Keep silence

Оставшуюся часть уроков, идущих после физкультуры, Антон переварил с трудом. Распаленный и разбушевавшийся после волейбола и стычки с Ромкой мозг охладел не сразу, всю информацию извне Антон воспринимал со скрипом. Рома, судя по всему, и вовсе решил сделать вид, что существование Антона для него — данность, и до конца школьного дня не было ни единого намека на какую-то стычку, угрозу или же провокацию. Глухо, как будто провод телефона обрезан по ту сторону, и в ушах раздаются только холодные гудки. На уроках Полина отчаянно пыталась спустить Антона с небес на землю и сконцентрировать его внимание на теме. Антон сидел как в прострации в течение нескольких уроков, но никак не мог взять себя в руки. Будто этот день забрал его силы, а сам Антон был рыхлый, как мешок. Так что как бы Полина ни старалась и в этот раз, у него не выходило сосредоточиться. — Ну проснись же ты! — шептала она, пихая его локтем каждый раз, когда учитель смотрел подозрительным взглядом на витающего в облаках Антона, — Дома в облаках витать будешь… Иногда получалось, и он хватался за ручку, чтобы не подставлять Полину, отвлекающуюся на него. — Извини, Полин… — Антон, вперившись в тетрадку глазами, заговорил чуть тише, — Не могу собраться. Голова вообще не варит. — Я знаю… — так же тихо ответила Полина, склонившись над тетрадью, — Но ты хотя бы не филонь так явно. Выгонят. Антон с мучением выдохнул. — Лучше бы выгнали… В коридоре хотя бы не так душно. Полина чуть улыбнулась. — Тут соглашусь. Ну ничего, потерпи немного, последний урок же… — она перерисовала в тетрадь ещё одну схему с доски. Антон, едва не впав в очередное забытье, проследил за тем, как она аккуратно обрисовывает угол преломления, как подписывает обозначения… Внезапно мысли его ушли в другое русло. Он задумался о самой Полине. На самом деле не было никаких вопросов, почему Ромка влюблен в неё. Антон помнил тех девочек, с которыми недолго встречался, помнил своих милых одноклассниц. Полина действительно была интересной. Таких людей запоминаешь даже неосознанно. И при внешнем изяществе она была… как свойская девчонка. Тормошила Антона на уроке, дружила с такими, как Рома и Бяша… При этом другие девочки к ней хорошо относились. Антон подумал, что в его городской школе Полина бы прижилась очень быстро. — Хочешь, провожу тебя сегодня? Полина достаточно быстро оторвала взгляд от конспектов, и лицо её радостно засияло: — Конечно! — голос Полина не повысила, однако Антон практически с каким-то жестоким удовольствием заметил, как Ромка, сидящий по диагонали, чуть дернулся, желая повернуться в их сторону, но так и не сделав этого. Значит, слышал. Не хотелось, конечно, баловаться с огнем, но Антон не мог отказать себе в желании оскалить зубы в целях показать, что Ромкины угрозы не подействовали от слова совсем. И, судя по всему, ему это удалось. Даже сердце закололо от мысли, как Ромку сейчас корежит. Однако это не проблемы Антона, если только косвенные, поскольку он виновник их образования. В остальном же действует достаточно справедливая аксиома — на войне все средства хороши. С одной стороны он и со своей совестью оставался один на один: ладно Рома. А вот Полину так использовать — честно? В восприятии Антона она очень даже связана с Ромой. Вдруг он рассматривает Полину только, как возможность насолить? Глядя на её сосредоточенное лицо, Антон помотал головой. Нет, тут он, возможно, ищет двойное дно там, где не требуется. Рома в любом случае чувствует ярость, когда Антон контактирует с Полиной, так что бесполезно быть осторожным. Любой их диалог в классе уже с первых секунд находится под прицелом Ромки, в таком случае Антон может лишь направить общение с Полиной в хорошее русло: отличное времяпрепровождение и возможность заставить Ромку испытывать бессилие, как бы жестоко это ни звучало. — Ну что, пошли? — с улыбкой спросила Полина, когда прозвенел звонок. Она складывала учебные принадлежности в рюкзак, параллельно задвигая стул и ожидая ответа от Антона. — Идем. Он не спешил рассыпаться в восхищениях Полиной, но, стоило признать, она была на редкость интересным собеседником. Пока они забирали вещи из гардеробной, облачались в теплые зимние вещи, а после — бороздили снежные тропы вдоль лесной полосы, Полина успела рассказать ему столько, что у Антона было чувство, как будто он все ещё находится на уроке в школе. Но в любом случае слушать это было очень увлекательно. Она точно пересказывала книгу во всех красочных деталях, так, что у Антона дух захватывало. — Я иногда расстраиваюсь, что всё время тут провожу, — Полина пнула носком ботинка снежный пух, — Пока деда показывает мне все эти книги… За всю жизнь стран столько не посетишь. И еды не перепробуешь! — она внезапно расплылась в улыбке и прикрыла глаза, будто уже оказалась за много миль отсюда, где-нибудь в Вене. Антон с тоской подумал, что она действительно очень мечтает об этом, — Надеюсь, что однажды получится… — Знаешь, мне кажется, что для тебя это будет не так сложно… — Антон выдохнул клубы пара, смотря на дорогу перед собой. — Думаешь? — в её голосе заслышалась улыбка. — Конечно, — он обернулся к ней, — Ты хорошо учишься, стараешься… И цели у тебя есть, — Антон засунул руки в карманы, — Я вот пока не знаю, чего хочу… А ты знаешь. Это важно. — Я тоже так думаю, — она с жаром согласилась с ним, — И я рада, что ты меня понимаешь! Антон попытался вложить в свой взгляд как можно больше серьёзности и взрослой уверенности, которые ему уже давно бы пора приобрести: — У тебя хорошие цели… Да и всегда есть люди, которые идут дальше остальных. — Я уж точно попытаюсь пойти дальше… — воодушевлённее произнесла Полина, — Я бы и дедушку хотела забрать. Антон подавил грустную мысль о том, что это очень трудно. И не всегда так получается, что взрослые следуют за своими детьми, ведь у многих своё место. Но, опять же, не стоило говорить всё, о чём думаешь. — Будем надеяться, что так и будет. — Вряд ли кто ещё из нашего класса собирается уезжать отсюда, — внезапно перевела тему Полина. — Ты так думаешь? — Конечно! Взять троицу нашу любимую, — она фыркнула, — Святую. На Семёна одного посмотри! Иногда от него так тошно… Не понимаю, как он будет по жизни. Только с бабушкой своей он более-менее нормальный, да и все, а дальше — только пустошь, — в темных глазах Полины отражался зимний лес, — За Бяшу с Ромой обидно гораздо больше. — За них? — Антон практически мгновенно уцепился за мысль, стремясь узнать побольше, в чем причина сожаления Полины, — Обидно? Почему? — А ты думаешь, что они такие же, как Бабурин? — Полина выгнула бровь и фыркнула, — Я вообще не понимаю, почему он ещё с ними… — Что ты имеешь в виду? — Они уж точно поумнее Семёна будут, — Полина пустилась в рассуждения, — Тот же Бяша. Ты бы видел, как он на местности ориентируется! Он всё подмечать умеет: мхи, например, или по солнцу как ориентироваться… И со спортом у него всё хорошо, он быстрый очень. Школа могла бы столько наград благодаря ему получить на спартакиадах всяких! А он баклуши бьет и дурака валяет… Антон даже практически ощутил её сожаление. Он и представить не мог, чтобы дурачок-Бяша мог быть таким, каким его расписывала Полина. — А Ромка, — Полина продолжила, и на этом моменте Антон прислушался чуть внимательней, — На самом деле он хороший парень — мы вообще все втроём дружим давно… Так что Рому я хорошо знаю. — И что подметила? — Антон криво усмехнулся. — Ну… Рома очень хороший лидер, — Антону вспомнилось, как на физкультуре он взял Арину, не особо сноровистую и уверенную, к себе в команду. Слова Ромки про «прикрыть и помочь» были правдой? — Он капитан волейбольной команды. — Это видно, — с сарказмом бросил Антон. Именно по Ромкиным атакам на игре выявлялись его