Зерно
20 января 2022 г., 01:04
Остывающий ночной воздух разорвался свистящим выдохом.
Грейс отлетела в сторону, ударившись плечом об опрокинутую плетёную мебель. Она не успела заметить, как он пересёк расстояние между краем террасы и ее началом. Его спина, обтянутая лопнувшим бежевым пиджаком, вздулась, как меха кузницы.
Учащенный писк прекратился.
Чугунный выдох выпорхнул из трясущейся груди, и Грейс, положив на неё ладонь, заметила, в каком виде она находится. Смущение пробило ее сознание мутной, далекой молнией.
Еле уловимый скрежет царапнул ногтями плиточную стену. Он обернулся.
Страх окутал террасу новой полуночной тенью. Но он не принадлежал Грейс.
Бенни был испуган. Испуган до мелких мурашек ниже живота, до пересохшей глотки, до сердца, стучащего не в горле, а стучащего напрямую в барабанную перепонку.
А ещё он ненавидел.
Ненавидел себя за свою дикость, которая бушующей плотиной сносила его выглаженную личность. Ненавидел себя за то, что не мог удержать её.
И ненавидел себя за отсутствие смелости в том, чтобы признать это, предпочтя обрушить свою слабость на девичью голову.
Сырая холодная ладонь съехала к кнопке лифта.
Он скрылся в нем.
И золотая решётка захлопнулась.
Худые колени поджались к широкому подбородку.
- Боже…
«Аминь» так и не вылетело из слипшихся губ.
Грейс не чувствовала благодарности.
Когда раскрытые глаза с размазанной тушью перестали видеть перед собой что-либо, кроме роя шумных точек, Грейс смогла пошевелиться. Возвращаться вниз ей не хотелось. Она поднялась на затекших локтях и окинула безразличным взглядом измученное платье, заметив в стороне напротив едва различимый блеск граней своего пистолета. Она встала на ноги, пошатнувшись на каблуках и зашипев от боли натертых стоп, грязно выругалась, потянувшись к застежке ремешка, и вспомнила об устланном щепками и осколками полу.
- Он явно не прибирался своими руками никогда…
Пистолет послушно лег в ладонь. Грейс кончиком языка облизнула вновь высохшие губы с остатками розовой помады, смотревшейся на её смуглом лице чудовищно. Она уставилась в холодную поверхность с ужасом и трепетом, как довоенный избалованный ребенок на ядовитую змею, скрытую за стеклом террариума.
«Я едва уже различаю плохое от хорошего. Они смешались. Я жива. Это хорошо. Но жива то я из-за плохого пистолета. Если бы я не убивала из него, я бы сама умерла. Это хорошее? Или плохое? Боже, я потерялась. Протяни мне руку, вытащи меня.
Если ты действительно существуешь»
Грейс вздрогнула от последней мысли.
И Грейс возненавидела себя.
Возненавидела за этот трепет, за больное, искаженное чувство убийственной защиты, которой не хотелось лишатся даже на подкорках сознания.
Возненавидела себя за свою управляемость. За слабость. И за жестокость.
Но больше возненавидела себя за отчаянную потребность в том, чтобы обвинить в этом Бенни. И эта потребность грубой пяткой давила факт-окурок того, что пистолет она купила по собственному желанию. Никем не навязанному.
Ком в горле стал ощутимым на грани материального. Грейс расплакалась. Без истерики. Без охрипших вдохов. Трясущихся хрупких плеч.
Она просто расплакалась, и прозрачные слезы текли тихо.
Так тихо, что потрескивание
зажжённой спички, брошенной в мост её рассудка, растворилось в темноте.
Грейс ощутила нужду. Ночь была в разгаре. С далекой улицы доносилось улюлюканье и злое карканье стареющего мужчины, прерываемое женскими охами и визгливым смехом. Она поднялась с уцелевшей мебели, на которой то ли задремала, то ли бодрствовала, и, ссутулившись от дуновения остывшего ветра, нажала на кнопку лифта ногтем.
Она не загорелась. Ни разу из сотни попыток вызвать лифт.
Изрешечённый листом пальмы солнечный луч коснулся беспокойных век.
