Воробьи в дождевых лужах

Буквально пару дней спустя после случившегося Ричард выходит в отпуск и увозит своего омегу на юг, подальше от местной сырой погоды. Коди только рад съездить куда-нибудь отдохнуть, поэтому даже не возражает, когда одним прекрасным вечером муж заключает его в объятия и говорит: — С завтрашнего дня у меня начинается отпускная неделя. Поехали куда-нибудь. Коди тогда лишь благодарно поцеловал мужа в щеку. Он бы перестал себя уважать, если бы в тот момент сказал что-то против. Его непредсказуемое самочувствие заставило Ричарда не на шутку переволноваться. Настолько, что мужчина приходил с работы раньше обычного, что для живущего по часам Ричарда наверняка было сродни пытке. Он не давал омеге и пальцем двинуть! Может, оно и послужило на пользу, потому что сейчас Коди чувствует себя просто замечательно. Лежа на гамаке, он приятно нежится под лучами щедро греющего солнца. С пляжа у его уже успевших загореть худых ног доносится солоноватый запах моря. Коди вдыхает его всей грудью. Здешние ароматы совсем не похожи на те, к которым привык омега. За почти полтора месяца непрерывных дождей и неба, затянутого тучами, он забыл о существовании иных запахов, помимо привкуса озона и сырой земли. Теперь же принимает солнечные ванные и удовлетворенно смотрит на синее море. — Вижу, ты тут развлекаешься по полной, — на соседний гамак присаживается Ричард. На нем пляжные шорты-плавки и рубашка с забавным гавайским принтом. — Спасибо тебе за то, что привез меня сюда, — Коди снимает свои солнцезащитные очки и смотрит на мужа. Тот с не меньшей любовью во взгляде коротко кивает и широко, словно мальчишка улыбается, крайне довольный собой. — Я люблю тебя, Рич. — И я тебя, мой Коди. *** Судя по всему, у Дирка начинается гон. Парень не до конца в этом уверен — у него еще ни разу не было гона, — но приближающиеся симптомы последнюю пару дней все больше подтверждают его предположение. Альфьи гон в их время — дело нечастое. Еще будучи озабоченными подростками они с Отисом и кучей других, таких же глупых пацанов часто перешептывались об этом, пересказывали байки и шутили. Шутили, чтобы никто в компании не подумал, что ты всерьез воспринимаешь гон, когда на самом деле глубоко внутри тебя все замирает в благоговении перед проявлением самой Природы, чистой, животной. Поговаривали, что гон это ответная реакция на омежью течку, чтобы альфа хоть как-то мог справиться с охотой и ее сумасшедшим течением. Или что это сбой системы, и такие альфы — просто результат какой-то грубой ошибки в генах. В те времена информации о физиологии альф было не так много, и слухи ходили абсолютно разные. Однако к сегодняшнему дню есть факт: катализатором гона у альфы служит встреча с истинным, или с тем, кто подходит тебе наиболее всего. Гон — абсолютно нормальная реакция организма, который, встретив истинного, не получает желаемого. Природа явно постаралась над тем, чтобы их вид продолжал свое существование. В конце концов, из той компании мальчишек это состояние на себе испытают лишь четверо: Отис, его двое знакомых на год старше них, и Дирк. Прежде, чем его успевает накрыть впервые, Дирк успевает прошерстить весь интернет в поисках инструкций, что альфе следует и не следует делать в этот непростой период. Полезной информации не так уж и много. Одни банальности: принять что-нибудь для понижения давление или антигистаминное, на крайний случай; намазать блокирующую запахи мазь; запереться дома и по возможности помогать себе самому. С самого утра Дирк чувствует легкое возбуждение. Как бы он ни старался сбросить его, это странное чувство никуда не уходит. Оно лишь будет набирать силу, постепенно, возможно, еще в течение нескольких дней, пока однажды не достигнет пика. Дирк не знает, как