Keep silence

Тот факт, что понедельник все-таки настал, и лыжи неминуемо приближались, Антон принял с большим неудовольствием. И в школу поплелся с неохотой, причем такой явной, что это вызвало усмешку у мамы, которая, стоя в дверном проёме его комнаты, напевала: — Нечего бояться, это же просто урок физкультуры. — Легко тебе говорить, — заворчал он, потупив взгляд, — Ты свое уже отучила. — Как раз поэтому смотреть на твое отчаяние довольно потешно, — несмотря на очевидную подначку, мама улыбнулась ему почти добродушно. — Я тебе говорил, что ты хорошая мать? — кисло заметил Антон. — Не говорил. — А вот и не скажу, — Антон смешно взвизгнул, когда мама ущипнула его за ухо. — Я притворюсь, что не слышала. Я все равно знаю, что для тебя лучше мамы нет. — Любишь же ты обманываться, — Антон ещё раз вскрикнул и увернулся от рук, намеревавшихся оттаскать его за уши, — Все, все, молчу! Мама хмыкнула, поправив ему галстук: — Не переживай ни о чем. Вот уж я не думаю, что все ребята там мастера на все сто. Эта фраза приободрила Антона ровно до того момента когда он уселся в машину. Разглядывая снег, который навалил за ночь, он убедился, что всё не так просто. Его ровесники со средней школы катаются по стадиону и привыкли к такой погоде. Путь новичка ему точно светит — он всё равно где-то, да проколется. Оля сидела на заднем сидении в таком же удручённом настроении, как Антон. В голове возник образ этого Белова. Антону отчаянно хотелось верить, что Оле вовсе не этот маленький гаденыш так портит по утрам настроение. Он хотел расспросить её поподробнее, но не стал делать это при папе. Она бы не обрадовалась, прознай родители о её проблемах. Антон мысленно для себя уяснил: к родителям обратится только в том случае, когда поймет, что конфликт зашел далеко. Пообещав себе расспросить её в конце дня, чтобы точно выяснить обстановку в её классе, Антон расправил плечи и вышел из машины, махнув отцу рукой и крикнув слова прощания. Он толком не успел задуматься о грядущем дне. — Антон! Застыв, он развернулся, щурясь и пытаясь рассмотреть окликнувшего его человека сквозь снегопад. Оля так же растерянно всматривалась вдаль, пока приближавшийся человек быстро шел к ним, иногда переходя на бег, и Антон на расстоянии завидел чужое лицо. Улыбка Полины вмиг растопила его, и настроение скакнуло вверх. — Привет! — выдохнула она, сдувая пряди волос с лица. На её щеках был легкий румянец, а сама она выглядела куда более свежей и отдохнувшей, нежели в пятницу. — Доброе утро, — он улыбнулся и чуть скосил взгляд на Олю, которая шаркала ногой по снегу, ожидая, когда обмен любезностями с Полиной закончится, и она уже сама сможет пожелать подруге брата доброго утра. — Привет, — Оля с восторженной улыбкой посмотрела на Полину. Не сложно было догадаться, что ту это тронуло, поэтому она приветливо улыбнулась: — Привет, принцесса! Как дела? Оля, судя по всему, была готова расцвести от удовольствия: ну ещё бы! Антон уже начинал предполагать, сколько раз Оля прогнала, как будет хвастаться перед одноклассницами своей старшей подругой. О, несомненно, её авторитет в классе взлетит до небес. — У меня все хорошо, спасибо! — дежурно вымолвила Оля и, будто между делом, сказала, — У вас чаепитие будет? Полина с усмешкой покосилась на Антона, а потом ответила: — По сути — да. Мы все собираемся. Едим, болтаем, рассказываем истории. — Здорово! — у Оли глаза на лоб выкатились от такого перечня развлечений, — Я на таком не была… — Антону на секунду стало больно за Олю. В детском саду у неё были подружки, но мамы между собой не особо дружили. Так что Оля чаще всего была дома, — Я бы тоже так хотела, — Оля мечтательно закатила глаза, и Антон мысленно фыркнул: едва ли мама пустила бы Олю на сборища, где хоть мимолётно присутствует Семён, Ромка и Бяша. Пока Оля воображала себе посиделки, Полина чуть склонилась и произнесла приглушенно: — Ну что, ты пойдешь в пятницу? Антон уже сказал маме. И добавил, что вернётся ближе к ночи. Мама даже немного обрадовалась, узнав