Оковы
1 ноября 2021 г., 22:16
"Этот запах..."
"Железо...кровь или пуля...вместе"
Грейс не успела отвернуться – её вырвало прямо на труп. Закашлявшись, она утерла рот, размазав стекающую с лица чужую кровь, напомнившую ей о реальности происходящего. Мыслей не было, и разум, всё еще оглушенный выстрелом, был где-то очень далеко от Грейс.
Подпрыгивающий на бегу «свет во тьме» слился с сердцем в бешеном ритме. Худые,
почти нескладные длинные ноги неслись, ведомые своим маршрутом, и свистящее
дыхание едва успевало растворяться в остывающем воздухе.
Красный. Солнце прощалось с пустыней, проседая за тусклую линию дрожащего горизонта.
Острые локти удивительно грузно опустились на поверхность большого булыжника, залитого алым. Каштановые блестящие волосы взметнулись волной, сверкнув золотом в последних лучах солнца, и девушка прижалась щекой к сухой и неудобной поверхности, зажмурившись и оскалившись.
"БОЖЕСПАСИБОЖЕСПАСИБОЖЕСПАСИБОЖЕСПАСИБОЖЕСПАСИБОЖЕСПАСИБОЖЕ"
- БОЖЕ!
Женская мягкая спина жадно прилипла к обоям.
Она запрокинула голову, стряхнув с лица выбившиеся пепельно-выбеленные пряди, подпрыгивающие с каждым резким толчком. Бенни хотелось проломить ей стену за эти крикливые визги. Он прикрыл глаза и, тяжело и размеренно дыша, вошел в неё еще глубже, предусмотрительно зажав ее огромный рот сырой ладонью.
Огонек "Зиппо" маяком сверкнул в полумраке, ставшем назойливым гостем в люксе Бенни. Женщина ушла, затолкав довоенные в розовую косметичку, а Бенни решил, что лучше бы он не спускался сегодня ужинать. Разочарование очередной желтой стрелой пронзило его сердце. Он лишился права выбора даже в проститутках, и ему пришлось довольствоваться пожухлой бабой с противными ляшками.
Его гордость, до этого момента затаившаяся, как змея, очнулась от спячки.
Вытянутый черный узор багровых обоев навис над Бенни кованными прутьями. Это был последний день, когда он позволил себе жалеть себя, и висящий на дверце дубового шкафа глянцевый бежевый костюм недобро покачнулся в ожидании своего часа.
Стемнело. Зазвенели сверчки, или то, что было сверчками пару сотен лет назад, и как в калейдоскопе, рыжее зарево сменилось звездным небосводом. Лишь Грейс осталась неподвижной. Она вдруг вспомнила свой дом, брамина по имени Роки, и отца - высокого поджарого мужчину в вечно полурасстегнутой рубашке. Он жив. Наверное. Наверное, проклял её. Или похоронил.
Грейс казалось, что её тень обросла плотью и лежит на ней, навалившись всей тяжестью, потому что она не могла подняться со своего молельного камня. Всё, что ей хотелось, это просочиться сквозь землю, стать её частью, разлететься по пустыне с первым теплым утренним ветром, лишь бы не чувствовать этот страх, это отвращение, эту вину и…жалость.
«Я не такая» - пыталась она убедить себя.
И лишь её высохший от жажды язык повторял какую-то наспех собранную молитву в надежде на то, что он убедит хотя бы Бога, ведь люди в библии и не такое делали.
"Правда же?"
Коробка с грохотом ударилась об стену, и картонная крышка, перевязанная желтым бантом, слетев, улетела куда-то в бок.
- УНЕСИ СЕЙЧАС ЖЕ!
Мэрилин, зажужжав, дернулась сначала к крышке, потом, перекрутив экран, повернула обратно к коробке, так и не выбрав, что поднять.
Грейс затрясло. Она опустила глаза вниз, с удивлением обнаружив свои ладони сжатыми в кулаки. Перебинтованная правая отчаянно заныла, грозясь истратить еще один бинт. Грейс прижала её к груди, с долей вины взглянув на секьюритроншу, и увидела в круглой линзе камеры себя – худую, изломанную, запуганную.
- Я лучше попаду в ад, чем снова вернусь туда! - чуть тише сказала она.
Если бы тот, кто бережно сложил обернутую тряпочкой библию в чемодан в свое время не сэкономил бы на нем, Грейс, быть может, страдала бы меньше, зная о том, что место в аду ей уже обеспечено. Справедлив ли Бог в своем суде, когда дело касается пустыни Мохаве? Означает ли его смирение простое пожертвование собственной жизнью в случае выбора: ты или тебя? И как понять, кто больше достоин адского огня – Грейс, согрешившая, будучи верной Богу, или Бенни, созданный насилием и оставшийся верным ему?
