Судьба в чужих руках

У Саске перехватило дух, когда этот неприятный человек своими длинными руками, будто змеиными кольцами, обвил его тело в своих сдавливающих объятиях. В этом жесте чувствовалось такое властное, покровительственное желание обладать и вместе с тем какая-то пугающая страстность, которой у него не хватало сил противиться, и он просто стоял эти несколько секунд, зажмурив глаза, в надежде, что эти удушающие тиски когда-нибудь разожмутся. Еще пара мгновений, и ему было даровано долгожданное освобождение, и парень с трудом вдохнул грудной клеткой воздух. Жуткий змеевидный господин нехотя выпустил его из мертвой хватки, скользнув пальцами по плечам, а затем царственной походкой вышел в пролет лестничной клетки и, не оборачиваясь, сделал прощальный жест рукой. Натужно пытаясь отдышаться, Саске краем глаза заметил, как приросший к стене неподвижный черный фрак сероволосого молодого человека отделился от белесых обоев и, сделав несколько коротких шагов к Итачи, сунул ему в руки какую-то бумажку, потом отрывисто кивнул головой и вышел вслед за своим хозяином. Гулкие шаги вниз по лестнице, и все затихло; фигуры оставшихся квартирантов напоминали каменные изваяния, словно у них больше не осталось ни сил, желаний, ни мыслей – уход покровителя будто лишил всех жизненной энергии, и не осталось смысла что-либо делать. Первым нарушил воцарившееся гробовое молчание Суйгецу: — Ну наконец-то он ушел. Я сам не свой становлюсь, когда с ним встречаюсь, ей-богу, — провел он рукой по лбу, смахивая невидимые капли пота. — Он как-то влияет на меня... И еще глаза эти гипнотические, извращенец какой-то… Он оправдывает наш бывший номер на двери, которую ты снесла, как думаешь, а, Карин? — Суйгецу, закрой свой рот. Ты просто плохо его знаешь. Он не такой монстр, каким тебе кажется, и он много сделал для нас и продолжает делать. А то, что он просит за это плату, заметь, вполне оправданную, так это его право, — вступилась за свое руководство девушка в шортах. — Что-то не устраивает – будь добр назад на улицу, прямо как вы, — добавила она, обращаясь уже к Итачи с Саске, замершим на месте. Старший Учиха сжимал в руках переданную ему Кабуто квитанцию и уже в десятый раз пробегался по ней взглядом, будто цифры, написанные на ней, могли испугаться его тяжелого взгляда и убежать прочь с листочка, обнуляя аккуратно выведенные черными чернилами сумму и дату. Плечи Итачи опустились, глаза скрылись за упавшей на них челкой, его мелко трясло от бессильной злобы, и Саске, который не привык видеть хладнокровного брата в таком состоянии, смущенно отвел от него взгляд, стараясь не думать о том, что именно сказал Итачи тот тип, чтобы так выбить почву у него из-под ног. Парень понял, что случилось что-то плохое, там, в гостиной, когда его брат остался один на один с этим Орочимару. Итачи, вероятно, как-то задел его пышущее самолюбие, и теперь этот господин, который явно привык к тому, чтобы ему поклонялись, как божеству, придумал ответное наказание за неповиновение. И оно было серьезным, иначе Итачи бы не позволил эмоциям предательски показаться на лице. Саске было больно смотреть, как из нерушимой стены, которой всегда был для него брат, только что с наслаждением с размаху выбили камень, и одновременно он не решался спросить у Итачи, что случилось между ним и Орочимару, или же просто подойти к нему. От его старшего брата сейчас исходил такой ледяной холод, что у Саске пробежали по коже мурашки, и он сообразил, что Учиху сейчас лучше не трогать никому из присутствующих, даже ему. Светлые глаза Карин, все это время искавшие растерянный взгляд младшего Учихи, наконец поймали его; девушка элегантно поправила очки на переносице, подошла ближе и решительно взяла парня