Times of Peace

— Профессор, можно отвлечь вас на минутку? — Галатея подняла глаза и увидела необычно нервного Тома Реддла, стоявшего у входа в ее кабинет. — Конечно, Том. Проходите, проходите, присаживайтесь. — Она должна была признать, что ей было любопытно. Том всегда был самым талантливым учеником в ее классе, но она никогда не видела его таким, осмелиться сказать, застенчивым. Конечно, это был странный признак. — Профессор, обычно я о таком не спрашиваю, но не могу не заметить, что ваш помощник, мистер Эванс, примерно одного со мной возраста. Галатея прищурилась. Была ли это еще одна насмешка над компетентностью Харрисона? Было несколько жалоб от некоторых родителей, но у Галатеи было еще меньше терпения к глупым взрослым, чем к их детям. Их проблема была в том, что ни один из них не мог дать даже одной существенной причины для своих жалоб. Она знала, что Харрисон нетрадиционный пример учителя, те, кто были заложниками своих привычек, сравнивая с другими преподавателями могли остаться новичком недовольны, она знала это, когда нанимала его, но его преподавание было эффективным, и для нее это было все, что имело значение. Она даже взяла на себя смелость посмотреть несколько его уроков на открытом воздухе и была искренне поражена тем, каким прекрасным учителем он был. — С Мистером Эвансом что-то не так? — наконец выпалил Том. Галатея моргнула и постаралась уловить хоть что-то из того, что он сказал. Этого она не ожидала. — Харрисон, может быть, и молод, но я лично вижу, что он очень эффективный учитель. Том покачал головой, он все еще выглядел болезненно неловким. — Я не это имел в виду, профессор. — Он смущенно улыбнулся и воспринял ее молчание как намек на продолжение. — Видите ли, я уверен, вы слышали о новом дуэльном клубе, организатором которого он является. Мне удалось убедить его в создании этого клуба, — он смущенно рассмеялся. Вся эта ситуация была странна Галатее, она понятия не имела, как вести себя с обычно уверенным и иногда даже дерзким Томом Реддлом, когда он был таким. — Дело в том, что я заметил, что он, кажется, … потерянный, иногда даже совершенно подавленный, а в последнее время это происходит все чаще. — Том неловко поерзал, когда наконец-то перешел к теме, о которой хотел поговорить. — Он говорит о войне так, как будто действительно участвовал в ней, возможно, даже в качестве в какой-то мере — лидера, и он… — Том сглотнул — Шрамы, серьезные. Я случайно их увидел. Я думаю, он обычно прячет их под чарами. Галатея начала чувствовать себя так же некомфортно, как и Том, когда наконец поняла, почему он здесь. — Я просто хотел узнать, что с ним случилось. Он был довольно близок к тому, чтобы рассказать о своем прошлом, но я могу сказать, что это беспокоит его все больше и больше, особенно это было заметно на прошлой неделе. — Том наконец поднял глаза и встретился взглядом с Галатеей. — Я бы хотел помочь ему, профессор. Галатея не могла не заметить, как похож взгляд Тома на взгляд Харрисона. Они оба были пронзительными, поразительными, но держались твердо, притягивая тебя. Не получилось бы отбить такой взгляд, даже попытавшись. В то же время у нее были некоторые подозрения. Она должна быть слепой, чтобы не замечать небольшие сборища, которые устраивал Том, и то, как он старался привлечь лучших и умнейших. Они собрались вокруг него, как мотыльки на свет, и в этот момент ей оставалось только надеяться, что все они не обожгутся. Но могла ли она так поступить с Харрисоном? Насколько она могла судить, его уже предавали раньше, вероятно, кто-то, кому он действительно доверял. Галатея любила Тома, она, как и все остальные, верила, что у него впереди блестящее будущее, но будет ли он действительно желать хорошего для кого-то столь поврежденного, как Харрисон? Галатея решила, что ей придется рискнуть. — Честно говоря, Том, я тоже не так уж много о нем знаю. - Она вздохнула и откинулась назад, решив, что пора сделать решительный шаг. — Я познакомилась с ним летом, кажется, в начале августа. Я пила в трактире «Кабанья голова», размышляя об ужасном будущем молодежи Магической Британии, как обычно, когда местность была атакована Жнецами. Том заметно напрягся, его глаза сузились и стали намного острее. — Жнецы? В Британии? Вы уверены, профессор? — Том, казалось, на мгновение понял, о чем он только что спросил. — Простите, профессор, просто… я ничего не слышал о том, что войска Гриндельвальда вошли в страну. На этот раз Гальтея улыбнулась более мрачно. — Конечно, нет, — ее тон был столько же раздраженным, сколько и усталым. — Министерство отчаянно пытается убедить всех, что ничего не происходит, и общественность хочет им верить. Я говорю вам прямо сейчас, что я точно знаю, что в тот день в Хогсмиде были Жнецы, и если бы не Харрисон, мы потеряли бы половину населения и целый отряд авроров. — Они были жалкими, — усмехнулась она, и ей вдруг захотелось выпить. — Лучшее, что могло предложить Министерство, — это быть уничтоженным едва ли дюжиной Жнецов. — Харрисон покончил с тремя из них, которым удалось прорвать защиту в трактире. Это заняло меньше минуты. — Она нежно улыбнулась этому воспоминанию, это была прекрасная работа. — Авроры прибыли вскоре после этого, но не много хорошего они сделали. К тому времени, как Харрисон вышел наружу, они едва удерживали оборону, еще несколько мгновений, и у нас было бы много мертвых авроров. — Она фыркнула. Именно об этом она их и предупреждала. Авроры были едва обученными детьми, только что окончившими школу. Их бюджет был многократно урезан до такой степени, что они едва могли позволить себе то немногое, что у них было. Все они тоже были такими невинными, изнеженными тем же миром, что и Министерство, которое довольствовалось тем, что притворялось, что все еще существует спокойствие без войны. Но это было не так, и теперь этот факт обсуждался, в то время как Министерство прятало голову в песок и скрывало правду. — Он вышел на улицу и сразу же привлек внимание обеих сторон. Его магия вспыхивала, видите ли, немногие люди теперь чувствительны к такого рода вещам, но каждый мог это почувствовать. Они все знали, что он был кем-то особенным в тот момент, когда он показал себя. Том, казалось, был полностью поглощен ее рассказом. Сама Галатея так увлеклась воспоминаниями, что пропустила вспышку отчаянного голода в глазах молодого Тома. — Все замерло на несколько секунд, но затем он поднял палочку и снова начал сражаться. Только это была не столько обычная битва, сколько резня. — Галатея ухмыльнулась, на ее лице было немного злорадства. — Он уложил многих из них, а оставшихся выживших послал бежать боясь потерять жизнь, спасая при этом мою жизнь. — Наконец она повернулась к Тому, глядя на него трезвым взглядом. — Так я и познакомилась с Харрисоном Эвансом. Том не находил слов, а почему бы и нет, подумала она, ведь Харрисон был невероятным мальчиком и, вероятно, более могущественным, чем кто-либо в школе. Он откашлялся, явно собираясь с мыслями. — Спасибо, профессор, что рассказали мне об этом. Я думаю, что в мистере Эвансе есть гораздо больше, чем он всем хочет показать. Я просто надеюсь, что смогу как-то помочь ему. Галатея торжественно кивнула. Ей оставалось только надеяться.

