tombstone // надгробие

Остальная часть недели прошла без происшествий, Аканэ послушно выполняла свою работу в классе и умело избегала всех возможностей продемонстрировать свою причуду на тренировках. Одноклассники приставали к ней по-своему, пытаясь узнать больше о том, кто она такая, но безуспешно. К концу недели Аканэ Сато оставалась такой же молчаливой и загадочной, как и в первый день. Как бы ей ни было неудобно, Аканэ приложила все усилия, чтобы пообщаться со своими однокурсниками. Мидория и Иида особенно заботились о том, чтобы привлекать ее к занятиям в классе, и каждый раз приглашали к своему столу. Чаще всего она отказывалась, но общение с людьми было шагом в правильном направлении. Затем наступил полдень пятницы, когда у нее не было особого выбора в этом вопросе. Звонок прозвенел к обеду, и, как всегда, Мидория, Иида и Урарака встретили Аканэ за ее столом. — Хочешь присоединиться к нам сегодня на обед, Аканэ? — спросила Урарака. — Мне пришло в голову, что я ни разу не видел, чтобы ты ела, — сказал Иида, не скрывая своего сурового беспокойства. — Конечно, ты знаешь, Аканэ, что сбалансированная диета — ключ к успеху любого восходящего про-героя? — Он прав, — Мидория улыбнулся. — Ты должна стать большой и сильной, если хочешь быть героем, верно? Аканэ отвела взгляд. По правде говоря, еда все еще была для нее болезненной темой поскольку ей отказывали в праве на постоянное питание в течение нескольких лет ее жизни, и она все еще преодолевала свои тревожные и уединенные пищевые привычки. Она сказала: — Нет, спасибо, ребята. Увидимся на следующем уроке. Она встала и проскользнула мимо них, чтобы пройти через дверь, и направилась туда, куда всегда делала во время перерывов: на крышу. Почти все проводили свободное время, особенно обед, в кафетерии, а это означало, что она получит немного места. Самым сложным в школе для нее до сих пор было постоянное социальное окружение. Ей нужно было пространство для дыхания, где бы она ни находилась. Трио смотрело ей вслед, обеспокоенно нахмурившись. — Стоит задаться вопросом, куда она пропадает каждый обед, — сказал Иида. — Она ведь ест, да? — спросила Урарака. — Ей необходимо! — Я не знаю, — печально сказал Мидория. — Я очень на это надеюсь. Урарака вздохнула: — Я не хочу быть злой, но… Я не знаю, кажется, что-то не так, вы так не думаете? — Она определенно интересная новенькая в 1A, — согласилась Иида. — Но будьте уверены, с такими друзьями, как мы, она мгновенно найдет свое место! Мидория кивнул. — Верно! Тем временем путешествие Аканэ на крышу было прервано Бакуго, стоявшим посреди лестницы в ожидании. Он прислонился к перилам, скрестив руки. Увидев его, Аканэ остановилась. — Подумал, что найду тебя здесь, — проворчал Бакуго. Он встретился с ней взглядом. — Перестань быть одиночкой и пообедай со мной. Аканэ отпрянула. — Почему? Он закатил глаза. — Потому что среди всех первокурсников ты единственная, у кого боевая техника чертовски стоящая, — он указал на холл. — Давай. Мы поговорим о тактике. Не имея особого выбора, Аканэ неохотно последовала за Бакуго в кафетерий. Абсолютное скопление людей — студентов, учителей, случайный персонал — заставляло звенеть в ушах от паники, но она смотрела прямо перед собой и сохраняла неподвижность. Она была в состоянии повышенной боевой готовности, готовая сбежать в любую секунду. Ее дискомфорт не остался незамеченным Бакуго, который посмотрел на нее и усмехнулся. — Успокойся, неудачница. Они просто тупые статисты. Он забрал тарелку острого карри и провел Аканэ через толпу к своему любимому столику в самом углу кафетерия, где было всего два места. Маленький изолированный столик — он был скорее для Аканэ. Тем не менее, она не могла не смотреть на каждый дюйм заполненного пространства, активно регулируя дыхание. За ней наблюдали люди. Она была в этом уверена. Она чувствовала их липкие глаза повсюду — ее малиновые радужки, черные перчатки, длинный ярко выраженный шрам на лице. Она была практически ходячим шоу уродов. Аканэ достала из сумки энергетический напиток. Она села напротив Бакуго и