Судьба в чужих руках

Ровно девяносто три дня назад Суйгецу, услышав настойчивое дребезжание звонка, проковылял к новенькой деревянной двери с металлической табличкой «1408», зевая во весь рот и осыпая ругательствами разбудившего его нарушителя спокойствия. С недоумением заглянув в глазок, он, чуть замешкавшись, отпер дверь, и ранний посетитель шагнул мимо него в прихожую. —Ты время видел вообще? — почесал голову Суйгецу, вопросительно глядя сонными глазами на нежданного гостя. — И на кой черт ты сюда пришел? Хочешь, чтобы моя головушка с плеч полетела? — И тебе доброе утро, Суйгецу. Я ненадолго. Мне нужна информация. Суйгецу возвел глаза кверху, мысленно проклиная себя за то, что все-таки пустил брата Саске на порог. Этот не терпящий возражений тон, краткие приказные фразы и удивительная уверенность, будто ему все должны, всегда поражали его в Учихе, но перечить ему он никогда не решался. Самообладание Итачи и исходящие от него хладнокровие и невозмутимость морально подавляли худощавого парня, и он отчего-то даже побаивался старшего Учиху, который смотрел на него сейчас свысока. — Итачи… Ты меня, конечно, извини, но уважаемый Орочимару вчера сказал, чтобы тебя и твоего брата здесь не было, а ты стоишь прямо в… — Чем быстрее ты ответишь на мои вопросы, тем быстрее я уйду, и больше ты меня не увидишь, — бессовестно перебил его собеседник. Если Учихе было что-то нужно, никто не мог встать у него на пути, тем более Суйгецу, который съежился перед этим всепроникающим требовательным взглядом. Белобрысый парень судорожно обнажил зубы в ненатуральной улыбке и поманил длинноволосого гостя за дверь на лестничную клетку. Может быть, так не будет считаться, что он находится в его квартире. Итачи снисходительно усмехнулся и вышел вслед за ним за порог. — Мне нужно знать, где работал раньше Джуго. Название этого места, адрес, как туда попасть. Все, что знаешь, — сложив руки на груди, безапелляционно заявил старший Учиха. — Зачем тебе это? — округлил глаза Суйгецу. — Он разве тебе не рассказывал, почему ушел оттуда? — Рассказывал. — И после этого ты все еще хочешь знать? Итачи, ты только не принимай на свой счет, но тебя вряд ли туда возьмут, — Суйгецу бегло пробежался взглядом по своему гостю, несмело почесывая локоть. — Вспомни Джуго, вот он прирожденный боец. Здоровый, мощный, мышцы эти его… Эх, если б он тогда не зашиб того паренька, может и теперь бы там еще обретался и не стал бы вором, а потом не угодил бы в тюрьму… Как он там сейчас, интересно? Надеюсь, его скоро отпустят, а то мне как-то скучно без его… — начал размышлять вслух жилец квартиры, отведя глаза в сторону и задумчиво приложив палец к губе. — Суйгецу, — нетерпеливо помахал рукой перед лицом замечтавшегося парня собеседник. — Да-да, сейчас, я припоминаю, — с раздражением буркнул Суйгецу и сосредоточенно нахмурил брови, а потом испытующе посмотрел на Учиху. — А все-таки, зачем тебе понадобилось именно это место? — Джуго говорил, ему там хорошо платили. — Платят-то там действительно хорошо, только вот плату эту ты всю потом потратишь или на врачей, или на собственный гроб, — с губ парня слетел невеселый сдавленный смешок. — Мне все равно, — холодным тоном отрезал Итачи. — Суйгецу, если тебе есть, что сказать, говори. Я не могу терять время. — Ладно, Учиха, успокойся. Помогу я тебе, ситуация у тебя и брата реально патовая, — пробурчал Суйгецу. Все равно ведь этот настырный тип не отстанет, пока свое не получит, а ничего не знающему Саске в этих обстоятельствах блондин действительно сочувствовал. — Тебе ведь уважаемый Орочимару чек выписал за твое нахальство, так? И вот куда вам теперь с братом деваться? — сочувственно добавил Суйгецу и с укоризной глянул на темноволосого парня. Итачи чуть склонил голову и исподлобья метнул на него хмурый взгляд, дающий исчерпывающий ответ. Да быть того не может, неужели в нем пробудились отголоски совести? Суйгецу внезапно стало даже жаль гордого Учиху, которому из-за своей принципиальности теперь приходилось идти на верную смерть. И его безрассудная смелость, поставившая его в такое трудное положение, вызвала у светловолосого парня даже невольное восхищение: сам бы он никогда не пошел в открытую против господина Орочимару, хоть иногда и подумывал слезть с этой иглы. Суйгецу уже накопил достаточно, чтобы перестать пользоваться подачками и наконец вылезти из гиблой трясины криминальной работы, но все никак не решался сообщить об этом своему