именно это будет происходить у него, но чувствует — время у него пока есть. Поэтому быстро собирается в магазин у дома. Перед этим он щедро брызгает на себя блокатор запахов, но в супермаркете на него все равно странно смотрят. Пара альф бросает в его сторону недовольные взгляды, продавец-омега испуганно отшатывается, когда Дирк подходит к прилавку с мясом. Дирку непривычно такое повышенное внимание к своей персоне. Поэтому он не набирает и половины продуктов из «списка покупок», еле выдерживает очередь у кассы и быстро ретируется к выходу супермаркета. Уже у самых дверей охранник-бета недовольно бормочет ему в след: — Молодежь совсем совесть потеряла. Действия, которые случаются после, происходят слишком быстро. Дирк выпускает пакет из рук, хватает ворчливого мужика за шиворот и скручивает плотную ткань пиджака настолько, что лицо у того начинает краснеть. — Я тебе такую совесть устрою, старик, — рычит Дирк. Краем уха он слышит взволнованные перешептывания за спиной. — Ты о моей совести будешь всю свою оставшуюся жизнь помнить. Альфа чувствует пресный запах охранника, приправленный нотками пота, дешевого одеколона, каким обычно пользуются беты, и страха. Последнее вызывает в Дирке кровожадное желание драки. Вся та энергия, что копится в нем в течение последних двух недель, наконец рвется наружу, находит выход если не в сексуальной разрядке, то во вспышке агрессии. Когда же до него доходит, что он творит, вокруг них собирается целая толпа очевидцев. Дирк быстро отпускает мужчину, вытирает вспотевшие ладони о брюки и растерянно говорит: — Извините. Мне очень жаль, — и выбегает из супермаркета. Дирк бежит домой. Уже в лифте, поднимаясь на свой этаж, он смотрит на себя в зеркале и ужасается собственному отражению. Оно глядит на него почти черными глазами — зрачки расширены настолько, что светло-карий, почти янтарный ободок радужки едва заметен. Ноздри раздуваются при каждом быстром вдохе. Намокшие каштановые волосы, растрепанные и в обычное время, взлохмачены сегодняшним ветром, челка неприятно липнет ко лбу, падает на глаза. Пальцами Дирк зачесывает ее назад и, хватаясь за голову подрагивающими руками, замирает. Тихо ругается. Дрожь не стихает даже в душе. Дирк трет себя мочалкой так усердно, что кожа начинает гореть. Что будет непросто, предполагалось еще в самом начале, однако в действительности все оказывается намного изощреннее. Подходит к концу только первый день гона, а альфа уже взвинчен до предела. Он касается полувозбужденного члена кончиками пальцев, потом, обхватив всей ладонью, резко сжимает. Член в руке быстро твердеет. Несколько быстрых движений, тридцать секунд и низкий протяжный стон — стеклянную дверцу душевой кабины окропляют густые белесые капли. *** — Боже! Ночью того же дня, уже почти под утро, Дирк испуганно вскакивает с постели. Полоска тусклого желтого света от уличного фонаря под окном освещает изножье кровати. Там же у ног парень видит скомканное одеяло и смятую простынь. — Боже… — устало потирает лицо. Ему снова снился Коди Шефферд. Только не тот, которого Дирк знает как папу своего лучше друга. Ему снился развратный Коди, страстный и нетерпеливый омега, умоляющий своего альфу о самых пошлых вещах на свете. …По правде говоря, он снится ему каждую ночь… Дирк идет на кухню за стаканом воды. Футболка, намокшая от пота, неприятно липнет к спине. Он думает о происхождении своих больных снов. Шефферды ему как семья. Они практически приютили его, маленького никому не нужного мальчика, принимая его у себя в течение долгих лет подряд, накармливая своей едой, предоставляя ночлег и проводя с ним время. Много лет назад Шефферд пусть и безуспешно, но старательно пытался научить его играть в футбол. По вечерам они отправлялись на футбольное поле