приоткрыла его, настойчиво отпивая. Он нахмурился. — Ты не будешь есть? Она ничего не сказала, просто отпила энергетический напиток. — Пфф. Идиотка. — Ты тот, кто просил меня пообщаться, — напомнила ему Аканэ. — Да, чтобы поговорить, — Бакуго положил себе в рот немного карри. — Не смотреть, как ты голодаешь. Знаешь, для такого сильного бойца ты определенно худая. Аканэ едва могла его слышать — даже громкий, хриплый голос Бакуго не мог донести смысл до нее, ее голова все еще кружилась от шума и активности кафетерия. Боже, чем скорее она выберется отсюда, тем лучше. — Игнорируй их. Удивленная, Аканэ действительно посмотрела на Бакуго. — Что? Он налил еще одну ложку карри. — Они смотрят только потому, что ты новенькая и странная, — он задумался. — И не некрасивая. Она приподняла бровь. — Небрежно, но спасибо. Скрывая румянец в фирменном хмуром лице, Бакуго снова принялся за карри, бормоча себе под нос. За парой столиков Аканэ не могла не прислушиваться к другим происходящим разговорам. Особенно разговоры, сопровождаемые не столь тонкими взглядами и хихиканьем, направленными на нее. Она смотрела на стол, изо всех сил сжимая свой энергетический напиток, желая не слышать их. — По-видимому, личная рекомендация мистера Айзавы. — Но в чем, черт возьми, ее причуда? — В том-то и дело! Никто не знает. Она не использует ее на тренировках. Противный смех. — Может, она злодейка. Весь стол, казалось, был в истерике. — Она определенно выглядит соответствующе! — Я знаю! Вы видели этот шрам? Из ниоткуда рука Бакуго хлопнула по столу так громко, что тарелка и банка задрожали. Группа, говорившая об Аканэ за парой столиков от них, вздрогнула, задыхаясь при виде очень рассерженного Бакуго, смотрящего прямо в их сторону. — Знаете, она не глухая! — взревел он. — Бакуго, — сказала Аканэ. Она встала с совершенно пустым лицом. — Замолчи. Бесшумно, Бакуго и хулиганы просто смотрели, как она уходит, все в равной степени ошеломленные. Бакуго знал, что он должен был быть в ярости — она ​​сказала МНЕ заткнуться после того, как я попытался защитить ее честь? Но что-то в ее выражении лица, в ее сжатых кулаках, в этих перчатках и неприятном шраме, болезненно различимом на ее лице, заставило его почувствовать что-то еще. Его хмурый взгляд превратился в отвисшую челюсть, и он протянул руку, как будто хотел последовать за ней. Но затем, всего через две секунды, Бакуго вспомнил придурков, которые в первую очередь заставили ее уйти. Он снова повернулся к их столу, отчаянно кипя. — Проклятые ублюдки, — прорычал он. — В чем ваша проблема? Я вас всех к черту взорву! Испугавшись, студенты поспешили прочь, нервно бормоча между собой. Бакуго пришлось бороться с желанием не преследовать их, вместо этого он снова опустился на стул. Увидев полу-акогольный энергетический напиток, оставшийся на столе перед ним, он зарычал, отталкивая свою тарелку. Каким-то образом он полностью потерял аппетит. На следующем перерыве Бакуго необычно рано поднялся в класс в надежде столкнуться с Аканэ до появления Айзавы. Он нашел ее, как он и надеялся, сидящей прямо за своим столом и лениво читающей отрывок из одного из своих учебников. Бакуго заколебался, шаркая ногами в дверном проеме, прежде чем, наконец, поплелся к ней. Увидев его приближение, Аканэ подняла глаза. Ее лицо оставалось пустым. Не говоря ни слова, Бакуго показал полу-акогольный энергетический напиток из-за своей спины. Должно быть, он взял его с их обеденного стола и принес для нее наверх. Он практически швырнул ее ей на стол. Аканэ моргнула. — Спасибо. — Как бы то ни было. Подумал, что если ты не собираешься есть, тебе, черт возьми, нужно покончить с этим дерьмом. Иида, Тодороки и Мидория, уже сидевшие на своих стульях за партами, сдерживали вздох. Что, черт возьми, происходило? Бакуго присматривает за ученицей, которая не была самой собой? Это было неслыханно! Мальчики не отрывали глаз от сцены, даже Тодороки жаждал узнать, откуда, черт возьми, взялась эта беспрецедентная доброта их резидента. Аканэ схватила банку. — Тебе не нужно было этого делать. — Да хорошо, — он потер