Times of Peace

Абраксас вошел в Большой зал со своим обычным малфоевским размахом: смелой, но небрежной походкой, которая и предполагала, и подразумевала превосходство. Выражение его лица было приучено к безразличию, даже когда он опустился на стул напротив Тома. Когда-то он сидел слева от своего Лорда, место, дарованное только его самым доверенным и надежным, но поединка с этим грязнокровным Эвансом было достаточно, чтобы он потерял свое положение среди круга. Честь места, которое когда-то принадлежало ему, была небрежно отдана дураку Ориону Блэку, в то время как правая сторона оставалась за Лестрейнджем. Абраксас закричал бы от отчаяния, если бы он был ниже его. В последнее время вся структура власти была несбалансированной, и это была целиком вина Харрисона Эванса. Он видел мастерство этого человека в дуэлях. Ни для кого не было секретом, что он обладал приличной властью, но это было все. Чего он не мог понять, так это внезапного интереса Тома к грязнокровке. Как бы он ни уважал своего Господина и никогда не говорил об этом вслух, было откровенно смешно, как он бегал вокруг этого недоучителя. Он выходил из общей комнаты, чтобы быть рядом с ним, оставался после уроков, чтобы говорить с ним почти каждый день, расспрашивал о нем на каждом шагу. Это было безумие. Хуже всего было то, что сам Том, казалось, не осознавал некоторой странности в своих поступках. Рыцари собрались, чтобы поговорить о недавнем… влечении их Лорда, и они решили, что как его правая рука, Лестрендж должен поговорить с ним. Все прошло не очень хорошо. Когда они увидели, что подосланного уводит в общежитие их Господин, они поняли, что не должны следовать за ним, а когда он вернулся, то не захотел никому рассказывать о случившемся. Таким образом, они вернулись к первоначальной проблеме, и она, казалось, только ухудшалась. Теперь они вынуждены были посещать какой-то «дуэльный клуб», если это можно так назвать. Абраксасу казалось, что он ничему не научился на последнем занятии, во время которого Эванс с огромным удовольствием прошелся по всему Внутреннему кругу Лорда, а также по нескольким гриффиндорцам, которые решили присоединиться к ним. - Внешность прекрасно передает содержание человека, Малфой, но время, которое ты тратишь, чтобы выглядеть хорошо, однажды станет твоей смертью. — Именно в этот момент Абраксас всерьез подумал о том, чтобы ослушаться прямого приказа своего Лорда. Если это означало не проводить ни одной секунды вне учебы в присутствии этого человека, то последствия того стоили. Но, конечно, он этого не сделал, потому что прежде всего у Малфоев есть острое чувство самосохранения, а, как бы он ни ненавидел это, Харрисон Эванс в настоящее время пользовался благосклонностью Тома. Он полагал, что уже одно это должно свидетельствовать о способностях этого человека, но Абраксас твердо верил, что Эванса может убить любой, если хорошенько подготовиться. Он действительно не был тем, кто заслуживал бы такого внимания. Тем более, от их Лорда. Тем не менее, этот человек каким-то образом привлек внимание Тома, что означало, что Абраксас знал о его присутствии по умолчанию, и, по-видимому, человек, наконец, решил поесть в Зале вместе со всеми. Абраксас также заметил, что глаза Тома сразу остановились на фигуре Эванса, когда он вошел. Даже сейчас он посылал ему осторожные взгляды, в то время как сам Эванс, казалось, пытался смотреть куда угодно, только не на стол Слизерина. Абраксасу хотелось вырвать свои волосы, он не был уверен, сколько еще сможет выдержать.