за руку. У Саске не было моральных сил противиться, поэтому он не отстранился, и ободряющее тепло неожиданно приятно согрело его кожу, выводя из оцепенения. — Пойдем, нужно поговорить. Это важно, — шепнула ему Карин и настойчиво потянула за собой в свою комнату. Темноволосый парень сделал нерешительный жест в сторону Итачи, на что девушка сердито встряхнула малиновыми длинными волосами. — Боже, да оставь ты его уже. Что ты как маленький, без него шагу ступить не можешь, — раздраженно закатив глаза, прошипела она Саске в ухо. — Не видишь, что ли, он сейчас не в себе. Идем. Что-то щелкнуло в голове младшего Учихи: он ведь действительно уже не беспомощный несмышленый ребенок, которому обязательно постоянное присутствие старшего брата. Если он будет продолжать все время искать у него поддержки и на все спрашивать разрешение, как он собирается стать сильнее и отомстить убийце? Тем более, Саске, огорченно глядя на ссутулившуюся фигуру брата, осознавал, что сейчас Итачи явно не способен думать ни о чем другом, кроме измятого клочка бумаги в своих руках. А значит, настало время действовать и принимать решения ему самому. Парень, немного поколебавшись, кивнул девушке головой и позволил увести себя в ее комнату. Карин устроилась на матрасе раскладушки, поджав под себя ноги, Саске же остановился посередине комнаты, не зная, продолжать стоять или же куда-то сесть, но других предметов мебели, кроме кровати и шкафа, в комнате не было. Красноволосая девушка, громко раздраженно вздохнув, похлопала рукой по ткани, и подросток осторожно присел на край матраса. Глаза, скрытые за стеклом очков, придирчиво изучали его, и Саске никак не мог заставить себя встретиться с ними взглядом. Наконец Карин звонко расхохоталась, ее веселили напряженность обстановки и скованность тринадцатилетнего парня около нее. — Ты чего как неродной? Я не кусаюсь, не волнуйся, — улыбнулась она и снова игриво глянула на Саске. Подросток промолчал, но искоса посмотрел на нее темным взглядом из-под челки волос. — Первый раз, что ли, наедине с девушкой? Или вообще с кем-то, кто не твой необыкновенный старший брат? — заговорщически сузив глаза, вновь беззлобно поддела его Карин. — Итачи против общения с кем-то, кого мы плохо знаем. Это может быть опасно. — Да неужели? И с чего он это взял? — Карин, я не могу тебе рассказывать. Мы скрываемся, и это все. Карин нарочито театрально вздохнула с огорчением, но совершенно не поразилась такому повороту событий. Она понимала, что ей предстоит долгая-долгая работа по вытаскиванию этого черноволосого ежа из его скорлупы и избавлению от направленных в ее сторону острых иголок. В характере парня, пусть пока он и был немного нерешительным, уже чувствовались какая-то воля и сила, он был не робкого десятка, и Карин не сомневалась, что, освободив его от выработанной с детства вредной привычки во всем подчиняться брату, он станет уверенным в себе человеком, который к тому же будет очень хорош собой. Да, Итачи был тоже по-своему красив и Саске походил на него, но в старшем чувствовалась какая-то абсолютная недосягаемость, горделивое превосходство, и своей холодной отчужденностью и даже надменностью по отношению к другим он будто нарочно отталкивал всех, не подпуская к себе, и это заставляло окружающих подсознательно побаиваться его. Даже обитатели квартиры 1408, как с раздражением отметила Карин, считались с его мнением и не шли ему наперекор. Младший же был по натуре эмоциональнее, теплее, понятнее ей, и это, на контрасте со старшим братом, притягивало ее еще сильнее. Так что игра, безусловно, стоила свеч, и красноволосая девушка была готова ждать и прилагать усилия к тому, чтобы растопить сердце Саске, скованное предубеждениями, подозрительностью