шею сзади, заметно покраснев. — Эти ублюдки не имели права называть тебя злодеем. Это был хреновый ход. Внезапно Мидория вскрикнул. Злодей. Точки соединились с молниеносной скоростью, и, прежде чем он это осознал, он уже стоял у своего стола, дрожа от осознания. Он указал на Аканэ широко раскрытыми, как блюдца, глазами. — Ты-ты-ты… Надгробие! Впервые с тех пор, как они встретили ее, на лице Аканэ был выражен полный ужас. Ее губы приоткрылись, глаза заплыли, дыхание застыло. Он знал. Тодороки нахмурился, переводя взгляд с Аканэ на Мидорию. — Надгробие? Маленькая девочка, которую несколько лет назад завербовала злодейская банда в качестве убийцы? Аканэ не могла говорить. Она медленно покачала головой, как будто это могло разбудить ее от какого-то ужасного сна. Нет, нет, нет, нетнетнетнет… Прозвенел предупредительный звонок, возвестивший о приближающемся начале нового урока. Аканэ вскочила на ноги, наконец-то смогла пошевелиться и бросилась к двери, опрокинув при этом остатки своего энергетического напитка. Липкая жидкость с кофеином разлилась по всему ее столу и на ковер, но никого в комнате это не волновало. Они были слишком зациклены на срочном уходе Аканэ и исчезли прежде, чем смогли на нее надавить. После нескольких мгновений мучительного молчания Иида заговорил. — Убийца? — спросил он осторожно. Класс наполнился новыми учениками, прежде чем кто-либо смог дать ответ. Иида, Мидория и Тодороки остались на своих местах, ни к кому не обращаясь. Бакуго, все еще стоя, имел другие планы. — Черт побери, — прорычал он. А затем, с силой проталкиваясь мимо приближающихся студентов, он рявкнул: — С дороги, статисты! Бормоча свои жалобы, остальная часть 1А позволила ему уйти, только подвергнув сомнению агрессивный уход Бакуго после того, как он уже давно ушел. Они заняли свои места, обмениваясь размышлениями, пока Айзава не вошел в класс. Однако их классный руководитель только добрался до своего места, прежде чем заметил, что что-то серьезно не так. Мгновенно его проницательный взгляд скользнул по комнате, остановившись на двух пустых местах: — Бакуго… И Аканэ, — его сердце практически остановилось. — Где они?

***

Акане зашагала домой так быстро, как могла, не бросившись бежать. Мидория понял это. Ее прошлое было разоблачено. Она была в опасности. Айзава был в опасности. Злодеи приходили за ней, они забирали ее, они заставляли ее убивать снова, как раньше, снова и снова, снова и снова… — Эй, тупая новенькая! В ужасе Аканэ застыла. Она заставила себя обернуться, услышав знакомый голос, слезы на краю ее глаз. Бакуго подбежал к ней. — Куда, черт возьми, ты идешь? Акане поджала губы. Она снова посмотрела вперед и продолжила идти домой. Близко ко мне, этот ребенок теперь тоже в опасности. — Эй! Я говорю с тобой! Аканэ продолжала идти. — Оставь меня в покое. Бакуго встретил ее шаг, держась рядом, но во всяком случае это только заставило Аканэ идти быстрее. Он зарычал, разочарованный ее избеганием. — Что ты делаешь, новенькая? Ты просто бросишь все посреди школы? Я думал, ты приехал в Юэй, чтобы стать героем. — Я сказала, оставь меня в покое. Пойми намек. — Черт возьми, просто остановись на чертову секунду! — Бакуго схватил ее за запястье, не зная, что это была большая ошибка. Аканэ резко вдохнула, застывая на месте. Она повернулась, чтобы взглянуть на Бакуго с тем же беспрецедентным страхом, который он видел в ее глазах ранее в классе, яростно дрожащей, и странно-детским взглядом, который гласил: «Пожалуйста, не трогайте меня». Бакуго остановился. Он моргнул, увидев болезненное лицо Аканэ, а затем увидев эту руку на ее запястье. Он сразу же отпустил, ужаснувшись полученному ответу. — Мне… Прости, — сказал он. Аканэ не могла говорить, глядя на него с тем же страхом. Бакуго с трудом мог это выдержать, готовый в тот момент сделать что угодно, чтобы восстановить стойкую, задирную девушку, к которой он привык за последнюю неделю. Бакуго сглотнул. — Это о том, что сказал Деку, не так ли? Наконец Аканэ отвернулась. Она глубоко вздохнула, молясь, чтобы Бакуго не заметил, как сильно воздух