лидерские качества. — Он хороший человек, Антон, — Полина посмотрела на него внимательно, — Правда, я могу поручиться. Сейчас я не понимаю его… — она покачала головой. — А что именно не понимаешь? — туманно спросил Антон. — Почему он так ведёт себя… «Потому что он, очевидно, неровно дышит к тебе» — Антон умолчал об этой мысли. — Рома часто гневается не по делу, — подметила Полина, — И иногда жалеет. «Не вижу сожалений» — …Но он действительно ответственный за себя. Очень внимательный, всегда поможет. У него просто… — она покачала головой, — Фантастическая память — в учёбе это невероятно полезно… Жаль просто, что они с Бяшей дурака валяют… — Я немного понимаю тебя, — глухо произнес Антон, — Но если честно, мне кажется, что это только их вина. — Почему? — она нахмурилась и посмотрела на него. — Никто же не заставлял их вести себя так. Они уже не дети, а парни, сами должны решать свою жизнь и так далее… Никто же не обязан с ними носиться. Она вздохнула и положила руки в карманы, сразу сделавшись более закрытой: — Может, ты и прав, Антон. Остаток пути до дома они провели уже за более приятными темами, которые охотно обсуждались в диалоге. Было много смеха, споров и серьёзных тем. Антон уже и не помнил, когда в последний раз беседовал с людьми так разносторонне. Уже стоя возле своего дома, Полина неловко хмыкнула и, чуть потоптавшись на месте, произнесла мягко. — Ну что, до завтра? Антон кивнул, улыбнувшись чуть кривовато: — Да, конечно, увидимся. Он уже хотел ступить назад, как Полина, вдруг засмеявшись, кинула: — Ой, да не робей! Иди-и сюда! — и сгребла его в такие крепкие объятия, что Антон даже слегка опешил, но её искренний и громкий смех, раздававшийся в районе воротника куртки и слегка приглушенный тканью, заразил и его. Антон тоже зашелся в смехе и покорно обвил её руками, легонько похлопав по лопаткам ладонью. Полина отстранилась от него, румяная, веселая и солнечная. — Вот теперь-то до завтра! — весело заключила она, перехватив лямки рюкзака. — Давай уж, теперь точно пока! — Антон не мог стереть улыбку с лица, пока говорил эти слова. Полина, подмигнув, развернулась к нему спиной и шагнула вдоль калиток к своему дому, оставив Антона одного. Он, так и не переставая улыбаться, развернулся и зашагал в направлении своего дома. День продолжился просто замечательно. Оля встретила сразу же на пороге и влетела к нему в объятия. — Ну что, Ольга, завтра в школу? — бодро спросил Антон, расшнуровывая ботинки. — Да-да-да! — Оля подпрыгнула, судя по всему, уже предвкушая новый день в школе. По её лицу было заметно, что ждет она этого с огромным нетерпением. Антон приподнялся, чтобы обнять уже подошедшую к ним маму. — Как день в школе? — спросила она, закидывая его шапку наверх. — Очень даже. Вроде даже подруга появилась, — в пылу радостных эмоций Антон выглядел довольным и спокойным, что это невольно передалось и маме. Она, улыбнувшись, скрестила руки на груди: — И как? Симпатичная? Антон хмыкнул, идя к ванной. — Папа так же спросил. Вы на одной волне! Мама улыбнулась чуть более вымученно, и Антон ощутил укол вины из-за столь неосторожно брошенной реплики. Стараясь не подавать виду, он поспешил перевести тему, пока мыл руки: — Но подруга хорошая, — он вытерся полотенцем, — Пойдем на кухню? Я тебе все расскажу. И про волейбол, и про Полину, и про лыжи… — Лыжи? — мама заметно оживилась, и с этого момента начался ещё один долгий разговор, затянувшийся к вечеру. Антон рассказывал маме все, что могло быть допущенным к рассказу родителям. Про урок, про Полину и её добродушный характер, про учителей. На энтузиазме от прошедшего дня, он ощутил зверский голод. Мама наказала ему съесть суп и была в некотором смысле удивлена, когда Антон без лишних возражений буквально отполировал тарелку. За чай они уселись уже втроем. — Что мы на лыжах делать будем? Как нормативы-то сдавать… — продолжал недоумевать Антон, отпивая понемногу из чашки. — Могу объяснить! — больших усилий стоило не подскочить от неожиданно зазвучавшего за спиной низкого папиного голоса. Круто развернувшись, Антон облегченно выдохнул, увидев отца, чьи румяные щеки и доброе лицо вмиг растворили все страхи, и произнес радостно: — Привет! — Ты пораньше пришёл! — Оля, со скрипом отодвинув стул, побежала к отцу. Подхватив её на руки, папа чмокнул её в висок, а сама она лихо сграбастала его в объятия. — Ну здравствуй, ты как хоть себя чувствуешь? Лучше? — Гораздо! — она прижалась к нему, — Завтра в школу! — Ну, на улицу я бы так активно не рвался на твоем месте, — папа потер затылок, призадумавшись, а потом произнес, — Я вас отвезу. И домой тоже вместе поедем. Не стоит тебе пока выходить в такую холодрыгу. — Ты сегодня рано, — внезапно подметила мама. С папой они не так часто бывали вместе, так что Антон буквально застыл, наблюдая за таким аккуратным и неловким, но разговором. — Мы сегодня перевыполнили план, поэтому отпустили… — отец, который уже с минуту стоял в проеме, скорее всего, почувствовал себя малость крупногабаритным и неуклюжим, как слон в посудной лавке, — Я присяду? Мама на секунду помолчала, а потом произнесла уже куда более расторопно: — Да, конечно, — она суетливо встала и подошла к плите, зажигая огонь под кастрюлей с супом, — Садись… Папа, кивнув сам себе, прошел в проеме между столешницами и спинкой стула Антона и сел за стол. Некоторое время царила робкая тишина, которую ощущала даже Оля, уже устроившаяся на своем месте, а потом Антон заговорил: — Так ты сказал, что можешь мне про лыжи рассказать. — А, точно! — папа с облегчением ухватился за новую тему и принялся оживленно объяснять Антону. Сильно разговор не помог. Но он, в первую очередь, разгонял неловкую тишину. А во-вторую, теоретически Антон теперь хотя понял, что от него требуется. Даже прогнал про себя в голове: спину не сгибать, не падать, палками всё время работать… — А чтобы тормозить, — объяснял папа, — Тебе нужно скользнуть лыжами в сторону, чтобы прервать спуск… — Ну нет, — возразила мама, — Ты уверен, что их на склоны отправят? — Конечно, так в моей школе было. — Ну, у меня, например, мы круги по стадиону наворачивали. — Да, учитель говорил про стадион… — задумчиво произнес Антон. После разговор про лыжи пришел к логическому завершению. На секунду, но почувствовалось это счастье, потому что он давно не видел такой картины: вся семья сидела за столом — без ругани, без споров, просто настолько буднично и спокойно, что ложился спать Антон с чувством, что он у себя дома, среди близких.

***

Утром удалось встать пораньше. Лицо в зеркале было не таким серым, уже неплохо. В этот раз он пригляделся повнимательнее к своим уже чуть более опадающим синякам, которые уже стали принимать желтоватый оттенок. Ну, ничего, скоро на убыль пойдет. Он направился к себе в комнату и уже в коридоре столкнулся с зевающим отцом: — Ты чего так рано вскочил? — пробормотал папа, утирая заспанные глаза. — Сам не знаю… — Антон отступил в сторону, позволяя отцу пройти в ванную, а сам тем временем задумался о грядущем дне в школе. Маму они решили не будить, поэтому завтрак спешно всем собирал папа, не отказавшись от помощи Антона. Олю растолкали вдвоём, и сели есть все вместе. Завтракали в тишине, но Антон не жаловался. Съел всё, конечно, больше по наитию, но обед с собой ему не соберут. Оля сновала по комнате, не зная, за что хвататься — за рюкзак или одежду, поэтому Антон взял на себя пару задач. Помог ей с рюкзаком, заправил кровать, пока она влезала в одежду, и по лестнице вниз понеслись уже вдвоём. — Готовы? — папа на пороге уже облачался в зимнее пальто. — Да, мы уже все… — Отлично, — папа крутанул щелкнувший дверной замок, — Тогда я на улицу, машину заведу. Одевайтесь в верхнюю одежду. Антон пустил Олю впереди