Надежда. Часть 1
9 апреля 2022 г., 00:19
- Огромный бриллиант «Надежда», также известный, как «Синий глаз», своей красотой убивал каждого, кто мечтал им овладеть. Непокорный, он принес с собой в Европу чуму, а человека, привезшего бриллиант, загрызли собственные собаки. Людовик XIV огранил бриллиант в форме сердца и преподнес своей фаворитке, и несчастная подурнела собой, впав в немилость монарха, а сам он наступил на ржавый гвоздь и его сожрала гангрена. Камень получила Мария-Антуанетта, и вскоре ей отрубили голову. Бриллиант попал к ювелиру, и тот разделил его на части, распространив необузданное зло по всем материкам, а сам он умер насильственной смертью от рук грабителя. После, некий банкир по имени Генри Хоуп, наивно подаривший камню своё имя, скончался от неизвестной болезни, его сын был отравлен, а внук разорен. «Синий глаз» …Грейс, ты будешь слушать дальше?
Тощая, как велосипед девочка перестала качать загорелыми ногами.
- Да, папа, расскажи еще! Только вот, не пойму, что за зверь такой, гангрена?
- И я вот не пойму, - мужчина провел ладонью по низкому лбу, - Ну, видно, довоенный какой-то зверь.
- А как он выглядел? – Грейс перевернулась на спину, вперив в отца вопрошающий взгляд.
- Ну, кхм, у него было шесть ног, то есть лап. И на каждой лапе по грабле. Ржавой, как тот гвоздь, и гангрена питалась только гвоздями, и теми, кто на её гвозди наступал или вколачивал куда-нибудь, то есть у неё в пасти были молотки всякие и пилы. При всем при том, глаза у неё были на подбородке, а шкура была цветом как заря, а когда она видела вкусный, свежий гвоздь…
Его рука подвинулась к животу Грейс.
- Она издавала такой звук! ВЖ-Ж-Ж-Ж-Ж-А-А-А-А-А-А-А-А!
Грейс завизжала, захохотав, и начала бить ладонями по воздуху, пытаясь скрыться от щекотавшей её руки, и угодила прямо по отцовскому лицу.
- Ох-х, Грейс, прибьешь ведь меня когда-то…
Прошло пять лет. Папа больше ни разу не читал ей эту брошюру, которую в тот вечер выудил с книжной полки случайно, и Грейс, наверное, забыла эту историю.
Была среда. Папа ушел в город, до которого было почти четыре часа езды на их брамине Роки, и помолившаяся о благополучии в пути Грейс, дожидаясь его возвращения, извела себя скукой. Их одноэтажный дом был большим и светлым, с красивой террасой с резными колоннами, и Грейс провела детство с восторгом носясь из высокой комнаты в комнату. Мебели в нём было мало, стены выкрашены облупившейся белой краской, и старые доски, отслужив больше, чем от них требовалось, облегченно рассохлись.
Грейс решила прокатиться по перилам лестницы, не взирая на недавнее 15-тилетие. Дощатый пол с хрустом провалился, и оскалившаяся щепка рассадила Грейс бедро и руку. Под досками был песок. Грейс, поморщившись и протяжно вздохнув, попыталась встать, уцепившись за обломанные края, но с коротким криком провалилась еще ниже. В ноздри и распахнутый рот ударило облако тяжелой удушливой пыли, и она закашлялась, сплюнув.
- Аминь, что цела…Это…подвал?
На вопрос Грейс никто не ответил. Затхлое помещение, освещенное лишь проломом в потолке, напоминало подземелье с останками богатой фурнитуры. Волна взрыва ядерной боеголовки занесла первый этаж особняка, смешав его с окровавленной землей и пеплом тлеющих тел. Грейс поднялась, с досадой осмотрев неглубокие раны, и шмыгнула носом, прежде чем завопить во всё горло: напротив неё, прикрытый потоком пляшущей пыли, бледнел человеческий череп. Она снова упала назад себя, отползая к закаменевшей стене, и уперлась спиной в покосившейся шкафчик – позолоченная (а может, и золотая) крошечная резная ручка впилась ей в поджарую лопатку.
Шкафчик быстро сдался: старательная Грейс с силой выдернула полку, и к её ногам со звенящим хохотом бросились украшения. Кольца, серьги, подвески, ожерелья, бусы, диадемы, заколки, тиары…Грейс задержала дыхание, зажмурившись, и дернула себя за короткую косичку – она не проснулась. Она запустила руки в сокровища, ласково перебрала их, и ей в глаза бросилось длинное, золотое ажурное колье.