у хоккейного стадиона и играли до самой темноты. А однажды, когда Дирку и пятнадцати не было, его особенно серьезно побили старшеклассники. В тот день в школу за Отисом приехал господин Шефферд — Коди (Дирк, правда, не помнит почему) был в больнице. Альфа понял все по одному виду побитого мальчишки. Он не сказал ничего, только сухо спросил: «Где они?» Чтобы потом отыскать задир и строго пригрозить расправой, если те снова пристанут к Немету. Ричард Шефферд сделал для Дирка столько, сколько его родному отцу и не снилось. А Коди… Коди всегда был с ним особенно мил и добр. Хотя одновременно с этим его образ для Дирка слишком недосягаемый, слишком отстраненный. Коди смотрит на него, улыбается мягко и доброжелательно, но большие зеленые глаза смотрят отрешенно. Как бы он взглянул на этого повзрослевшего беспризорного мальчишку теперь, если бы только узнал, какие образы тому снятся по ночам?.. Вторые сутки гона проходят едва спокойнее. Весь день Дирк упорно пытается сосредоточиться на работе, что практически невозможно, учитывая, какой вихрь из самых разных мыслей крутится у него в голове. Словно больной с расстройством личности, он возбужден и внимателен сейчас, а через полчаса его уже охватывает агрессия. Иногда он даже побаивается за самого себя. И за людей, которые могут попасть под горячую руку… Как же парень благодарен судьбе за то, что Шефферды решили уехать именно на этой неделе. Потому что одному богу известно, что в таком случае могло бы остановить Дирка от того, чтобы он, на пике очередной вспышки возбуждения, не вломился в дом Коди. «Ты снова отвлекся от работы», — уже не упрекает, а просто констатирует самому себе факт. Все-таки стоило взять больничный, даже если бы пришлось назвать причину этой проклятой «недееспособности». В конце концов ноутбук оказывается закрытым и Дирк, подорвавшись с места, торжественно распахивает окно. Словно начиная новую жизнь. Его потряхивает от нахлынувшей беспричинной радости, запах осеннего вечера, наполняющий комнату, бодрит. И Дирк берется за уборку. Не самое лучшее расположение дома в одном из криминальных районов города и не самый лучший ремонт самой квартиры, старой и уже порядком уставшей, определенно не являются причинами, по которой Дирк живет в ней уже четыре года подряд. Просто из того, что он мог себе позволить сразу после окончания школы, была эта однокомнатная квартирка, мрачная, пустая и неуютная. За столько лет жизни тут почти ничего не поменялось; словно сюда переехали только вчера. Мебели здесь по крайней необходимости: простенький кухонный гарнитур со столом и парой стульев на кухне и кровать с прикроватной тумбой у окна и гардероб в спальной. Серые голые стены, которые Рая так старательно пытался украсить их совместными фотографиями, все такие же серые и голые. Дирк улыбается воспоминаниям о бывшем, об их отношениях. Начало студенчества, оба такие молодые, самоуверенные и легкомысленные. И отношения у них под стать им — бурные и страстные. С большим размахом они скандалят по каждой мелочи и не менее пылко потом мирятся. Они встречались почти два года (наверняка встречались бы и сейчас), пока однажды Рая не встретил своего истинного. Омега признался Дирку в тот же день, по-свойски вошел к нему в квартиру, посадил за хлипкий обеденный стол и сказал: «Я встретил парня сегодня на собеседовании, и судя по всему, он мой истинный». И Дирк отпустил его. Было тяжело и больно, но что он мог поделать в этой ситуации? Ведь когда-то и он сам должен встретить своего истинного. Телефон начинает вибрировать как раз тогда, когда альфа заканчивает уборку кухни. За окном полная луна — тучи недавно рассеялись — освещает необычайно тихую и пустую улицу. Парень вытирает мокрые руки о кухонное полотенце, бросает его