Судьба в чужих руках

Загадочный работодатель Суйгецу и Карин, как и подобает персоне высокого полета, заставил себя подождать, однако сполна искупил свою задержку, появившись со всей причитающимся такому важному человеку эффектностью. Спустя несколько дней бродяги, шатающиеся по замусоренным узким улочкам самого злачного района города Хидэнлиф, имели возможность наблюдать невиданное доселе зрелище: по разбитому асфальту, старательно объезжая ямы и выбоины, прокатился шикарный черный лимузин с тонированными окнами, блестя серебряными дисками новеньких колес. Из темных провалов глазниц-окон бетонных коробок высовывались взлохмаченные головы и провожали праздными любопытными взглядами люксовую машину, словно мимо них проезжал сам президент Америки. В тот же день новость о невероятном событии, обрастая слухами, разлетелась по всему болотному захолустью, всколыхнув многолетний ил самого дна социальной лестницы и надолго нарушив покой захудалого райончика на окраине жизни. Однако некоторые обитатели глубин этой трясины все же имели понятие о том, кто почтил их своим визитом, но, памятуя положение и возможности этого человека, предпочитали с ним не сталкиваться. Почти бесшумно подкатив к одному из подъездов, лимузин мягко затормозил и замер, колоритно переливаясь солнечными бликами на капоте. Водителем оказался изысканно одетый с иголочки молодой человек с серым хвостом волос, который, поправив чуть старомодный фрак, торжественно прошествовал к боковой стороне машины и учтиво приоткрыл дверь салона. Зеваки впились глазами в заляпанные окна своих тесных комнаток, в нетерпении ожидая появления главной фигуры всей разворачивающейся на их глазах фантасмагории. Черный ботинок осторожно опустился на землю, и мужчина, одетый по последнему писку моды, а именно: темно-зеленая водолазка в тон оттенку волос, бежевый плащ, накинутый на шею фиолетовый шарф канатной вязки и дополняющие образ темные очки на глазах – ступил на запятнанный грязный асфальт, едва заметно скривив узкие бескровные губы. Сверкнув солнцезащитными оправами, он осмотрелся и, заметив прилепившиеся к стеклу лица, покровительственно взмахнул рукой, приветствуя зрителей, словно знаменитость. Впрочем, он верно оценил обстановку: несмотря на то, что президентом этот человек все же не был, его жест был встречен восхищенными возгласами и восторженными улыбками, что определенно пришлось по вкусу этому господину с длинными прямыми распущенными волосами. Обыватели, как в кинотеатре, во все глаза следили за тем, как эффектный мужчина, сопровождаемый лакеем в лице водителя, горделиво прошествовал в обветшалый подъезд и скрылся из виду, но, на счастье бездельников, на улице оставался его роскошный глянцевый автомобиль, на который они и переключили свои завистливые взгляды. Аккуратный стук по косяку пустого дверного проема, место которого раньше занимала сломанная Карин дверь, и Суйгецу вскочил с дивана и со всех ног побежал в прихожую. Итачи, сидевший на стуле и по традиции просматривающий утренние новости, переглянулся с Саске, расположившимся по соседству. Дверь в одну из спален открылась, оттуда легкой поступью вышла девушка и, сложив на груди руки, в нетерпеливом ожидании уставилась на вошедшую в прихожую пару. Прибывшие гости выглядели так, словно переместились в эту обветшалую квартиру в таком же запущенном здании из другого мира. Молодой человек в черном стильном костюме с лишенным эмоций лицом и пустым взглядом встал у стены, сложив руки в замок перед собой и пропуская внутрь своего шефа. — Так-так, — прошелестел тягучий бархатистый голос, чуть шипяще заглушая согласные, — кого я вижу? Карин, ну что тут у тебя, девочка моя? Будто игнорируя Суйгецу, раболепно склонившегося перед ним, статный длинноволосый мужчина, во всем облике которого читалось могущество и какое-то поистине королевское превосходство, неторопливо снял с глаз темные очки. — Здравствуйте, господин Орочимару, мы Вас заждались, — деловито поприветствовала своего покровителя Карин. — Пожалуйста, пройдемте в гостиную, Суйгецу приготовит Ваш любимый чай. — Добрый день, уважаемый Орочимару. Как мы рады, что Вы