***

Большой зал был таким же «большим», каким он его помнил. В какой-то мере Гарри был рад, что образы разрушения наконец-то исчезли из его головы, повсюду валялись столы и искалеченные тела под грудами обломков сменившись чем-то более позитивным. Слизнорт был не из тех, кого можно было остановить. Несмотря на многочисленные попытки перевести разговор в другое русло, неуклюжий Мастер зелий настойчиво рассказывал о своем Доме и, конечно же, о Томе Реддле. — Да, я слышал о тебе много хорошего, Харрисон. Особенно от моих слизеринцев, а они весьма проницательны. По правде говоря, даже юному Тому Реддлу было что похвалить. Ты, конечно, знаешь Тома, блестящий ученик, да, он предназначен для великих дел! Гарри вдруг вспомнился его первый разговор с Олливандером, когда он дал ему волшебную палочку брата убийцы его родителей. - Я думаю, мы должны ожидать от вас великих свершений, мистер Поттер… В конце концов, Тот-Кого-Нельзя-Называть совершил великие свершения-ужасные, да, но великие. Гарри не хотел об этом думать. Он не хотел думать о том, как близко подошел к тому, чтобы стать Волдемортом, но больше всего ему не хотелось думать о Томе Реддле. — Я думаю, что ваши ученики преувеличивают. Я не сделал ничего, кроме того, что научил их нескольким дуэльным трюкам, которые я знаю. Профессор Меррисот была основой всего их оборонного образования, так что я действительно не могу взять на себя ответственность за их умения. — Гарри очень надеялся, что он остановит этот разговор, но Гораций, видимо, не собирался прекращать общения. — Чепуха, — он махнул рукой, как бы отгоняя попытки Гарри проявить скромность. — Если и есть что-то, чего не делают мои слизеринцы, так это преувеличение. Особенно юный Том, если он говорит, что ты самый блестящий профессор защиты, которого когда-либо видел Хогвартс, тогда я склонен ему верить. Что сказал этот ублюдок?! Том, очевидно, все еще злился из-за разгрома дуэльного клуба, потому что он принял искреннее желание Гарри остаться неизвестным и втоптал его в пол. Что именно он говорил Профессорам? Или, что еще хуже, студентам? — Да, у Тома очень острый глаз, — Гарри захотелось стукнуться головой об стол. — Он всегда окружает себя самыми лучшими и умными людьми, такими же, как я. Если он обратил на тебя внимание, значит, ты правда достоин внимания. Кстати, я принимаю у себя небольшое собрание самых выдающихся студентов. Молодой Том, конечно, член клуба, и он предложил мне пригласить тебя в мой маленький клуб Слизней. О нет, черт! — Прошу прощения, профессор, но мой график довольно напряженный… — О да, Том упоминал, что вы довольно застенчивы. Не волнуйся, Харрисон, я взял на себя смелость назначить следующее собрание Клуба Слизней в новом дуэльном клубе Хогвартса, так что у тебя нет причин не пойти! Слизнорт весело рассмеялся, а Гарри сосредоточился на том, чтобы выпить тыквенный сок, а не задушить хвастуна. Черт бы побрал этого ребенка, черт бы его побрал! Гарри недооценил, насколько сильно влияние Тома Реддла. Несколько слов тут и там, и вдруг его пригласили на собрание будущих самых влиятельных членов магического общества. ! Он не мог просто пропустить это. Он знал по опыту, как плохо это будет выглядеть, а Слизнорт был практически кровавой гончей, когда дело доходило до таких вещей. Когда Гарри принял решение поужинать в Большом зале, он ожидал услышать несколько шепотков, несколько очевидных взглядов, прежде чем все прекратится через несколько дней. К несчастью, Том, похоже, не собирался оставлять его в безызвестности. Ради Мерлина, он почти ничего не сделал, а люди обращали на него внимание. Гарри стиснул зубы и вонзил вилку в еду на своей тарелке, разрывая ее яростными и резкими движениями. Он должен был где-то найти облегчение.