на спинку стула и смотрит на высвечивающиеся имя на дисплее мобильного. Отис. Дирк собирается сбросить вызов, уже автоматически, словно вошло в привычку. Это уже четвертый звонок от друга за сегодня. На первые три он нарочно не отвечает — не знает, как. Отис не подозревает ни о его странных снах, ни о гоне, и у Дирка впервые столько секретов от лучшего друга. Что-то внутри у него обрывается от этой мысли. Он еле сдерживается, чтобы не поднять телефон. Но что он скажет Отису? Куда пропал и почему не отвечал на звонки? Врать Дирк никогда не умел, да и сейчас не станет. Может, рассказать как есть? Что он понятия не имеет, почему так происходит, и что притяжение к его родителю это просто злая шутка природы? Отис поймет… Должен понять. Они знакомы и дружат больше половины жизни, на свете нет человека ближе Отиса, который ему как брат. Когда наконец Дирк берет телефон в руку, Отис перестает звонить и его имя всплывает в уведомлении о пропущенном звонке. Дирк в ответ с облегчением вздыхает. Уже понедельник он собирается на работу. Просыпается пораньше, чуть дольше обычного возится в ванной: умывается, причесывается и впервые за последние четыре дня бреется. Надевает свежевыстиранные черные джинсы и белую рубашку. Перед самым выходом наносит на шею за ухом блокирующую запахи мазь. Принюхивается — приятно пахнет порошком для стирки и совсем немного им. Первое появление на людях после гона. Его отпустило еще вчера; Дирк в какой-то момент понял, что постоянного чувства возбуждения больше нет. Дышать стало намного проще — повышенная чувствительность к запахам отпала. Теперь альфа с куда большим пониманием относится к омегам, теряющим голову при течках. Поднявшись на нужный этаж, Дирк сразу же замечает менеджера у своего рабочего места. Бета стоит, скрестив руки на груди, и оценивающе рассматривает его стол. Бумажный стаканчик из-под кофе, который теперь служит как подставка для ручек, блокнот и компьютер. Смотреть особо не на что. — Немет! А я тебе как раз искал, — говорит тот, когда Дирк оказывается совсем рядом. Бета чувствует запах альфы, ярко выражений и немного отдающий горечью, резкий настолько, что в носу у него начинает неприятно колоть. Мужчина чуть морщится. Запах этого парня ему, средненькому бете со слабым фоном, и раньше не особо доставлял комфорт, а сейчас он смущает сильнее прежнего. — Я переслал тебе на почту мейл от господина Стоуна с заданием для тебя. Сможешь закончить до конца рабочего дня? Альфа кивает, и менеджер поспешно направляется к своему кабинету в противоположной части зала. Прежде чем приступить к работе, Дирк готовит себе кофе, здоровается с несколькими коллегами в кухонном уголке. Довольный, он уже удобно устраивается перед компьютером, ждет, пока тот включится, когда из лифта выскакивает Отис и на весь зал кричит: — Дирк, чтоб тебя, Немет! Отиса здесь любят, потому на выходку его никто не обращает внимания. Пара омег лишь снисходительно улыбаются, качая головой. — Дирк, дружище! Ты где пропадал? — уже тише спрашивает он, подходит к другу и присаживается на край его стола. — Я тебе в пятницу весь день звонил. — Извини. Немного приболел, — Дирк никогда не умел врать, особенно, лучшего другу, поэтому он только надеется, что Отис не станет его допытывать. И Отис не допытывает. Лишь дает понять — его просто так не обмануть: — Зато сейчас ты выглядишь просто замечательно, — он смотрит на Дирка таким понимающим взглядом, словно давно сам все понял, и теперь просто жалеет его. — Я-то тебе зачем звонил. Мы с парнями из отдела финансов ходили на пиво в пятницу. Думал, позвать и тебя. Было весело, поэтому давай с нами на этой неделе. Стол Отиса находится в пяти метрах от его, поэтому когда Отис нехотя возвращается на свое рабочее место, оба