и, прежде всего, прохладой и равнодушием ко всем окружающим, кроме брата, навязанными Итачи. Это будет ее изощренный план, ведь в тот самый раз, когда она, впервые встретившись с братьями, почувствовала колкий, сканирующий насквозь взгляд Итачи на себе, чувство бешеного неугомонного азарта еще сильнее подстегнуло ее интерес к Саске. Старший брат этого симпатичного мальчика сразу понял ее намерения в отношении младшего, в этом сомневаться не приходилось, и от этого девушке еще сильнее захотелось увести у него из-под носа этот сладкий приз. Карин убеждала себя, что это даже пойдет парню на пользу: нельзя же допустить, чтобы он закрыл себя, такое сокровище, от всего окружающего мира только по прихоти старшего брата, с чего-то решившего заявить на него собственнические права. Он ведь даже ему не родитель! Все эти размышления и наблюдения за взаимодействием братьев, подмеченные Карин за последние несколько дней, толкнули ее принять сейчас это безбашенное решение. С ее стороны это будет даже благородно, ведь и правда, ей искренне хотелось помочь Саске в этой сложной ситуации. — Ты же слышал, что сказал господин Орочимару? Завтра вам с твоим дорогим братом придется отсюда уйти, иначе подставите нас всех. С моим шефом лучше не шутить, — серьезно начала девушка издалека. — Уважаемый, господин… Да уж, похоже, вы действительно его боитесь, — с легкой усмешкой произнес Саске. Карин хмыкнула, довольно отметив про себя, что, похоже, парень за эти пару минут освоился в ее комнате и отбросил стеснение, чему вероятно способствовало также и то, что здесь не было Итачи, рядом с которым подросток всегда становился похож на беззащитного беспомощного котенка. — Это вежливая форма обращения к человеку старше, от которого, к тому же, зависит, будешь ли ты ночевать в теплой кроватке и будет ли у тебя на следующее утро завтрак, — коснувшись очков, учительски тоном растолковала красноволосая девушка. — Так о чем ты хотела поговорить? — Саске неожиданно круто повернулся к Карин и прямо посмотрел на нее. Девушка, не ожидавшая такой резкой смены темы и перемены в его поведении, на долю секунды замешкалась, однако быстро взяла себя в руки и вновь нацепила на лицо маску безучастного равнодушия, хотя внутри нее что-то перевернулось от этого темного глубокого взгляда. Да, безусловно, она не пожалеет о своем решении, пусть даже ради этого придется терпеть присутствие его брата. Карин сняла очки и аккуратно отложила их в сторону. Она не торопясь поправила волосы, вытащила из кармана сигарету и зажигалку и с наслаждением затянулась, выдыхая через нос и рассматривая клубы дыма. — Я предлагаю тебе… вам… остановиться у меня. Пока не подыщите другое жилье. Карин была прекрасно осведомлена о том, что братья все это время безвылазно просидели в стенах квартиры, скрываясь от чего-то или кого-то. В нынешней ситуации, когда им было абсолютно некуда идти и денег у них совершенно точно не было, ее предложение было слишком заманчиво. Девушка была уверена, что даже Итачи, который, естественно, будет не рад такому стечению обстоятельств, послушает голос разума и не отринет ее руку помощи. Карин с огромным удовольствием пригласила бы к себе одного только Саске, но сейчас на это точно рассчитывать не приходилось: братья были не разлей вода, и он точно не захочет оставить старшего, так что если она желает иметь под боком Саске, придется мириться и с Итачи. Парень напротив нее сидел в серой клубящейся завесе, и сквозь нее Карин, изящно сжимающая бумажную оплетку сигареты в пальцах, могла рассмотреть его задумчивое лицо. Саске, сосредоточившись, со всей ответственностью пытался просчитать все ходы, прямо как его старший брат, и Карин поразило, что сейчас его вырисовывавшийся в дымке