Twilight

      Холодно, сыро и зябко. В воздухе витает запах прошедшего ночью дождя, который приятно заполняет легкие. Тяжелые свинцовые тучи покрывают небо, и кажется, что еще мгновение, и пойдет дождь. Порывы ветра качают старые деревья, на которых только-только начали появляться почки. Джисон стоит на захламленном балконе в куче пыльных и грязных вещей непонятного происхождения, которые лежали еще до того, как тут появился Хан. Они, наверное, остались от других жильцов этой квартиры, только не понятно, почему хозяйка все еще не выбросила весь этот мусор. Хотя брюнет бы и сам не захотел прикасаться тут к чему-либо, потому что ему иногда кажется, что внутри старых потрепанных спортивных сумок что-то шевелится. За сумками удобно расположился сломанный скейт — сбитые края, на которых уже давно нет шершавого покрытия, рисунок на задней поверхности выцвел и на половину стерся, но если долго и внимательно приглядываться, то можно разглядеть что именно когда-то там было изображено, на местами ржавой подвеске не хватает одного колеса, и царица всего этого ужаса, от которого у любого скейтера остановилось бы сердце — трещина прям по середине доски. К сожалению или к счастью, Джисон не увлекался скейтбордингом, поэтому с его сердечком все в порядке от этой картины. Периодически слух режет шебуршание кучи каких-то черных пакетов. Из более-менее привлекательного и не сломанного тут стоит тумбочка, поверхность которой плотно обклеена наклейками из детской жвачки, а внутри стоят банки с каким-то вареньем. «Ну, на вид это варенье» подумал Хан, когда впервые решил обследовать балкон и наткнулся на все эти «чудесные» подарки, оставленные для него.       Облокотившись о влажные старые балконные перила, на которых давно уже слезает краска, Хан вздрагивает от контраста горячей кожи и холодной, чуть влажной, деревянной поверхности. Парень помогает краске исчезнуть чуть быстрее, задумавшись о чем-то своем, и бездумно смотря в одну точку, отламывая кусочки покрытия, каждый раз выходя на балкон. Он обводит безразличным взглядом улицу, которая хорошо открывается с высоты, на которой он находится — последний этаж как никак. Все как обычно — ничего не изменилось за время что он тут живет. Район все так же является олицетворением грязи и пыли, местами даже чем похуже, но Джисон старается не вникать в это «похуже», проскальзывая взглядом мимо пятна на стене рядом с рисунком, которое оставили уличные художники дешевыми баллончиками. За граффити на стенах давно не видно кирпича — краска перекрыла каждый сантиметр. Никто уже и не помнит, какого цвета раньше были заборы и дома. Красного? Белого? Скорее всего серого, как и весь этот район.       Джисон поднимает глаза в небо, наблюдая за тем, как ветер гонит тучи в известном только ему направлении. Парень задумчиво отпивает из кружки жидкость, которую производители гордо наименовали «растворимый кофе» и морщится от противного вкуса, но учитывая ту мизерную зарплату, которую он получает, ему ничего не остается как продолжать покупать эту мерзость раз за разом. Казалось, что вскоре можно будет привыкнуть к этому отвратительному вкусу, но это оказалось нереально — горечь, что невозможно перебить даже пачкой сахара, тяжелое послевкусие на языке с нотками пыли и противный запах, который даже отдаленно не напоминает кофе. Где-то в конце улицы раздается неприятная симфония чьего-то извергающегося желудка. «Отвратительно» — Джисон еще больше морщится, отставляя на тумбочку кружку, на которой красуется пара сколов, уходящих в паутинку из маленьких трещин. Хан вспоминает как сам купил ее себе на день рождения. Подарок самому себе? Почему бы и нет? Кому-то это может показаться странным, но когда в твоей жизни твой единственный друг ты сам, то это уже не кажется таким сверхъестественным.       Кожа, защищенная только серой растянутой майкой и шортами, покрывается мурашками от очередного прохладного порыва ветра. Середина апреля, весна только-только берет бразды правления погодой в свои руки, иногда показывая людям, что солнце все же существует, но этот день она решила сделать исключением.       