persephone

      — Ты была на свидании с кем? — спрашивает Порко. Делает он это слишком громко, если учесть, что сидят они в полупустой аудитории, — звук эхом отражается от стен. Несколько студентов с интересом поворачивают головы в их сторону. Пик мгновенно вспыхивает:       — Говори тише! И я тебе говорила, это было не свидание.       Девушка вздыхает и прячет лицо в ладонях. До начала пары оставались считанные минуты и Фингер молила всех богов, чтобы время текло быстрее, потому что пара с профессором Аккерманом — это достаточно веский и, наверное, единственный повод для закрытого рта Галлиарда.       Когда Пик вместе с Жаном выскользнули с вечеринки, она отправила другу смс, что уходит. На все его вытекающие вопросы ответила: подробности расскажу при встрече. В этот самый момент темноволосая проклинала свою нелюбовь к разговорам по телефону. Возможно, это спасло бы её от нескольких неловких моментов в жизни.       — Так и всё-таки, Жан это?.. — на этот раз Порко действительно говорит тише, но совсем не из-за просьбы подруги, а потому что преподаватель вошёл в аудиторию. — Жан, Жан, Жан Вальжан... Погоди, это тот красавчик с факультета французского? Кирштейн кажется, да?       Фингер пробормотала что-то невнятное, Галлиард воспринял это за положительный ответ.       — Слава богу, со вкусом у тебя всё в порядке. А то, смотря на твоего прошлого избранника, я начал сомневаться.       Пик убирает ладони от лица и одну из них сжимает в кулак:       — Я тебя сейчас ударю, — грозится она. Порко это умиляет, поэтому он улыбается.       — Дотянешься ли?       Ответить девушка не успевает, звонит звонок и Леви (как Фингер по его же просьбе называет профессора в неофициальных разговорах между парами) объявляет о начале занятия. Однако, она всё же бьёт друга в плечо — не сильно, но ощутимо, от чего тот малость морщится, по прежнему улыбаясь. Признаёт же, что заслужил.

***

      — Куда мы идём? — поинтересовалась Пик спустя получаса неспешной прогулки. По началу ей казалось, что они бродят бесцельно, но Жан будто бы знал, куда нужно держать курс. Так они оказались в частном секторе. Если дом девушки находился недалеко от центра города, то эти дома располагались на окраине.       — Поплавать, — ответил Кирштейн, чем очень удивил Фингер. За частным сектором находилось озеро, и темноволосая очень надеялась, что парень ведёт её не туда. Как бы Пик не любила холод, но окунаться в воду ей совсем не хотелось. Вода в озере даже летом была прохладной. Будто прочитав мысли девушки, Жан добавил, — не волнуйся, мы пойдем не на озеро, лишь наведаемся в гости.       Предложение проведать знакомых Кирштейна глубокой ночью было не то, чтобы заманчивым, но, как минимум, интригующим.       Он свернул с главной дороги к одному из домов, но вместо того, дабы воспользоваться главным входом, начал обходить здание по кругу. Парень остановился у одного из подвальных окон, в котором виднелся бассейн. На окне висел замок, впрочем это не было помехой для него — из кармана куртки второкурсник достал связку ключей, нужный же он отыскал сразу. Когда Жан принялся открывать окно, Пик занервничала. Всё-таки заходить (они ведь не вламывались, правда?) в дом через окно — странный способ. Девушка задала себе несколько вопросов: действительно ли побег с вечеринки с парнем, которого она толком не знала, хорошая затея? доверяет ли она ему? если сейчас сюда нагрянет полиция, успеет ли она сбежать?       Тем временем Жан открыл окно, осторожно опустил замок на землю и выпрямился во весь рост, всё так же лучезарно улыбаясь. Пик на секунду подумала, что смотрит на само солнце.       — Прошу прощения за мои манеры, но в этот раз я всё-таки пойду первым, а затем помогу спуститься тебе.       — Жан, — девушка запнулась, ловя себя на мысли, что это первый раз, когда она произносит его имя вслух. Ей понравилось пробовать имя на вкус: Пик оно напомнило раннее утро, когда в редкие, но такие любимые дни, она направлялась в ближайшую кофейню за кофе и свежевыпеченными круассанами. Девушке хотелось прикрыть глаза и произнести его имя ещё несколько раз, отдаваясь нахлынувшей ностальгии, но она взяла себя в руки, — почему мы влазим в дом через окно? Кто здесь живет?       Если Кирштейна и смутил вопрос новоиспеченной знакомой, вида он не подал. Только улыбка сползла с его лица, от чего парень начал казаться очень уставшим. Пик задумалась, нет ли у парня истории, которую он скрывает? Могут ли их истории быть похожими?       — Я предлагаю уговор. Мы поочередно будем задавать друг другу по вопросу и честно отвечать на них. Если вопрос покажется слишком личным, меняем вопрос. Идёт?       