почтили нас своим визитом! Как Вы добрались? — с почтением в глазах и благоговением в голосе попытался привлечь к себе внимание белобрысый парень, и, наконец, змеино-желтые глаза горделивого мужчины заметили его присутствие. — А, Суйгецу, птенчик мой. Со стевией. — Что? — не понял худощавый блондин, сверкая фиолетовым пробором. — Чай. Со стевией. Будь добр, — по-отечески погладив взглядом паренька, мужчина со снисходительным вздохом снял бежевое пальто, которое мгновенно подхватил его прислужник во фраке. — Кабуто, будь хорошим мальчиком, постой пока тут и последи, чтобы нам никто не помешал. Суйгецу спохватился и опрометью кинулся на кухню, попутно припоминая, а есть ли вообще у них стевия, и молясь про себя, чтобы она нашлась на какой-нибудь дальней полке. Стильный брюнет тем временем поправил темно-фиолетовый шарф, обнимающий его шею, осмотрелся в поисках зеркала, и, не найдя его, с разочарованным видом пригладил рукой и откинул назад чуть зеленоватого оттенка волосы длиной до пояса. Вслед за Карин господин прошествовал в гостиную, и красноволосая девушка подвинула ему единственное кресло, бывшее в приличном состоянии, в которое, словно на трон, и опустился величавый мужчина. Длинные ноги его подопечной, чуть скрываемые шортами, прошлись перед господином и, так и не удостоенные его вниманием, направились на кухню на помощь Суйгецу. Скучающий взгляд гостя, блуждая по скромной обстановке комнаты, наконец остановился на братьях, сидящих рядом на стульях, потом зорко изучил лежащие перед Итачи стопки газет и вновь поднялся на Учих. Тонкие ниточки бровей приподнялись, и полупрозрачная мертвенно-бледная кожа лица вытянулась в кривой ухмылке. Засверкавшая нездоровым блеском неприятная желтизна глаз впилась в лица подростков, приковав их к стульям, и с нахальной вседозволенностью проскользила от макушек голов до кончиков пальцев ног, будто раздевая обоих догола. Господин закусил нижнюю губу, уже во второй раз прохаживаясь взглядом по Саске. Тот, загипнотизированный этим бессовестным взглядом, не мог оторваться от желтых щелок напротив, и Итачи, все это время ответно сверлящий черными обжигающими углями глаз человека в кресле, вывел брата из оцепенения, ободряюще положив руку на его плечо. Наконец в душную тишину, сопровождающую этот процесс оценивания, болезненно расползшуюся по гостиной, прорвался свежий запах только что заваренного чая, и змеиный человек нехотя оторвался от разглядывания братьев и с нескрываемым сожалением взял кружку из рук Суйгецу. — Так вот какие вы, мои гости, — сладко протянул Орочимару и, изящно отогнув мизинец, отпил из чашки. — Суйгецу, дорогой, слишком горячий. Остуди, пожалуйста. Худощавый парень с раздражением на лице, спрятанным за маской учтивости, забрал кружку и удалился обратно на кухню, откуда через пару секунд донеслась негромкая ругань Карин. — Что же, даже не представитесь? Бедные напуганные птенчики, — ласково проворковал мягкий баритон длинноволосого брюнета. — Хотя в этом нет нужды, мне ваши имена уже известны. Меня же зовут Орочимару, для вас – господин Орочимару, впрочем, это смотря как сложатся наши с вами отношения, — сладко улыбнулся мужчина и продолжил свой монолог. — Сейчас вы под моей опекой и, уверен, уже знаете о моем скромном способе дополнительного заработка. Помимо него, я – владелец «Белой змеи», самого модного бара в городе. Хоть вы еще пока детки, но хотя бы название-то слышали? Сколько вам лет, птенчики? — поинтересовался импозантный мужчина, неожиданно меняя тему. — Мне 13, а Итачи 18, — в порыве какой-то неожиданной храбрости выпалил Саске, и Итачи, сдвинув брови, удивленно покосился на него. Лицо Орочимару расплылось в уже знакомой покровительственной улыбке, и он покачал головой. — Ах, какой прекрасный нежный возраст…— участливо поджав губы, произнес длинноволосый брюнет и, неожиданно резко подавшись вперед, вкрадчиво, с давлением в голосе быстро шипяще прошептал, сверкая желтыми молниями глаз: — Жаль, что вы проводите молодость, безвылазно сидя в таком поганом месте, да еще и совсем без денег, правда? В этот момент в прихожей раздались шаги, и в гостиную вновь