себя, чтобы она успела надеть зимние ботинки и куртку. Сам он, дожидаясь своей очереди, внезапно обнаружил, что папа забыл выключить на кухне свет. Покачав головой, Антон поспешил пройти туда. Уже нащупывая рукой выключатель, он внезапно обнаружил на столе свернутый листок бумаги, на котором угадывался сдержанный отцовский почерк. Подойдя поближе, Антон прочел: Детям завтрак приготовил. В школу отвез. Спи спокойно. Люблю. Сердце Антона внезапно дрогнуло, и он едва нашел в себе силы, чтобы выдохнуть и справиться с накатившим на него так неожиданно и резко счастьем. Он так давно не видел и не слышал того, что родители говорили друг другу, что любят, что растерял в этом всякую уверенность. Просто уверял себя мыслями о том, что забота между родителями осталась. Но где-то глубоко внутри ещё жил детский страх, рождаемый одной только мыслью — родители вместе только из-за чувства долга перед Антоном и Олей. И сейчас, когда он увидел такое простое, сдержанное отцовское «люблю», не преподнесенное торжественно перед Антоном и Олей, а аккуратно и сокровенно, в личной записке, то внутри взорвался такой сгусток счастья, что Антон вновь ощутил себя их ребёнком, который не несёт ответственности. — Ты идешь? — раздался с порога Олин голос, пока она переминалась с ноги на ногу. Антон почувствовал переполнившую его нежность. Пальцы, нажав на выключатель, погрузили кухню во тьму, оставив лишь глухую полоску света, идущую из коридора. Улыбка, появившаяся на лице, так и не сошла. — Иду, — нежно произнес он, буквально вприпрыжку подходя к порогу. Сестра ждала его около двери, закутанная в свою куртку. Антон помог ей с ранцем, а сам уже запрыгивал в ботинки. Все шло как по маслу. — Какой-то ты довольный, — недоверчиво буркнула Оля. — У меня просто хорошее настроение, — он произнес буквально нараспев, оборачивая вокруг шеи шарф, — Ну что, побежали? Папа уже ждал их в машине, и они с удовольствием уселись в прогретый салон. После холода, окатившего их в первые секунды пребывания на улице, это чувствовалось особенно приятно. Практически всю дорогу Оля, сидя на заднем сидении, болтала с папой, в то время как Антон с улыбкой вслушивался в их диалоги. Темы были самые разношерстные. Началось всё с обсуждения «Русалочки», где все трое пришли к выводу, что так просто голос отдавать не надо было, а закончилось все тем, что папа рассказывал про свои юные годы и про то, как он, будучи мальчишкой, развлекался с остальными в лагере пионеров: пел, плавал, делал зарядку… Всего этого было так много, но папа даже скучные истории рассказывал смешно и интересно. Оля почти полминуты махала вслед уезжающему отцу, но Антон поспешил скорее увести её в школу, чтобы она не заболела. Уже там, сдав вещи в гардероб, они направились к лестничному пролёту. Оля то и дело чуть припрыгивала и высматривала взглядом одноклассников в толпе. Антон, завидев её нетерпение, хмыкнул: — Что, не терпится уже? Вон, сейчас подорвешься. — Да я просто волнуюсь, что мы опаздываем, — бессовестно врала она, не отрывая взгляда от снующих туда-сюда школьников. — Ты права, осталось полчаса! — на последних словах он истерически завизжал, — бежим скорее! — Не смешно, — вопреки своим словам, Оля посмеивалась, пока они приближались к лестнице на второй этаж. — Да ты что, — Антон приложил руку к сердцу и произнес с такой натужной искренностью, что сам едва сдержал смешок, — Я и не смею насмехаться. Прошли буквально доли секунд, и Антон услышал за своей спиной неверяще-восторженное: — Ой, подожди… Оля! Оля развернулась раньше, чем Антон, и восторг, перемешанный с узнаванием на её лице, дал ему понять, что это её подружки. Они стояли совсем недалеко от них и, вероятно, не решились к ней подойти из-за Антона. Оля напоследок радостно улыбнулась Антону и, разом засияв и улыбаясь от уха до уха, торпедой поспешила к одноклассницам, махая рукой и радостно восклицая «Привет-привет!». Антон с искренним любопытством вслушался в разговор одноклассниц и витающие в воздухе реплики: — Татьяна Николаевна сказала, что ты заболела! — Ну уже все, здоровая! — послышался Олин донельзя довольный ответ. Она явно чувствовала себя там, как рыба в воде. — Здорово! — вторая девочка так же приняла участие в разговоре, — Мы кукол принесли в школу. Их там много. Будешь играть с нами после чтения? — Ну конечно! — Оля, казалось, сейчас взлетит в небо. — Надеюсь, Белов нам мешать не будет, — интонация у одноклассницы стала удрученной. — А кто такой Белов? — Наш одноклассник. Он тоже болел, ты его не знаешь. — Он ужасный! — Да! Кузнецова ещё сидит с ним за одной партой! Активно участвуя в разговоре, Оля выкроила пару секунд, чтобы развернуться к Антону и помахать ему с самым счастливым и ликующим выражением лица. Он, смеясь, махнул в ответ, произнеся буквально одними губами «Пока!». — Кому машешь? — раздался за его спиной голос, и Антон изнутри вздрогнул. Обернувшись, он увидел Полину, стоящую с заведенными за спину руками, которыми она придерживала школьный рюкзак. — Доброе утро, — Антон улыбнулся в ответ и махнул рукой в неопределенном направлении, — Да вот, сестру проводил. Она учится в четвертом классе. — Да, ты рассказывал мне про неё, — Полина кивнула, и на её лице проявлялось узнавание, — Надо будет нам с ней познакомиться. — Ну, нас заберет отец сегодня, — Антон пропустил Полину перед собой на лестницу и продолжил, — Но пара минут точно найдётся. Познакомимся. — Было бы здорово. — Как ты? — Антон спросил практически дежурно, лишь бы разбавить тишину, которая вот-вот могла бы заполнить собой все раздолье их диалога. — Лучше всех, — усмехнувшись, Полина тыкнула пальцем в свои бледные мешки под глазами, — Не то чтобы я выспалась. — Мне похвастаться, что я спал отлично? — Антон издал смешок. — Только попробуй, и ты полетишь вниз, я сегодня за себя не отвечаю, — Полина с угрожающим видом начала хрустеть костяшками пальцев, и они оба засмеялись. — Пропустите, шутники, — буркнули сзади, и Антон, развернувшись, увидел Смирнову, которая, старательно пряча взгляд, бормотала себе под нос что-то, пока быстро взбиралась по ступенькам. — Доброе утро! — будто бы проигнорировав её неприятную реплику, бодро отсалютовала Полина. — И тебе, — взгляд Кати смягчился, но, встретившись с Антоном, стал хмурым в считанные секунды. Она вновь поспешила подняться по ступенькам, чтобы обогнать их с Полиной, но в последний момент споткнулась и с невнятным криком полетела вниз. Антон толком не подумал: двинулся резче, чем сообразил. Аккуратно подхватил Катю под руки, чудом не навернувшись вместе с ней. Они растерянно застыли посреди лестницы, пока Катя, наконец, дала себе вдохнуть. Она перевела взгляд на Антона, и тот, отпустив её, поинтересовался неловко: — Нормально всё? — Да… Да, спасибо… — Катя выдохнула, пригладив волосы и произнесла ворчливо, — Так и знала, что эти туфли меня подведут! Чуть не полетели… — Аккуратней нужно быть, — причитала Полина, беря её под руку и поднимаясь ко второму этажу вместе, — Повезло тебе. Они дошли до кабинета английского, и Катя, окончательно собравшись с духом, отпустила руку Полины и, тряхнув плечами, поинтересовалась: — Я зайду в класс первой, ладно? Антон опешил и спросил даже оскорбленно: — Это ещё почему? Катя поджала губы и посмотрела на него так, будто Антон — полный придурок, не понимающий очевидных фактов. — Не хочу, чтобы ко мне прикопались из-за тебя. Антон едва не поперхнулся воздухом от праведного гнева. — Ты издеваешься? Может, тебе ещё в глаза не смотреть? — он хотел говорить спокойно, но выходило так себе. Яд сочился в голосе так, что его хоть можно было выжимать в стакан. — Очень смешно, — зашипела Катя, сузив глаза, — Хохочи до колик, но проблемы не нужны. Или слухи. — А кто эти слухи создает? — едко