альфы еще некоторое время шутливо корчат гримасы и показывают друг другу неприличные жесты руками. Оставшийся рабочий день проходит продуктивно настолько, что Дирк полностью погружается в работу. Он сконцентрирован и чувствует прилив сил. Гон хоть и отнял у него достаточно жизненной энергии, но четыре дня выплесков чистого желания и агрессии послужили ему своего рода детоксом. Потому теперь он может посвятить всего себя работе. Дирк лишь однажды, перед самым окончанием своих рабочих часов, отвлекается на то, чтобы сходить за водой, а когда возвращается обратно, видит в холле Коди Шефферда. Закутанный в серое пальто с высоким воротником и с завязанным шелковым платком на голове, он смотрит на план этажа на стене у лифта и крепко сжимает тяжелую на вид кожаную сумку на худом плече. Дирк медленно приближается к нему и с каждым шагом все сильнее ощущает пряный запах ванили. Он знает Коди Шефферда почти всю свою жизнь, так почему же никогда раньше не придавал значения тому, как тот красив? Он смотрит на профиль омеги в нескольких метрах от него, на маленький аккуратный нос и очаровательные тонкие губы и не может сдержать вздоха. Омега тут же вздрагивает и, повернувшись к нему, чуть пятится назад, в глазах — настоящий ужас. — Здравствуйте, Коди, — хрипло здоровается парень, перед этим ему приходится, откашлявшись, прочистить горло. Он останавливается на расстоянии метра от мужчины и, не зная, куда деть неожиданно оказавшиеся длинными руки, засовывает их в задние карманы джинс. Неуверенно, слабо улыбается. Омега улыбку не поддерживает. Недоверчиво смотрит на него и только сильнее хватается за свою сумочку. Словно Дирк вор какой-то. — Здравствуй… — Почему Вы меня боитесь? — спрашивает. Ведь он, несмотря на все те ужасные, развратные вещи, что снятся ему, и пальцем его не тронул. — Я тебя не боюсь, Дирк, — омега пытается натянуть беззаботную улыбку, но уголки губ у него предательски подрагивают. — Я по запаху чувствую, что боитесь. Мужчина ошарашенно распахивает глаза. При искусственном белом освещении холла те сейчас кажутся зелено-карими. — Дирк, я замужний омега, и то, что ты мне сейчас сказал, просто непозволительно. — Коди, я чувствую Ваш запах острее любых других запахов, — альфа чуть делает шаг вперед. Омега испуганно пятится назад. Даже на таком расстоянии Дирк отмечает его расширенные зрачки и то, как он тяжело и глубоко дышит. Чувствует в сладком запахе едва заметные солоноватые нотки. Возбуждение. — И Вы наверняка так же чувствуете меня. — Да ч-что ты себе позволяешь?! — Коди нервно облизывает губы и опускает взгляд, лишь бы не смотреть на парня напротив, неожиданно оказавшегося так близко к нему. Древесный запах, тот самый, который омега впервые почувстовал почти месяц назад, на воскресном семейном ужине, кажется, впитывается в кожу. Коди вдруг поражает осознание, что от этого запаха ему никогда больше не избавится. Запах этого мальчишки будет преследовать его всю жизнь. Мальчишки, который рос у него перед глазами. Перед Коди оказывается совершенно незнакомый ему взрослый альфа, чей запах тянет его, замужнего, семейного омегу, к нему. И ни собственные попытки воспротивиться влечению, ни мысль, что альфа перед ним — лучший друг его сыну, не имеют никакого значения перед одним простым фактом. Этот альфа — его давно потерянный истинный, которого Коди, сам того не осознавая, искал всю жизнь. — Нет! — вырывается из него неожиданно. Понимание накрывает его словно тяжелое плотное одеяло, отчего Коди начинает задыхаться. Руками он зажимает себе рот и сильно зажмуривается. Чувствует на своих плечах большие руки альфы и не может сдержать всхлипа. Коди пытается воспротивиться объятиям, но от парня пахнет так приятно и вкусно, так неожиданно по-родному, что внутри