Черные глаза зачарованно смотрели в линзу еще полминуты, прежде чем Мэрилин, не проскрежетав ни слова, укатилась прочь, качнув увесистым монитором. Грейс застыла, как изваяние, едва обратив внимание на это. Под её босыми ногами растянулась сиреневая ткань, словно готовая одним прыжком вцепиться в её шею. Где-то сверху прозвенел лифт – видимо, Мерилин вернулась на свой пост, и мысли Грейс плавно поднялись к пентхаусу, так же плавно, как таяла её вера в то, что она избежит этого задания. Она ясно увидела вспоротое горло темноволосой девушки в хостеле с холодными стенами, представила лица её родителей, подумала, сколько еще этих смертоносных вывесок она переживет за счет другой жизни…Грейс снова сжала руки в кулаки, и её острые плечи вжались в шею.
Босые ноги легко коснулись плитки пентхауса.
- Зачем это?
Грейс, стоя на балконе, вытряхнула перед зеленым монитором содержимое круглой коробки с тисненым узором. Золотые каблуки с укоряющим стуком приземлились на пол, и вслед за ними вылетела пудреница, разбившись бежевым ядерным взрывом. Грейс наклонила коробку ниже, отстранённо проводив взглядом летящее кружевное нижнее белье винного цвета. Она больше не боялась Мистера Хауса: по крайней мере, не так, как прежде, и слепая злоба прибавляла ей уверенности.
- Зачем надевать это? Куда? — повторила она, вытряхнув последний чулок, и одним движением тонкой руки смахнула с плеча темные пряди.
Мистер Хаус молчал – лишь характерный звон выжидающее висел в воздухе.
Грейс, не отводя от подрагивающего портрета хмурый взгляд, сделала первый шаг в сторону лестницы, второй, спустилась к экрану, минуя осколки косметики.
- Учитывая качество выполнения твоей работы, Грейс, ты задаешь слишком много вопросов, - пророкотал экран.
- Почему пульт не сработал? – выпалила Грейс, не слушая его.
- Ты правда думаешь, что он должен был работать?
- Вы дали его мне, как защиту! В ту ночь во Фрисайде со мной могло произойти все, что угодно, узнай они, что я дурю им головы! А Бенни…Ошейник тоже ненастоящий, да?
- Настоящий.
Грейс отшатнулась, будто в попытке скрыться от лучей всепоглощающего зеленого света.
- Так вы просто играете нами. У меня нет власти над ним. У него нет власти надо мной. Зато она есть у вас, - её грудной голос немного дрогнул, выдавая напряжение.
- Да. Так случается, когда один человек нанимает других. Он становится главным. Я ничуть не умалил твоих способностей – я не желаю Бенни смерти, но ты бы могла убить его беспрепятственно и без помощи пульта. Считай этот пульт эффектом плацебо, который, в любом случае тебе не особо помог, - прозвенел мистер Хаус, поморгав экраном.
«Ненавижу» - ветром пронеслось в голове у Грейс.
-…плюс, Бенни для меня куда более ценный сотрудник, чем ты. У него есть один минус – его амбиции. Я думаю, год домашнего ареста отрезвит его.
Грейс, никогда не питавшаяся к мистеру Хаусу добрых чувств, все же ощутила, как в груди завязывается неприятный ком. Она живет здесь почти месяц, остро чувствуя свою инородность в испорченном механизме Стрипа, но получить эти факты в лицо оказалось неожиданно больно.
- Никто не выдержит год взаперти. Он обязательно что-то придумает, - сказала Грейс исподлобья.
- Пусть удивит меня.
Грейс вдруг представила, как она приходит в «ТОПС» и успевает заговорить с Бенни прежде, чем он сворачивает ей шею, как они злобно объединяются против стремного мужика по ту сторону экрана и свергают его…
«Что за бред? Он сначала взорвется, когда переступит порог своего казино, а потом убьет меня, как только мы зайдем в эту комнату…» - серьезно подумала Грейс, уже прикинув первую часть плана, и, задумавшись, она качнулась с пятки на носок.
- Я поняла, почему вы меня послали за фишкой. Дело не в доверии - вам не жалко пустить меня в расход. Я понимаю, почему вы не мне поручили отвезти её в лагерь - потому что я не справлюсь. Остался один вопрос, с которым я и пришла – зачем всё это?
Грейс осознала, что она – пуля.
Материал, расходник, который было не жалко потратить на грязную работу, так как сразу после неё последует любая другая пуля, у которой есть руки, ноги, голова и язык. Ей стало жутко. Ей стало жутко еще в тот момент, когда она не почувствовала сожаления от убийства ковбоя. Ей было жалко себя, и она была готова пережить тот день в «Гоморре» еще сотню раз, лишь бы не признавать этого. Ей стало жутко еще в тот момент, когда она, фантазируя о союзе с Бенни, подумала о том, что мистер Хаус платит ей большие деньги, от которых она не может отказаться. Она поняла, что на нее тоже надели ошейник.
- Что вам от меня нужно? – повторила она вопрос, и, медленно выдохнув через зубы и обхватив себя тощими руками, вонзила взгляд в пол. Она очень хотела вернуться домой.
- Мне нужна ты в «ТОПС».