о такой «вечеринке», и немудрено. Она переживала по поводу его отношений со сверстниками. Близких друзей у Антона не было, так что она пустила его без особых препятствий. Антон кивнул: — Да, пойду. Полина расцвела в довольной улыбке и протянула радостно: — Здорово, ура! — она победно вскинула зажатые кулаки, — Тебе понравится, обещаю! — Будем надеяться, что так… Они довели Олю до её кабинета, где она с ними распрощалась. К Оле тут же подошли её одноклассницы, и она, будто бы оттаяв от своего хмурого настроения, удалилась вместе с ними. Антон не забыл для себя сделать пометку, что обязательно расспросит Олю о её классе и решит проблемы, если таковые имеются. Видеть на её лице страх было неестественно и неправильно. Полина достаточно быстро заставила его влиться в колею, и дальше время пошло куда бодрей и ясней. Когда он вошел в класс, то с приятным удивлением обнаружил, что ни Рома, ни Бяша даже взглядом его не одарили, как только он появился на пороге. Это обрадовало. Лишь Семён, встрявший в пятницу исключительно по вине Антона, одарил его неприязненным взглядом. Антон просто мысленно пожал плечами и прошел к своей парте с Полиной, сделав вид, будто ничего не заметил. Время от времени в течение дня его посещали некоторые мысли. Рома ведь и раньше мог сделать вид, будто ему абсолютно плевать на Антона с высокой колокольни, но это раз за разом оказывалось лишь затишьем перед бурей. Будет ли так в этот раз? Полина держалась молодцом. Она спокойно влилась в учебный процесс, болтала с Антоном в перерывах между занятиями, помогала ему дописывать что-то, что он не успел запомнить, и он достаточно приятно провел время. Она кратко объяснила ему, как примерно проходит урок лыж: дистанция на время, затем спуск со склона, чтобы проверить балансирование, и у некоторых, особо талантливых, учитель проверяет скольжение «ёлочкой». — И у тебя он тоже проверяет? — спросил Антон, замерев. — Ну… — она неловко улыбнулась, — Так вышло, что мне лыжи понравились, я неплохо справилась, так что… Да. Да уж, влип так влип… Если Полина была в числе преуспевающих, значит ей точно будет не до Антона. Трудно было представить, как он освоится сам. Что самое смехотворное, он даже не допускал вариант, что Полина ему не поможет. Когда звонок на перерыв перед последним уроком прозвенел, Антон мысленно пожелал себе удачи и уверенности. Они вместе плелись за одноклассниками к гардеробной за куртками. Взяв свою, Антон, продолжая беседы с Полиной, которая перед уроком чувствовала себя совершенно привычно и спокойно, как рыба в воде, направился к раздевалке парней. Не зря он взял другую одежду. Все остальные точно так же утеплялись, застегивали куртки, затягивали шнуровку на ботинках. Поэтому Антон спокойно принялся переодеваться. Краем глаза он уловил неожиданно серьезное Бяшино лицо. Тот угрюмо застегивал молнию на куртке и натягивал капюшон, держась в стороне. Что удивило Антона ещё больше, так это то, что он повернулся к Роме спиной. Тот, даже не смотря в сторону своего друга, хмуро уставился в стену так, будто столкнулся лбом к лбу с таким же неприятным типом, как и он сам. Поругались, значит? Антон попытался прикинуть, когда и из-за чего это случилось. Возможно, вчера… Он видел их перед отъездом из школы… Что могло произойти, из-за чего они так неожиданно сцепились? Семён стоял рядом с Бяшей, натягивая свой пуховик. Время от времени он что-то тихо говорил Бяше и ухмылялся, словно его фразой можно было произвести фурор. Но должной реакции не следовало. Бяша чуть кривился, а потом, вспоминая о том, что Семён, видимо, всё ещё их товарищ, кисло улыбался. Антон вдруг призадумался: а могли ли они переругаться из-за него? В конце концов, они трое сегодня игнорировали его. Но как именно они разругались? Бяша же был на стороне Ромы, когда они прижали его… Антон помотал головой, стараясь не думать об этом. Глубоко ему всё равно не копнуть. Так что как бы там ни было, это не его дело. Его дело — это быстрее переодеться… К тому моменту, когда близился