***

После того как Том покинул кабинет Меррисот, он обнаружил, что в течение этого разговора настроение у него было лучше, чем в течение последних недель. Это все было, мягко говоря, познавательно. Он не ожидал, что именно этим объясняются «определенные обстоятельства», благодаря которым Гарри получил эту работу. В каком-то смысле это было не так уж удивительно. Гриндельвальд показал, что не испытывает никаких угрызений совести, нападая на гражданское население, и если он хочет закрепиться в Британии, то, очевидно, лучше всего начать с Хогвартса. Если бы он добился успеха в своей атаке на Хогсмид, он бы нанес огромный удар по репутации Министерства, а также получил бы стратегическую крепость достаточно близко, чтобы влиять на замок Хогвартс.

Но Гарри остановил это.

У Тома не было сомнений, что Гарри теперь известен Жнецам, они, вероятно, еще не знали, что он теперь внутри Хогвартса, но они скоро узнают, и что тогда произойдет? От предвкушения того, что будет дальше, у Тома закружилась голова. Потом он вспомнил, что побудило его пойти к профессору Меррисот. Хотя большая часть его поведения во время разговора была притворством, Том не лгал, здоровье Гарри заставляло задавать вопросы. Последние несколько уроков прошли с заметно меньшим энтузиазмом, да и сам Гарри постоянно выглядел усталым. Тому хотелось досадовать на его поведение, хотелось разозлиться на этого человека за то, что он занижает ожидания людей, но он и правда за него волновался. Это было тошнотворное чувство. Во время одной из своих регулярных вылазок в Тайную Комнату он узнал от Анассы, что ночь, давшая ему титул «Мальчика-Который-выжил», была Самайн. Не потребовалось много дедукции, чтобы понять, что ухудшение самочувствия Гарри началось в тот день, когда он напомнил ему о приближении Хэллоуина. Может быть, он забыл? Как бы это ни было восхитительно, люди начали обращать внимание на Гарри, и совсем не так, как надеялся Том. Раньше его магия была свободной, сильной и неукротимой, теперь она была холодной, острой и отталкивала любого, кто приближался к нему. Гарри вдруг стал откровенно угрожать. Большинство студентов не связывали свое внезапное беспокойство с Ассистентом, но Том мог сказать, что некоторые Профессора это заметили. Как ни странно, Дамблдор был одним из этих профессоров. Теперь Том застрял между решением прикрыть Гарри и, возможно, сделать себя более крупной мишенью или просто позволить вещам идти так, как они есть. Это было трудное решение по многим причинам, не в последнюю очередь из-за интереса Гриндельвальда к этому человеку. Том был настоящим собственником. Он знал, что был Темным Лордом в процессе становления, и, по словам Гарри, он был на правильном пути. Таким образом, Гриндельвальда можно было считать только временным конкурентом, потому что Том никак не хотел делить титул. У него были кое-какие планы.