Он заглянул ей в глаза и протянул руку. Здравый смысл говорил Фингер идти домой, но этой ночью она решила его не слушать. Ей удалось вырваться из клетки, сдерживающей её, и ей безумно нравилось проводить время с Жаном. Пока они шли сюда, то поддерживали лёгкую, непринужденную беседу. Пик узнала, что на самом деле Жан француз, они переехали сюда из Франции, когда мальчику было пять лет. Именно поэтому своей специализацией он выбрал французскую филологию — не хотел забывать свои корни. А ещё он ненавидел вечеринки, но на сегодняшнюю пришел из-за своих лучших друзей со школы — Конни и Саши. Удивительно, Кирштейн ненавидел зеленый чай, осень и никогда не пробовал шакшуку. Темноволосая пообещала парню исправить последний пункт, а его ненависть к её любимым напитку и времени года она как-нибудь переживет.       Она выдержала его взгляд и пожала протянутую руку. Несмотря на холод, ладонь парня была тёплой, от чего девушка не выпускала его руку чуть дольше, чем это требовалось по правилам этикета. Пик только сейчас заметила, что у Жана ямочки на щеках, когда он улыбается.       — Идёт.       Жан залез первым, из-за его высокого роста проблем с этим не возникло; ему было достаточно сесть на подоконник, как его ноги касались пола помещения. Пик же умудрилась запутаться в своей длинной юбке, но Кирштейн помог ей слезть, придержав за талию.       Они оказались прямо у края бассейна. Парень закрыл окно, присел на корточки, проверяя температуру воды. Темноволосая замялась:       — Так всё-таки, чей это дом?       — Моего отца, — без особого энтузиазма начал объяснять Жан, — мои родители развелись, когда мне было двенадцать. Я часто ссорился с мамой и сбегал сюда, но мой отец довольно быстро завёл новую семью, а я был нелюдимым ребёнком. Общаться с мачехой — это последнее, чего мне хотелось, — он замолчал, дабы перевести дыхание, и на пару секунд воцарилась полная тишина, от чего у Пик пробежали мурашки. — Я очень любил плавать, поэтому я всегда заходил через это окно, отец даже оставлял его открытым. Правда, один раз их обокрали, поэтому ему пришлось повесить замок, — Кирштейн издал короткий смешок, от чего у девушки на губах появилась легкая улыбка. — Отец конечно же сразу дал мне ключ. Мне, конечно, давно не двенадцать, но дурацкая привычка проникать через окно осталась.       Парень выпрямился и посмотрел на гостью.       — У тебя красивая улыбка.       Пик почувствовала, что краснеет, а списать румянец на холод уже не получится. Она поспешила сменить тему:       — Я не была готова к ночному плаванию, поэтому купальника у меня с собой нет. И еще я не умею плавать.       Жана это не смутило. Он учил плавать Сашу, поэтому не считал это проблемой.       — Я могу дать тебе свою футболку, поплаваешь в ней. Если тебя это не смущает конечно. Либо же можем пойти посмотреть какой-то фильм, здесь есть домашний кинотеатр, либо...       — Футболка будет замечательно, спасибо, — прервала его девушка, снимая верхнюю одежду и разуваясь.       Фингер находила Кирштейна милым и забавным, а после его истории не могла отказать ему в плавании. Это место было для него важным и раз он привёл её сюда, значит это для него что-то да значило. В голове пронеслась мысль, что Жан мог это всё придумать и лишь использовать её. От осознания этого стало дурно и к горлу подступила тошнота. Возможно, девушке не стоило было уходить с вечеринки без Порко. Возможно, ей вообще не следовало туда идти.       Пока она размышляла о том, надлежало ли ей сбегать при малейшей возможности, парень снял куртку и свитер. Он уже собирался снять футболку и протянуть её девушке, как темноволосая удивила его. Свою куртку она кинула к ботинкам и прыгнула в бассейн прямо в одежде.       Она почувствовала, как окунается в воду с головой, утопая всё глубже. Не смотря на то, что девушка не умела плавать, а бассейн был чертовски глубокий — девушке не было страшно. Она открыла глаза под водой и её взору предстало бесчисленное количество пузырьков. У Пик промелькнула мысль, что смерти она не боится. Ей представилось, что она находится здесь совершенно одна. Ощущала, что весь мир — сугубо её фантазия, она всё выдумала, чтобы не ощущать себя одинокой. В следующее мгновение она ощущает чужое прикосновение. Жан. Возможно, она не одна. Возможно, их всё-таки двое. Было бы замечательно.       Жан даже сообразить не успел, как сам оказался в воде.       Для Пик этот прыжок был чем-то вроде оды свободе от собственных навязчивых мыслей и проблем. Для Жана же этот прыжок стал навязчивой мыслью. Почему она это сделала? Не наглотается ли она воды за это короткое время и утонет? Успеет ли он её спасти?       Конечно же он спас, но мысль о том, что он не успел бы, не давала ему покоя.       