покровителю. Вот если бы кто-то другой наконец положил конец этому единовластному правлению, он бы с радостью перешел на его сторону, но сам он слишком боялся Орочимару. Было бы любопытно посмотреть на противостояние Итачи и босса, может, чем-то это и кончится… — Все-таки не умеешь ты ладить с людьми, да еще и с такими важными, скажу я тебе. Ну, ты не обижайся только, — сокрушенно вздохнул Суйгецу, засовывая руки в карманы пижамных штанов и облокачиваясь на дверную панель. Итачи неопределенно хмыкнул, продолжая выжидающе глядеть в лицо собеседнику. Может быть, если сейчас Суйгецу поможет этому бескомпромиссному Учихе, он проспонсирует собственное светлое будущее без гнета зорких змеиных глаз, держащих его в постоянном страхе? Белобрысому парню, конечно, слабо в это верилось, но все же попытка не пытка. — А, ну тебя, пойдем вместе, я тебя провожу. Замолвлю за тебя словечко по блату, а то так тебя даже на порог не пустят, — недолго подумав, наконец обреченно махнул рукой Суйгецу и с опаской осмотрелся. — Сейчас только оденусь, подожди тут пока. «Самодовольный главное какой, подавай ему…» — чуткое ухо Итачи расслышало беззлобный ворчливый голос, бубнящий себе под нос. Дверь торопливо закрылась перед носом старшего Учихи, и он в задумчивости прислонился к потрескавшейся стене. Может, все-таки стоило рассказать Саске, во что он собирается ввязаться. Однако у него были свои причины этого не делать. Итачи вздохнул и прикрыл глаза, нетерпеливо постукивая пальцами руки по сгибу локтя. Младший брат, наверное, еще спит, во всяком случае, на это он и рассчитывал, бесшумно закрывая за собой дверь квартиры Карин в предрассветных сумерках. Ситуация была слишком сложной и запутанной, и отвечать на обязательно бы возникшие вопросы Саске, отчитываться ему, зачем и куда он идет и почему так будет лучше для всех, Итачи было совершенно некогда: он бы так и так ушел, только еще вдобавок перед этим выслушал бы скулеж младшего брата, потратил время на бессмысленные объяснения и выдержал очередной красноречивый взгляд, умоляющий остаться. И уж тем более было нельзя, чтобы Саске, осознав, что он снова бросает его одного, увязался за ним следом, как, бывало, делал раньше. К тому же, Итачи не собирался ни перед кем оправдываться за свои действия, поэтому было проще вообще не встречаться с младшим братом этим утром, а безмолвно попрощаться с ним он и так успел перед своим уходом. Старший Учиха долго сидел на корточках у дивана и вглядывался в мерно сопящее лицо подростка перед собой, стремясь запомнить каждую его черту, отпечатывая в памяти все то, ради чего он выбрал именно тот путь, который теперь привел их обоих в эту точку. Он ни о чем не жалел, только, быть может, предпочел бы, чтобы рядом с его братом не было Карин, но на данный момент она была лучше, чем улица или – Учиха скрипнул зубами, до боли сжав собственный локоть пальцами – Орочимару, и поэтому он обязан сейчас найти способ отдать этот долг любой ценой, даже собственной жизни. Вспомнив об еще одном варианте, назойливо витавшем рядом с ним и его братом, парень нахмурился и поджал губы – нет, это тоже было исключено, им он Саске не отдаст. Продолжая невольно заниматься саморефлексией, Итачи наконец нащупал главную причину своего безмолвного раннего ухода. Она крылась в том, что он не мог найти в себе силы спокойно смотреть в лицо младшему брату и говорить ему пустые прощальные слова, зная, что, быть может, больше его не увидит. Он не мог дать ему никаких гарантий, которые Саске обязательно бы от него потребовал, он не хотел оставлять после себя обещания, которые не сможет сдержать, он не желал видеть реакцию брата на свои поступки. Он не малодушничал, нет, просто Саске так будет легче пережить его исчезновение в том случае, если он не сможет к нему вернуться, – пусть лучше считает, что брат его бросил, пусть лучше ненавидит и презирает его, чем страдает по нему. А необходимость отомстить убийце, которую он постарался донести до Саске, поможет в этом, сделает младшего брата сильнее, станет жизненной целью и спасительным тросом, за который Саске сможет зацепиться, задавая ему нужный вектор и без его присутствия рядом. Именно так часом ранее объяснил себе свои решения старший Учиха, быстрым шагом ступая по озаренному первыми лучами солнца асфальту в сторону самого злополучного района города, в котором обитал Суйгецу. Именно так он считал и теперь, поджидая своего проводника на обшарпанной лестничной клетке.