звонок, Антон уже вышел из раздевалки. На везение, как на волейболе, он не рассчитывал. На лыжах такое не прокатит. Тут уже дело либо таланта, либо опыта. Его одноклассники уже столпились в коридоре. Полина стояла неподалеку, и она одним только взглядом улыбнулась Антону, заставив его почувствовать себя хоть немного лучше. Рядом с Полиной стояла Катя, одетая… в лыжный костюм. Антон чуть не фыркнул. Конечно, чтобы у Кати и костюма не было? Ересь! И вряд ли это было ради понтов. Он почему-то был уверен, что она неплохо катается. «Хочу избежать слухов…» — вспомнилась ему её недавняя фраза. Да уж. Лучше не думать об этом слишком много. Андрей Владимирович появился до звонка, чтобы открыть им зал. Когда Антон вошёл внутрь, ему в глаза сразу бросились лежащие сплошным рядом на полу лыжи. Долго на них таращиться не вышло: все выстроились в шеренгу. — Так, всем доброе утро, — физрук бодро поздоровался и, дождавшись ответного гула, продолжил, — Сейчас пойдём на стадион. Дадим там кружок и, чуть что, можем выехать на тропу, поездить там, — он усмехнулся, заслышав одобрительные возгласы. Антон пока всеобщего восторга не разделял, — Остальное разъясним на стадионе, а теперь надеваем ботинки и бегом на улицу. Одноклассники толпой ринулись к лыжам. Антон с неохотой пошёл за ними, пока не ощущая себя в своей тарелке. Черт, да ему с Ромкой в одном классе дежурить не было так не по себе, как сейчас выбирать себе пару палок. Потоптавшись немного, Антон нашел взглядом подходящие и потянулся к ним. Кто-то сбоку от него потянулся к другим, поодаль от тех, что приметил себе Антон. Он решил глянуть на своего соседа, но о решении пожалел очень быстро и отчаянно. Ромины глаза были такими холодными, что захотелось оказаться от него подальше. Он презрительно поджал губы, смотря на Антона, а потом распрямился вслед за ним, продолжая бурить взглядом. — Не пялься на меня, — сплюнул Ромка, отходя от него и едва не пихая плечом, но Антон сделал шаг назад, промолчав и не дав возможности толкнуть себя. Внутри вдруг загорелась злость, перемешанная с обидой. Антон ни разу не начинал первым, так когда Рома успокоится? В конце концов, Антон не ставил перед собой цель оскорблять или вести вражду. Он в принципе не хотел гнева и не хотел гневаться сам. Ромка всё равно хотел отыграться, хотя Антон уже успел понадеяться, что наступило затишье. Как бы не так. Внутри вспыхнула злость, которая буквально кричала: почему опять стерпеть? Почему не сказать в ответ что-то едкое? И так тошно, так ещё и этот пристал. Так почему бы не отказать себе в удовольствии покидаться взаимными оскорблениями? — Ты так меня шарахаешься? — он сам от себя подобного не ожидал, и оставалось лишь надеяться, что лицо не выдавало удивление Антона с головой. — Чё? — Рома развернулся к нему с таким видом, будто не расслышал, но было понятно, что до него дошла суть каждого слова. Антон выжидающе выгнул бровь, призывая Рому ответить на выпад. Тот свел брови на переносице и тихо прошипел, — Звездишься, что ли? Нахуй ты мне нужен? Антон едва подавил в себе порыв расхохотаться. Но улыбки подавить не смог. — Чего рожу корчишь? — тут же накинулся на него Ромка. — Тебе какая разница? Я ж тебе не нужен, — Антон ответил с самым невозмутимым видом, чувствуя покалывание в груди от удовлетворения. Прекрасно. Хотя бы так. Рома на секунду застыл, глядя на Антона непонимающим взглядом, и спустя крохотные мгновения осознал, что его слова применили против него же. Это его явно не обрадовало, поскольку, приблизившись к Антону почти вплотную, он положил руку на его плечо и сжал пальцы с такой силой, что внутри все тут же протестующе заныло. Антон с силой стиснул зубы, пока Ромка тихо говорил ему: — Я тебе клоун, что ли? — дождавшись в ответ безразличного взгляда, он продолжил, — Я тебя, блять, веселить тут не собираюсь. Так что лыбу свою припрячь, — пихнув его, Рома развернулся и зашагал в своем направлении. Антон сжал кулаки и сделался максимально безразличным, чтобы не выглядеть задетым. Он