Арк-Кайлест "Небо над Массилией"

      Чёрная стрелка на белом поле хронометра, едва различимая в темноте, близилась к единице. Виттарион захлопнул крышку, щелчок утонул в урчащем ритме двигателей.       — Штурман, цель.       — Цель — триста девятнадцать. Три и пять кабельтов до цели.       Тольц замер чёрным пятном, воедино слитым с дальномером, на тёмно-фиолетовом небе. Светильники, кроме отсечных, были потушены. Единственным источником света были звёзды и огни Массилии, что отражало небо. К делениям на шкалах приходилось присматриваться. Терпимо.       — Управление в рубку.       — Есть управление в рубку, — отозвалось переговорное.       — Руль на триста двадцать…       В чернеющей под звёздным небом суше близилась Массилия, будто сколотая вполовину чаша, зачерпнувшая море, с яркими прожилками улиц на дне и редкой россыпью огней по стенам. Теперь она пришла в движение, неспешно провернулась, подставляя северный край пологой стенки, на дне которой нестройным ромбом, рябым от цехов и построек, лежал судостроительный.       — На румбе триста двадцать, — отозвался рулевой.       Ромб замер, запустив квадратные отростки верфей в море.       — Так держать. Как ходит руль?       — Руль ходит лево, четыре град.       — Одерживать, — отрезал Виттарион. — Вперёд самый малый.       Среди построек, штриховавших ромб, имелась плешь — док, уготованный Аресу. Его ждали на ремонт чуть позже, к обеду следующего дня.       — Уж не станем их тревожить, — добавил Виттарион с заботой и закурил, положив руку на рукоятку перископа. — Волну на общий, вдруг проснутся, захотят поговорить.       — Бодрей, мазута! Не отставать, чё скажут — делать, — вещал Конард у главного люка, где матросы сбились в тёмно-серые стайки. Во главе каждой стояло по егерю десантной группы в оливковой накидке. Нужно было, чтоб хоть кто-то знал планировку завода и маршруты к постам охраны, к узлу связи, к оружейной.       Все, кроме егерей и собратьев второго котельного, смотрели недобро. Как один с покатыми плечами, хоть и разной комплекции, как один в серых робах и как один с распаренной в жаре бандитской физией.       — Оружие держать, как ребята держат, деревом к себе. Стрелять моге́м?       Зашелестело, забубнило, каждый — в стену, в пол, товарищу:       — Да уж как-нибудь… Попроще, капюшончик… Ваш бродь. Сбился, что ли?       — Показать?! — в открытую ощерился механик. И перестали шелестеть.       — Туда! — Конард вытянул руку, указав на люк. — Делать бодро, весело, с полундрой!       Каждый посмотрел на люк. Теперь готовый, теперь как надо.       — По команде, — уточнил Конард. — Кто без команды…       — Того я сам… — вмешался Колот, стоявший над действом, будто каменный утёс, сложив руки на цевье винтовки. — И тоже без команды.       Он чуть крепче сжал цевье, и показалось, что винтовка вот-вот пойдёт винтом.       — Вышли, добежали, заняли. И не орать.       — Дифферент равнять. Сбавить обороты. Одерживать по ориентирам.       — Есть равнять. Есть сбавить обороты, — скороговоркой понеслось из переговорного.       — Есть одерживать, — отозвался рулевой.       Виттарион поморщился. Скороговорка отвлекала. Внизу, среди построек, виднелась заготовленная для посадки плешь. Теперь она казалась непомерно малой.       — Руль лево десять град. Одерживать. Назад помалу.       Плешь провернулась и послушно поползла под днище…       — Стоп назад. Держать обороты, дифферент равнять. Рулевой, больше пяти не перекладывать.       — Есть не перекладывать.       Виттарион убрал выступивший пот. По меньшей мере, две помехи — труба и вышка у площадки — грозили впиться в брюхо при посадке.       — Принимаю, — объявил телеграфист, будто радиограмма пришла от его невесты.       — Разбудили, значит, — констатировал Виттарион. — Машинный, приготовиться дать низ самый малый. И что же хотят?       Телеграфист принялся искать на уже выбранной ленте.       — Требую доложить название судна зпт объявить цель прибытия зпт до того посадку запрещаю тчк. Следующее сообщение…       — Отключить прибор.       Телеграфист взглянул вопросительно, едва погасли лампы телеграфа, но увидел только спину капитана.       — Низ самый малый, — командовал он. — Второй котельный, представьтесь. Дайте два контрольных.       Плешь близилась, среди построек по левому борту точками забегал караул, часть выскочила из казармы и устремилась к плеши…       Взвыло.       Точки встали, кто где был. По брюху Ареса загуляли лучи прожекторов, с земли их блики стали резать глаз, мелькая в оптике визира.       — В четвёртом свет на оба борта.       — Есть свет на оба борта.       — Третья боевая, приготовиться, прямой наводкой левый борт. Огонь по команде.       Солдаты — теперь полоски с тонкой чёрточкой винтовки — продолжали беготню, но замирали каждый раз от звука и от яркого света, а после начинали бегать беспорядочней.       В оптике визира, что стоял по левому борту, появилась труба, неспешно поползла вверх. Чуть позже в носовом явилась вышка.       — Внимание, второй. Низ очень малый. Готовиться к посадке.       — Есть очень малый. Готовы.       Виттарион оставил перископ, распрямился. Палуба толкнула в ноги.       — Штурман, сколько их?       Тольц так и стоял неотделимо от длинномера и обводил им близлежащие постройки.       — Чуть больше двадцати. Вместе со свободной сменой. Штатно, усиления не наблюдаю. Почти все на площади. Остались постовые на вышках.       — Превосходно.       — К нам делегация — офицер с двумя караульными.       — В третьем, флаг поднять. Чтоб не боялись, — добавил капитан и подошёл к иллюминаторам.       Делегация, хоть и пригнулась от потока воздуха из-под винтов, но позадирала головы на общевойсковой штандарт — стилизованную семиконечную звезду в виде семи золотых мечей на чёрном поле, собранных в круг, остриями наружу.       Созерцая это, начальник караула выпятил грудь и стал немедля приближаться к люку. Винты остановились.       — В четвёртом, — обратился капитан к переговорному, — трое неопознанных по левому борту. Видимость затруднена, не вижу знаков отличия.       Свет хлынул на делегатов, и они, пряча глаза, немедленно согнулись, будто сожжённые спички.       — Главный люк открыть. Тольц, принимайте пост. Третья боевая по готовности, — бросил капитан уже на ходу.       — Принял, — отозвался Тольц.       — Осторожно глаза, — скомандовал Виттарион матросам, спускаясь в механический. — За бортом нынче ярко.       Матросы повскакивали с мест, вытянулись с винтовками и стали похожими на солдат.       — Вольно. Четвёртому, прожекторы гасить, — командовал он, уже стоя возле полуоткрытого люка рядом с Конардом и старшим помощником. — Как откроют — начинайте, но не ранее. Это не штурм, торжественная передача.       Едва люк опустился на землю, Виттарион прошёл по трапу и вперёд, освобождая место для десанта, что рокотом ботинок о железо сходил на землю за его спиной и мелкими колоннами разбегался влево-вправо. Последние, в количестве пяти матросов и без егеря, остались с капитаном.       Начальник караула не отступил, едва протерев глаза от света, стал наступать:       — Что происходит? Всем назад! Не было команды на посадку!       Офицер приближался стремительно, с развевающимися на ходу белокурыми космами, размахивая снятой фуражкой и держа в другой руке револьвер.       Один из матросов лязгнул затвором, но не поднял винтовку.       — Этот что?! По форме. Кто таков? — лязгнул капитан на свой манер.       — Командир гвардейского гарнизона капитан Ферро́! Вы на охраняемой территории…       — Имею предписание усилить! — надавил Виттарион.       