него медленно растекается тепло, а на душе становится спокойно… Коди не может сдержать слез. Вот оно как ощущается — истинные. — Тише, тише, — шепчет парень в самое ухо. Шепчет покровительственно и спокойно, словно сам он давно обо всем знает и уже успел принять. У него низкий, чуть хрипловатый голос. Коди неожиданно для самого себя осознает, что вслушивается в этот голос, с интересом разбирает его на отдельные звуки. — Все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем. — Я замужем… — Коди отстраняется, но хватка на нем становится только крепче. Омега пытается скинуть с себя руки, но альфа лишь сильнее прижимает его к себе. — Отпусти меня! Я… я… — Простите меня, — тихо шепчет парень ему в волосы. Шумно вдыхает его запах. — Простите, но я столько раз Вас представлял и Вы столько раз мне снились по ночам. — Отпусти меня! — Коди еле сдерживается, чтобы не сорваться на крик. — Отис сейчас… Имя лучшего друга действует на парня отрезвляюще, он отпускает омегу и резко отстраняется назад. Одной рукой Коди крепко держит сумку, а вторую заносит в сторону. Звук хлесткой пощечины звучит в пустом холле неестественно громко и оглушающе. Парень смотрит на Коди изумленно, смотрит не отрываясь, пока тот испуганно не сбегает вниз по лестнице. Оказавшись на улице Коди быстро бежит к своему автомобилю на улице через дорогу. Раскрывать зонт у него нет ни желания, ни сил, поэтому в машине он оказывается уже промокший и замерзший. Пытается завести двигатель, но дрожащие руки не слушаются. В итоге ключи падают куда-то вниз, у педалей. Тогда Коди не выдерживает и с криками во все горло начинает молотить по рулю кулаками. Он кричит неистово и яростно плачет, пока наконец не выбивается из сил. В конце концов, Коди берет себя в руки, заводит машину и медленно выезжает с парковки. Время близится к пяти часам. Скоро Ричард вернется с работы. Коди стоит уже вернуться обратно и приготовить ужин, но нет никакого желания ехать домой. От одной только мысли, как он, одинокий и растерянный, входит в пустой тихий дом, у него неприятно сжимает горло. Они вернулись с поездки вчера ночью. После потрясающей недели на солнечном полуострове, с отелем у самого моря, нынешняя депрессивная обстановка ощущается слишком удручающе. Коди бы с радостью уехал обратно, подальше от этого мрачного города, почти утонувшего в вечных дождях, подальше от всех знакомых местных и подальше от Дирка Немета. Он бы никогда не возвращался сюда. Забыл бы, что где-то там существует его Истинный и продолжил бы жить, как жил до этого. Ему не нужны проблемы, а этот парень не стоит и того, чтобы Коди о нем даже думал. Потому что у него есть Ричард, родной любимый Ричард и их прекрасный сын Отис. Они через столько прошли вместе, столько пережили. А кто этот мальчишка? Друг его сына, и всего-то. Коди крепче сжимает руль и довольно кивает самому себе. Все верно, Дирк Немет, пусть и по невероятной ошибке оказавшийся ему истинным, ничего для Коди не значит. Однако по странному стечению обстоятельств Коди неожиданно для себя понимает, что заезжают на улицу, на которой живет Дирк. Он знает, что это именно та улица, потому что несколько раз возил сюда Отиса, пока они с Ричардом не подарили тому машину. Коди не знает, в каком именно доме живет Немет — он довозил сына максимум до поворота у самой улицы. Теперь же он проезжает вглубь, чуть пригнувшись, рассматривает таблички с номерами у подъездов, пытаясь угадать нужный дом. Всегда живший в самом центре, Коди и забыл, что у них в городе до сих пор существуют подобные районы, грязные и неухоженные, словно жизнь здесь остановилось еще во времена гангстерских шестидесятых. Дверь одного из домов открывается, и Коди видит безвкусно вульгарно одетого омегу, тот закуривает сигарету