огрызнулся Антон, не забывая напомнить Кате, кто именно здесь сплетница. — Веселись, сколько влезет! Я всё сказала, — не терпящим возражений тоном отрезала Катя, давая понять, что разговор окончен. Затем уже куда более мягко она обратилась к Полине, и её тон сделался терпеливым и даже заботливым в некотором смысле, — Ну что, ты пойдешь со мной или тут остаться хочешь? — Я останусь пока, — мягко ответила Полина, незаметно бросив взгляд на Антона. Судя по всему, ей не хотелось оставлять тут его одного. Катя кивнула, с абсолютным спокойствием приняв её выбор и, не глянув на Антона, шагнула в класс. — Вот стерва, — в сердцах выругался Антон, — Ты вообще это видела? — он махнул рукой в сторону, где Катя только что стояла и возмущенно посмотрел на Полину, словно ожидая её рьяной поддержки, — Как она может с нами так говорить? — Она знает, что ты с Ромой не в ладах. Да и для неё важно со всем этим не пересекаться… Репутация, все дела, — выдохнула Полина с таким видом, будто это должно было объяснить все, но Антон не мог унять злость. Внутри клокотало неприятное чувство, будто его только что смешали с грязью, и это неприятно резануло по сердцу. — А я ей помог ещё, — фыркнул он, скрещивая руки на груди. — Ну, это ты не зря сделал, — Полина чуть улыбнулась, — Помочь человеку всегда неплохо, — она поникла на последней фразе, а потом оживилась, принявшись убеждать Антона, — Но она не такая плохая, как кажется, правда. Я видела, что иногда она заботилась о людях… — Во сне? — Антон выгнул бровь, — Вполне возможно. Но я в жизни не поверю, что она любит хоть кого-то кроме себя. — Дай ей время, и она проявит себя, — Полина задумчиво обхватила пальцами подбородок. — Это последнее, чем она захочет заниматься. — Может, ты и прав, — лицо её приобрело какой-то серый, хмурый оттенок, и Антон уже успел пожалеть, что наотрез отказался выслушать Полинины рассуждения и отбрил все её попытки. Он не успел извиниться, потому что за спиной внезапно кто-то жизнерадостно завопил: — О, Полинка, на! Несложно было догадаться, кто разговаривал с такой интонацией. Правда, Антон с удивлением отметил, что Бяша, судя по всему, был действительно искренне рад видеть Полину и поздоровался с ней не от балды или просто для вида. — Доброе утро, мальчики! — Полина тут же приветливо улыбнулась, обернувшись. Мальчики. Значит, Бяша был там не один. И не сложно было догадаться по заколовшему спину взгляду, кто ещё сопровождал его. Антон обернулся вслед за Полиной мгновением позже. Стоило столкнуться с Ромкой взглядами, Антон будто прирос к полу. От встречи к встрече он не чувствовал себя увереннее, хотя пока ещё мог противостоять. Из них более-менее радушным выглядел только Бяша, который стоял чуть впереди ото всех, чтобы поздороваться с Полиной. Его кривоватая, радостная улыбка меняла его лицо. Он выглядел сущим добряком. — Утреца тебе, Антошка, — протянул подошедший Семён, — Выглядишь херовенько. — А ты в зеркало посмотрись, передумаешь, — процедил Антон, стремясь уже зайти вместе с Полиной в класс, но, посмотрев на неё, он с приятным удивлением обнаружил едва сдерживаемую улыбку, вызванную, очевидно, его репликой. Он даже на секунду застыл, почувствовав в некотором роде успех, но его быстро осадил Ромка: — Всё поправимо, Антошка. — С лицом Семёна нет, — категорично заявил Антон. Тут краем глаза он уловил, что Бяша заулыбался, по-детски прикрывая рот ладонями, чтобы не разразиться смехом. Это почему-то грело душу. Ромка тут же хлестнул его раздраженным взглядом, но Антон стерпел это давление и стойко продержался. — Ты знаешь, о чём я, — медленным, но сочащимся злобой голосом произнес Ромка. Конечно он знал: жирный намёк на то, что его лицо подпортят, читался. Но хотелось ответить на это дерзкое высказывание. — Не-а. Просвети, — Антон врал так честно, как только позволяла ему совесть. — Все ты знаешь, мудила, — Семён, порядком уставший лишь от словесной перепалки, перешел к действиям. Сделав резкий шаг в сторону Антона, он впечатал его в стену, схватив руками за воротник и хорошенько встряхнув. — Отпусти его! — рявкнула Полина, с силой впившись Семёну в руку. — Ах ты ж… Отцепись от меня! — огрызнулся Семён на неё. — Я сейчас всю рожу тебе расцарапаю! — если Полине и стало страшно, то она совершенно точно не подала виду. Она вопила все так же упрямо и продолжала цепляться, как клещ, — Руки от него убери! — Посмотри только, педрила! — язвительно пропыхтел Семён, сдерживая смех и Полину одновременно, — Девчонка за тебя жопу рвет! Не стыдно тебе?! — тут рявкнул, что есть мочи, — Хули вылупился, урод?! — это будто что-то пробудило в Антоне, но в тот момент, когда он уже хотел пихнуть Семёна, тот неожиданно с силой отбросил Полину в сторону, — Да свали, овца! Она, отшатнулась в сторону, и в этот момент молча стоявшие и наблюдавшие за этим Ромка с Бяшей пришли в действие. Нависавшего над Антоном Семёна точно оторвало от него, и вскоре было понятно, почему. Впечатав Бабурина в стену в два плеча, оба хулигана яростно шипели ему в лицо: — Завязывай! Ты нахера на Полину руку поднял? — угрожающе пророкотал Рома, пока Бяша не мог унять гневных криков: — Ты че за херню тут развел, козлина, на?! В сторонке надо решать, как пацаны, а не при девке кидаться на него! О, как прекрасно было наблюдать за выражением лица Семёна, преисполненного отчаянием. Шаткое положение Бабурина было заметно невооруженным глазом, но сейчас он был на грани вылета из компании. Если уже не вылетел. От этой мысли Антон почувствовал, будто у него внутри тлеют угли. Чувство жжения, но приятного. Ему нравилось знать, что из-за него их тройка распадается. Он тут же подскочил к Полине и мягко взял её за руку. — Ты в порядке? — он не мог отделаться от чувства вины, что простоял, как дурак, неподвижно, пока Полина впрягалась за него. — Да, не волнуйся, — Полина выглядела совершенно спокойной и собранной, но в её глазах все ещё читалась растерянность. Хотя, учитывая, как Семён её толкнул, это было неудивительно. Такого она явно не ожидала. Антон посмотрел на неё испытующе, и она произнесла уже тверже, — Нормально. Антон неуверенно кивнул, переведя взгляд на Рому и Бяшу. Они все ещё продолжали упрямо что-то выкрикивать Семёну в лицо, пока тот слабо отмахивался от их реплик, пытаясь защитить себя словами в стиле «А чё я, стоять и смотреть должен был, как этот уебок меня поливает говном?!». — Да, должен был! — рявкнул Ромка, — А вместо этого как баба последняя развизжался и повелся на все, что тебе говорили! Антон рассеянно нахмурился, когда Рома процедил им: — Идите в класс, — почему-то это показалось странным, точно Ромка хотел, чтобы и Антон тоже был изолирован от выяснения отношений между хулиганами? Или же он пытался проявить какое-то благородство? Заметив, что они застыли, он повторил чуть громче, — Я говорю в класс идите, оглохли что ли? Антон в последний раз пересёкся с ним взглядом и отвернулся. — Пойдем, — шепнул он Полине и, открыв дверь в класс, вошел внутрь вместе с ней. Большинство уже сидели за партами и шумно переговаривались. За галдежом совершенно невозможно было услышать происходящее в коридоре. Они с Полиной прошествовали к своему месту и растерянно уселись за стулья, так и не заговаривая друг с другом. У Антона внутри было странное чувство, напоминающее чем-то жуткую растерянность и неловкость. От этого атмосфера была напряжённой. Силясь сделать хоть что-то, что хоть как-то могло бы разбавить тишину, витающую в воздухе, Антон на выдохе произнес: — Ну и дела. Полина тут же подхватила мысль: — Ещё бы! — Я даже понять ничего толком не успел, — честно признался он, время от времени морщась: он умудрился от выпада Семёна приложиться головой. — Бабурина ещё при мне так не клинило, — Полина устало