профиль вместе с черными глубокомысленными глазами был точь-в-точь, как у Итачи. «Как сильно задумался… Не может сам решиться, как всегда, сейчас к братцу побежит спрашивать», — разочарованно подумала Карин. — Ты нас очень выручишь, Карин. Спасибо за приглашение, — неожиданно прозвучал по-взрослому серьезный голос Саске. Красноволосая девушка опешила: она даже сначала не поверила, что это ей сказал этот тринадцатилетний мальчик, который в ее глазах был пока ничем иным, как приложением к своему старшему брату. А теперь, когда некому было принимать решение за него и не за кем было прятаться, он таки взял ситуацию в свои руки. Карин мысленно восторженно поаплодировала решимости Саске, но внешне осталась спокойной и бесстрастной, в чем ей помогла дымящаяся в руках сигарета, которую она поднесла к подернутым улыбкой губам, проколотым пирсингом. — Пожалуйста, — она могла бы съязвить, сказав, что для таких серьезных решений нужно дозволение старшего брата, но не хотела лишать Саске удовольствия от только что сделанного им самостоятельного выбора. Пусть привыкает, ему давно пора вылезать из-под темного, закрывающего от него весь солнечный свет братского крыла. — Завтра я съезжаю из этой паршивой дыры. Но учтите: я благотворительностью не занимаюсь, так что жду от вас оплату за время проживания у меня. Пойду съем эти дурацкие кексы, зря готовила, что ли. Если этот болван Суйгецу еще их не прикончил. С этими словами Карин поднялась с матраса, затушив об него сигарету, от чего на материи образовалась уродливая тлеющая дыра, надела очки и прошла к двери в спальню. «Старший за это время уже должен был восстановить нервишки. То-то сейчас разговор у них будет», — усмехнулась она про себя. Ей хотелось посмотреть на это действо, но сейчас лучше было не злить своим присутствием и без того выведенного из равновесия Итачи, пусть лучше поговорят наедине. Что-то подсказывало Карин, что он послушает Саске и не будет сопротивляться - не в том они сейчас положении. Саске встал с раскладушки следом, руками развеивая сигаретный дым, витающий в комнате, и недовольно морщась от никотинового запаха. Предложение Карин стало для него неожиданностью, особенно в таких условиях. Саске нейтрально относился к девушке, зато интуитивно ощущал висящую в воздухе напряженную враждебность между Карин и своим старшим братом, но веской причины для нее найти не мог. У него создавалось такое впечатление, что эти двое невзлюбили друг друга с того самого момента, как Карин заявилась на пороге квартиры, где они жили с Джуго и Суйгецу, и все последующие дни его брат и девушка в очках вели холодную войну, незаметную для постороннего глаза, но ощущаемую каждой клеточкой тела. Итачи явно раздражали характер Карин, ее развязность, манеры, дурные привычки, а красноволосая спесивая девушка в ответ упрямо игнорировала все намеки Учихи и упорно отказывалась менять свое вызывающее поведение, в присутствии Итачи становясь и вовсе невыносимой. Саске подозревал, что рано или поздно это молчаливое противостояние может кончиться взрывом, в котором пострадают все обитатели квартиры под номером 1408. Итачи не было рядом в тот момент, когда он дал согласие на предложение Карин за них обоих, и теперь Саске чувствовал странное напряжение, будто сделал что-то, что раньше мог делать только Итачи, и даже ощущал какую-то неясную вину за свой поступок. Хотя и убеждать себя в том, что принятие самостоятельного решения не подняло ему самооценку и не принесло внутреннее удовлетворение, он не мог. И все же было как-то непривычно оказаться на месте старшего брата, хоть и ненадолго: впервые Саске почувствовал уверенность в себе, в своих действиях, и от этого ему даже становилось не по себе. Взбудораженный