tombstone // надгробие

Имея за плечами этих новых союзников из класса 1A, Аканэ изо всех сил старалась вернуться к жизни в Юэй. Она не могла найти в себе силы полностью расслабиться, или не дай бог ослабить ее бдительность, но она должна была доверять Айзаве. Айзава доверял своим ученикам, а она доверяла ему. На данный момент этого будет достаточно. К сожалению, подобные ситуации стали неизбежными, особенно с таким вспыльчивым парнем, как Бакуго. Первый раз случился на тренировке, где на этот раз в битвах один на один Аканэ попала в пару с Киришимой. Ранее Всемогущий и Айзава говорили о том, как приступить к тренировкам теперь, когда он знал, что Аканэ не будет использовать свою причуду, но в конце концов было решено действовать как обычно. Они не могли относиться к Аканэ иначе, чем к другим, не вызывая подозрений. Кроме того, Аканэ заверила их обоих, что сможет более чем постоять за себя. Как и было обещано, Аканэ держала Киришиму в напряжении во время матча. Она знала, что было бы бессмысленно наносить ему удар, пока он закалялся, поэтому она ждала, изматывая его, пока он полностью не утомит свою причуду. Киришима ухмыльнулся, по глупости не обращая внимания на ее план. — Давай, Аканэ, ты правда думаешь, что сможешь победить, не используя на мне свою причуду? Аканэ не позволила себя спровоцировать, но оказалось, что Киришима не о ней беспокоился. Из толпы зрителей класса 1А прорычал Бакуго, ворвавшись прямо в середину матча, прежде чем Всемогущий смог его остановить. — Что, черт возьми, ты ей только что сказал? — потребовал он, быстро приближаясь к Киришиме. — Ты думаешь, ты можешь заставить ее использовать ее причуду, если она не хочет? Лицо Киришимы вытянулось. — Что? Чувак, ну же, я просто говорю правду! — Ты идиот, — прорычал он. — Причуда или нет, но она набивает тебе задницу, а ты даже не догадываешься об этом! Наконец, вмешался Всемогущий. Сдержанно рассмеявшись, чтобы скрыть, насколько нервным его оставила эта ситуация, он вытащил Бакуго за плечи с ринга. — А теперь, юный Бакуго, если бы я не знал ничего лучше, я бы сказал, что кто-то влюблен! Весь класс захихикал. Не каждый день их постоянно горячую голову выставляли за ринг, особенно за что-то столь необычное, как защита одноклассника. Может быть, Всемогущий был прав — неужели кто-то наконец раскусил огненную натуру Бакуго? Верно это или нет, но он определенно не дал своему классу много места для размышлений, отрубая им головы, угрожая надрать им задницы и говоря об этом прямо. Но все было именно так, как он сказал — даже с предупреждением, Киришима исчерпал силы, наконец, дав Аканэ возможность контратаковать. Через несколько секунд он упал, тяжело дыша, и посмотрел на Аканэ с чистым удивлением: — Чёрт возьми, Аканэ, ты классная! Аканэ моргнула, не готовая к такой восторженной похвале. Не зная, как ответить, она просто протянула руку в перчатке и помогла ему встать, прежде чем быстро покинуть ринг. Ее друзья были очень взволнованы по ее возвращении, сияли и подпрыгивали. — Это было так здорово, Аканэ! — сказал Мидория. — Действительно! — от Ииды. — Эээ, Аканэ? Аканэ обернулась и увидела в углу комнаты Тодороки, который выглядел странно застенчивым. Он спросил: — Думаешь, у тебя будет время для спарринга позже? Моя техника могла бы потребовать некоторой работы, и ты… кажется, знаешь, что делаешь. Тем временем Бакуго, все еще кипящий и смущенный поддразниваниями Всемогущего, держался на расстоянии, крепко скрестив руки. Он достаточно выставил себя дураком на один день.