Она пыталась застегнуть его до тех пор, пока выгнутые руки не заныли, и Грейс, чертыхнувшись, откинула голову чуть назад, чтобы колье не соскользнуло вниз. Уши у неё не были проколоты, и сережки тоже пришлось держать у мочек руками, пока она пыталась рассмотреть себя в потускневшем зеркале, водруженном на то место, где два века находилась полка.
Грейс замерла, увидев себя, увешанную золотом, и от загривка до копчика пробежали мурашки. Какая-то неявная, но ощутимая мысль родилась в её голове, и щеки покрылись рыжеватым румянцем. Она чуть склонила голову вправо, любуясь своим отражением, и её глаза, обычно добрые, сверкнули чем-то потаенным и влекущим в точности, как драгоценности вокруг её хищного детского лица.
Грейс подвинулась ближе к зеркалу, но увидела странный отблеск позади себя, и вздрогнула – сережки выпали из рук, а ожерелье соскользнуло вниз. Она обернулась к мертвецу в истлевшем фраке, тут же забыв об украшениях. Грейс подползла к нему, и осталась сидеть на коленях перед древними костями.
- Ты сосед наш… - грустно прошептала она, боязливо рассматривая его. Рядом с мертвой ладонью, едва выглядывая из песка, желтел бумажный уголок.
«…Пишу к тебе это письмо, потому что не решился бы сказать тебе это лично, ты знаешь меня, я нерешительный, вялый, ты часто мне это говорила, но это всё лишь от того, что рядом с твоей красотой я цепенею… Джессика, ты озарила мою жизнь небесным светом. До встречи с тобой я не жил, я лишь готовился к этой встрече. И каждое наше совместное утро, подаренное мне Господом, я сохранил и храню в своей голове как самый ценный мой клад. Но мир изменился, неизменны лишь мои чувства к тебе, и…Я знаю, что ты меня не любишь. Я смирился. Я смирился со своей смертью, в тот момент, как впервые увидел твои синие глаза, любимая. Я не знаю, жива ты, или мертва, долетели ли бомбы до Мадейры, но знаю, что ты там не одна. Я убью себя с улыбкой, если ты хотя бы секунду времени, проведенного там, думала обо мне и о наших детях. Прости меня. Если чудо случилось, и ты найдешь это письмо – «Надежда» твоя, она всегда будет принадлежать тебе, как и я. Прощай. Г.У.»
Одна слеза упала на пожелтевший пергамент, впитавшись в него. Грейс быстро вытерла глаза, заправив короткие косы за уши, и снова взяла конверт в руки – на его дне что-то тяжелело. «Это не может быть правдой» - подумала она, пытаясь удержать дрожь в руках. Папа был рассеянным, он и не заметил, что на следующий же день брошюра о бриллианте «Надежда» перекочевала под подушку Грейс, став любимой основой для ночных фантазий и небывалых сюжетов, разворачивающихся в детской голове, и то, что значения половины слов она не понимала, не мешало ей испытывать настоящий ужас перед количеством слов «убит» и «убита».
«Грозный Султан Египта подарил «Надежду» своей любовнице. Она была убита завистницами, а султан был изгнан из страны. Бриллиантом овладел некий Князь, преподнесший его неописуемой красоты парижской танцовщице. Он застрелил её на почве ревности, а на его жизнь удачно покусились. Следующий владелец бриллианта утонул вместе с «Титаником» - камень не был с ним на борту. Узнав лишь о части кровавого следа, тянувшегося из средних веков, женщина по имени Эвелин Уолш Маклин возжелала этот бриллиант, считая, что сможет бросить вызов судьбе. Она освятила проклятую «Надежду», носила её, не снимая, давала вместо игрушки своему годовалому сыну и догу. В возрасте девяти лет её сын попал под машину и скончался, муж с процветающим бизнесом ушел к другой, после чего разорился, стал алкоголиком, и окончил свои дни в психбольнице, а уже взрослая её дочь покончила с собой. Несмотря на череду похорон, Эвелин, умирая в нищете, оставила «Надежду» внукам. Те были наблюдательней, и сразу же продали бриллиант Гарри Уинстону, торговцу драгоценностями. «Видал я всякие камни, и все их страшилки – чушь собачья» - утверждает Гарри.
Удачи, Гарри. Пусть Бог тебе поможет.»