собственной решимостью, Саске на ватных ногах вышел в прихожую, но Итачи там не оказалось. Младший Учиха хотел как можно скорее переговорить с братом насчет принятого им решения, чтобы сбросить со своей души камень неизвестности, ведь он не мог с точностью предугадать, как среагирует на эту новость Итачи. Конечно, если он будет против, им ничего не будет стоить отказаться от доброго жеста Карин, но вот Саске при этом будет чувствовать себя последним дураком и перед старшим братом, и перед красноволосой девушкой. «Маленький глупый брат» Стиснув зубы, младший Учиха заглянул в гостиную и, не обнаружив там Итачи, нерешительно толкнул дверь в выделенную им комнату, бывшую копией спальни Карин с тем исключением, что вместо шкафа в ней стояла поломанная старая тахта, на которой спал Саске, а раскладушку заменяло габаритное бежевое кресло с порванной обивкой, принадлежавшее Итачи. Саске понятия не имел, как на нем можно было уснуть, разве что только сидя, но он никогда и не видел, чтобы его старший брат спал. Вечером они сидели на тахте, читая книги при свете тусклой лампы, прикрученной к ее изголовью, или брат ему что-то рассказывал, сидя напротив в кресле, и Саске, как бы ни старался себя пересилить, всегда засыпал раньше, чем Итачи. А когда утром его будил солнечный свет, пробивающийся через незашторенное окно с трещиной посередине, брата в комнате уже не было, и только пустующее кресло, сиденьем развернутое к тахте и будто охранявшее его сон, напоминало о том, что они разговаривали до самой ночи. Сейчас старший Учиха восседал именно на этом кресле, положив ногу на ногу и сложа руки перед собой, как будто в ожидании появления Саске. Итачи чуть повернул голову в сторону, услышав скрип открывшейся двери, и бегло окинул взглядом вошедшего парня, который в нерешительности замер на пороге. Младший Учиха почувствовал на себе взгляд брата, которым тот бережно, но внимательно скользнул по нему, будто бы мгновенно считывая его мысли, эмоции, предугадывая поступки. У Саске от этого взора инстинктивно учащенно заколотилось сердце, словно он сделал что-то нехорошее и скрыл это от Итачи, который все и так уже знал, и теперь он почувствовал острую тягу как можно скорее оправдать себя и все объяснить. — Итачи, я… — Саске, ну что ты застыл, проходи, — неожиданно устало сказал Итачи, отводя мягкий взгляд угольно-черных глаз от брата и указывая на тахту перед собой. Саске подошел ближе, но на кровать так и не сел, продолжая стоять перед утопающем в кресле старшим братом, словно желая отчитаться перед ним за проступок. — Карин предложила… —… переехать к ней, — скучающим голосом закончил за него Итачи и, едва заметно подняв уголки губ, тепло посмотрел из кресла на младшего. — Вполне ожидаемо от нее. Ты ведь согласился? Саске, пораженный, застыл, открыв рот и во все глаза глядя на брата. «Откуда он знает? Как он так быстро догадался?» — Она позвала меня… Когда ты стоял там после ухода этого типа… И я подумал, нам ведь некуда идти… Ты же не злишься? — сбивчиво проговорил Саске, сжимая руки в замок и снова ощущая себя провинившимся непонятно в чем ребенком. Итачи с глубоким вздохом поднялся со своего места и подошел вплотную к младшему брату, заглядывая ему в глаза. — Саске, что за дурацкий вопрос. Конечно же, я не злюсь, и перестань дрожать как осиновый лист. Ты обещал мне, что станешь сильнее, помнишь? И последнее, чего я бы хотел, это чтобы ты боялся меня. А теперь сядь, пожалуйста. Рука Итачи подтолкнула младшего Учиху к тахте, и он с облегчением уселся, привалившись спиной к голой стене и обнимая руками колени. Брат опустился рядом с ним, задумчиво глядя на начерченную мелом на противоположной стене мишень, используемую ими для игры в дартс с помощью