Forks Cuisine

      — Ну что, ты готов выйти и представиться? – спросил Сириус у Гарри.       — Ты туда тоже идёшь, Сириус, – ответил тот.       — Конечно иду. Я не настолько глуп, чтобы оставлять тебя одного. Помню Ремус выгонял меня из постели в течение нескольких месяцев... он раньше так часто делал.       Посмеиваясь, Гарри сказал:       — Сириус, без обид, но я не хочу знать, выгонял ли тебя Ремус из кровати.       — Да ладно, Гарри. Разве ты не хочешь знать, насколько он хорош в постели? – поддразнил Сириус, когда они толкнули кухонные двери и вышли в зал.       — Сириус Орион Блэк, даже не смей сказать что-либо ещё, иначе Ремус об этом узнает, – сказал Гарри, покраснев.       Услышав смешок из-за стола, за которым сидели вампиры, Гарри покраснел ещё больше, а посмотрев на них, он остановился как вкопанный. Все шестеро вампиров были чрезвычайно красивы. Гарри они казались даже более привлекательными, чем вейлы, которых он видел много лет назад. Но тот вампир, который заставил его задыхаться, как в хорошем, так и в плохом смысле, был очень похож на Седрика Диггори. На подростка, умершего намного раньше своего предназначенного часа, и чья смерть все ещё могла заставить Гарри просыпаться с криками по ночам.       — Спасибо, что согласились подождать и встретиться с нами, – сказал он, прочищая горло, прежде чем продолжить идти к ним и отодвинуть стул от соседнего стола.       — Это не проблема. Но Карлайла, главы нашего ковена, еще нет, – сказал Эдвард, переключив свое внимание на мужчину. – Значит это ты Блэк, о котором говорил дворняга... Джейкоб. Ты совсем не похож на них.       — Мы очень дальние родственники. Как седьмой кузен, четырежды удаленный, – пожал плечами Сириус. – Но семья очень важна для нас, Блэков. Так что, какими бы далёкими родственниками мы ни были, мы все равно семья.       Когда Эдвард открыл рот, чтобы что-то сказать, он был прерван звуком открывающейся двери, через которую вошёл Карлайл. Тот был одет в отглаженные черные брюки и черную рубашку, которые были покрыты мелкими каплями дождя, что моросил снаружи.       — Ох, теперь мы все здесь. Хорошо. – сказал Карлайл, присаживаясь рядом с женой. – Я Карлайл Каллен, а это моя семья. Моя жена и пара Эсме, и наши дети: Эдвард, Розали, Эмметт, Элис и Джаспер, – говорил он, на каждом имени указывая на одного из членов семьи.       — Мне приятно познакомиться со всеми вами. Я Гарри Поттер, а это мой крестный, Сириус Блэк.       — Я, должен признаться, был весьма удивлен, узнав, что у нас здесь есть волшебники. Я встречал волшебника только однажды, и это было в далеком 1945 году. Но тогда он выглядел так, будто потерял самое важное в этой жизни.       — 1945 год? Почему мы не знали об этом? – спросил Эдвард.       — Это случилось, когда я был на медицинском съезде в Нью-Йорке. Я просто пошел по своим делам, а после этого ничего не происходило, поэтому я не рассказал вам всего, – объяснил Карлайл.       — Это был Альбус Дамблдор? – уточнил Гарри.       — Верно. Как ты узнал?       — В 1945 году Дамблдору пришлось убить своего любовника, Геллерта Гриндевальда. Гриндельвальд обратился к темной магии, убивал и мучил всех и вся, кто не вписывался в его планы превосходства волшебников. Я тогда ещё не родился, но я знаю, как тяжело терять тех, кого любишь, и просто хотеть уйти из тех мест, которые напоминают вам об этом человеке.       — Значит, он еще жив? Как поживает старый болван?       — Он мертв. Он умер несколько лет назад, защищая учеников своей школы во время нашей последней войны, – сказал Гарри, опустив глаза.       — Оу, мне очень жаль. Вы, кажется, действительно заботились о нем, – сказал Карлайл.       — Он был мне как дедушка, однако я знаю, что он ушёл именно так, как сам того хотел.       — Он хотел умереть, сражаясь в битве? – нахмурившись, спросил Джаспер.       — Я имел в виду, защищая кого-то. Особенно детей в школе. Он заботился о каждом ученике, как если бы все они были его семьёй, – сказал Гарри.       — Что это за школа, которую вы все время упоминаете? – заинтересованно спросил Эдвард.       — Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Мы начинаем учиться, когда нам исполняется одиннадцать, и в ней нам рассказывают о том, как использовать и контролировать свою магию, – объяснил Гарри.       — Это там ты научился готовить для вампиров? – спросила Эсме.       — Нет, я пошел в кулинарную школу после того, как окончил Хогвартс. Я узнал, что могу готовить для вампиров после того, как встретился с владельцем ресторана в волшебном мире. Он сказал мне, что вы можете есть нормальную пищу, если её правильно приготовить.       — А не могли бы вы научить меня, как это сделать? – взволнованно спросила Эсме.       — Конечно, я бы не возражал, – ответил Гарри, улыбаясь ей.       — Могу я спросить, что привело вас сюда, в Форкс, а не в какой-либо другой город? – спросил Карлайл.       — Как я уже говорил, наша война не так давно закончилась, и можно сказать, что я сыграл в ней большую роль. Для меня дома не было мира, – сказал Гарри.       Сузив глаза, Эдвард проник в мысли Гарри и сумел увидеть вспышки битвы и падающих тел, прежде чем его вытеснили из головы.       — Мне не нравится, когда люди вторгаются в мой разум без моего разрешения. Если у вас есть вопросы, просто задавайте их, и я отвечу, – сказал Гарри, глядя на Эдварда.       — Прошу прощения, – сказал Эдвард, отводя глаза от пристального взгляда Гарри.       – Ты был волшебником до обращения?       — Не знаю. Почему ты спрашиваешь? – удивился Эдвард.       — Потому что это была разновидность магии разума. Легилименция. Когда вы можете заглянуть в чей-то разум и прочитать его мысли и воспоминания, – объяснил Гарри.       — Насколько я знаю, я не был волшебником, и никто в моей семье не был.       — Так, может быть, ты был магглорожденным. Волшебником, рожденным от кого-то, кто не владеет никакой магией. На самом деле страшно думать, что ты волшебник, – признал Гарри.       — Почему это? – спросил Эдвард, гадая, пытались ли его оскорбить таким образом.       — Когда я учился на четвертом курсе, там был ученик, который выглядел точно так же, как ты. Он был убит из-за того, что последовал за мной, – сказал Гарри, опустив голову.       — Прекрати винить себя за это,– Сириус отругал его.       Грустно улыбаясь, Гарри оглянулся и спросил:       — Может ли кто-нибудь еще делать нечто подобное?       — Я могу видеть то, что произойдет в будущем, а Джаспер, мой муж, может чувствовать эмоции, – сказала Элис.       — Вы тоже вполне могли бы быть волшебниками. Я бы сказал, что скорее всего, в вашем случае, Элис, была провидцем, а Джаспер, вероятно, был колдомедиком. Колдомедик – это, проще говоря, врач. Они могут чувствовать и манипулировать эмоциями чтобы понять, что именно не так с их пациентами, и выяснить, как лучше им помочь.       — Если бы мы были волшебниками до того, как обратились, смогли бы мы еще узнать о магии? – спросила Элис.       — Честно говоря, я не знаю. Я действительно не понимаю, почему бы и нет, потому что твое магическое ядро ​​не должно было быть затронуто трансформацией, но я никогда раньше не встречал вампира, который был волшебником.       — Я думаю, что они смогут это сделать. Я имею в виду, Ремуса же укусили и превратили в оборотня, и он все еще способен творить магию, так что я не понимаю, почему для вампиров все будет иначе, – сказал Сириус.       — Розали, ты вполне могла бы быть ни кем иным, как вейлой. Волшебное существо, настолько красивое, что ты остановишь любого мужчину на его пути, – сказал Гарри, подмигивая ей, отчего Эмметт зарычал и притянул Розали к себе.       — Расслабься, парень, я не пытаюсь украсть твою жену, – сказал Гарри, подняв руки вверх. – Она красивая, но мне это неинтересно.       — А почему нет? – нахмурившись, спросила Розали.       — Я гей. Даже такая красивая женщина, как ты, не смогла бы меня соблазнить, – с усмешкой сказал Гарри.       Слегка улыбнувшись, Розали сказала:       — Что ж, полагаю, я вполне могу смириться с тем фактом, что я тебе не интересна.       Когда Эмметт слегка расслабился в своем кресле, Гарри усмехнулся и сказал:       — Я уверен, что это было немного шокирующе для всех вас, поэтому, если вы хотите, мы можем встретиться снова, как только у вас будет время обдумать все, что я вам сказал.       — Я думаю, это может быть хорошей идеей, – ответил Карлайл, поднявшись, прежде чем помочь Эсме встать со стула.       Взяв блокнот у Сириуса, Гарри записал свой адрес и номер телефона и протянул его Эсме.       — Когда бы вы ни захотели начать наши уроки, просто позвоните мне или зайдите в гости. Если меня нет в ресторане, значит я буду дома, – сказал он.       — Это в Ла-Пуш, не так ли? – уточнила она.       — Да, это небольшая хижина на окраине Форкса и Ла-Пуш… это будет проблемой? – спросил он.       — Нам нужно будет проверить, так как мы не можем находиться на территории Ла-Пуш. У нас есть договор с людьми из резервации, согласно которому мы не можем пересекать их территорию, а они не будут пересекать нашу, – сказал Карлайл.       — Если это так, то думаю тебе просто нужно прийти к нам домой и воспользоваться нашей кухней, – сказала Эсме с улыбкой.       — Конечно. Как вам будет удобнее. Я открываюсь в десять тридцать утра на обеденные часы, так как ученикам в старшей школе разрешено уходить на ланч, и закрываюсь в час тридцать после обеда. А позже снова открываюсь в четыре часа на ужин и закрываюсь в девять. Я бы предложил провести уроки здесь, но я накладываю чары на большую часть своих кухонных принадлежностей, и они, как правило, бунтуют, когда я пытаюсь их использовать, – смеясь, сказал Гарри. – В последний раз, когда я пытался взять шпатель, он продолжал хлопать меня по тыльной стороне ладони, пока я не сдался.       Смеясь, Эсме произнесла:       — Тогда мы воспользуемся кухней в нашем доме. Я свяжусь с вами, как только у меня будет много тарелок, сковородок и всего остального.       Проведя вампиров, Гарри смотрел, как все они садились в свои машины и уезжали, прежде чем повернулся к Сириусу.       — Они неплохие, я не понимаю, о чем говорил Джейкоб, – сказал Гарри, вспоминая свою встречу с родственниками Сириуса, когда приехал в четверг.       — Я не знаю. Может, Джейкоб просто имеет что-то против вампиров ... или, может быть, он любит одного из них и боится признать это, – сказал Сириус со злой ухмылкой.       — Сириус, если ты ему это скажешь, то он просто разорвет тебя на части, – сказал Гарри, качая головой.       — Для этого ему придется меня поймать. А бродяга, вполне вероятно, может бежать быстрее, чем Джейкоб.       — Ты действительно хочешь проверить эту идею? – спросил Гарри, приподняв бровь.       — Ну если что, я всегда могу одолжить твой мотоцикл, – сказал Сириус, чуть ли не пуская слюни при мысли о красно-черном Honda CBR Fireblade 2002 года, купленном Гарри в начале этого года. Fireblade состоит из частей всех гоночных мотоциклов Honda и в настоящее время является единственной подобной моделью на рынке.       — О нет, ты не можешь. Ты мог бы купить его себе сам, но ты слишком любишь свой старый байк, – сказал Гарри.       — Но Гарри, – Сириус заскулил. – Джейкоб еще не закончил работу над моим байком.       — И ты, зная это, все еще хочешь его подразнить?       — Да, почему бы и нет?       Фыркнув, Гарри направился обратно на кухню, чтобы заранее подготовиться к ужину, и сказал:       — Потому что он мог бы случайно забыть что-то подкрутить.       — Ха... Когда ты стал таким умным? – спросил Сириус, следуя за ним.       — Биологически от моей матери и от любых других умений и способностей, которые я получил от Ремуса.       — Эй, я тоже умный, – запротестовал Сириус. – Я знаю, как делать шалости и избегать наказания за них.       — Это просто удача. Кроме того, в большинстве случаев мы просто позволяем тебе думать, что тебе это сошло с рук, – поддразнил Гарри.       Драматично бросившись на Гарри, Сириус обнял его и выдохнул:       — Ты позволил чему-то сойти с моих рук? Если это произошло не из-за моей невероятной удачи, тогда мне не ради чего жить!       Громко рассмеявшись, Гарри схватил корзину с посудой, протянул ее Сириусу и сказал:       — Иди накрывай столы, и, может быть, тебе повезет, и я не буду знать, кто меня разыграет в будущем.       Усмехнувшись, Сириус взял корзинку и вышел из кухни, бормоча что-то о крестниках, которые не знают, что глупо насмехаться над одним из великих шутников.