Отпущение
6 апреля 2022 г., 20:07
Выстрел. Слишком, слишком близко.
Слишком влажно и горячо.
Рука болезненно вздернулась от отдачи. Чужая кровь, собравшись на подбородке, струей полилась с собственного лица. Грейс, оглушенная выстрелом, раскрыла окровавленные глаза.
Слишком тихо.
Сквозь тишину отчетливо проступили чьи-то глухие крики. Краем глаза Грейс заметила движение – бармен, направляя на неё дробовик, что-то кричал ей. Грейс поднялась со стула, заправила пистолет за пояс джинс, вместо того чтобы спрятать его от себя в карман, как она делала обычно, и подняла красные руки в примирительном жесте, отползая назад.
Останки педофила мешком свалились с барного стула. Развороченный череп встретился с полом, и белые кости со внутренностями вылетели из него, как овощи из упавшей кастрюли с супом.
Грейс смотрела. Запах железа усиливался.
Саспарилла поднималась в глотке.
Кроме лобных костей знакомо белели окровавленные жемчужины.
«Ничего, слишком красивое, не приносит добра»
Грейс двинулась к ним. Бармен подпрыгнул, тряся дробовиком.
- Еще шаг сделаешь, я тебя вслед за ним отправлю, конченная! – словно сквозь толщу отравленной радиацией воды донеслось до Грейс.
- Это моё, - ответила Грейс не своим голосом.
- Я никак не пойму, нельзя решать всю эту хрень за пределами моего заведения? Забери и уёбывай уже!
Грейс криво улыбнулась, сгибаясь над лужей крови и чувствуя, как эта же кровь густеет на коже лица. Она взяла ожерелье в руки, подняла голову, и встретилась глазами с тем подростком, который играл в автомат. Он спрятался за него, забыв снять подрагивающую ковбойскую шляпу. В этот же момент он высунулся, пересекся глазами с Грейс и шумно упал назад, потеряв равновесие.
- Хэй, - крикнула Грейс, прочистив горло, - хэй ты, пацан!
Мальчик, скрывшись из виду, не ответил.
- Ты должен быть мне благодарным…благодарен…Он пришел сюда за тобой!
Тишина. Грейс развернулась, закинула голову назад, схватила себя за плечи.
- Вот так и делай хорошее! Что я должна была? Отпустить его?!
Она выставила вперед руку с жемчугом. Шагнула, разбрызгивая кровь.
- Оно того стоит? Убьешь ребенка за такую? – обратилась она к бармену, все еще держащему дробовик наготове. На его перекошенном от раздражения лице блеснула оценка.
- Ну ты и урод! Ты задумался! Ты задумался об этом! Сволочь! – закричала Грейс, затрепыхавшись. Голос сорвался, переходя на вопль.
Выстрел. Взрыв оранжевых и зеленых мутных стекол за спиной Грейс. Запах спиртного. Пробоина в деревянной стене.
- Ах ты сука проклятая, что мне сделать, чтоб ты уже убралась отседова, разнести этот бар, чтоб тебе некуда было вернуться, а?
Грейс, рухнув на колени и закрыв уши, закричала что-то нечленораздельное. Потом случилось страшное. Она начала бить себя по лбу запястьем.
- Провались всё в ад… - пробормотал
бармен, опуская дымящийся дробовик и нажимая на кнопку под барной стойкой.
Секьюритроны приехали быстро. Потребовали составить протокол. Взяли Грейс под руки, и увезли.
- Виктор…Это ты?
Мультяшный охранник сменился мультяшным ковбоем.
- Лучше бы ты меня не выкапывал.
Виктор бережно взял её на свои неудобные, жесткие руки, и отвернул лицом к себе перед тем, как они въехали на Стрип. Но это было бесполезно – все обитатели этой улицы знали, что только одна девушка может зайти в «Лаки38».
Секьюритроны дружно сдали её зеленому экрану. Мистер Хаус долго выпытывал случившееся. Наорал, дребезжа колонками. Мол, здесь не Пустошь. Мол, протеже мистера Хауса не играет в Бэтмена. Грейс не знала никакого Бэтмена. Она отвечала односложно, едва слушала своего покровителя, и её черные глаза не отрывались от белого кафеля, на который, прямиком с любимой кожанки, сбежало несколько капель чужой крови. Грейс размазала её ботинком, как шпателем, оставив на чистой поверхности грязно-кровавый след. Она была страшно безразлична. Возможно, от изобилия того, что могла почувствовать. И когда мистер Хаус закончил, она странным голосом спросила его:
- Вы знаете заповеди?
- Ты снова хочешь меня в чем-нибудь
обвинить, Грейс? – раздалось после короткого молчания.
- Нет, хочу знать. Хочу знать заповеди.
- Гм, боюсь, времена, когда я ходил на службу в церковь, остались далеко, далеко позади.
- А вы верите в Бога?
- Я агностик.
- Что это значит?
- Не верю, но и не отрицаю лишь
потому, что суть многих истоков человечества осталась неизведанной. Когда я начну
осваивать космос, посмотрю, есть ли кто-то на этих небесах. Но здесь, в Ла…Нью-Вегасе,
люди не слишком часто задавались этими вопросами. И думаю, ада они не боятся, а
в раю их все равно не ждут.
Грейс кивнула, смотря в сторону.
- Я тебе расскажу, когда увижу небо. Если ты, конечно, доживешь.