потерла предплечье, задумчиво оглаживая уголок тетради по английскому. — Плохой день, наверное, — предположил Антон, и она ему слабо улыбнулась. — Как ты себя чувствуешь? Он тебя сильно встряхнул, — в её голосе появилось беспокойство, и Антон поспешил её заверить: — Со мной все в порядке. И хуже бывало. Так оно и было, поэтому они с Полиной быстро пришли в себя. На душе у Антона было так себе, но единственное, что хоть как-то облегчило ему первый урок — их шайка не явилась в класс. Либо выясняли всё в сторонке. Либо помирились и свинтили с первого урока. В любом случае, под конец английского они слегка взбодрились. — А сейчас куда? — спросил он у Полины, когда они вышли из класса. — Сейчас два урока химии… — она задумалась, — Сегодня на третий этаж. — Третий? — он вопросительно посмотрел на неё, когда они стали подниматься по лестнице, где уже были слышны крики и смех детей, — Разве это не этаж для начальной школы? — Там есть пара кабинетов для старших классов. Сегодня занимаемся там, — они дошли до конца лестничного пролета. Оказавшись на третьем этаже, Антон почувствовал настойчивое желание прикрыть уши руками. Дети, как и повелось, бегали, прыгали, играли в игрушки или рисовали, собравшись кучками и восседая на большом школьном ковре. Это выглядело бы достаточно умилительно, если бы не ужасный шум и гам. — Гм, — промычал Антон, а потом резко повысил голос, пытаясь докричаться до Полины, — Странно, я думал, что сегодня мы там же, где и обычно будем заниматься. — Сегодня лабораторная работа, нужно оборудование, — Полина, крикнувшая ему ответ, заулыбалась, стоило ей только взглянуть на искаженное мукой лицо Антона. — Только не это. Я даже предположить не могу… — Там все очень просто, я помогу! — она подмигнула ему, и Антон хотел было улыбнуться ей в ответ, но тут, среди толпы беснующихся школьников, он увидел знакомую макушку. Оля стояла рядом с открытым кабинетом, где виднелся её класс и парочка одноклассников. Растерянно поведя головой, Антон обнаружил её подружек, стоявших неподалеку. Они практически жались друг к другу и смотрели на Олю с очень робким и обеспокоенным выражением лица. — Антон, что такое… — пыталась спросить Полина, но он поднял руку. — Подожди… Дай мне пару секунд… — он с недоумением ещё раз посмотрел на одноклассниц Оли. «В чём дело?» По мере приближения к сестре, Антон понял, в чем дело. Прямо перед Олей стоял какой-то мальчишка. Мятая рубашка, небрежно завязанный галстук и полный хаос на голове. И что ещё хуже — лицо, полное издёвки. Он что-то выкрикивал Оле в лицо, продолжая наступать на неё. Антон не мог видеть её со спины, но догадывался, что она жутко напугана. Оля ненавидела, когда на неё кричат. А этот пацаненок буквально затравливал её. Поджав губы, Антон резкими и широкими шагами двинулся к ним, проигнорировав вопрос Полины «Ты куда?». Уже подходя, Антон услышал обрывок фразы, брошенной едким, глумливым голосом «…и чё ты-то мне сделаешь? Никто не лезет, ты, что ли, решишься?». Этой фразы хватило, чтобы разжечь пожар ярости внутри. Подойдя со спины к Оле, Антон покровительственно положил ладонь ей на плечо, отчего она вздрогнула и резко обернулась к нему. — Тоша, привет! — облегчение почти сразу появилось на её лице. — Привет, Оль, — несмотря на то, что Антон обращался к ней, взглядом он продолжал сверлить вмиг затихшего школьника мрачным взглядом, — А ты у нас кто? — Саша Белов, — кинул ребенок, понемногу приобретая утерянную смелость, но все ещё робея перед возвышавшимся над ним Антоном. Он внимательно смотрел на Антона, будто пытался вспомнить его. Либо проводил параллели и понимал, что это Олин брат. — У тебя все тут хорошо? — он куда мягче обратился к сестре, которая уже стояла в его объятиях, успокоившаяся и ощущающая безопасность. — Да… — она произнесла это несколько растерянно и неуверенно, — Мы тут просто спорили. Покрывает этого гаденыша без задней мысли. Антон в который раз убедился в том, что доброта сестры выйдет ей боком ещё не раз. Отпустив Олю, Антон произнес: — Ладно, раз уж вы просто спорили, — он посмотрел на Белова ледяным и злостным взглядом, — Но ты мне обязательно говори, если тебя обижают, хорошо? Я загляну, — Белов посмотрел на него уже с заметным переживанием и весь сразу же подобрался под напором Антона, который чувствовал себя куда лучше, вступившись за сестру. Обернувшись, он посмотрел ей в глаза и улыбнулся, — Подожди меня после уроков, поедем с папой. — Хорошо! — она улыбнулась в ответ, сделавшись уже куда более спокойной и радостной. Её одноклассницы, стоящие неподалеку, стали идти к ним, чтобы забрать Олю. Поняв, что сейчас, по крайней мере, за сестру можно не переживать, Антон вернулся к Полине, напоследок угрожающе покосившись на Белова. Да, может и не стоило так вести себя с ребенком, но он не выглядел мальчиком, на которого бы подействовали назидательные фразы. В этом случае сразу следовало дать понять, что так просто он не выкрутится, если нападки в сторону сестры продолжатся. — Это была твоя сестра? — полюбопытствовала Полина, когда они шли в класс. Услышав согласное мычание Антона, она продолжила, — Вы с ней очень похожи. Он приподнял уголки губ в легкой улыбке. — Это да. Безмятежность продолжалась недолго. Стоило ему зайти в класс, как на душе сразу же стало хуже, потому что там сидели Рома и Бяша. Как только первый мрачно посмотрел на Антона, то внутри разрослось напряжение. И вместе с тем разочарование, поскольку Антон все же не мог не надеяться, что все трое ушли. Одна только радость: Семёна уже рядом с ними нет. Полина виду не подала. Спокойно продолжила говорить с Антоном и идти к своей парте. Антон видел, что ей было достаточно неловко, но с другой стороны она так хорошо и легко держалась, что он только диву давался, где она научилась вести себя совершенно противоположно внутреннему состоянию. Антон даже немного завидовал. Он так не умел. Странным было то, что она не перебрасывалась с Ромкой и Бяшей словами. Вроде и дружат, а тут — отчуждение. Лишь Рома с огорчением смотрел на неё, ожидая хоть чего-нибудь, и, глядя на это, Антон даже испытывал некоторую вину. Его дружба с Полиной, походу, действительно была для Ромки достаточно болезненным событием. Сейчас он ничего не мог сделать, и оставалось лишь пустить все на самотёк, в надежде, что получится восстановить баланс. Он попытался отвлечься, спрашивая у Полины, что конкретно спрашивают на лабораторных, но все оказалось достаточно простым. — Ну, смотри, — объясняла она ему, — Главное ничего не разлей на себя. И не подожги. Нам обычно диктуют, и мы сами всё пишем. Ну и вывод. А его легко составить из цели, — она улыбнулась, — Ну что? Теперь не так страшно? — Теперь намного понятнее, — с заметным облегчением произнес он, — А то я переживал, что нас на самом деле заставят варить какую-нибудь бурду. Она усмехнулась: — Ну, теперь ты знаешь, что немного ошибался. И, казалось бы, все должно было идти к лучшему. Но, судя по всему, сегодняшний день был твердо намерен свести Антона с ума. Когда в класс зашла учительница по химии, тучная и претенциозная в общении женщина. Она тут же объявила: — На сегодняшней лабораторной занимаемся в группах. Объединяйтесь, как вам угодно, но больше пяти человек нельзя, — она начала идти вдоль парт, приближаясь к стоящему в конце класса шкафу, — Сейчас я раздам вам оборудование, готовьте тетради и записывайте тему лабораторной работы, цели и таблицу. Шелест листов раздался мгновенно, как и голоса одноклассников, решавших, как и с кем они будут объединяться. Антон как-то рассеянно записал тему урока в свою тетрадь и списал цели и колонки таблицы с доски. Как раз в этот момент на парту опустилась стойка, звякнувшая пробирками самой разной формы. Антон внимательно