***

Узкая лестница крутым ступенчатым обрывом упиралась в матовые створки дверей с нарисованным краской из баллончика ярко-красным облаком, обрамленным белой каймой. Костлявый кулак Суйгецу выбил несколько витиеватых аккордов по толстому железу, раздался звон цепи, и дверь бесшумно приоткрылась, высвечивая бордовый треугольник у его ног. — Чего приперлись, мы закрыты. Ночью приходите, — басом рявкнули изнутри. — Мы к господину Пейну, — заискивающе попросился за дверные створки Суйгецу, — от Джуго, — поспешно прибавил он, когда красный отсвет приоткрытой двери начал резко сокращаться. Закрывающаяся створка остановилась и в задумчивости замерла. — Входите, — после паузы буркнул суровый голос. Железный массив двери отворился ровно на ширину одного человека, позволяя Суйгецу просочиться внутрь. Следом за ним в толщу металла нырнул и Итачи. Просторное помещение с низким давящим потолком и красным неоновым свечением продольных длинных ламп по стенам пустовало. В середине обрамленного алым периметром пространства высилась квадратная площадка, огражденная двумя рядами белых балок, скрепленных четырьмя угловыми столбами. Еще одна лампа под потолком отбрасывала резко-красный свет прямо на жесткую поверхность середины ринга. «Кровь, льющаяся сверху, мешается с кровью, льющейся внизу», — внезапно вспыхнула в голове Итачи поэтическая метафора. — Я привел претендента. Для Пейна, — сбоку белобрысый парень неуверенно пытался убедить огромного верзилу, пустившего их внутрь. — Мы никого не набираем. Пусть катится к чертям, — по-собачьи пролаял с высоты вышибала. — Пожалуйста, передайте ему, что пришел Суйгецу, друг Джуго, он вспомнит... — сделал еще одну отчаянную попытку вразумить охранника дрожащий посетитель. — Убирайтесь, — металлически отрезал голос, делая шаг к парню и занося над ним стальной кулак. — Или мне вас силой вышвырнуть? — Но… — заплетающимся языком промямлил Суйгецу, на глазах превращаясь в желе и стекая на пол. — Позвольте, я обсужу это с Пейном, — бросил через плечо Итачи, подходя ближе и поднимая горящие алым отсветом глаза в черные щелки верзилы. — Или, может, ему стоит знать о том, что теперь Вы тут главный? Треск неоновых красных ламп по бокам и гневное сдавленное дыхание человека напротив короткими вспышками резали воцарившуюся тишину. — Дверь в конце зала, — отрывисто, с отвращением выплюнул бас. Послышались шаркающие удаляющиеся шаги, лязг металлической цепи, и в помещении снова стало зловеще тихо.