***

Альбус что-то заподозрил. В последнее время Геллерт вел себя необычно тихо. Обычно он, конечно, редко появлялся вместе со своими Жнецами, но в последнее время его не было практически от слова совсем. Конечно война все еще продолжалась. Немецкое и французское министерства все еще были заняты борьбой с силами войск Геллерта, но сам предводитель почти исчез. Альбус обычно очень хорошо предсказывал следующий шаг Геллерта. Как-никак, когда он строил планы по усмирению магглов, Альбус был на его стороне, такой же активный участник, как и он. И это не просто жгло. Он все еще чувствовал боль в груди, но в эти моменты он не мог сказать, было ли это сожаление, вина, страх или какая-то чудовищная комбинация из всего вышеперечисленного. Потому что, несмотря на все случившееся, Альбус не мог отрицать, что все еще любит его. Несмотря на все его недостатки, у Альбуса были свои, и вместе они составляли бы прекрасную пару. Но если уж на то пошло, Альбус был готов сражаться с ним всеми силами. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Альбус впервые занял должность профессора трансфигурации в Хогвартсе. Именно тогда Геллерт пообещал не нападать на школу. Оглядываясь назад, Альбус, вероятно, должен был потребовать клятвы. Но это было давно, и у Альбуса уже было достаточно сожалений, не было места для большего. Отсутствие Геллерта было причиной для беспокойства, и если Альбус знал этого человека так хорошо, как он думал, то, вероятно, он готовился к чему-то.

Но для чего?

Почему-то он не мог избавиться от ощущения, что это как-то связано с его любимой школой. Возможно, у Геллерта был какой-то коварный план, связанный с детьми. Альбус готов был поспорить на что угодно, что новичок Харрисон Эванс имеет к этому какое-то отношение. То, что он видел, говорило о недавнем отшельничестве и странном поведении этого человека. Если бы Альбус не успел хоть его немного узнать, он бы подумал, что у мальчика появились симптомы Темной ломки. Обереги вокруг Хогвартса предотвращали Большую часть Темной магии, так что любой, кто обычно привык использовать такую магию, чувствовал бы себя особенно раздраженным к этому моменту. Он не хотел обвинять мальчика в том, что он потерялся в Темноте, во всяком случае, пока, но Альбус не мог не видеть природу магии мальчика. Она была не такой темной, как у Геллерта, но и не такой светлой, как должно быть у любого ребенка. Он был испорчен, и если это не было знаком, то он не знал, что это. Что-то плохое приближалось, он чувствовал это, и Альбус намеревался быть готовым к чему бы то ни было.

***

Стены смыкались вокруг него. Он не мог отличить верх от низа. Гарри подумал, не имеет ли к этому отношения алкоголь, но в то же время он не мог заставить себя волноваться. Хэллоуин был завтра. Гарри хотелось смеяться так же сильно, как и плакать, но он не смеялся. Эмоции оставались закупоренными, шрамы, как всегда, были скрыты под огромными слоями мощных чар. Он не собирался демонстрировать свои раны. Его импровизированное путешествие в прошлое должно было стать новым началом, чистым листом. Самое смешное было то, что он почти совсем забыл о Хэллоуине. День, который исторически был худшим за всю его жизнь, почти вылетел у него из головы. Если бы не Том, все, вероятно, прошло бы без происшествий. Но этого не произошло, и теперь Гарри был слишком занят своими личными демонами, чтобы даже попытаться собрать достаточно эмоций, чтобы заботиться о своих «подопечных». Они, конечно, волновались, он видел это по их глазам. Десятки студентов наблюдали за тем, как он неуклюже пробирался через последние несколько классов, и на их лицах было написано крайнее беспокойство. Гарри хотел причинить им боль. НЕТ! Нет, он не хотел обижать детей! Не хотел! Но он действительно хотел причинить кому-то боль. Гарри начал вспоминать, почему он избегал людей в день Хэллоуина.

***

— Все приготовления уже сделаны? — Да, милорд. Мы подтвердили, что мальчика зовут Харрисон Эванс, и в настоящее время он является ассистентом профессора в Хогвартсе. Геллерт садистски ухмыльнулся. — Извини, Альбус, но некоторые обещания были даны, чтобы их нарушить.