Times of Peace

— Где я, черт возьми? — Тело, которое Том двигал без особых усилий, внезапно остановилось. — А, ты очнулся, — коротко сказал он с немалым намеком на удовольствие. Пьяный или нет, этот человек был гораздо интереснее, когда был в сознании. Гарри бросил на Тома злобный взгляд, прежде чем оглянуться, найти ответ на свой вопрос. — Как много ты помнишь? — Том мог сказать, как сильно Гарри не хотел думать об этом, но даже без его ответа Том подозревал, что мужчина не был полностью в курсе их «разговора» в его комнате. — Это не имеет значения. В любом случае, ты совершенно пьян, и я, как префект, обязан отвести тебя в твою комнату, чтобы ты отоспался. — Он также мог использовать эту возможность, чтобы выкачать из этого человека дополнительную информацию. Пока он пьян, он с меньшей вероятностью заметит признаки манипуляции и, надеюсь, будет иметь более свободный язык. Гарри резко рассмеялся. — Нет, черт возьми, я туда не вернусь. — Мужчина вдруг снова зашевелился, резко повернув в противоположную сторону от своей комнаты. Том последовал за ним, раздраженный, но любопытный. — Тогда куда ты собираешься идти? Твое самообладание сейчас не на высоте, — Гарри усмехнулся. В этом выражении было столько эмоций, что Том даже не хотел сейчас думать. — Выручай-Комната. Они стояли в знакомом пустом коридоре, в который Том когда-то ходил за Гарри, но так и не смог разгадать его тайну. Во всех смыслах и целях это выглядело как тупик — ни подсвечников, ни статуй. Единственной особенностью ничем не примечательного коридора была плохо вписывающаяся картина, изображающая троллей, обучающихся балету. Том поднял одну бровь. — Ты собираешься продолжать позировать или покажешь мне эту чудесную комнату? — Какой бы внутренний конфликт ни переживал Гарри по поводу открытия комнаты, он был смыт этим вопросом, и Тому пришлось заставить себя не ухмыльнуться. — Отлично, — проворчал он. Мужчина трижды прошелся взад и вперед, Том следил за каждым его движением с предельной осторожностью, и на голой стене появилась очень знакомая неприметная дверь. Внутри комната тоже была знакомой, и Том начинал кое-что подозревать. — Это совсем как комната для дуэльного клуба, — размышлял он вслух. Мужчина ухмыльнулся и плюхнулся на диван в зеленой с золотом комнате. Это действительно было похоже на комнату, в которой они держали дуэльный клуб, за исключением массивной стены с окнами. В этой комнате был камин и более уютная атмосфера. — Это потому, что это она и есть, — Том сел рядом с ним, выражение его лица было достаточно любопытным, чтобы надеяться, что он продолжит разговор. Гарри закатил глаза. — Вход, который вы, ребята, используете для клуба, может быть сделан только тем, кто уже внутри. Я попросил вас использовать этот вход, потому что возможно манипулировать Комнатой, только если войти через истинный вход. Том слегка расширил глаза и быстро отвернулся, прежде чем раздражающе острые инстинкты Гарри смогли бы уловить его ликование. Вот она, — подумал он, — вот комната, в которой он проводит большую часть своего времени. Том сформировал в голове несколько планов, где он мог бы использовать эту новую информацию. Способы заманить Гарри в ловушку. Было так много способов использовать Комнату, и Том намеревался воспользоваться всеми ими в полной мере.