вернулся Суйгецу, с пристыженном видом неся чашку. Его сопровождала горделиво вышагивающая Карин с подносом в руках, на котором белела тарелка с яйцом пашот ресторанного вида, бывшим несомненно плодом кулинарного мастерства девушки. — Ах, Карин, ну зачем же вы! Вовсе не стоило так стараться ради меня, — в притворном изумлении всплеснул тонкими руками мужчина в шарфе, оборачиваясь. Взяв в руки чашку с приторным запахом стевии, он сделал глоток. — Теперь все в порядке, Суйгецу, спасибо. Ну что же, раз вы так добры ко мне, то и я вас отблагодарю. Девочка моя, у меня для тебя хорошие новости. Уже завтра ты можешь вернуться к себе домой, я все уладил. — Благодарю Вас, господин Орочимару. Уверяю Вас, впредь такое не повторится. — Знаю, солнышко. Не переживай, это была не твоя вина. — Стойте, а как же… — внезапно начал Суйгецу, в нерешительности топчась рядом с креслом, на котором восседал их попечитель. Орочимару, искренне поразившись такой наглости, с наигранной вопросительной улыбкой посмотрел на него. — Господин Орочимару, если Вы помните, один из ваших подопечных, Джуго… — пришла на помощь Карин, предварительно злобно сверкнув стеклами очков на парня, отчитывая за проявленное неуважение. — Ах да, Джуго, наш дорогой любимый товарищ, — ахнул брюнет, припоминая, и с жалостливым вздохом поставил чашку на стол. — Джуго-Джуго… Здоровенный весельчак, — сокрушенно покачал он головой. — Сделаем все возможное для вашего друга, не переживайте. — Спасибо Вам, уважаемый Орочимару, — с искренней благодарностью прошептал Суйгецу, склоняясь в почтительном поклоне. — Ну, будет, будет тебе, — с высоты своего величия манерно помахал рукой желтоглазый мужчина, словно царская особа, только что даровавшая своему слуге невиданную милость. — А теперь, если вы не против… — он перевел взгляд на тарелку с яйцом и нарезанными овощами вперемешку с ломтиками сыра. Карин шикнула на Суйгецу, который снова открыл рот, собираясь излить поток слов признательности, и недвусмысленно мотнула головой Итачи с Саске, приказывая удалиться из гостиной. Чуть ли не на цыпочках они покинули комнату. Все, кроме Итачи, который проигнорировал явный намек господина и угрожающе отчетливый жест Карин. Саске, задержавшись у двери, повернул голову и обеспокоенно посмотрел на старшего брата, но Итачи убеждающе-мягким взглядом и кивком головы указал ему выйти вслед за остальными. Они остались вдвоем в гостиной: змееподобный человек, утопающий в мягком кресле, и темноволосый юноша, выпрямившийся на шатком стуле. Орочимару будто надеялся на это неповиновение и теперь торжествовал, убедившись, что был прав: покровителю сирот такая дерзость пришлась по душе. Без тени удивления на лице он отложил столовые приборы и, откинувшись на спинку кресла, благосклонно посмотрел на Учиху. Его алчные желтые глаза коварно блестели, скрытые в тени материи; словно хищник, готовящийся вцепиться в жертву, он пожирал Итачи жаждущим взглядом. — Вы ведь не собираетесь вызволять Джуго, так? — спокойно спросил Учиха и с вызовом посмотрел на гостя. — А ты сообразительный мальчик, — одобрительно сощурился брюнет. — В чем была польза от Джуго, так это в том, что он рассказал мне о тебе. — Зачем Вы дали им ложную надежду? — Не расстраивай меня, Итачи. Неужели я зря тебя только что похвалил? — разочарованно цокнул языком Орочимару. — Разве я мог так расстроить своих детишек? А Джуго… Я готов пожертвовать пешкой, когда на замену ей появляется конь, — лукавый взгляд змеиных глаз из тени на Учиху, и их обладатель взял в руки вилку и нож и сделал первый надрез на яйце. — И Вы просто избавитесь от него, чтобы не выдать себя? — О, только не делай из этого трагедию, птенчик. Не могу же я поставить под удар короля. Тебе ли не знать, ради цели приходится порой принимать жестокие решения, — долгий испытующий взгляд, будто кошка играет с мышкой, и собеседник дотронулся вилкой до разрезанного яйца, так что из него вытек желток, заливая всю тарелку, словно из распоротого живота выливалась кровь. «На что он намекает? Неужели знает?» — напрягся Итачи. Что бы ни случилось, он не может проиграть эту шахматную партию. — И какова