***

Тому захотелось расхохотаться, когда он увидел, как Слизнорт обрушил информацию на мистера Эванса. Вместо этого он удовлетворенно ухмыльнулся. Было абсурдно, как много он мог заставить сделать людей всего несколькими фразами, и Слизнорт, в частности, казалось, цеплялся за каждое его слово. Каким бы раздражающим ни был этот человек, он был невероятно полезен. Привычка Слизнорта собирать самых впечатляющих и влиятельных студентов позволила ему быстро расширить свою сеть контактов на заседаниях Клуба Слизней. Сам этот человек, хотя и не афишировал этого, также обладал довольно обширными знаниями о некоторых частях Темной магии. Да, довольно глупый Мастер Зелий имел свое применение, и на данный момент это состояло в том, чтобы вытащить Гарри из тени. Взгляд Тома вновь метнулся к преподавательскому столу и заметил, что Гарри пытается поскорее сбежать. Он прокрутил в голове преимущества следования за ним, но затем Гарри впервые за много дней позволил их глазам встретиться, и Том понял, что решение принято за него. Ему просто было слишком любопытно, что этот человек предпримет на этот раз. В какой-то момент Том начал получать удовольствие от их танца. Его движения были гораздо более тонкими, с хитростью, которая могла исходить только от такого гения, как он сам, но Гарри доказал, что более чем способен на хитрость. Гарри мог ответить на движения Тома с таким же изяществом. Поначалу его беспокоило, что кто-то, кто, по-видимому, убил его, может быть равным ему во всех смыслах этого слова. Однако теперь Том наслаждался этим, а Гарри еще ничего не сделал, чтобы отвратить это, так что Том решил вытянуть из этого человека все, что можно. А это означало последовать за ним из Большого зала. Тому удалось выскользнуть из двери как раз вовремя, чтобы пресечь отчаянную попытку Гарри сбежать. Он ожидал убийственного взгляда, может быть, раздраженного, но вместо этого был удостоен равнодушного отстранения. Гарри бесстрастно взглянул на него и, не задумываясь, прошел мимо. Если этот человек знал Тома в будущем так хорошо, как он подозревал, то он знал, что игнорировать его было еще большей ошибкой, чем прерывать его. У Тома появилось бы впечатление, что тот, кто обычно держал свои эмоции в руках, так хорошо овладел собой. Если бы так не чувствовалось его раздражение. Повинуясь импульсу, Том позволил своей коже коснуться обнаженной руки Гарри. Реакция была мгновенной. Гарри споткнулся о собственные ноги, яростно вздрагивая, но все еще отчаянно, восхитительно стараясь оставаться беспечным. Том еле сдержал хищную ухмылку. Он только что нашел его слабость. Затем он продолжал идти рядом с Гарри, болтая на всевозможные бессмысленные темы, в то время как Гарри делал все возможное, чтобы оставаться стойким и неинтересным. Во время их одностороннего разговора Том «случайно» задел Гарри еще раза три, а однажды даже небрежно схватил его за плечо. Каждый раз реакция Гарри была бесценной. Поразительно, как легко разволновался бывший ветеран войны. Каждый раз Том жадно наблюдал, изучая, как у него перехватывало дыхание и человек терял ход мыслей, позволяя Тому направлять разговор. В общем, до сих пор это было его самое удачное средство игры с властью, особенно потому, что Гарри, казалось, не обращал внимания на причину его внезапного дискомфорта. Том вообще воздерживался от прикосновений к людям. Он находил это отвратительным средством утешения для более слабых членов общества. Гарри, по-видимому, испытывал подобное отвращение, вероятно, по другим причинам, в отличие его собственных. Возможно, жестокое обращение? Ему придется найти способ заставить Гарри раскрыть свои секреты. Этот человек, вероятно, так же плохо защищал свой разум, как и свои эмоции, поэтому все, что потребуется, — это несколько мгновений зрительного контакта. К сожалению, Гарри, казалось, знал о его статусе мастера Легилименции и упорно избегал зрительного контакта. Единственные случаи, когда Тому удавалось установить связь, были, когда мужчина злился, и даже тогда это длилось всего секунду. Эмоции Гарри, казалось, были ключом к разгадке. Тому просто нужно было знать, за какие ниточки потянуть. До сих пор ему удавалось сбивать его с толку, отвлекая от мыслей достаточно долго, чтобы он потерял бдительность, но на самом деле ему нужно было вытащить Гарри на открытое место. Разговор с Лестрейнджем, как ни раздражал его, также сообщил ему об одном факте. Для всех, кроме него, Гарри был обычным человеком. Гарри боялся, что его воспримут как героя, что ленивые и отчаявшиеся массы будут возлагать на него большие надежды. Тому нужно было показать ему, что он способен на гораздо большее, чем быть козлом отпущения. Ему нужно было, чтобы Гарри увидел в нем союзника, с которым он не смог бы расстаться. Том улыбнулся внезапному порыву собственнического чувства. Ему уже было все равно. Гарри был достаточно силен и хитер, чтобы быть равным ему. Он даже мог говорить на Парселтанге, одно это было доказательством. Гарри уже принадлежал ему. Теперь ему просто нужно было, чтобы он принял это.