ножей. Саске вдруг ощутил удивительную легкость на сердце, будто он освободился от висящего на нем груза и теперь мог вновь расслабиться. Итачи будто ждал такого поворота событий и абсолютно нормально воспринял то, что он принял решение за них обоих, не посоветовавшись с ним и согласившись переехать жить к девушке. И чего он так боялся его осуждения? Старший брат прав, уж его-то он точно не должен опасаться, ведь это самый близкий и родной ему человек, который всегда был рядом, защищал и поддерживал его. Конечно же, он бы понял и разделил его точку зрения, ведь у них действительно не было выбора, кроме как принять приглашение Карин. У Саске внезапно стало так радостно на душе, все сомнения и страхи окончательно развеялись, и все, что ему сейчас хотелось сделать – это обнять старшего брата, что он с превеликим удовольствием и сделал. Итачи, негромко засмеявшись, одной рукой потрепал его по торчащим волосам, прижимая к себе. — Я хочу, чтобы ты знал, — серьезным доверительным голосом неожиданно начал Итачи, и Саске удивленно поднял голову с его плеча. — В ближайшее время нам будет нелегко, и мне опять придется уходить на весь день. Так надо. Ты будешь оставаться в квартире Карин, деньги для платы ей я добуду. И даже если я не вернусь… Не забывай наш разговор насчет убийцы, ты должен выполнить данное обещание, даже если меня не будет рядом. Помни, что у тебя есть цель. Итачи тяжело вздохнул, переводя взгляд с Саске на окно, и продолжил: — Тот человек, который приходил сюда, Орочимару, замешан в темных делах, и ты не должен в этом участвовать. Даже если он или Карин будут тебе предлагать. Да, это быстрые и на первый взгляд легкие деньги, в которых мы сейчас нуждаемся, но помни о том, что такие, как он, ничего не дают даром, а цена... — Итачи немного замялся, не зная, как объяснить Саске то подозрение, которое было в его мыслях. — Цена может быть разной… и высокой. И то, что произошло с Джуго, тому пример. Старший Учиха замолчал, еле слышно перевел дух и внимательно посмотрел на младшего брата, наблюдая, какое впечатление произвели на него его слова. Саске уставился ему в лицо немигающим взглядом, в котором читались смятение и беспокойство. — Почему ты так говоришь, как будто собираешься меня бросить? Что значит, если тебя не будет рядом? Ты же мне обещал, что мы вместе отомстим и что вообще ты всегда будешь здесь, со мной, — путаясь в словах, заговорил парень, не сводя взволнованные черные глаза с брата. — Саске… Я помню свое обещание. Я лишь хочу, чтобы ты уяснил, что, что бы ни случилось, ты не должен связываться с Орочимару. Ты меня услышал? — Хорошо, Итачи. Я тебя понял, — на секунду задумавшись, кивнул головой младший Учиха. — Можно я задам один вопрос? — Да, — после некоторой паузы отозвался старший. — Почему ты так против Карин? В комнате повисло молчание, которое нарушал лишь шум ветра, бьющегося в оконное стекло. — Ты сам со временем это поймешь, — наконец прозвучал уклончивый ответ Итачи, когда Саске уже отчаялся его услышать. По тону старшего брата парень понял, что дальше эту тему развивать не стоит, тем более ему тоже было почему-то неловко говорить с Итачи об этой необычной девушке в очках, словно ее присутствие, пусть даже мнимое, нарушало какую-то важную связь между ним и братом, доступную только им двоим. Они посидели немного в тишине рядом, и Саске ощутил, что этот откровенный разговор еще сильнее сблизил их. Будучи вместе с Итачи, он ощущал себя дома, где бы они ни находились, и, несмотря на все трудности, которые, как предостерег его старший брат, ждут их впереди, Саске был уверен, что, пока они рядом, ничто не способно разорвать эту соединяющую их невидимую красную нить, которая всегда была ему дороже собственной жизни.