Ваша цель? — Сберечь как можно больше своих фигур, — ответил Орочимару, потирая кольцо на тонком пальце с длинным накрашенным ногтем. «Нет, это был блеф» — облегченно подумал Учиха, но бдительность терять было нельзя. — Предлагаю присоединиться к моей игре, если хочешь сохранить своего короля, — продолжил собеседник. Шипение, взгляд на Итачи, и человек, словно змея, набросился на растекшееся по тарелке яйцо. — Я не намерен играть в Ваши игры. — Что ж, мой мальчик, а если я скажу тебе, что у тебя нет выбора? Ты ведь сам в нее ввязался, когда заявился с братом в эту квартиру. Она принадлежит мне, и все, что в ней находится, должно приносить мне пользу, иначе какой смысл? — вопрошающе пожал плечами хозяин. — Я бы не советовал отказываться от союза со мной. — В таком случае я смогу выиграть партию и с двумя фигурами на доске, — твердо промолвил Итачи. — Ах вот как… — Орочимару деликатно вытер рот салфеткой и сложил приборы на тарелке. — Как самонадеянно, но так даже интереснее, — усмехнулся длинноволосый господин, опираясь руками на подлокотники кресла и наклоняясь вперед, к самому лицу Итачи. Учиха напряженно сглотнул, но отстраняться не стал. — Впрочем, ты мне нравишься, Итачи, а я привык добиваться своего. Ты и твой брат - очень симпатичные птенчики, и было бы обидно лишать и вас, и меня выгоды взаимного сотрудничества. Ведь необязательно же вам, как моим пешкам, горбатиться на улице и жаться по углам, я мог бы предложить вам работу…иного рода. В моей «Белой змее» у меня для вас что-нибудь да найдется, будете в тепле, уюте, под моим крылышком. Уверен, мы найдем общий язык, так что я дам время на раздумья. — Не стоит. Мой ответ – «нет». Желтоглазая змея коснулась чешуей черных догорающих углей и, обожженная, злобно зашипела. Такого поворота Орочимару явно не ожидал. Взгляд истинного владельца квартиры и всех фигур в ней остекленел, в щелках глаз засверкала неконтролируемая ярость из-за задетого самолюбия. Господин отшатнулся от Итачи, метая в того желтые острые молнии, и с его языка закапал смертельный яд, когда он прошипел: — Ты еще пожалеешь, что не уберег свои фигуры, когда была возможность. Один конь королю не защитник. Ты проиграешь, и твой король останется в одиночестве. С этими словами противник Итачи, надменно откинув назад зеленовато-темные волосы и поправив на шее шарф, не оборачиваясь, вышел из гостиной в прихожую. — Уважаемый Орочимару, как же, уже уходите? — засуетился Суйгецу, появившийся из двери спальни. — Да, мой хороший, меня ждут другие дела, — проворковал покровитель жильцов квартиры, который, выйдя из комнаты, сразу сбросил свою змеиную оболочку, превратившись обратно в человека. — Может, еще задержитесь? Я испекла кексы, — раздался голос Карин позади блондина. — Солнышко мое, съешьте сами, вы, наверное, проголодались, — Орочимару взял плащ из рук замершего возле стены Кабуто и уже собрался было выйти в коридор, как неожиданно, будто вспомнив что-то, со скрипом повернулся на каблуках к своим арендаторам. — Ах да, вот еще что. Братишек здесь завтра быть не должно. Узнаю, что они тут, – все полетите на землю из своего нагретого гнездышка, птенчики. Хозяин квартиры сделал несколько шагов и, вплотную подойдя к Итачи, мягко положил ему руку на плечо, нагнулся и тихо, но вкрадчиво прошелестел в самое ухо Учихи: — Забыл сказать, мой хороший мальчик. Расценки за время вашего здесь пребывания немного выросли, так что придется вам после отъезда доплатить мне разницу. Кабуто сообщит итоговую сумму. Не хочешь работать на меня – ищи другой источник дохода. И даже не пытайся снова влезать в долги – узнаю, не поздоровится всем. Я все же дам тебе шанс одуматься, чтобы ты приполз ко мне на коленях и с усердием отработал свой должок. И впредь следи, как бы твои фигуры случайно не стали моими без твоего ведома. С нежностью убрав выбившуюся прядку волос Итачи ему за ухо, он повернулся к Саске и от всей души сердечно обнял парня до хруста к костях, впиваясь в его спину пальцами и с садистским удовлетворением чувствуя, как темные глаза напротив прожигают в нем дыру, а сам он полыхает в языках их неугасаемого черного пламени.