***

Пока они небрежно развалились в Комнате, которая когда-то была единственным утешением Гарри, он не мог не задуматься о более широкой картине. Это была эпоха Второй мировой войны, середина Лондонского блица. Маги могут быть в определенной опасности, но магглы были в еще худшем положении, и Том должен был жить прямо в центре этого. Даже затуманенный алкоголем разум Гарри знал, что Том сойдет с ума при мысли о том, что его жалеют. Может быть, пришло время для какой-то жесткой любви. — Что именно ты так ненавидишь в магглах? — спросил Гарри Тома, понимая, что тот открывает гораздо более широкую дискуссию, но ему было чертовски любопытно. Что случилось, чтобы превратило Тома Реддла, блестящего студента, в Темного Лорда Волдеморта, психопата-убийцу? — Они ниже нас, — надменно начал он. — Они лишены магии и все же считают себя выше нас… — Да, да, я уверен, что ты выдаешь эту болтовню каждому любопытному младшекурснику. — Гарри тут же отверг этот ответ. Его реальность была гораздо более интересной, чем тот хрестоматийный ответ, который мог бы дать любой фанатичный чистокровка. — Ты забываешь, Том, что я знаю о твоем прошлом, настоящем и будущем больше, чем даже ты. — Тогда почему бы тебе не рассказать мне? — Том внезапно пришел в ярость от двусмысленных намеков Гарри. Гарри легко мог понять его гнев; он всю жизнь жил во власти людей, которые утверждали, что «знают лучше». Мысль о том, что что-то было сделано «для вашего же блага», в конечном счете не смягчила удар. — Мне кажется, в какой-то момент ты их испугался. - Не обращая внимания на опасно сузившиеся глаза Тома, он продолжил: — Я думаю, они заставили тебя долго презирать их, что до тех пор, пока ты не открыл свою магию, ты чувствовал себя беспомощным, а может быть, продолжал и после. Том начал почти незаметно дрожать, но Гарри все равно это почувствовал. Он на мгновение задумался, не остановиться ли ему на этом, но решил, что никогда не был одним из тех, кто делает что-то наполовину. — Я точно знаю, что ты вырос в сиротском приюте, окруженный людьми, которые ненавидели тебя за то, чего ты никогда полностью не понимал, что даже сейчас ты вынужден задаваться вопросом, переживешь ли ты вообще эту ночь. Магия Тома начала угрожающе двигаться, обвиваясь вокруг него в попытке перекрыть воздух. Магия Гарри отлично справлялась с атаками, небрежно прерывая их. — Вероятно, именно это заставило тебя попытаться стать бессмертным. — Том покинул свое сидячее положение и угрожающе навис над самодовольным телом Гарри, удерживая его на кушетке. — Я всегда удивлялся, почему такой гениальный человек, как ты, решил использовать нечто столь ненадежное, как Крестражи. Гарри на мгновение замолчал, осознав, что только что выдал один из самых больших секретов. Черт, ему действительно нужно было перестать так много пить. — Крестражи, — выдохнул подросток, широко раскрыв глаза. — Это то, что я использовал. — Гарри, можно сказать, видел, как в голове подростка шевелится миллион идей. Он должен был действовать быстро, иначе ребенок совершит те же ошибки, что и Волдеморт. — Не надо, — внимание Тома вернулось к нему. — Я уже говорил тебе, что это ужасная идея. А ты, желая быть лучше всех, решил сделать семь! — Теперь Гарри разглагольствовал, совершенно забыв о своей первоначальной цели.