Громкий мат отрывает Хана от созерцания пасмурного неба, и тот переводит взгляд на мужчину, который почти четко, если не учитывать, что его мотает из стороны в сторону как на корабле, идет к своему месту назначения, которое находится, скорее всего, где-то в подворотне рядом с помойными баками — дальше он не дойдет. Джисон замечает на его футболке мокрое пятно сероватого оттенка, и он понимает, что именно этот человек решил разбавить тишину утра своей музыкой извергающегося желудка. Его лицо в третий раз за утро искажается в гримасе отвращения. Он ненавидит этот район и ненавидит людей, живущих в нем. На периферии зрения Джисон замечает, как черное нечто передвигается по забору, расположенному напротив его дома — хромающая кошка, которая даже со сломанной лапой грациозно передвигается по забору. Он потирает все так же ноющее колено и возвращается в квартиру, прихватив кружку с уже остывшей жидкостью в ней.       Через час нужно быть на работе. Магазин находится на первом этаже его дома и стоило бы воспользоваться возможностью поспать чуть дольше, ведь два дня без сна, проведенных за ноутбуком, превратили Хана в зомби.       «Ходячие мертвецы без кастинга взяли бы меня на роль одного из мертвяков» – грустно усмехается Хан, стоя часом ранее перед зеркалом в ванной с зубной щеткой во рту и наблюдая «прекрасную» картину из синяков под глазами, осунувшегося бледного лица, красных глаз и торчащих во все стороны волос.       Поставив кружку в раковину, Джисон оборачивается и невольно натыкается взглядом на ноутбук, стоящий на пустом потертом временем и старыми хозяевами кухонном столе. В голове всплывает картина как тот рыжеволосый кретин проливает на ноутбук почти всю бутылку воды, и как после его ухода Джисон поднимает вещь, которая была ему дорога, и из нее вытекает вода. Вчера Хан из-за недосыпа и шока не успел даже возмутиться, потому что единственное, что ему было нужно – сон, хоть немного. Издав протяжный стон, он трет лицо руками, и оставляя не помытую кружку покоиться в раковине, идет собираться на работу, направляясь к комоду с его немногочисленными предметами одежды: пара заношенных выцветших футболок, толстовка со смешным принтом из какого-то мультика, который он никогда не смотрел, джинсы, что вот-вот разойдутся по швам и пара потертых кед на все времена года.       Поменяв шорты на джинсы и зашнуровав кеды, Хан натягивает поверх майки толстовку и выбегает из дома, хоть до работы и оставалось еще 40 минут.       По помещению магазина разносится раздражающий звук колокольчика, когда Джисон открывает дверь уже через 10 минут после того как вышел из дома. – Ну и че так долго? – без приветствия вновь начинает язвить Джихёк, расставляя снеки на полках. – Мой рабочий день начинается в 8 часов утра. Если твоя мама не научила тебя в детстве разбираться во времени, то это твои проблемы. Я пришел даже раньше, чем должен, – сухо отвечает Джисон, даже не смотря в сторону своего коллеги. Он бросает потертый рюкзак под кассу, плюхается на все тот же неудобный табурет и цепляет к одежде бейджик. – Не дерзи мне, – взвизгивает Джихёк, подлетая к Хану, и нависает над ним. Парень был больше Джисона, тут не поспоришь. Выше на голову, широкие плечи, вытянутая шея, чуть ли не как у жирафа, и огромные руки. «Шкаф на ножках» про себя называл его Хан. – Мне нужно уйти сегодня, у меня собака болеет, ну ты помнишь, – скрещивая руки на груди, наигранно грустно кивает Джихёк, поджав губы, – Мистер Ким мне разрешил. Надеюсь, ты тут ничего не разнесешь, пока меня нет, придурок, – отмахнув, Джихёк вышел со звоном колокольчиков.       Джисону кажется, что, как и тогда в дверь войдет тот рыжий парень, лицо которого он обязательно разобьет о кассу, но помещение магазина продолжает оставаться пустым – так же как вчера шумят холодильники, тикают спешащие на тридцать минут часы, вода капает с одного из прилавков с мороженным, и все так же мигает лампа в подсобке. Еще немного и Хан пойдет менять эту чертову лампочку, потому что сидеть в этой тишине становится скучно без ноутбука. День течет медленно, только несколько посетителей разбавляют тупое пребывание Джисона в нем.       Колокольчики оповещают о новых посетителях только в пятом часу – начало вечера, когда бабульки приходят за хлебом и молоком, и ища мелочь на кассе, расспрашивают Хана о его жизни. Все это превращается в долго текущие монологи, которые Джисон запоминает от и до, прокручивая в голове походы за пенсией и новые выпуски газет в дуэте с журналами о звездах. – Милок, видел мимо полиция проезжала? – женщина с седыми волосами с громким звуком ставит на кассу пачку соды, – Случилось чего? – Не знаю, извините, – на автомате отвечает сонный Джисон. – Много работенки у них в последнее время, – убирая соду в потертый пакет, женщина продолжает разговаривать сама с собой, выходя из магазина и активно жестикулируя руками.       