***

На этот раз Итачи первым без стука толкнул черную тяжелую дверь, сливающуюся со стеной. Суйгецу позади испуганно дышал ему в затылок, силясь рассмотреть из-за перевязанных в хвост волос внутренность открывшейся взору комнаты. Просторный кабинет со скромной отделкой освещался тремя настольными лампами на трех столах, которые угадывались по желтым пятнам в плотном дымовом смоге, окутавшем комнату. Справа на черном офисном кресле расположилась по всей видимости секретарь: яркая, вызывающе одетая девица с завязанными в пучок сиреневыми волосами деловито красила ногти кричаще оранжевым лаком. Слева с вертикально прямой спиной перед компьютерным монитором восседал грузный мужчина в черной маске, быстро стуча клавишами клавиатуры и периодически сверяясь с напечатанными таблицами рядом. Стол у дальнего конца комнаты пустовал, а его владелец с торчащими ирокезом ярко-оранжевыми волосами, задумчиво выпуская густые клубы дыма сигареты, прохаживался вдоль комнаты, иногда поднимая взгляд на прямоугольную щелку окна под потолком. Услышав звук открывшейся двери, он развернулся к посетителям лицом, сплошь утыканным пирсингом. — Стучаться не учили, Суйгецу? — баритон с хрипотцой заглушил надоедливый стук клавиатуры. Худощавый парень судорожно закашлялся дымом и попытался еще надежнее укрыться за спиной Итачи, словно желая поиграть в прятки с директором полуподвального заведения. — У Вас слишком массивная дверь, так что стук бы Вы не услышали. Звонка рядом я не заметил, — спокойно объяснился Учиха, беря на себя ответственность за самовольное вторжение. Дымовая завеса неприятно щипала ему глаза. — Меня зовут Итачи Учиха. Мне нужна работа. — Тебе нужна работа? — растягивая слова, насмешливо улыбнулся Пейн, в деланном недоумении вскидывая брови кверху. — Парень, да ты хоть понимаешь, куда пришел? Итачи быстро перебрал в голове всю ту информацию, что по дороге поведал ему Суйгецу, и те факты, что он ранее слышал от Джуго. Ему во что бы то ни стало нужно добиться собеседования или иного способа, чтобы показать, на что он способен, причем как можно скорее. Иных вариантов не было, и Итачи был готов на все: директор должен уяснить себе, что он никуда не уйдет, пока не добьется своего. Решимость и наглость – его верные помощники сейчас, кроме того, пожалуй, можно намекнуть, что он целенаправленно пришел сюда по знакомству, а не просто забрел с улицы от нечего делать, как какой-то бродяга. — Я осведомлен о том, что Вы – владелец подпольного бойцовского клуба «Рассвет». Джуго работал у Вас, и я хочу занять его место, — прямо высказался Итачи и испытующе вгляделся в насмешливое лицо напротив. — Джуго, а? Вот это заява, — выдувая очередную струю дыма через многократно проколотый нос, Пейн неторопливо обернулся к сидящей нога на ногу девушке. — Ответишь ему, Конан? Покурить спокойно хочу. Не отвлекаясь от созерцания бликов на гладкой оранжевой поверхности ногтя, девица скучающим однообразным голосом, как занудный лектор, читающий текст по бумажке, выдала: — Берем только мужчин с 18 лет и только по письменной рекомендации одного из членов клуба, но могут быть исключения. Обязательны идеальная физическая форма и отсутствие хронических заболеваний. Сначала проходите вступительную проверку, после чего заключаем договор. В течение срока действия договора обязательно постоянное пребывание в помещении клуба, также предоставляем социальный пакет: проживание, питание, зал для тренировок. Оплата – 15% полученной прибыли со ставок в случае победы, помещаем в личную ячейку. Колюще-режущие и любые другие предметы, а также электрошокеры использовать запрещено, в остальном ограничений по стилю боя нет. Лечение у врача, включая травмы, вывихи, переломы, сотрясения мозга, выбитые зубы, внутренние кровотечения, болезни или полную дисфункцию печени, почек, желчного пузыря, сердца, легких, повреждения или полное лишение органов чувств, таких как: глаза, уши, нос, язык и прочее, – не оплачиваем. За нанесение непоправимого вреда здоровью ответственности не несем, стоимость реабилитационных и ритуальных услуг по погребению тела, в том числе гроб, бочку, пакет или иную емкость для захоронения, не оплачиваем. Родственникам, друзьям, знакомым отчислений в случае смерти не предоставляем. Отпуск, оплачиваемый и неоплачиваемый, не предоставляем, больничных не даем. В случае увольнения по собственному – письменное заявление за две недели до. Не приносите прибыль неделю – отправляем в запас. Не приносите прибыль больше недели – отправляем к черту. Не нравится что-то из вышеперечисленного – идете туда же. — Ну и как тебе условия? — играя сигаретой в руках и улыбаясь, обратился к Итачи Пейн. — Текучка кадров у нас высокая… От нас скорее уползают, чем уходят, но зато клиентам весело, — заговорщически шепнул владелец бизнеса, а потом продолжил прежним небрежным тоном. — Так что на месте твоего Джуго