвон вздыхает: — А свадьба? Нужно быть честным, Юнги рад, что его спрашивают об этом. Значит, Хёнвон не против Чимина, который вот уже два месяца практически регулярно появляется у них, хоть иногда совсем ненадолго. Чимин — замечательный человек, но, к счастью или к сожалению, это не единственный критерий, по которому ребёнок будет определять, как именно ему относиться к человеку, который вдруг стал так дорог его родителю. А ещё Юнги счастлив, что Чимин любит его сына искренне, по крайней мере, за эти два месяца Чимин не разочаровал его ещё ни разу, хоть и говорит постоянно, что не умеет общаться с детьми — для Хёнвона он очень старается, делает подарки и обсуждает с ним какие-то детские вещи, играет, рисует, иногда помогает с домашним заданием. — Хёнвон-и, — Юнги присаживается на диван, сцепляя руки в замок. — Скажи мне, тебе правда так нравится Чимин? — Да, — мальчик усаживается рядом. — Он мне понравился ещё в магазине зонтиков. Юнги вновь улыбается и обнимает сына настолько крепко, насколько может. Хёнвон, наверняка, не знает обо всех переживаниях отца, но на родительские объятия отвечает. А Юнги просто хочет надеяться, что всё будет хорошо и дальше: Хёнвон продолжит принимать Чимина, как друга, с которым можно поиграть, возможно, как второго родителя. Юнги верит, что его отношения с Чимином будут крепкими и дальше. Позже и Юнги, и Чимин смогут понять, что их счастье не является таким хрупким, каким они его представляли в самом начале, просто оно новое. Все сказанные друг другу слова — не пустой звук, все касания и поцелуи — не что-то мелочное и легко пропадающее. Два тёплых одиночества сливаются в одно целое, позволяя счастью цвести и дальше. — Папа, — Хёнвон вырывается из объятий и тянется за телефоном. — А можно мне позвать Чимина к нам в гости? — Можно, — Юнги треплет волосы сына. — Я могу пойти к нему и пригласить. — Хочу сам. Я позвоню Чимину по телефону. Юнги не противится, позволяя ребёнку делать всё, что он хочет. Наблюдает, как тот своими детскими пальчиками проезжается по сенсорному экрану телефона, ищет в контактах Чимина. А ещё Юнги радуется, что написал там именно имя своего возлюбленного, хотя варианты «мой птенчик Чими» или «мой котёнок» тоже были. На душе от этого невероятно хорошо. Невероятно приятно слышать, как именно Хёнвон говорит с Чимином по телефону, слышать, как Чимин отвечает ему столь ласково. Всё это позволяет почувствовать себя расслабленным. Юнги закрывает глаза, слушая голос ребёнка и доносящийся из динамика голос любимого. Он чувствует умиротворение, в очередной раз понимая, что именно ему было нужно.