Рабочий день Джисона почти подходит к концу. Джихёк так и не вернулся, хотя Хан даже и не ждал этого.       «Еще 15 минут. Время, иди быстрее, прошу тебя» – брюнет ерзает на табурете и старается вникнуть в суть вопроса в кроссворде, который он нашел в ящиках на складе.       По магазину разносится звон колокольчика. – Добрый вечер, – не поднимая взгляд на вошедшего, бубнит Джисон.       Он наконец отвлекается от кроссворда за 2015 год, когда понимает, что покупатель сразу направился к кассе. Он смотрит на вошедшего и давиться воздухом. – Ты... – Джисон только и может вымолвить это тыкая в рыжего ручкой, которой вписывал буквы в ячейки – заготовленная еще вчера ночью гневная речь почему-то вылетела из головы, хотя он время от времени прокручивал диалог с этим парнем про себя. – Да, я, – с улыбкой произносит рыжеволосый. «Он еще и издевается?» в возмущении задыхается Джисон. – Слушай, я вчера тут напортачил немного, – почесывая затылок, рыжий сверлит взглядом потолок. – Немного? – откидывая ручку в сторону и упираясь руками в прилавок, срывается на крик Хан, – Ты угробил мой ноутбук! – Да знаю я, – пытаясь не вспоминать прогулку в нетрезвом состоянии, старается закрыть тему парень, – Поэтому вот, держи, – он протягивает пакет, который держал в руке. – Не нужны мне твои подачки. Просто отдай деньги за испорченный ноутбук и проваливай, – Джисон машет ладонью, и заваливается на табурет, пафосно хватает журнал с кроссвордом и открывает на первой попавшейся странице. – Да погоди ты, взгляни, – парень ставит пакет на кассу и двигает его ближе к Хану. Тот медлит, но все же откладывает журнал и заглядывает в пакет, сразу же отскакивая от него, словно обжигаясь о невидимое пламя. – Это что? — истерически спрашивает Джисон. – Очевидно... это ноутбук, — рыжеволосый непонимающе смотрит на Хана, словно на детсадовского ребенка, который ни разу в жизни не видел электроники. – Я вижу, — в его голосе слышатся истерические нотки, — Где ты его взял? Украл? Я звоню в полицию, – Хан хватает свой телефон, и даже не разблокировав его, пристально смотрит за чужой мимикой – парень напротив совершенно не дергается и продолжает ярко улыбаться, – Либо ты просто отдаешь деньги за мой ноутбук и уносишь из помещения вот это краденое дерьмо, – брюнет активно тычет в пакет, – Либо я и правда звоню в полицию, – Хан поднимает телефон в руке, показывая всю уверенность в сказанных словах. – Да почему сразу краденное? Там в пакете чек есть, – парень дует губы, а Джисон подлетает к пакету, начиная искать чек.       Найдя бумажку, челюсть падает от цифр, написанных на ней – его ноутбук не стоит даже половины этой суммы. – Ты украл эти деньги? – Опять украл... – закатывает глаза рыжеволосый, – Нет, я их честно заработал. – Это невозможно, – настаивает Джисон, ища хоть какую-то ниточку подвоха этой ситуации, – В этом районе невозможно столько заработать, – Джисон все же лезет в пакет за коробкой – интерес пощупать и потрогать берет верх. – А ты мои деньги не считай, – отвечает парень и довольно наблюдает за тем, как брюнет рассматривает коробку с детским интересом, еле сдерживая себя от умиления, – Ну, открой его, че ты медленный такой, – в нетерпении говорит рыжеволосый. Хан бросает на того убийственный взгляд, но парень даже бровью не ведет. Джисон все же распаковывает ноутбук. «Как-то быстро я сдался» проносится в голове неоново-красной строчкой, но он быстро отгоняет эту мысль, ведь давно облизывался на подобные ноутбуки. Жаль, что слюной за них не расплатишься, поэтому лишь смотрел и мечтал. – Нравится? – спрашивает рыжий, а Хан уже подпрыгивает на месте, забыв, что находится в помещении не один, завороженно разглядывая корпус ноутбука. – Да, – тихо бормочет Джисон, – Но такую вещь у меня тут просто украдут… – Я найду, кто украл, и убью, – смеется парень, думая, что хорошо пошутил, – Я рад, что тебе понравилось. Надеюсь, теперь искупил свою вину перед тобой, – рыжий улыбается уголками губ, пряча руки в карманы джинс, – Вчера я был немного не в себе, а на утро стало очень стыдно. Сейчас мне уже пора бежать, – убийца ноутбуков, как прозвал его Джисон, кидает взгляд на настенные часы и резко двигается в сторону выхода, – Пока, Джисон. Еще увидимся, – подмигивает парень и выходит из магазина, снова исчезая в темноте улицы.       Хан не успевает сказать, что часы спешат на 30 минут.       «Надо снять бейджик, чтобы всякие подозрительные чуваки не знали моего имени» – думает Джисон, пряча ноутбук в рюкзак и собираясь закрывать магазин, ведь его рабочая смена подошла к концу.