уже человек десять побывало. — Меня не волнуют Ваши условия. Мне нужны деньги, — пронзительный взгляд, который метнул на рыжеволосого Итачи, прошил того насквозь. Пейн ухмыльнулся и вальяжно потушил сигарету о подлокотник своего размашистого шефского кресла. — Такое рвение похвально… Как там тебя, говоришь? Ах да, Итачи Учиха. Но скажи мне, Итачи Учиха, что ты можешь мне дать? — веско поинтересовался Пейн, окинув апатичным взглядом парня, а затем уселся на сиденье и придвинул к себе позолоченную статуэтку с глазной радужкой форме нескольких кругов. — Предположим, ты парень, 18 тебе с натяжкой дать можно и хронические заболевания и прочая ерунда отсутствуют. Допустим даже, ты готов впахивать на меня каждую ночь и тебя не смущает то, что из тебя будут делать отбивную котлету. Но у тебя есть рекомендация члена клуба? Или как насчет идеальной физической формы? Ни того, ни другого не вижу, хоть убей. Ты явно не качок, а задарма держать изначально убыточные кадры нерентабельно, как понимаешь. Мне дороги мои клиенты вместе с их высокими ставками. Итачи чуть сощурился – он был готов к такому логичному вопросу и заранее смог подготовить ответ, который с большой долей вероятности должен был устроить владельца клуба. — Ставки Ваших клиентов зависят от зрелищности представлений, ведь так? Я способен им это обеспечить, — сверкнул глазами Учиха. — И как же? — не отрывая взора от статуэтки, блаженно спросил человек с пирсингом. — Я не побоюсь убить человека, как Джуго... — Парень, твои пустые высокопарные слова ничем не подкреплены, и каждый так говорит, пока не… — равнодушно-поучительным тоном перебил его Пейн. — …потому что однажды я уже его убил, — завершил Итачи, своим ровным голосом перекрывая баритон директора. — И, если понадобится, смогу сделать это еще раз. И дать Вашим клиентам хлеб и зрелища. — О как, — присвистнул Пейн и азартно блеснул глазами, переводя взгляд со своего отражения на золотистом металле на Учиху. — Вот это жизнь у молодняка пошла. И когда это ты успел? — В одиннадцать, — коротко выдал Итачи, проглатывая подступивший к горлу ком. Не только лишь у Саске были жуткие видения, преследовавшие его днем и ночью, просто он насильно заставил себя с ними смириться и уже давно с холодной решимостью вырвал в себе все ростки чувства вины. Почти все. — Вот это да. Нет, ты слышала, Конан? — окликнул Пейн секретаря, которая с отсутствующим видом подпиливала кончики ногтей пилочкой и даже не подняла головы. — Раненько-раненько… Ну а с психикой-то у тебя теперь как? В диспансерах всяких не был? У психиатров? А то Джуго-то наш как тогда разволновался, когда того малого нечаянно насмерть пришиб. На всю жизнь травма у парня, а жаль, он был хорош… У нас тут конечно не гладиаторские бои на смерть, человек в нокауте – все, отбой, а то прикроют нашу лавочку. Но иногда, как понимаешь, может случиться… всякое. По чистой случайности, — хитро сощурил глаза рыжий директор, поднимая уголок рта в кривой усмешке. — Ладно, что-то я увлекся, — миролюбиво оборвал он сам себя и, вздохнув, закинул ноги на стол. — Итачи Учиха, значит, а? Ну что ж, если все так, как ты говоришь, может, и дам тебе шанс. Ты, может, даже выгодно разбавишь наш рабочий коллектив, а то публика уже устала от вечных амбалов. Эй, бухгалтерия, — свистнул Пейн, и крепкий мужчина в маске за соседним столом оторвался от монотонного набивания цифр на клавиатуре, — что скажешь? Этот парень, если не брешет, может стать неплохим пополнением, а? Можем сыграть на контрасте его милой мордашки с беспощадностью. — Мне без разницы. Еще одного мальца ногами вперед вынесут, но дело твое, Пейн, — сухо констатировал бухгалтер и снова с головой погрузился в подсчеты. — Ну, Какузу, ты как всегда. Какие же вы все скучные… — потянулся на стуле рыжеволосый так, что громко хрустнули кости в его суставах, и поставил ноги на пол. — Значит, так, Итачи Учиха. Докажешь мне сегодня вечером все, что тут наговорил. Если солгал – ответишь за свои слова как надо, терпеть не могу тщеславных хвастунов. Договор подпишем по результатам твоего вечернего выступления. Все понял? А сейчас иди, воздухом подыши, пока легкие работают. Итачи молча кивнул головой и вышел, прикрыв за собой тяжелую металлическую дверь. У стены рядом расплывалась фигура Суйгецу, который так и не решился переступить порог кабинета директора, предпочтя дождаться товарища в красноватом свечении зала с бойцовским рингом посередине. — Ну, как прошло, Итачи? — живо поинтересовался белобрысый парень, почесывая затылок. — Спасибо за помощь, Суйгецу. Можешь возвращаться обратно к себе, — отрешенно ответил Учиха, проходя мимо своего проводника к центру помещения, где кровавым эшафотом высился огражденный белыми переборками квадрат жестокости. В его голосе слышалась твердость, но Суйгецу помимо нее уловил отзвук тщательно замаскированной за внешним мужеством обреченности.