Мистер Хаус, мелькнув, исчез, но зловещее потрескивание динамика еще полыхало в пыльном воздухе. Он имел ввиду естественную смерть, ведь сам имел роскошь жить не по человеческим годам и планы свои мог растянуть на столетия. Но Грейс, конечно же, этого не знала, и лишь медленно развернулась в сторону лестницы, не моргнув и побледнев.
На вершине лестницы в её плечи очень жестко вцепилась Джейн, но, заляпавшись кровью, брезгливо разжала свои клешни. Грейс очень сильно вздрогнула и перевела блуждающий взгляд с красных драгоценных камней на экран.
- Я знаю заповеди, - проскрежетало женское лицо, - моя семья была очень религиозной.
- Скажи, можно убивать? – перебила её Грейс, облизнув растрескавшиеся губы.
- Конечно нет, - медленно проговорила робот, - глупая.
Грейс отодвинула монитор рукой, прорываясь к лифту.
«Или я и вправду глупая, или мир сошел с ума».
Ох, Грейс. Мир и вправду сошел с ума. Еще задолго до начала войны.
Она, чуть споткнувшись, зашла в свой люкс, и алая ладонь, скользнув по такого же цвета стене, не оставила на ней зримого следа.
Она села на край кровати и зажала окровавленную голову руками, согнувшись. В её жизни, как и в любой другой, было множество моментов, которые она жаждала исправить, вернуть назад. Но день встречи с Бенни жирным росчерком перечеркнул все 19 с половиной лет, оставив лишь жажду вернуться в утробу матери, которую Грейс никогда не видела.
О да, она запомнила его глаза. Как только она очнулась, она начала рыдать, заставив человека в странном клетчатом костюме повернуться в её сторону. Его лицо скрывал дым сигареты, которую он аккуратно придерживал у губ, и лишь глаза, как луна из-за ночных облаков, поблескивали в желтом свете фонаря. Он едва кивнул в её сторону, и дикого вида мужчина засунул ей в рот пахнущий чем-то кислым кляп. Как она билась, пытаясь расслабить путы…Как мотала головой, пытаясь что-то прокричать, борясь с рвотными позывами от прикосновений языка к кляпу. В итоге клетчатый подошел к ней, очень спокойно, очень расслабленно, и протянул ладонь к её лицу. Она дернулась от неё, как от летящей стрелы, но он все равно дотянулся. Удивительно горячая рука легла на скулу, и, очертив её, скользнула по распахнутым губам. Он поднял её подбородок на себя, и Грейс услышала душный запах его одеколона.
- Тише, малышка. У меня от тебя усиливается мигрень, а в этой дыре нет виски приемлемого для меня качества.
Он одарил её насмешливым взглядом, и поднялся, разворачиваясь, но освободившая одну руку Грейс схватила его за щиколотку, потянув на себя с отчаянной силой. Он упал на спину, оказавшись прямо перед ней, и неожиданно грязно выругался. Дикари, окружающие их, попытались сдержать смех. Он посмотрел на неё, вскинув голову и выбив пару залакированных темных прядей, и у Грейс пошли холодные мурашки по спине – казалось, в его глазах заключается злость всего мира. И она, не в силах от них оторваться, не заметила, как он торопливо достал «Марию» из недр своего примечательного пиджака. Он выстрелил ей прямо в сердце. Она лишилась чувств от страха, а маленькая пуля застряла в крышке от железного ланчбокса, которую Грейс нашла в одном из давно покинутых домов. На ланчбоксе изображалась семья – жена блондинка, муж брюнет, и двое детей противоположного пола и цвета волос. Румяные и
счастливые, наслаждающиеся жаркой мяса во дворе своего дома с белым забором.
Грейс очень нравилась эта крышка. Её тело пинком спихнули в вырытую могилу.
Грейс очнулась раньше, чем Виктор выкопал её. Ей просто повезло, что у пустыни
Мохаве очень рыхлая земля.
Грейс не могла уснуть. Ночь, уже опустившаяся на Нью-Вегас, светила крупной россыпью звезд прямиком из узкого длинного окна, а Грейс, прижав острые колени к груди, лежала одна в остывающей комнате. Бледный луч света тропинкой лег на расстояние от края кровати до окна, и Грейс, увидев его, сползла на пол, оставшись на коленях.
Она сложила окровавленные руки в молитвенном жесте, прижав их к окровавленному лбу.
- Боже, я жила с мыслями о тебе, о рае, закрывая глаза на то, что происходит вокруг, и верила, что это спасет меня. Я думала, что живу ради того, чтобы попасть в рай, ведь наш мир странный, и должны быть места лучше него. Но…это всё…теперь мне…не получить…Я жила честно. Я не делала ничего плохого. Но это место, Господи…Это всё мой долг…Довел меня до греха. Ты же знаешь, мне никогда не были нужны крышки, богатство, мне это чуждо, и тогда я думала, что поступлю правильно, если выброшу то чертово колье. Но я…мы…не властны над тем, что происходит. И не можем знать последствий наших решений…Но мне правда не хотелось умирать, не хотелось, чтобы тот мужик прикасался ко мне, не хотелось оставлять безнаказанным того урода…Знаешь, я
думаю, та проститутка не заслужила своей смерти. И Джо тоже. Я думаю, что ты
несправедлив к нам. Да, я думаю, ты несправедлив, и твои заповеди…Моему миру…Не
нужны…