трясется в ее легких, и пришла к холодному осознанию того, что больше нет смысла прятаться. Она на мгновение закрыла глаза и, наконец, снова взглянула в глаза Бакуго. — Надгробие. Имя говорит тебе о чем-нибудь? Бакуго нахмурился. — Вроде. Не совсем. Аканэ вздохнула. Она снова пошла и не сопротивлялась на этот раз, когда Бакуго последовал за ней. — Все точно так, как сказал Тодороки. Моя причуда проявилась, когда мне было шесть — убийственное прикосновение. Я достаточно злюсь или испытываю достаточно стресса, и мои руки убивают все, чего они касаются, и я убила всю свою семью. Бакуго задумался. — Перчатки. Она кивнула. — В новостях не потребовалось много времени, чтобы рассказать об этой пикантной истории, и как только она была опубликована, злодейские ассоциации повсюду осознали, какой ценной я могу быть. Меня взяли менее чем через год после инцидента, и я потратила следующие семь лет под пятой негодяев. Делала то, что мне велят делать. Ходила, куда мне говорили. Убивала… Того, кого мне велели убить. Впервые, возможно, Бакуго нечего было сказать. Он просто смотрел, как Аканэ говорила, боясь и желая услышать ее историю. — Про-герои пришли ко мне, когда мне было тринадцать, — объяснила Аканэ. — Забрали меня оттуда. С тех пор я не использовала свою причуду. Бакуго заколебался. — И… Шрам? При этом челюсть Аканэ напряглась. — Злодеи не совсем гостеприимные люди. В Бакуго вспыхнула знакомая искра — всепоглощающий гнев, готовый поглотит его целиком. Но, увидев сдержанность в теле Аканэ, жесткую и отстраненную, он заставил себя обуздать его. — Аканэ, — Бакуго впервые использовал ее имя. — Подожди. Она заставила себя остановиться, но не повернулась к нему. Она была слишком напугана, чтобы увидеть его лицо, готовая к отвращению, ужасу, может быть, даже жалости. Но затем он сказал: — Мне очень жаль. Аканэ нахмурилась. Ему было жаль? — Я подтолкнул тебя использовать свою причуду. Это было… Это было неправильно, — Бакуго сжал кулаки. — Я был придурком. Аканэ улыбнулась. — Ты не знал. Ты не должен был знать. На лице Бакуго появилась озабоченность. — Подожди. Что? Аканэ снова пошла, не проверяя, идет ли он за ней. Она вздохнула. — Мне нужно беспокоиться не только о студентах. Люди узнают, что девочка-злодей Надгробие зачислен в UA, вот и все. Большинство злодеев, которые держали меня в плену, все еще там. Они захотят, чтобы я вернулась, если они увидят меня. — Что? — Бакуго зарычал. — Ты хочешь сказать, что идиот Деку рискнул твоей жизнью, открыв свой немой рот? — Тебе действительно не следует его так называть. — Это правда?! — Это не имеет значения. Я была наивна, полагая, что правда рано или поздно не выйдет наружу. Бакуго не был удовлетворен. Практически испуская пар, он проворчал: — Я взорву этого чертого ботаника так сильно, что он не узнает, что его ударило. При этом Аканэ улыбнулась одной из тех редких, настоящих улыбок. Глаза Бакуго расширились. — Это ново, — пробормотал он. — Что? — Ничего такого, — он засунул руки в карманы, — …новенькая. Следующие пять минут они шли молча, пока наконец не достигли перекрестка, где остановилась Аканэ. Она повернулась к Бакуго, который чуть не врезался в нее. — Возвращайся в класс. У меня есть вещи здесь. Бакуго усмехнулся. — Ты сумасшедшая или просто глупая? Такой человек, как ты, не должен никуда идти один. Аканэ пожала плечами. — Может, и нет, но я уже доставила тебе достаточно неприятностей. Кроме того… — она ухмыльнулась. — Немного жутко с твоей стороны следовать за мной всю дорогу домой без приглашения. Бакуго засунул руки в карманы, бессвязно ворча, но в конце концов повернулся на каблуках, чтобы вернуться тем же путем, которым они пришли. Между тем, Аканэ была просто рада, что Бакуго не понял, что она жила с Айзавой. Одно дело — раскрыть ее прошлую личность, и совсем другое — рассказать миру, что печально известный про-герой Сотриголова взял Надгробие в качестве своей приемной дочери. Ей также нужно было защитить его безопасность любой ценой. Прости, Айзава, вздохнула она. У меня плохое предчувствие, что с этого момента все будет сложнее.