***

Черная живая масса, охваченная алым отсветом настенных ламп, беспорядочными волнами вздымалась и опускалась, уносимая течением то вправо, то влево, то вперед, то назад, и мерный шум ее человеческих голосов напоминал раскаты прибоя, то стихая, то с новой силой набирая громкость, ревя в безумии, скандируя, требуя. Существа, набившиеся в очерченную красным неоном бетонную коробку с низким потолком, точно сельди в бочке, жаждали крови. Уже сейчас она пятнами ложилась на их плечи и лица, измазывая щеки, затекая в вороты рубашек, но им было этого мало: их рты раззевались в животном крике, кроваво-красные глаза устремлялись на белую огороженную пустующую площадку, освещенную ярким багровым кругом прожектора на потолке. Обезумевшая исступленная свора зверей – больше не люди – ждала, когда в квадратной клетке перед ними появятся куски мяса. — Дамы и господа! — ангельский женский голос сверху пролился на рычащую толпу. — Мы рады приветствовать вас в клубе «Рассвет»! Обращаем ваше внимание на то, что курение, распитие алкогольных напитков, драки и любое препятствование бою у нас запрещены. Предупреждаем, что за нарушение правил вы будете удалены из клуба. Если вы хотите сделать ставку, обратитесь, пожалуйста, к букмекеру у ближайшего к вам столба ринга. Совсем скоро мы начинаем! Желаем вам хорошего вечера и незабываемых впечатлений! Публика осатанело приветствовала долгожданное открытие свирепым воем и лесом вздернутых кверху рук, гул оглушающе кричащих на все лады голосов стал нестерпим, и, казалось, сейчас от него разобьются лампы и обрушатся стены. Две фигуры в углу полуподвального помещения пошевелились, и красный неон полосами расчертил оба лица – тонкое с выразительными скулами под провалами глаз и широкое с прямоугольным подбородком, проткнутым металлом пирсинга. Красная точка обозначила зажатую в зубах второго тлеющую сигарету. — Сейчас они немного угомонятся, и начнем. Ты открываешь сегодняшнее представление, так что не облажайся, — мусоля во рту сигаретный фильтр, сквозь зубы процедил Пейн и пронзил парня рядом взглядом, — и, что более важно, не разочаруй публику. Этого я тебе не прощу. — Кто мой противник? — безразлично осведомился Итачи, и его черные глаза окрасились багровым отсветом неоновых ламп. — Увидишь, — недобро усмехнулся собеседник. Учиха, на секунду сдвинув брови, вернул себе каменное выражение лица и, заведя ногу за ногу, прислонился к стене в ожидании. — Дамы и господа! На ринг выходят наши первые бойцы! По традиции открывают сегодняшнюю ночь претенденты на вступление в постоянный состав клуба! Давайте же вместе поприветствуем молодую кровь! — огласил звучный голос Конан. Толпа взревела, тряся кулаками, сверкая глазами, топая ногами в дикой пляске нетерпения. — Ну, иди, Итачи Учиха, — толкнул темноволосого парня в бок директор, — покажи, на что ты способен. И главное, помни, — шепнул он, неожиданно задержав рукой двинувшегося было парня, — мне не нужно видеть, как ты равнодушно кидаешь его одним ударом в нокаут. Это никому не интересно. Мне нужно видеть, как ты умеешь причинять боль. Чужая боль – вот за чем они сюда приходят, вот что их заводит, вот за что они платят. Не подведи, Итачи, помни, зачем ты сюда пришел. Он не нуждался в напоминании, так как уже давно принял решение. Учиха поднялся по решетчатым ступеням и, чуть жмурясь от яркого света со всех сторон, ступил внутрь разрисованного кровавым ореолом жесткого квадрата ринга. Его барабанные перепонки разрывали остервенелые крики отовсюду, подначивающие его, заставляющие сделать еще шаг навстречу противнику, замершему напротив. Итачи прищурился, всматриваясь в него сквозь бьющие по глазам яркие лучи прожекторов, и пораженно вскинул брови. Он что, ребенок?! Светловолосый парнишка самодовольно растопырил локти и по-лягушачьи широко открывал рот, выбрасывая фразы, которые Учиха все равно не мог расслышать из-за безумного гвалта вокруг. Невысокий, со смелым взглядом светлых глаз – этот подросток был примерно возраста его Саске. Итачи оторопело воззрился на парня, который, подгоняемый воплями публики, согнувшись в спине и