***

Следующий разбор произошел во время обеденного перерыва. Аканэ только начала собирать свои вещи, чтобы отправиться на крышу, когда Иида, Мидория и Урарака снова подошли к ней. Она напряглась и надеялась, что они не заметят — она ​​не хотела быть грубой, она знала, что они только дружелюбны, но ей нужно было немного места. — Привет, Аканэ! — сказала Урарака. — Хочешь присоединиться к нам пообедать? — спросил Иида. Аканэ подобрала свои вещи. Ее голос был мягким: — Не сегодня. Извините. Она чувствовала, что ей становится все хуже и хуже. Дневной стресс — тесное общение с одноклассниками в помещении, которое все еще не чувствовалось в полной безопасности, — настиг ее. Если в этот обеденный перерыв у нее не будет возможности дышать и остаться в одиночестве, она развалится. Охваченная этими мыслями, она зацепилась ботинком за ножку стула и уронила пару книг. Мгновенно она бросилась забрать их. К сожалению, Мидория тоже. Их руки соприкоснулись, когда они пошли брать ту же книгу, и внезапно Аканэ застыла. У нее перехватило дыхание. Боже, почему именно сейчас? Почему кто-то должен был прикоснуться ко мне сейчас? Мидория остановился. Его глаза испуганно моргнули. — Эээ, извини, я не имел в виду… — Мне нужно идти. Полностью бросив книги, Аканэ встала и вылетела из комнаты. Иида, Урарака и Мидория смотрели ей вслед, но только Урарака остался в замешательстве. Двое других просто посмотрели друг на друга, глубоко обеспокоенные и желающие как-то помочь. Конечно, Мидория тоже не мог подавить свою вину. Он из всех людей к настоящему времени должен был знать, что с ней нужно быть осторожнее. Кто-то, кто пережил столько смертей, травм и жестокого обращения… Конечно, она не хотела, чтобы к ней прикасались. Конечно, ей нужно было место. Он решил оставить Ииду и Урараку на обед и пошел искать учителя Айзаву. Он знал, что делать. Мидория не знал всей степени отношений Айзавы с Аканэ, но знал, что его учитель заботился о ней. Мидория подошел к двери учительской и постучал. Всемогущий открыл и просиял при виде своего протеже. — Юный Мидория! — Привет, Всемогущий. Мне было интересно, мистер Айзава здесь? Всемогущий склонил голову. — Все хорошо? — Я… — Мидория посмотрел вниз. Точно сказать не могу. Всемогущий на мгновение кивнул. — Пожалуйста, входи. Он подвел Мидорию к Айзаве, который сидел за своим столом с большой чашкой кофе. При виде него Айзава приподнял бровь — точнее, его большие черные глаза наполнились беспокойством. Он нахмурился. — Что случилось? Как только Всемогущий предоставил им уединение, Мидория объяснил, что произошло. Чем больше он говорил, тем темнее становилось лицо Айзавы. Классный руководитель вздохнул, потирая виски. Мидория сглотнул. — Мне очень жаль, Айзава-сенсей, я не хотел вас беспокоить, просто что-то было не так, и я хотел что-то сделать, понимаете? — Я рад, что ты мне сказал, — Айзава встал. — Где она? — Я думаю, Каччан сказал, что она много времени проводит на крыше. Он кивнул. — Спасибо, Мидория. Я позабочусь об этом. Не сказав больше ни слова, Айзава ушел. Позади него Мидория явно не выглядел счастливым, но он был по крайней мере рад, что рассказал кому-то. Если он не сможет помочь Аканэ, тогда, вероятно, Айзава сможет. Аканэ была именно там, где предположил Мидория, в тени крыши, вне поля зрения. Она была совершенно одна, как ей и хотелось, и пыталась успокоиться. Глаза у нее были блестящие и отрешенные, и она выглядела маленькой, свернувшись в угол. При виде ее Айзава вздохнул с облегчением. Она была в порядке. Определенно, учитывая отсутствующую паническую атаку, но в остальном все в порядке. Он осторожно подошел к ней и нежно улыбнулся. — Эй, ты. Она бросила на него один взгляд, пытаясь сосредоточиться. — Мидория? — Ребенок не может держать язык за зубами, чтобы спасти свою жизнь. Она проворчала свое недовольное согласие. Айзава продолжил: — Но я рад. Ты часто бываешь здесь? Она пожала плечами, по большей части отсутствуя. — Знаешь, — сказал он, — можно сделать перерыв. Все эти люди должны были тебя достать. — Я… не хотела, чтобы ты волновался. — Ты мой ребенок. Я буду волноваться. Аканэ вздохнула. Она посмотрела на небо, пытаясь использовать его голубизну и ясность, чтобы вернуть некоторое подобие ясности в свой разум. Кроме того, каждый раз, когда она смотрела вниз, она видела свою руку и место, где Мидория случайно прикоснулся к ней. На самом деле это была не его вина — иногда прикосновение беспокоило ее намного больше, чем других. Просто это был один из тех случаев, когда она была наиболее уязвимой. Он не мог знать. Она сказала: — Я напугала его, не так ли? Айзава заколебался. — Возможно. Но, честно говоря, Мидории не нужно много, чтобы напугать. Глядя на ее лицо, он мог сказать, как сильно она пыталась придти в себя. Каждый его инстинкт требовал, чтобы он взял ее за руку, или за плечи, или что-то еще, чтобы притянуть ее обратно, но это было слишком рискованно. Она еще не была готова. Вместо этого он сказал: — Если тебе нужно пойти домой, я скажу о твоем отсутствии. Аканэ покачала головой. — Тебе не нужно заставлять себя. — Да, — она посмотрела на него. — Я заставляю. — Аканэ… — Если я этого не сделаю, для меня ничего не изменится. Ни для кого из нас жизнь никогда не станет легче. — Ты знаете, меня не волнует… — Возможно, ты и не хочешь, но я хочу. Я не хочу, чтобы ты уходил из школы пораньше каждый раз, когда я нервничаю, или чтобы ты все время внимательно следил за мной. Я не хочу, чтобы эти бедные дети так пугались, просто находясь рядом со мной. Если я не смогу исправить себя, я никогда не стану… нормальной. Айзава отпрянул. — Исправить себя? Послушай меня — я не удочерил тебя и не привел тебя в Юэй, надеясь, что ты будешь «исправлена». Я привел тебя сюда, потому что я знаю, какова ты — ты сильна и решительна, и ты знаешь о мире больше, чем любой ученик здесь. Ты принадлежишь этому месту, Аканэ, так же, как и любой другой человек. Аканэ моргнула. — Правда? — Правда. И, кстати, сломана или нет, но ничего не изменится, пока ты не примешь помощь, которую тебе предлагают. Наконец, увидев, что она расслабилась, Айзава протянул руку и взял ее за руки, всерьез глядя на нее. — Я… — Я здесь для тебя, как и те дети, которых ты так боишься спугнуть. Аканэ… Тебе не нужно исправлять себя. Ты такая же идеальная, как и ты. Все, что тебе нужно сделать, это впустить нас. В конце концов, прежде чем она успела расплакаться, Аканэ улыбнулась. Айзава взъерошил ей волосы. — А теперь, ради бога, съешь что-нибудь. Похоже, ты вот-вот потеряешь сознание.