Ферро поддался, вгляделся в эполеты и оглядел эскорт. Казалось, будто он только теперь заметил адмирала и матросов. Те двое, что его сопровождали, смекнули ранее и стояли поодаль. Но капитан не сдался:       — Предписание.       — Будет с вестовым.       — А вот пока не будет! Территория за мной, — не унимался Ферро. — Согласно караульному уставу, вам осталось две минуты, и я открываю на поражение! — Сама непокорность…       — Узел связи — доложили! — закричал из люка вахтенный из механического, что сидел возле переговорного и ждал извещения от Тольца, который должен был принять телеграмму с заводского узла.       Ферро зло сверкнул глазами, чёрными, как угольки. В глубине отсека снова раздался голос:       — Оружейная.       Ферро молчал. Казалось, будто выправка ему даётся всё сложнее. Но старик держался, только глаза горели больше, теперь казалось, что от слёз.       — Первый-второй посты! — не унимался механик.       — Принял! — оборвал Виттарион. — Достаточно!       Космы и густые брови Ферро́ оказались вовсе не белокурыми — седыми. И только чёрные глаза, мокрые от слёз, горели безнадёжной яростью. Хребет и шея, не созданные гнуться, держали тело, которое буквально старело на глазах.       Старая гвардия. Виттарион не мог подумать, что сможет встретить тех, к кому он сумел бы применить подобные слова. И сам себе, с пиратским бандольером и генеральскими эполетами, показался неуместным.       Ферро вскинул было руку с револьвером.       — Отставить! — обрубил Виттарион.       Старик не сразу и медленно вернул оружие в кобуру.       — Здесь, верно, нестыковка, — пояснил Виттарион, разделяя слова. Ферро его не слушал, а только молча смотрел в черноту проёма.       — Здесь директива из столицы, — продолжал Виттарион осторожно, — Я получил секретную радиограмму, и доложить, понятно, не смогу. Однако… Однако! — добавив голос, он добился от Ферро медленного поворота головы. — Едва прибудет вестовой с официальным приказом, я привезу его немедля.       Ферро ответил негромко, поломавшимся голосом:       — Гвардия поста не оставляет.       — И верно, — отвечал Виттарион с охотой и участием. — Пройдёмте, мы на борту имеем канцелярию и вензеля.       Свет в рубке так и не включили. Виттарион велел всем выйти и пригласил сесть, Ферро отказался, тогда Виттарион зажёг лампу и принялся за акт передачи, рассыпаясь в вежливости и щедро украшая его вензелями, но чувство мерзости не покидало.       — Здесь, верно, нестыковка! — говорил он, будто убеждал себя. — И вечно канцелярия. Ну форменная сволочь! — он с чувством припечатал акт ещё одной печатью. — Ознакомьтесь, капитан. Если желаете, выпьем.       — Я о вас начитан, адмирал, — медленно ответил Ферро, повернувшись от окна. — При всех заслугах вы разбойник, не офицер.       — Такой уж есть… — негромко ответил Виттарион, глядя на акт, весь в штампах и с двумя красивыми вензелями с цветными ленточками в сургуче. — Ну полно, — подытожил он и вызвал вахтенного. — Сопроводите господина капитана к его людям, — забыв про акт, велел он дюжему матросу.       — Дрянь, а не люди… — сказал негромко Ферро и вышел.       — Какой уж есть, — повторил Виттарион, глядя в тёмное окно. Хотелось выпить. За переборкой грянул выстрел. — Кто стрелял?! — Виттарион рванулся в коридор, уже зная ответ.       Старик лежал, раскинув руки, с лицом, укрытым красно-белыми космами. И только чёрные глаза сверлили мёртвым взглядом переборку.       — Ваш бродь, я только пропусти…       Вахтенный кубарем покатился вниз по лестнице. Без сознания, от удара в челюсть.       Виттарион медленно выдохнул, сжимая окровавленный кулак.       — Лекаря! — гаркнул он на всю вторую палубу. И скрылся в рубке.