Парень вынырнул вместе с девушкой, крепко обнимая её. Она откашливалась и непослушными руками убирала чёлку со лба, при этом улыбаясь. Жан бы подумал, что она сумасшедшая, если бы сам не был таким. Темноволосая попыталась нащупать ногами дно, но безуспешно.       — Всё в порядке, я держу тебя, — заверил её Кирштейн.       Он медленно подплыл к бортику. Фингер вцепилась в край бассейна как за спасательный круг. Парень всё равно не отпускал её, однако хватку ослабил. Она ждала осуждения, но его не последовало. Лишь тихий вопрос:       — Всё в порядке?       Пик поджала губы, пытаясь не захлебнуться в собственном отчаянии. Она не говорила за развод родителей никому, даже Порко. Галлиард бы сказал, что та драматизирует, но что он понимает? У него родители живут душа в душу вот уже двадцать лет.       Благодаря истории Жана у неё появилась надежда. Надежда на понимание. Большего ей и не нужно было.       — Прости, я просто.., — она вздохнула, пытаясь подобрать слова. Это чертовски тяжело. — Мои родители разводятся, поэтому наш дом забыл, что такое спокойная жизнь. Одна ругань да звуки битой посуды.       Пару раз чуть до драк не доходило, но я успевала остановить отца. Эти слова так и остались несказанными, оставляя на губах горький привкус.       — Ты для меня как глоток свежего воздуха, — честно призналась Пик. Жан явно не ожидал этих слов от девушки. И ей показалось — возможно только показалось — что он на мгновение прижал Пик к себе теснее.       — Мне принимать это за комплимент? — уточнил он, ловя её взгляд своими лучезарными глазами.       — Если тебе так хочется, — уклонилась Фингер.       Кирштейн нахмурился, от чего между бровей появилась складка.       — Так нечестно.       Но Пик не ответила, лишь махнула рукой по воде в его сторону, от чего лицо Жана мгновенно атаковали брызги. Удостоверившись, что девушка крепко держится за бортик, он отпустил её, подхватывая игру. Темноволосая весело рассмеялась. Ей нравилось дурачиться, не забивая голову проблемами. Давно она не проводила время вот так.       — Тайм-аут, тайм-аут! — попросил не менее радостный Кирштейн. Фингер, пустив в сторону парня последние брызги, остановилась. Он взъерошил мокрые волосы и, склонив голову набок, с лёгкой улыбкой внимательно посмотрел на неё. — Думаю, нам стоит выбираться отсюда.       Жан помог Пик доплыть до лестницы. Она поднялась первая, он — следом. Парень прошёл до углового стеллажа, с которого взял несколько полотенец. Два из них протянул девушке — одним она скрутила волосы, другое накинула на плечи, в попытках согреться. Но от мокрой насквозь одежды это, к сожалению, не спасало.       — Ты можешь остаться здесь, если хочешь, — предложил он, замечая, как та дрожит, — тут полно гостевых комнат.       Фингер сомневалась, что это была хорошая идея. Знакомиться с мистером Кирштейном ей не хотелось, тем более таким неожиданным образом, с его женой — тем более. Хотя, вполне возможно, что это обыденная ситуация в этом доме.       — Либо же я вызову тебе такси, но даже так выходить в мокрой одежде так себе затея, — альтернатива понравилась Пик куда больше, так что она согласилась на неё. Жан провёл её в ванную комнату, где девушка спокойно высушила волосы и переоделась в любезно предоставленный парнем свитер. Он доходил Фингер чуть ли не до колена. Она даже подумала, а не стоит ли ей снять юбку, ведь свитер действительно сидел на ней как платье, но передумала. Разве что парень предоставил бы ей сухие колготки. Он, конечно, сказал, что может спросить у мачехи, но темноволосая тут же запротестовала. Кирштейн добавил, что в доме отца были его вещи, и он мог бы посмотреть для неё какие-нибудь штаны.       — Шутишь? Я и так тону, — Пик продемонстрировала ему свои ладони, которые скрывались под длинными рукавами свитера парня.       Он начал помогать их закатывать, и Фингер с опозданием вспомнила про ещё не до конца затянувшиеся порезы на запястьях. Она не знала, как на них отреагирует Жан, но видеть жалость в его глазах ей не хотелось. Пик отдернула руки и принялась закатывать рукава так, чтобы они доходили до костяшек. И, пока Жан не успел на это отреагировать, сказала:       — Спасибо тебе. Я замечательно провела время. Надеюсь, своим прыжком я не испортила твои планы относительно сегодняшней ночи.       Он тепло улыбнулся, а Пик захотелось хлопнуть себя по лбу за то, как это прозвучало.       — Разве что я так и не научил тебя плавать, в остальном — всё как планировалось. Ты, кстати, свободна в понедельник после пар?       Пик почувствовала, что сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки. Это глупо, перестань. Но оно не слушало.       — Только если не для плавания.       — И в мыслях не было его предлагать, — улыбка стала шире, от чего ямочка на щеке стала заметнее, — прогуляемся?       — С удовольствием. Заодно верну тебе свитер.