это все осмотрел, и поэтому даже не сразу услышал, как к ним обращались: — Полинка, а можно к вам? — голос Ромки звучал даже виновато, отчего Антон застыл, не дописав прилежно выводимое слово. Он растерянно поднял голову и столкнулся с Ромкиным ехидным взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Антон сглотнул и понял, что тот, взяв с собой Бяшу, убежденно намеревался вынести ему мозг. — Ну… — замявшись, Полина оглядела класс и, лишь только тогда, когда она убедилась, что все разбрелись по группам, кивнула Роме, виновато взглянув Антону в глаза, — Да, конечно, — и тут же сурово добавила, — Давайте без выкрутасов. Антон в жизни не видел у Ромки такой счастливой улыбки. Он сразу стал таким мальчишкой, что внутри натянулась растерянность. — Зашибись! — весело произнес Рома, расправив плечи и, со скрипом пододвинув к их парте стул. На стол шлепнулась подписанная скачущим почерком тетрадь, а сам Ромка уселся вместе с Бяшей и, подпирая щеки рукой, кинул, — Ну чё, как работать будем? Его излишний энтузиазм даже насторожил Антона. Особенно его напрягал тот факт, что Рома сел напротив него. Тот изогнул губы в холодной усмешке и посмотрел исподлобья, заставив Антона почувствовать заметный дискомфорт. — Ну, я помогу вам… — вздохнула Полина, — Вы, главное, слишком заметно не списывайте. — Базара ноль, на, — Бяша победно вскинул кулаки вверх, будто бы хорошая оценка была у него уже в кармане, Ромка тоже не мог подавить торжества. — Вот и чудно, — она улыбнулась и, дожидаясь учителя, стала усердно заполнять основные пункты таблицы. От взгляда Антона не укрылось, что Ромка, прежде чем начать писать, непозволительно долго задержал на Полине обеспокоенный взгляд, точно никак не мог собраться с мыслями. Антон не собирался никаким образом вливаться в диалог. Он полагал, что его единственной задачей будет прилежно заполнять тетрадь и время от времени переговариваться с Полиной. Лучше всего не создавать конфликтов во время общей работы. Только Ромка так не считал. Первый пинок в ногу, болезненный и достаточно сильный, прилетел совсем внезапно. Антон даже подумал, что это действительно было случайностью. Но, увидев, что Рома с самым безразличным лицом пишет в тетради, а Бяша растерянно усмехнулся, он понял, что это было намеренно, да и ещё как. Нога болезненно заныла. Рома ударил со всей щедростью. Антон впился в него взглядом, точно пытаясь усмирить. Проклятье, что за детские поступки? Помнится, ещё день назад Ромка достаточно изобретательно выкрутился с волейболом в рамках шантажа, а теперь что? Детские подначки и пинки? Бред. — Антон, все хорошо? — обеспокоенный голос Полины доносился, как сквозь вату, и Антон, моргнув, легонько тряхнул головой и бросил: — Да, Полин. Так что будем делать? Остаток урока они с Полиной под молчаливые наблюдения Бяши и Ромки тащили работу всей группы на себе. Полина закрепляла пробирки на держателе и подносила к огню, зажженному Антоном. Позже они смотрели на реакцию и делали выводы. Таблица понемногу заполнялась, и это не могло не радовать. Он даже успел забыть о первом тычке, когда прилетел второй. В то же самое место. Едва не ахнув, Антон свирепо глянул на Ромку. А тот его озверевший от злобы взгляд встретил с ехидным оскалом и горящими глазами, будто ему нравилось. Антон на секунду остолбенел, поняв, что Рома все это делает с таким азартом, будто каждый тычок — шаг к необходимой цели. Внутри начала зудеть ярость. — Ты чего делаешь? — прошипел он, весь подбираясь, точно бродячий кот, который понимает, что ещё несколько секунд — и его дернут за хвост. — А что я делаю? — Ромка выгнул удивленно бровь, и Антон почувствовал нестерпимое желание задушить этого мерзавца. — Ты же знаешь, что будет, — Антон перевел дыхание и понизил голос, — Не провоцируй. Он прямо намекнул на свой шантаж. Это подействовало. Ромка на секунду осёкся, но не растерял своего желания досаждать Антону до последнего. Чего он ждал? — Ты помнишь, что я вчера сказал тебе, — он произнес практически шепотом. — Что?.. И тут Антон вспомнил. Вчера Ромка говорил, что не будет стоять в стороне, если Антон станет для него какой-то помехой. Эти слова, может, и были восприняты всерьёз, только непонятно было, каким образом Антон мог бы стать чем-то настолько мешающим, чтобы разбираться с ним. Неужели такими дурацкими провокациями Ромка добивается того, что Антон взорвется? Что он захочет отомстить в ответ, и тогда вполне по справедливости можно будет разобраться с ним? Это бред. Хотя бы по той причине, что Антон также сомкнул удавку вокруг Ромкиной шеи. Он знает его тщательно скрываемую тайну, так что Ромкина затея была провальной с самого начала. С одной стороны, может, это был и не самый хреновый план. Ромка понял, что Антон собирается вести себя тихо и не слишком заметно, так что начал досаждать ему для того, чтобы спровоцировать и вывести на агрессию… Или, может, Рома зол, что Полине досталось от Семёна? Доводы сыпались один за другим, и Антон начинал чувствовать отчаяние из-за того, что действия Ромки и его мотивы как за ширмой: непонятно, что он хочет и какие цели преследует. — И чего тебе от меня надо? — спросил Антон, холодно и нарочито небрежно. Конечно, он догадывался примерно, чего Рома хотел. Но было необходимо, чтобы он произнес это сам, чтобы Антон убедился, что не ошибался в своих рассуждениях. Полина с беспокойством оглянулась на них, но в этот момент вмешался Бяша, который попросил её помочь с оформлением таблицы. Она, запнувшись, решила помочь ему, напоследок кинув настороженный взгляд. Но Рома ничего не сказал, лишь продолжив писать в своей тетради. Антон почувствовал, что готов скрежетать зубами от злости. Роме явно слишком спокойно жилось, и он хотел сделать беспокойной жизнь Антона. Гнев опалял жаром сердце, и внутри буквально все вопило о том, чтобы подняться с этой парты и разнести тут все. Стараясь забыть про этот дурацкий инцидент, Антон шепнул напоследок: — Продолжишь — я тебя заложу. Да, гадко. Да, по-детски. Но Антон старался применить единственное оружие, которое у него имелось, лишь бы прекратить этот цирк. Хотя бы ради Полины. Ромка на секунду застыл, но продолжил прилежно выводить формулы в таблице, отчего Антон захотел метаться: почему нет того же беспокойства, что было совсем недавно? Почему Ромка так спокоен? Неужели он для себя решил, что шантаж Антона ему не страшен, и он готов принять последствия, если Полина обо всем узнает? Если оно и в самом деле было так, то начинались крупные неприятности. Антон снова безоружен, а Ромкины действия перестают быть предсказуемыми, тем более он сам перестает быть под контролем Антона. Оставшуюся часть урока перед переменой он провел будто в беспамятстве, слепо выполняя нужные действия и советуясь с Полиной. Ромка сидел тихо, и Антон слепо понадеялся, что его угроза подействовала. Когда прозвенел звонок на перерыв, он не смог сдержать облегченного выдоха. Вся химия продолжалась очень долго, даже возмутительно долго для одного урока, и прочая рутина заставила мозг вскипеть. Так что когда Полина предложила ему выйти развеяться и передохнуть, он принял это предложение с удовольствием. Выйдя в коридор, он потянулся всем телом. — Такие уроки заставляют ценить жизнь, — пробормотал он, потягиваясь. Полина хмыкнула: — Это да, — она повела плечом, будто передергиваясь от воспоминаний о лабораторной, — Даже я измоталась. Антон усмехнулся. Он пытался найти Олю взглядом, однако сделать этого, к сожалению, не получилось. Вероятно, она была в классе с подругами. Одно лишь порадовало — этот самый Белов нашелся резвящимся в толпе ровесников. В целом, Антон был практически доволен подобным раскладом событий. Если этот мальчик не подходил к его сестре, и дистанция соблюдалась — прелестно. Отдохнувший и даже развеселившийся Антон прошел с Полиной в класс, но всякие позитивные эмоции растворились, стоило ему только подойти к своему рабочему месту. Антон застыл, глядя на свою тетрадь. На свою работу. И, если быть точнее, на то, что от неё осталось. Приглядевшись получше, он сморщился. Какая-то черная дрянь распространилась по всему тетрадному листу, перекрывая все содержимое таблицы, которое он строчил весь урок. Ладно бы ручкой зачеркнули, Антон бы просто переписал все на чистый лист. Но здесь не было видно ничего. Так что содержимое таблицы не восстановить так быстро. Придется все переделывать, или что-нибудь придумать. Рядом с их рабочим местом стоял такой смрад, что в пору было и поморщиться. И Антон, поняв, что в классе очень холодно, устремил взор на открытые окна. Сквозняк постепенно вычищал вонь из класса. — Кошмар, — Антон оглянулся на Полину, которая кивком головы указала на почти что пустую пробирку, — Кислоту пролили и нагрели, чтобы обуглилась… Антон кивнул. Конечно, в голове сразу же появились мысли о зачинщике, но все же он хотел удостовериться. Кинув холодный взгляд сидящим и молча наблюдающим одноклассникам, Антон процедил: — Ну и кто это сделал? Ответом послужило лишь молчание. Кое-кто из одноклассников неловко улыбался, у кого-то на лице читалось сочувствие, однако факт оставался фактом: виновника, скорее всего, все знали. Его обожгло гневом, когда в класс зашли хохочущие Бяша с Ромкой. Звуки их веселья окончательно отключили разум. Антон сам не понял, как буквально сорвался с места и, сделав два широких шага под резкий вдох Полины, столкнулся с Ромкой практически нос к носу. — Ты зачем это сделал? — прошипел Антон. Ромка посмотрел на него, и на секунду Антон, смотрящий в его глаза, понял, что тетрадь его испортил именно он. Во взгляде читалось неприкрытое удовлетворение от того, что Антона выбили из равновесия. — Полегче, — он слегка пихнул его ладонью, от чего Антон сделал шаг назад. Ромка же, увидев то, что осталось от работы, вскинул изумленно брови и наигранно произнес, — Охереть! Тоха, — Антона передернуло от такого обращения, — Тебе тетрадь испоганили, — Рома развернулся к нему, заорав, — Кто это сделал, я убью его! Где этот урод?! — На него как раз смотрю, — Антон в приступе ненависти сузил глаза и сжал кулаки. Ромка внезапно серьёзно посмотрел на него, будто сейчас что-то должно было решиться. В его взгляде читался вызов. — Злишься? Антон даже впал в ступор. — Готов драться? Валяй. Я даже позволю тебе первым ударить, — Ромка начал постепенно приближаться, будто бы уговаривая вступить в бой, но Антон знал: провоцирует. Роме просто нужно вывести его на агрессию, а потом он исполнит вчерашнее обещание: позаботится о «благополучии» Антона, если тот попытается ему навредить. Нет, вестись нельзя. Антон выдохнул и, поправив очки, прошел мимо Ромки, не задевая его плечом и будто вообще стараясь не находиться рядом с ним. Руки подрагивали от злости. Все внутри требовало разборок. Нельзя оставлять этого гада безнаказанным. Он кисло посмотрел на свою убитую тетрадь и с тяжелым вздохом достал из портфеля запасную, заготовленную как раз на такие случаи. На его плечо мягко опустилась рука Полины. Она, кинув осуждающий и даже злой взгляд на Ромку, улыбнулась Антону: — Не волнуйся, — она, усевшись, с беспечным вздохом открыла тетрадь, — Сейчас перепишешь. А я нам выводы напишу. — Спасибо тебе большое, — он ответил с искренней благодарностью и облегчением. Если бы не Полина, то его школьные дни стали бы куда сложнее и напряженнее. Он в очередной раз мысленно вознёс благодарность за то, что обрёл тут друга. Рома, севший напротив, очевидно, не был удовлетворен таким раскладом событий, однако Антон был рад любой его мелкой проблеме и неудаче. Хотелось кирпичик за кирпичиком разнести все его хорошее настроение в щепки, весь настрой — уничтожить. Антон пока не догадывался, как это можно было сделать, но одно он знал точно: его нужно пришпорить. И лучше всего это сделать посредством Полины. И так, чтобы она об этом не узнала. Антон смиренно выводил уравнения в тетради, понемногу обдумывая план. Это будет очень быстро, но эффективно. По крайней мере для Ромки. Антон посмотрел в его тетрадь, и, убедившись ещё раз, что там толком нет записей, стал терпеливо выжидать шанса. Должно сработать. Полина активно зачитывала, что следует записывать в каждую графу, и дело уже шло к финальному выводу, фактически — концу всей работы. Кое-как переписав таблицу и догнав остальных, Антон сравнялся с ними в темпе и смог спокойно размышлять, пока бился над выводом. Он мимолетом бросил взгляд на Ромку. Тот в основном маялся какой-то чушью. Заставлял карандаш балансировать на своем пальце, рисовал на полях какие-то каракульки, смотрел в окно. А иногда на Полину. И взгляд у него был такой… Как собаки, преданный и грустный. Положение у Ромы действительно было глухим: Полина не обращала на него внимания, как на парня, которым он хотел быть в её глазах. Для неё он был просто другом детства, не более. И, очевидно, Ромка болезненно все это сносил. И Антон, как бы гадко это не звучало, собирался этим воспользоваться. — Полина, — он позвал её не слишком громко, чтобы на это оглянулся весь класс, который обсуждал ход их работы, но и не слишком тихо, чтобы оклик не потонул во всеобщем море голосов. Все, кто сидел за их столом, обратили на это внимание. Антон внутри себя победно хмыкнул: отлично, внимание уже привлек. Набрав в грудь побольше воздуха, точно перед эшафотом, Антон произнес немного насмешливо и четко: — А ты знала, что Рома тебя давным-давно… — о, вот она, эта восхитительно долгая, мучительная, но такая сладкая для Антона секунда. Этой секунды хватило на то, чтобы увидеть, насколько для Ромки это было ударом. Он весь закаменел, его челюсти сжались до треснувших зубов, а взгляд стал стеклянным. Он стиснул кулаки так сильно, что на костяшках пальцев натянулись и начали кровоточить царапины, полученные с драк. Рома в этот момент буквально превратился в статую. Для него застыл весь мир, и самым важным оставались последующие слова Антона. А для Антона в его застывшем мире самым важным был его побледневший оппонент, который совершенно точно не догадывался, что и он может попасть в капкан, — …любит. Он постоянно смотрит на тебя, как побитый пес. И не может отвести взгляда. Весь наш конфликт завязан на его ревности. Он от тебя в буквальном смысле без ума… — Да, представить это было приятно и ободряюще до дрожи, но Антон не хотел так просто терять свой шантаж. Он ему ещё пригодится и не раз. Тем более Ромку нужно было пришпорить, а не сдать с потрохами. Выдержав паузу в доли секунд, он продолжил, — …Не слушает. У него в таблице не записано почти ни одной реакции, — у Ромки на лице отразилась такая гамма эмоций, что Антон едва сдержал торжествующий смех: от страха и непонимания до осознания, вселенского облегчения и такого же масштаба злости. Ромка был недоволен тем, что его одурачили, как ребенка. — Ром, я для кого это диктую вообще… — устало вздохнула Полина и, пододвинув к себе его тетрадь, начала торопливо, но терпеливо объяснять ему, что, куда и в каком порядке записывать. Ромка растерянно кивнул, но продолжал смотреть на Антона так, будто все ещё не мог поверить, что он решился такое провернуть. Ощутив зыбкость собственного положения, Рома быстро опустился с небес на землю, и остаток урока Антон провел в умиротворении и отмщенной удовлетворенности. Как только прозвенел звонок, все торопливо начали собирать учебные принадлежности и сдавать тетради учительнице, которая вышагивала между рядов. Рома лениво складывал вещи в рюкзак, и Антон, заметив это, дождался момента, когда он встанет из-под парты. В классе