***

Гарри знал, что Том Реддл последует за ним, как только они встретятся взглядами. Тревожило то, сколько голода он мог видеть в глазах подростка, много самодовольного ликования и веселья, но это все же был голод, который почти переходил всевозможные грани. В будущем их роли всегда были ясны и легко определялись теми сторонами, которые они принимали. Гарри был героем, говорили люди, а каждому герою нужен злодей. Волдеморта заставили играть эту роль задолго до того, как у него появился выбор. Он знал, что меняет положение вещей, просто существуя в этом времени, тем более будучи непосредственно вовлеченным в жизнь некоторых ключевых фигур из некоторых крупных будущих событий. Честно говоря, его это вполне устраивало. Будущее, из которого он пришел, было не совсем счастливым, и после того, что он видел, в чем был вынужден участвовать, Гарри был более чем счастлив наблюдать, как это будущее исчезает. Нет, он не беспокоился о том, что будущее изменится. Что его беспокоило, так это настойчивое вмешательство Тома Реддла в его новую жизнь. Гарри надеялся, что, показав, что он не из тех, кем можно помыкать, маленький Темный Лорд отступит, но нет. Во всяком случае, это только усилило его раздражающе настойчивые попытки приблизиться. Даже если Гарри после уроков уйдет в свою Комнату, Том будет ждать его там, когда он выйдет. Он начал распространять слухи о таинственном и болезненно застенчивом Ассистенте, что привело к тому, что несколько студентов предложили сопровождать его на экскурсии в Хогсмид и другие мелкие дела, которые его не интересовали. Он, наконец, достиг предела терпения с этими изводящими студентами и неохотно согласился пообедать в Большом зале, но каким-то образом Тому удалось привлечь к нему кровавый «радар» Слизнорта. Все это служило ему напоминанием о том, какое влияние Том имел в школе. Как популярный и всеми любимый префект мог заставить любого плясать под свою дудку, а теперь он упрямо пытался втянуть его в разговор, который по сути вел сам с собой. Гарри еле сдерживался. — Что тебе нужно, Реддл? — Подросток колебался только мгновенье, прежде чем легкомысленно ответить на внезапный вопрос. — Ну, как я уже говорил, я абсолютно очарован текущей работой в министерстве, и я думаю, что вы найдете некоторые законы интересными, а также… — Нет! — Он сжал кулаки от досады, что его заставили потерять самообладание. Похоже, именно на это Том и надеялся. — Тогда что вы имеете в виду, мистер Эванс? — Выражение лица Тома было воплощением невинности. — Хватит притворяться, Реддл. Я уже говорил тебе, что твои уловки на меня не действуют, — Гарри обреченно вздохнул и попытался собраться с мыслями. — Чего ты хочешь от меня? Ты уже знаешь обо мне больше, чем буквально кто-либо другой в нынешнем существовании, так почему же ты все еще беспокоишь меня? Я уже говорил тебе, что хочу прожить спокойную жизнь в этом мире? Что в этом тебе не нравится?! К концу своей речи Гарри практически кричал, и только благодаря тому, что почти все были в Большом зале, никто не слышал этот шум. Но Гарри был на пределе и, честно говоря, не мог заботиться о приличиях. Выражение лица Тома стало серьезным, словно щелкнул выключатель. Это было признаком его изобилия в самообладании, которого Гарри, к сожалению, не хватало. — Я хочу тебя, Гарри. — Ну, это не напугало его, зато шок и часть злости почувствовались, но прежде чем Он успел высказать очевидные возражения, Том продолжил. — Возможно, я знаю о тебе больше, чем кто-либо другой, но мне этого недостаточно. Я хочу знать о тебе все, потому что твоя личность, твоя сила завораживают меня. Я хочу, чтобы ты перестал прятаться под личиной посредственности, потому что ты гораздо больше, чем пытаешься показать. Я хочу, чтобы ты был со мной, когда я, наконец, разорву это жалкое и стагнационное правительство и сделаю из него что-то стоящее. — Том помолчал, хищно ухмыляясь. — Это ответ на твой вопрос? Гарри был ошеломлен. Он был прижат к стене позади себя и теперь стоял лицом к лицу со всей силой извращенного желания Тома. Магия подростка была вокруг него, успокаивающе лаская его кожу, как раз достаточно, чтобы рассеять его мысли, прежде чем они смогли должным образом выровняться. Что он мог сделать? В том, что только что сказал Том, было много подтекстов, и Гарри не был уверен, что хочет столкнуться с ними лицом к лицу. Он был пойман между тем, во что хотел верить, и тем, что, скорее всего, было правдой. Ему нравится моя сила. Он никогда не делал из этого секрет, но значит ли это, что он считает меня орудием? Гарри не знал ответа, и это сводило его с ума. Том был рядом постоянно, достаточно назойливо, чтобы всегда напоминать ему, что он здесь. Тем временем Гарри потерял всякую надежду вернуть себе самообладание. Теперь он исчез навсегда, а Том все еще был там. Том хотел его, для чего, было неизвестно, но история наверняка покажет, что, вероятно, ни для чего хорошего. Все, чего хотел Гарри — покоя. Он каким-то чудом перенесся в прошлое, но события его жизни все же повторялись. Сколько раз он был обязан кому-то, кто нуждался в нем? Они нуждались в нем, чтобы победить Волдеморта, они нуждались в нем, чтобы победить Темных магов, они нуждались в нем, чтобы исправить мир и все его проблемы, чтобы спасти их. Гарри застыл, глаза его горели огнем, который, как он думал, давно погас. Он выпрямился и пристально посмотрел на Реддла, позволяя их взглядам встретиться и задержаться. — Это очень мило, Том. Ты еще что-нибудь хотел мне сказать? — Голос Гарри звучал удивительно естественно. Все предыдущие проблемы покинули его, и он был полон единственной цели — никогда больше не позволять использовать себя. Том ухмыльнулся, словно точно знал, какие мысли вертелись у него в голове последние несколько минут, и его позабавило внезапное прозрение. Подросток, наконец, откинулся назад достаточно, чтобы позволить Гарри спокойно дышать воздухом, и некоторое напряжение рассеялось. — Нет, мистер Эванс, это все. Я с нетерпением жду встречи с вами на Хеллоуинской вечеринке Слизнорта. Гарри почувствовал, как пол уходит у него из-под ног.