выставив перед собой руки, по окружности двинулся к нему. Сколько ему лет? Тринадцать, как его брату? Четырнадцать? Явно не больше пятнадцати. Блондин уже подобрался к противнику вплотную и сделал неловкий выпад. Итачи, заметив кулак, неуклюже сжатый большим пальцем под остальными четырьмя, крепко ухватил подростка за кисть и отвел удар в сторону. И этого ребенка ему предстоит уложить на лопатки? Причинить как можно больше боли на радость зверью вокруг? Подросток яростно тряхнул светлыми волосами и сверкнул глазами, готовясь ударить другой рукой. Неправильный замах. Неверная позиция. Мало силы. Учиха ловко увернулся и, оказавшись позади парня, резко толкнул его в спину так, что тот упал вперед лицом, проехавшись подбородком по жесткому покрытию ринга. Спарринги с Саске не прошли даром – с этим мальчишкой он легко справится, но только… Итачи немигающим взглядом уставился в спину поднимающемуся на ноги малолетке. Он же не старше Саске... Что тут делают такие дети? Зачем Пейн взял его…? Неужели это был его план? «Бей! Бей! Бей! Бей!» — стуком пульсирующей крови в ушах отдавалось эхо разъяренной его жалостливостью публики. Пейн мог бы поставить его с самым сильным, самым мощным своим бойцом, против которого у Итачи не было бы и шанса. Но напирсингованный директор выбрал иной способ испытать его намерения, проверить на прочность его слова в кабинете: сможет ли он поднять руку на ребенка? Сделать из него фарш ради вступления в клуб? Как далеко он готов зайти ради своей цели? Пейн был далеко не дурак, дав ему именно такого слабого, беспомощного соперника в качестве наживки и наблюдая, как он будет с ней играться. «Я не побоюсь убить человека, как Джуго…» Так вот после чего он сломался. Теперь Итачи ясно осознал причину, по которой добрый здоровяк отказался продолжать участие в этих побоищах, несмотря на вполне высокую плату. Джуго ненароком своей огромной ручищей ударил насмерть такого же мальчишку, и теперь разница между ним и Учихой заключалась лишь в том, что Итачи должен был сделать это намеренно, до отвала кормя беснующуюся толпу болью и страданиями этого подростка. И все ради такого же тринадцатилетнего парня, как этот блондин перед ним, с той лишь разницей, что тот был брюнетом и имел одно неоспоримое преимущество – он был братом Учихи Итачи. Светловолосый подросток тем временем встал и, упрямо вытерев рукой кровоточащую губу, вновь накинулся на Учиху с распростертыми руками, в открытой позе, совершая бессмысленную прямую атаку. Стальной кулак Итачи пришелся ему точно в живот. Толпа зашлась упоенными возгласами, дождавшись наконец начала действа. «Мне нужно видеть, как ты умеешь причинять боль» Итачи поискал глазами в толпе оранжевый ирокез и встретил устремленный прямо на себя ровный оценивающий взор. Директор стоял, разочарованно поджав губы, в упор глядя на него хитрыми прищуренными глазами. Плохо стараешься, Итачи, такими темпами тебе не видать ни работы, ни денег, ни Саске. Что тебе этот безымянный мальчишка, когда тебя ждет оставленный тобой родной брат? У тебя все равно нет пути назад. Ты ведь уже давно расставил свои приоритеты, Итачи, не правда ли? Выкрикивая какие-то неразборчивые слова, блондин разогнулся и кулаком замахнулся по скуле Итачи, но его руку с силой сжали окаменевшие пальцы. Подросток ахнул от боли и удивленно взглянул в лицо Учихе распахнутыми детскими глазами. Его круглое живое лицо исказилось страхом, когда в глазах напротив он не нашел ничего, кроме холодной пустоты. Кисть мальчишки, крепко сдавленная безжалостными пальцами, резко дернулась и хрустнула, безвольно повиснув, и противник Итачи громко взвизгнул, прижимая сломанную конечность к туловищу. «Ты и твой брат - очень симпатичные птенчики…» «И впредь следи, как бы твои фигуры случайно не стали моими без твоего ведома» И ты позволишь ему забрать твоего Саске? Блондин, взвыв нечеловеческим голосом, ринулся на Итачи и тут же заплатил за свой безбашенный поступок – железный локоть со всей силы врезался ему прямо в грудную клетку. Подросток, сжавшись в жалкий комок, согнулся пополам и попытался достать соперника