Нет дыма без огня
16 ноября 2021 г., 00:29
Бен со всей возможной злобой опустил крупный кулак на монитор терминала, оставив на нем внушительную вмятину, и тут же начал трясти крошечную ручку почти недвижимого ящика. Результата не было. Он молча поднялся, утерев пыльной рукой струйки пота, стекающие по лбу, усыпанному выгоревшими кудрями, сделал долгий выдох, подняв множество новых пылинок – и схватился за письменный стол двумя руками, подняв его над землей. Бен стиснул зубы, чувствуя, как вздуваются вены на мокрой шее, и, приподняв стол еще чуть выше, бросил его об стену. Терминал, ввинченный в деревянную поверхность, оторвался с хлопком, и ящик раскрылся, вывалив из себя папку документов и перевязанную пачку довоенных денег. Бен неприятно ухмыльнулся, засовывая добычу в задний карман коричневых рваных штанов.
Это он оставит только себе.
«…Я знаю, что ты меня не любишь. Я смирился. Я смирился со своей смертью, в тот момент, как впервые увидел твои синие глаза, любимая. Я не знаю, жива ты, или мертва, долетели ли бомбы до Мадейры, но знаю, что ты там не одна. Я убью себя с улыбкой, если ты хотя бы секунду времени, проведенного там, думала обо мне и о наших детях. Прости меня. Если чудо случилось, и ты найдешь это письмо – «Надежда» твоя, она всегда будет принадлежать тебе, как и я. Прощай. Г.У.»
Одна слеза упала на пожелтевший пергамент, впитавшись в него. Грейс быстро вытерла глаза, заправив короткие косы за уши, и снова взяла конверт в руки – на его дне что-то тяжелело.
Бенни давно зазубренным движением сложил сиреневый паше в нагрудный карман. Выпятил подбородок чуть вперед, вытянул скованную шею, обильно смочив её терпким одеколоном с напрочь стертой этикеткой, и невольно проморгался – запах ветивера расползся по спальне удушающим облаком.
«Интересно, Хаус уже организовал новый неизящный план с кучей курьеров? Вряд ли сучке повезёт в лагере так же, как здесь»
Понимание того, что она не выжила радовало в той же степени, что и огорчало – Бенни очень хотелось растоптать её самому. Женщина. Не женщина - девчонка, мерзкая, грязная, нескладная девчонка, чья жизнь стоит не больше довоенной рухляди, которую…
Бенни дернул щекой, замерев. Он вышел из номера и столкнулся с сотрудником казино, чье лицо ему не было знакомо. Бенни опустил глаза, вцепившись ими в побледневшего парнишку. Тот, в свою очередь, на пару секунд задержал взгляд на ошейнике.
- Уберись и обнови бар до моего возвращения, дитё, - кивнул Бенни в сторону своего люкса, и, не останавливаясь, быстрым шагом прошел к интеркому.
Крупные мужские пальцы резво набрали 187. Бенни выставил одну руку вперед, уперевшись ладонью в стену, и, напрягшись, вслушался в длинные трескучие звуки. Парень, с которым он говорил, остался стоять на том же месте. Бенни тяжело повернулся в его сторону – и тот мгновенно исчез за сломанной дверью люкса.
- Big up, Мистер Франт слушает, - радостно вылетело из интеркома, и Бенни закатил глаза.
- Сегодня среда. До встречи, - бросил он и отключил связь.
Сизый дым сигар, вьющийся по потолку, колыхнулся. Высокие двери президентского люкса распахнулись, и хохочущие мужчины у бильярдного стола, лениво обернувшись, утихли – кто-то быстрее, кто-то медленнее.
На пороге стоял Бенни – и за его идеальной осанкой, бежевым костюмом и фальшиво скромной улыбкой все на мгновение забыли об его ошейнике, будто этого никогда не было, будто они не отвернулись от человека, подарившего им это казино, этот умопомрачительный вкус настоящего виски и золото запонок.
Лишь граммофон с платиновой трубой продолжал крутиться, будто тихий человек посреди шумной компании, чьи россказни до этого момента никто не слушал.