и плюет на землю, а когда замечает на себе его взгляд, показывает средний палец. Коди быстро отводит глаза. Смотрит на окна дома напротив машины. Вглядывается в окна первого этажа, потом поднимается выше и выше. Одно окно заклеено давно пожелтевшей газетой, другое зашторено темными занавесками. У кого-то висят фотографии и какие-то маленькие бумажки. Зная Дирка не очень хорошо, но достаточно долго, Коди позволяет себе немного представить, как могут выглядеть окна у парня. Скорее всего, у него жалюзи, почему-то решает омега и, кивнув в знак согласия, переводит взгляд на зеркало заднего вида, на появившийся позади силуэт. Дирк. Медленно идет к тому самому дому слева. Черный плащ распахнут, верхние пуговицы рубашки под ним расстегнуты. Каштановые волосы, намокшие под усилившимся дождем, кажутся совсем черными. Неужели у него нет с собой зонта? Коди быстро глядит на свой зонт у ручника, затем смотрит назад вновь и не может найти Дирка. Оглядывается по сторонам и уже успевает с облегчением вздохнуть — судьба сама уберегла его от ошибки всей жизни, — когда в окно соседнего пассажирского места стучит Дирк. Вскрикнув, Коди испуганно подпрыгивает на месте и, не решаясь разрешить парню сесть в одну с ним машину, совсем немного опускает окно. Альфа чуть нагибается, чтобы оказаться на одном с ним уровне. Он оказывается так близко, Коди даже может видеть маленький шрам у темной густой брови парня, но старается об этом не думать. — Что Вы здесь делаете, Коди? — Я… я приехал за Отисом, — нагло врет Коди. — Я приезжал за ним и в офис, но его там уже не было. Он разве не у тебя? Альфа смотрит на него внимательно и молчит, долго молчит, прежде чем сказать: — Отис после обеда уехал к Гэрри, — к другу Отиса, их бывшему однокурснику. — И он никак не может быть со мной, потому что пару часов назад мы с Вами, Коди, виделись в офисе. Коди оказывается загнанным в угол. Он растерянно смотрит на собственные руки, сжимающие руль, и пытается посчитать до десяти, чтобы хоть как-то успокоиться. Один, два, три, четыре, пять... — Могу я сесть в машину? Шесть. Коди кивает, а в душе у него все протестует, бьется в истерике и переворачивается. Дверь медленно открывается, и на соседнее место садится Дирк. Омега чувствует его мужской запах, смешанный с запахом дождя и стирального порошка. Семь... — Зачем Вы приехали сюда? Омега сбивается со счета и беспомощно качает головой. Очевидно, что преимущество сейчас не на стороне Коди. Альфа словил его, пока он непонятно зачем торчал у его дома, а теперь Коди даже нечем оправдаться. Глупая ситуация. — Я… — наконец начинает он, но парень нетерпеливо перебивает его. — Просто скажите мне правду, Коди. — Какую еще правду? — Что Вы искали встречи со мной, — альфа смотрит прямо, от взгляда этих внимательных карих глаз не скрыться ничему. — Нет ничего страшного в простой встречи. — Не после того, что произошло в офисе, — Коди разочарованно качает головой. — Не после того, что ты себе позволил, Дирк, как ты обнял меня. Если… если мой муж узнает об этом, он т-тебя… — при упоминании Ричарда внутри у Коди что-то обрывается. Он вдруг чувствует себя предателем, таким грязным, таким ничтожным. Воздух в автомобильном салоне становится словно густой. Запах альфы проникает даже в самые дальние и скрытые места машины. Древесные нотки вплетаются в омежий запах, образуя новую, прочнее всего на свете связь. Коди попросту не может отрицать, что этот новый запах — запах их пары — нравится ему, нравится так сильно, что он готов дышать им всю жизнь. Осторожно альфа чуть подается к нему и тихо спрашивает: — Вы чувствуете это? — Да, — нет смысла лгать, ведь этот парень рядом с ним читает его как открытую книгу. — Знаете, почему? Потому что мы истинные, Коди, и вы — моя пара.