Болезненное мычание нарушило утреннюю тишину террасы. Грейс уснула, выкручено прижавшись к стене с кнопкой. Сквозь боль вывернутых затекших конечностей проступила обострившаяся нужда, стянувшая низ живота и стенки мочевого пузыря. Грейс ударила кулаком по кнопке. Свернулась калачиком.
- Отродье затраханное…Ублюдище…Сука…
- Дела-а-а.
Грейс, сжавшая живот рукой, обернулась, скрипнув стиснутой челюстью. За золотой решеткой приехавшего лифта стоял Франт, явно слышавший её нелестное высказывание, о чем говорила тень улыбки на его вытянутом лице.
Грейс вцепилась руками в тонкую решетку, испугав его и напомнив себе Марил.
Грейс ощутила подходящий к горлу ком.
- Пожалуйста, не выражайся так больше. Это было ужасно, - сказал Франт с напускной серьезностью. Он остался в восторге от услышанного.
Белоснежная широкая кружка на белоснежной тарелочке с легким звоном опустилась на журнальный столик. В кружке дымилось что-то темное, с маленьким ярлычком на конце, свисающем за ее пределами.
- Чай. Пей.
Грейс, умывшаяся, легко высунула узкую ладонь из коробки «Сахарных бомб» и облизала пальцы, перемазанные сладкой пудрой. Большие черные глаза уставились на Франта.
Он вздохнул, легко, несмотря на небольшой рост, достал еще одну кружку, налил в неё кипяток, аккуратно окунул туда чайный пакетик, и осторожно сел на тот же диван, где сидела Грейс.
Пауза.
- Не люблю горячее, - пробормотала Грейс, выуживая еще одну конфету.
- Дай ему остыть, полюбишь, - улыбнулся краем губ Франт, поднося чашку к губам. Он внимательно следил за действиями Грейс, филигранно оставаясь незамеченным. «Дикарка» - подумал он.
Как однажды упоминал Бенни, Франт действительно был очень, очень молод, когда они попали на Стрип. Ему было 15 лет. И его «превращение» прошло легче всего. Он часами смотрел черно-белую хронику. Впитывал.
Необыкновенно длинная шея. Густые, блестящие, но криво отросшие темные волосы. Острая скула с широкой челюстью, нижняя чуть выступает вперед. Маленький прямой нос. Плотные, плавно очерченные губы. Ровные зубы, верхние передние чуть длиннее обычного. Заметный, желтоватый загар Пустоши Мохаве. Узкий лоб. Не выщипанные брови. И черные глаза с удивительным разрезом, обрамленным пушистыми ресницами.
«Очень хорошо».
Грейс, однако, так не думала, и сидеть с Франтом на одном диване, есть с его руки было для неё немногим лучше чем то, что случилось на террасе. Она притронулась изящными пальцами к краю кружки. Горячо.
- Грейс, скажи мне, зачем ты пришла? – доброжелательно спросил он.
Она набрала в грудь дыхание для ответа, но не произнесла его. Мысль, одна за другой, сплелись в клубок из догадок и опасений. Непривычно.
- Я хотела в туалет, ты сказал, что мы можем зайти в твои апартаменты, - сказала она, отведя глаза в сторону.
Франт прищурился.
- Зачем ты пришла в «ТОПС», Грейс? Это связано с фишкой?
- Нет, - медленно выдохнула Грейс.
Франт заволновался. Он был хорош в манерах, но не слишком хорош в подавлении
эмоций. Он помолчал.
- Тебе нравится твое платье?
Грейс поперхнулась очередной конфетой. Бросила на Франта странный взгляд, встретившись с серыми глубокими глазами.
- Нет. Неудобная дичь.
Франт хохотнул.
- А я думаю, тебе очень идет. Лучше, чем джинсы.
- Думай дальше, - пробормотала Грейс, но что-то внутри не упустило комплимент из виду.
- У тебя очень красивые глаза, - вежливо сказал Франт.
Грейс сдуло с дивана. Волосы разлетелись, как плети. Глаза расширились, зубы обнажились.
- Да что тебе нужно, черт возьми? Я дура по-твоему? Я тебе не доверяю, ни капли, понятно?
Дверь захлопнулась. Каблуки с окровавленными ремешками остались.
Франт аккуратно улыбнулся.