коленом, но ребро ладони стремительно нанесло ему короткий сильный удар по шее, а ловкая рука поймала его ногу и потянула на себя, и мальчишка, потеряв равновесие, со всего маху упал на лопатки, с глухим стуком приложившись затылком к твердому полу. Удивительно, как он не потерял сознание, но, видимо, воля жизни в подростке была невероятно сильна. Итачи безмолвно наблюдал, как он пытается вновь встать, оставляя на залитой багровым отсветом поверхности растекающееся кровавое пятно. «Е-ще! Е-ще! Е-ще!» — возгласы со всех сторон эхом отдавались в его на удивление пустой голове. Что он сейчас чувствует? Что отличает его от тех зверей, что заходятся в неуправляемом животном реве, сливающемся в один сплошной непрекращающийся грохот? Ничего. Ничего. Он – как натянутая тетива лука, как снятый с предохранителя пистолет с взведенным курком, и все сковывающие сомнениями ограничения спали, разорванными цепями упав к ногам. Его цель оправдывает любые средства. Еще одна попытка удара здоровой рукой из последних сил – Учиха небрежно поставил блок, с силой ударил кулаком под подбородок, выбивая зубы – капли крови брызнули ему на лицо – и заломил руку блондина ему за спину, вынуждая истошно орать от боли. Короткое движение – противный звонкий хруст – кажется, треснул какой-то сустав. Грубый удар ногой по щиколоткам, и подросток, рыдая и крича благим матом, лежит лицом к земле, его голова прижата коленом, рука вывернута за спину, другая бессильно распласталась по полу. «И дать Вашим клиентам хлеб и зрелища» «Силь-ней! Силь-ней! Силь-ней!» — черная стена смыкалась вокруг Итачи, заходясь в диком оре. Быть может, в нем всегда дремала эта ледяная жестокость, и сейчас, когда он отпер внутреннюю клетку и выпустил ее на волю, она наконец явила свое уродливое естество, отбирая все человеческое, направляя его движения, помогая отринуть любые преграды ради одного звенящего в уголках сознания имени. Глаза Учихи подернулись алой пеленой, его беспощадные руки, не отдавая отчета в своих действиях, еще сильнее выворачивали сустав истошно вопящего поверженного противника, задыхающегося кровью, слезами и рыданиями, а в голове не было ничего, ни единой мысли, ни единой эмоции или чувства. Он будто был машиной, безукоризненно следующей установленной программе с одним коротким названием, орудием, не знающим ни жалости, ни милосердия, четко и размеренно выполняющим то, что от него требуется, не видя и не слыша ничего вокруг. «И, если понадобится, я смогу сделать это еще раз» Он не такой, как Джуго, потому что ему есть, что терять, и он не может себе этого позволить. Что тогда, что сейчас – все ради Саске. И вновь, и вновь, и вновь, столько раз, сколько потребуется. Плечевой сустав, защемленный болевым захватом, не выдержал и надломился, но Итачи, словно не замечая, еще сильнее прижал разбитую голову блондина к земле, вдавливая в пол. Золотистые светлые волосы окрасились красным, сваливаясь в неприятные кровянистые комки. Он больше не кричал, потому что уже был без сознания. Он все еще дышит или…? Забрызганному чужой кровью Итачи было все равно. «До-бей! До-бей! До-бей!» — исступленно колыхалась вокруг черная масса существ, потерявших человеческий облик, восхищенно рукоплескавших опустившемуся над неподвижным телом одинокому монстру в кроваво-красном свете квадрата ринга. Может быть, хватит, Учиха Итачи? Ты сполна утолил их жажду. Но утолил ли свою? Итачи неподвижно застыл над поломанной им куклой, остервенело хватая воздух ртом, его горящие глаза мерцали багровым огнем. — Довольно, — раздался громкий хлопок в ладоши, и толпа разом умолкла. — У нас есть победитель. Мертвенно-ледяная рука опустилась на плечо отрывисто дышащего Итачи, выводя его из оцепенения, и потянула вверх, давая понять, что пора встать на ноги. — Поздравим Итачи! С сегодняшнего дня он – член нашей элитной группы бойцов! — Пейн рванул руку Учихи вверх в знак его победы, и публика внизу восторженно заверещала. — Ну что ж, Итачи Учиха, ты оправдал мои ожидания, — нагнувшись к уху запятнанного чужой болью парня, с усмешкой шепнул Пейн. — Добро пожаловать в клуб «Рассвет».