уже почти никого не осталось. Только Антон, Полина, Рома и стоящий неподалеку Бяша, который как раз начинал открывать окна, чтобы ещё раз проветрить класс на перемене. И затем, сделав шаг к Роме навстречу, он сжал руку на его плече и, перед тем как уйти, тихо произнес так, чтобы это слышали только они: — Я уже сказал — заложу и не пожалею. Это было предупреждение. Не провоцируй. Он, кинув напоследок холодный взгляд, прошествовал к Полине, которая уже ждала его у выхода. Уже покинув класс, Антон услышал грохот и отчаянное «Блять!», что свидетельствовало о том, что ему все же удалось полоснуть прямо по Роминому самолюбию. — Зря ты так… — Полина покачала головой. — А что мне ещё остается? — Тебе бы стоило перестать обращать на них внимание. — Как ты предложишь мне это делать? Они буквально везде и всегда. И от них постоянно ждешь какой-то дряни. — Может, если ты сделаешь вид, что тебе все равно, то им и наскучит тебя доставать, — предположила Полина, пожав плечами. — Как знать… Остаток учебного дня был очень ровным. Ромка не приближался к нему, а значит, что все прошло отлично. Внутри не было чувства вины, как, например, пару дней назад. Теперь Антон просто для себя усвоил, что не все достойны сочувствия. Рома, который прекрасно знал о своем положении, стремился портить Антону жизнь до тех пор, пока его же не встряхнули хорошенько. Значит, перемирия не намечалось. Так всё, что произошло на химии, он заслуживал сполна. Полина никак не упоминала конфликты и никаким образом не пыталась наставлять Антона, за что он ей был крайне благодарен. Она говорила обо всем, кроме стычек, и он с удовольствием её слушал и обсуждал с ней самые разношерстные темы. Уже спускаясь вниз после последнего урока, Полина вдруг упомянула одно событие, которое зацепило слух Антона, и он тут же предпочел развить тему: — Чаепитие? — он фыркнул, не сумев подавить смешка и поинтересовался, — Это вы так для образа называете, а на самом деле дискотека? — Нет, — Полина усмехнулась ему, — Дискотека у нас в день Святого Валентина. — И как всё проходит? Чай и сладости? — Ну почти, — Полина радостно сверкнула глазами, будто она действительно этого очень ждала, — Мы иногда танцуем, но обычно сидим по классам, чтобы никто никому не мешал. Это все перед Новым Годом, празднично так. Будет еда, напитки. Ой, точно! У нас ещё мальчики страшилки любят рассказывать, и мы потом ходим в те места, которые были в историях, и проверяем… — Это так… по-детски? — предположил Антон и, увидев хмурое лицо Полины, пустился в оправдания, — Нет, не пойми неправильно, я просто сто лет не слышал, чтобы кто-то рассказывал страшилки. В моей старой школе обычно рассказывали всякие глупые ситуации из жизни… — он закатил глаза, вспоминая, как глупо и неестественно звучали те рассказы, — Да и не думал, что ты тоже… Ты ходишь на чаепитие? — Да, конечно! — с жаром ответила она, пока они надевали куртки, — Там гораздо веселее, чем тебе кажется. Все становятся какими-то другими. Ближе, что ли. Даже Катя не занудствует, — она улыбнулась. — Верится с трудом, — он фыркнул, — И она там будет? — Туда ходит весь класс. И ты попробуй. Тебе понравится, правда! — она так яростно убеждала его, что упрямство опадало, — Это будет через неделю, в пятницу! Будет весело! Ну? — Хорошо-хорошо, я, наверное, пойду, — Антон хоть и проворчал это, напоминая недовольного старика, но на душе теплело от мысли, что Полина была бы рада его там видеть. Мысли об этом отошли на другой план, когда на лавочке около выхода он заметил ждущую его Олю. Она уже была одета верхнюю одежду. — Оль, я тут! — крикнул он, и она, увидев его, тут же заулыбалась и, встав с лавочки, побежала к нему. От Антона не укрылась грусть на её лице, которую он успел увидеть за те пару секунд, за которые Оля успела сменить это выражение лица на счастье. Внутри что-то закололо. — Тоша, привет!.. — она застыла, посмотрев на Полину, — Ой… — Привет, — Полина старалась выглядеть максимально располагающе к себе и, судя по всему, это сработало на вмиг оттаявшей сестре. Оля сразу же утратила всю свою робость и протянула руку: — Привет, я Оля, — на щеках сестры появился румянец. — А я Полина, — она охотно поздоровалась с Олей и пожала руку в ответ с большим энтузиазмом. — Ты девушка Антона? — сестра задала этот вопрос так наивно и без всякого на то стеснения, что Антон, едва не хлопнув себя по лбу, фыркнул: — Да, Оль. Два дня уже встречаемся. Полина, сдерживая смех, пихнула его рукой, и заговорила с озорством: — Нет, Оль, мы дружим. — Ага-а, — она закивала головой, будто прекрасно поняла суть дел, но Антон мысленно застонал, предполагая количество и содержание вопросов, которыми Оля закидает его по приезде домой. — Ты выходила, видела папу? — спросил Антон, выходя с Олей и Полиной из школы на морозную улицу. — Да, вон он, стоит, — сестра кивком головы указала в сторону, и Антон, приглядевшись, увидел машину отца, стоящую неподалеку. — А давно он нас ждет? — он поправил Оле шапку. — Не-а, — она чуть улыбнулась, — Недавно подъехал. — Вот как, — Антон кивнул самому себе и повернулся к Полине, почувствовав какое-то ужасное чувство вины за то, что приходится так быстро и неловко расставаться с ней, — Ну, ладно уж… — Да я поняла, убери это виноватое лицо, — она фыркнула от смеха и приобняла его, — И ты подумай все-таки про дискотеку, — предупредила Полина, уже отойдя на шаг назад. — Да хорошо, хорошо, — Антон засмеялся, — Не переживай об этом. — Вот и отлично, — она кивнула и напоследок улыбнулась сестре, — Пока, Оль! — Полина подмигнула и, сойдя по ступенькам, пошла в своем направлении. Он смотрел ей в спину, призадумавшись о том, знает ли она вообще об отношении Ромки к ней. Догадывается ли вообще, в чём причина конфликта? — Тош, так и будем тут стоять? — Тьфу, — Антон смущенно заворчал, — Извини… Пойдем уже… — А я все видела, — довольно протянула Оля, быстро семеня ногами, чтобы не отставать от него. — Ага, щас! — фыркнул он, — В сугроб не хочешь? — Я только выздоровела! — она засмеялась. — Ладно, только поэтому я тебя сегодня пощажу, — с напускным сожалением вздохнул он. Уже почти полностью отходя от здания, Антон увидел Ромку и Бяшу, которые, опираясь на изрисованную стену, затягивались сигаретами, о чем-то бурно переговариваясь. Причём, Бяша вовсе не выглядел радостным. Скорее злым. В этот момент, будто уловив, как на него смотрят, Ромка повернул голову, и стоило их взглядам встретиться, как внутри зашевелилось беспокойство. Антон, стараясь выглядеть непринуждённо, спокойно развернулся и зашагал к машине. У него есть выходные, чтобы подсобраться и быть готовым к новой школьной неделе. К лыжам, к подначкам или инцидентам, в которые он может быть втянут. Главное не вестись. И хранить молчание. — Садитесь оба на заднее сидение, Антон, спереди везде документы, — произнес отец, когда Оля открыла дверь, чтобы усесться на свое место. — Хорошо, — вздохнул он и покорно ушел назад. Оказав Оле помощь с ремнем безопасности, он стал возиться со своим и, как только услышал щелчок, откинулся на сидение, наблюдая за необъятными белыми просторами за окном. Антон, вымотанный за этот день, понял, что его клонит в сон. — Тоша, — тихо позвала его Оля, которая чуть облокотилась на его плечо. — М? — Антон практически закрыл глаза, позволяя усталости покрыть его полностью. — Я хотела спросить… — Да, Оль, что такое?.. Тут до него донеслась длинная пауза, и, прежде чем окончательно погрузиться в сон, Антон услышал полное горечи и стыда: — Нет, ничего. Он бы спросил у сестры в чем дело. Он бы обязательно утешил её, увидев застывающие в глазах слезы. Антон уже побежал за этой репликой, как за хвостиком, но потерял его по дороге, и понять он это уже не успел. Сон накрыл его с головой.