***

— Ты боишься смерти. Ты боишься этого больше всего на свете, настолько, что готов пойти на нелепые и откровенно глупые меры, чтобы избежать этого. — Гарри рассмеялся, увидев жесткое выражение лица Тома. Его смех показался бы издевательским любому другому, но Том уловил в нем резкий оттенок подавленности. — В какой-то момент, посреди всей этой войны и боли, я начал бояться жизни. — Прежний смех иссяк в воздухе, оставив его бесплодным. Когда Гарри снова повернулся к Тому, его лицо было таким серьезным, что он едва заметно вздрогнул. Его пронзительные зеленые глаза скользнули по самой сути его существа, ища любые признаки слабости. — Когда я бросаюсь в бой, когда я перемещаюсь по этой линии между жизнью и смертью, я могу чувствовать. — Гарри принял слишком отчаянное выражение лица. — Борьба снимает оцепенение, — тихо закончил Гарри, и на его лице появилась игривая ухмылка. И он снова был легкомысленным. Том ненавидел то, как он отмахивался от забот. Гарри использовал бы шокирующие откровения, чтобы отвлечь внимание от первоначальной проблемы, а затем списал бы их как гораздо менее серьезные, чем они были на самом деле. Том был последним слизеринцем, наследником хитрости и манипуляций. Он не будет отвлекаться на неуклюжие попытки этого человека. — Что заставило тебя чувствовать себя таким опустошенным? — Том сейчас был впечатляюще близко к Гарри, достаточно близко, чтобы почувствовать запах алкоголя в его дыхании. Позже он будет удивляться, почему ему позволили подойти так близко, благодаря магии этого человека и самому человеку, но сейчас он мог думать только о том, чтобы подойти еще ближе. — Как это случилось со мной, Том? Я думал, мы говорим о твоих детских травмах. — Выражение лица Гарри снова стало снисходительным, но это был фарс, тонкая, как бумага, маска, используемая для того, чтобы перенаправить разговор с помощью ядовитых замечаний, предназначенных для ярости. Тома больше не одурачишь. Он ухмыльнулся, наслаждаясь выражением лица мужчины, когда тот сделал совсем не то, что ожидал. Том поклялся делать это почаще. — Ты прав, — признал он. — Моя жизнь в приюте определенно повлияла на то, что я думаю о магглах. Только на основании этого я уже могу сказать, что они жалкие и страшные люди, которые возьмут волшебный мир и разорвут его на куски, если его когда-нибудь обнаружат. Том рискнул и просунул руки вперед — ровно настолько, чтобы соприкоснуться с плечами мужчины. Что-то в нем заставляло чувствовать кожу этого человека под своими руками. Держа свое тело в тени, он наклонился вперед и прошептал ему на ухо: — Я видел твои шрамы, Гарри, — промурлыкал он, наслаждаясь тем, как Гарри нагревается под ним. — Ты используешь чары, но я вижу сквозь них, — Том медленно двинул коленом, раздвигая ноги мужчины, когда наклонился вперед. — Те, что у тебя на руках, могли быть от твоих магических приключений, но те, что у тебя на спине, — он сделал паузу, чтобы сдержать свой гнев. — Это все магглы. Это был ремень, не так ли? Итак, лучший вопрос — почему ты не ненавидишь маглов? — Теперь он был достаточно близко, чтобы чувствовать тепло тела Гарри. Их магия снова смешивалась, наполняя воздух пьянящим запахом озона. — Ну и пара у нас получилась, — наконец произнес Гарри, его устрашающе зеленые глаза сузились. — Ты высказал свою точку зрения. Я знаю твои секреты, но ты знаешь мои. Итак, Том, что теперь будет? Самое страшное было то, что Том не знал. Обычно он был таким сосредоточенным, таким целеустремленным, цель всегда была на виду. Гарри умел срывать его планы еще до того, как они начинали осуществляться, и Том ловил себя на том, что теперь импровизирует чаще, чем хотелось бы, но все, что он чувствовал, — это порыв, трепет погони. Том хотел быть еще ближе к Гарри, проникнуть ему под кожу и в голову, узнать его так хорошо, чтобы этот человек никогда не смог бы уйти. Потом замок задрожал под ними.

***

Черт, — подумал он. Гарри знал этот звук, он никогда не мог выбросить его из головы; он преследовал его, куда бы он ни шел.

Звуки битвы.

Одним плавным движением он оттолкнул Тома и вышел из комнаты, не оглядываясь, идет ли за ним мальчик. — Что это такое? — Голос подростка был напряжен, в нем слышалась сдерживаемая паника. — Что происходит? Гарри развернулся на одном каблуке, не обращая внимания на то, как Том чуть не врезался в него из-за внезапной остановки. — Заткнись. — Это было грубо, эффективно и не оставляло места для обсуждения. — У нас нет на это времени, так что либо ты молчишь и следуешь за мной, либо убирайся к черту с моего пути. — Крик заставил Гарри выругаться, когда он снова отправился в путь от очевидного места назначения. Когда школа подвергается нападению, подопечные Хогвартса переходят в режим изоляции, удерживаемые в своих спальнях. Если башни скомпрометированы, то Директор приведет учеников в Большой зал, в котором достаточно дополнительных палат, чтобы использовать их в качестве своего рода убежища. Учитывая, что крики доносились из Большого зала, Гарри предположил, что последний вариант был использован. Он распахнул двери и пошел по узкому проходу, не обращая внимания на возобновившуюся панику студентов. — Тихо Гарри не кричал. Его голос был едва громче шепота, и все же сила его магии придавала слову силу, заставляя замолчать Зал и успокаивая его обитателей. Гарри направился прямо к учительскому столу и остановился перед директорским креслом, где Диппет яростно шептался со своими коллегами до того, как Гарри появился. Том остался в глубине Зала, наблюдающий за тем, как будет развиваться ситуация. — Нас атакуют, это очевидно. Я предполагаю, что вы уже подключились к оберегам, чтобы выяснить личность этой угрозы. — Глаза Диппета выпучились, когда он внезапно понял, что да, он действительно может это сделать. Престарелый Директор на мгновение закрыл глаза, подключая свои чувства к оберегам древнего замка. То, что он увидел, должно быть, было не очень хорошо, потому что он вдруг побледнел и задрожал. — Жнецы, — прохрипел он, бедняга Диппет выглядел так, будто его вот-вот стошнит. А потом… столпотворение.