Бенни с интересом обвел глазами задымленную людную комнату. «Председатели» закрывались, как подсолнухи под его мягким взглядом, потому что знали этот взгляд, и он был не мягче раскаленной лавы. Бенни сделал несколько шагов вперед, и увидел побледневшее лицо Франта, обвешанного красной и золотой мишурой. Под ногой что-то хлопнуло – Бенни посмотрел вниз и увидел маленькую хлопушку, которую вырвало конфетти.
- Что празднуем, ребятки? Кажется, до Рождества еще несколько месяцев. Впрочем, кто знает – меня так давно не было в обществе, может быть, я что-то упустил?
- Мы отмечали повышение мистера Франта, мистер Бенни! – после короткой паузы отрапортовал молодой «председатель». Некоторые мужчины, переглянувшись, молча отпили из своих стаканов и рюмок, что-то пробормотав друг другу.
Бенни, словно не услышав, легко плюхнулся в кресло напротив, сверкнул зиппо, но не закурил, а лишь зажег пламя. Тряхнул запястьем, захлопнул зажигалку, перевернул руку, открыл – и снова зажег пламя. Щелканье металлической крышки неторопливым отсчетом стреляло в ушах присутствующих.
- Здорово… - мечтательно протянул Бенни, абсолютно увлеченный маленьким огоньком в своих ладонях. Вдруг он одним рывком смел со стола пузатый бокал коньяка и выплеснул его на Франта, успевшего лишь зажмуриться и распахнуть рот. Следующим движением он перехватил зиппо, перекатив его между пальцами, и выпустил рыжее пламя наружу в пяти сантиметрах от облитой кожи лица закашлявшегося «Председателя».
- Франт, дорогой, если ты сейчас натравишь на меня моих псов, то в глазах собравшихся джентльменов навсегда останешься побитой шлюхой.
О да. Франт подозревал, что ему придется ответить за каждое насмешливое слово, сорвавшееся с его побелевших губ. Он знал, что ему не проглотить тот сочащийся кусок, который он осмелился отхватить, но продолжал им давиться. От Бенни не было ничего слышно две недели, и лишь периодически была видна его тень с запавшими глазами на отекшем лице, и все «Председатели», не отличаясь тягой к выяснениям обстоятельств и увидев Франта с личной охраной, лишь поздравили его с повышением, упрочнив сладкую иллюзию в его светловолосой голове.
- Не смейте стрелять, - еле выдохнул он, не сводя серых глаз с дрожащего пламени.
Четверо телохранителей, словно и не собиравшиеся выполнять свою работу, лишь положили руки на кобуры, и то не все – казалось, наблюдать за разворчавшимися событиями им было гораздо интересней, чем нянчиться.
Бенни красиво улыбнулся, обнажив идеальные белые зубы и тонкую сетку мимических морщин, и подался чуть вперед, сокращая расстояние между мальчишеской щекой и зажигалкой, и Франт услышал давно знакомый оглушающий цитрусово-землистый запах.
- Еще раз поднимешь на меня дуло своей игрушки, я лично выброшу тебя обратно на ферму. Во-первых. Во-вторых, каждый день, в течение месяца, ты будешь целовать мне руку при встрече. В-третьих, парни – вы уволены. Я назначаю за ваши головы награду по пять тысяч крышек на территории своего казино. У вас три минуты на то, чтобы уйти. Всё. Видишь, я не злопамятный, - склонил голову Бенни, и, захлопнув зиппо, потрепал красного Франта за липкую щеку, но не поспешил убрать руку.
Франт, отведя глаза, прижал сжатые губы к горячим костяшкам. Тишина, повисшая в люксе, словно налилась свинцом.
Высокая дверь легко приоткрылась, всколыхнув сизый дым сигар, туманом ползущий по потолку с обвалившейся штукатуркой.
Она вошла боком, сжимая в руках маленькую бисерную сумочку, и сморщила нос от витающего в воздухе дыма. Бенни выронил зажигалку.