вроде и не проигрывал всухую. Но каждый раз убеждал себя в том, что нужно быть хладнокровным. И так тупо вёлся на подначки… Он, заставляя себя отвлечься, подошел к лыжам и уже озадачился, как выбрать, но всё было куда легче — на лыжах был отмечен рост, и для него быстро нашлась пара. Подстава, как оказалось, заключалась в палках. Антон, видимо, взял первые попавшиеся. Они выглядели странно, и он не успел толком подумать — к нему подошла смеющаяся Полина и положила руку на плечо. Она тихо шепнула: — Антон, — веселилась она, — Лыжные палки тоже по росту выбираются… С такими далеко не уедешь. Но Арине они подойдут, — Полина кивнула в сторону их одноклассницы, которую Антон запомнил с волейбола. Несмотря на смущение, он вежливо кивнул и протянул ей палки, улыбаясь: — Дарю. Арина, засмеявшись, с благодарностью ответила: — Спасибо! Развернувшись обратно, он немного перевёл дух и быстро подобрал подходящие по росту палки. — Давайте-давайте! — толпа одноклассников, болтая, ринулась к выходу, — На улице наговоритесь, не будем терять время, поторопитесь! — Полину в толпе он уже потерял, да и вряд ли ей сейчас до него есть дело. Он постарался настроиться на хорошее. На лыжах недурно ездили его родители… Вдруг, наследственность неожиданно пробудится там, где Антон её не ждал? И лыжи окажутся самым, что ни на есть, его спортом? Тогда и не придётся долго ломать голову… Антон вышел на улицу, взбадриваясь и вдыхая свежий воздух. Антон уже хотел было надеть перчатки на руки, но увидел, что одноклассники, вставая на лыжи, закрепляют ремни и фиксируют ногу. У него не получилось точно разглядеть, как работает механизм. Полина уже успела отъехать чуть в сторону, о чем-то переговариваясь с Катей, и Антон почувствовал себя глупо. Не стоило полагать, что заведя единственного друга в классе, он избавится от участи быть одним. Не стоило вообще впадать в панику, если он остается никем не замеченным больше десяти минут. Антон, атакованный внезапным унынием, встал на одно колено, пытаясь разобраться в креплении. Вроде всё и понятно, но ремней несколько, выемок тоже. Ещё отдельный ремешок сзади… Пока остальные спокойно надевали лыжи и скользили к стадиону, Антон тупел всё больше. — Петров, ты чего встал? — тут к нему подошел учитель, и Антон почувствовал некоторое облегчение, когда тот понятливо кивнул и протянул, — А-а, с креплением проблемы. Ну ничего, сейчас… — тут он, развернувшись ко входу в зал, крикнул, — Рома, вылезайте давайте оттуда, мне закрывать дверь надо! — он чуть смягчился, когда Бяша молча вышел из зала и пошёл вперёд, а за ним и Ромка, — Ну, чего засели там? — причитал он, подходя к двери и доставая ключи из кармана, — Ром, помоги Петрову с лыжами… Я пока зал закрою. Антон был готов заорать в небо от собственной тупости и того, что не решился обратиться к Полине за помощью. Лучше бы он бежал за ней до ворот стадиона, чем так стоять перед Ромой. Проблема была не в страхе, а скорее в том, что Ромка самолично будет помогать ему с лыжами, как маленькому ребенку. Ромка нахмурил брови и покосился на крепление Антона. На скулах проступили желваки — видимо, сжал зубы, лишь бы не кинуть что-то едкое на просьбу учителя, который и близко не догадывался об их вражде. — Ага… — мрачно кинул Ромка и двинулся вперед. Пока он шёл к нему, Антон успел проклясть своё положение и встряхнуть себя, чтобы не упустить ничего важного. Так, нужно срочно взять себя в руки. — Внимательно смотришь… — процедил Рома. Его голос был слышен только им двоим, — И запоминаешь. Когда Ромка сделал резкое движение, Антон с трудом не дёрнулся и с раздражением понял, что тот просто присел на одно колено, чтобы зафиксировать ногу ремнями. — Ты что… — Антон со свистом втянул воздух, когда Ромка вцепился в его лодыжку. Не особо думая, он занёс ногу, чтобы с силой пнуть Ромку, но тот, поняв его намерения, перехватил его замах, грубо кинув: — Смирно встань! — поставив ногу Антона на место для стопы, Рома рявкнул, — Пятку подними! — Антон, не зная, куда деть себя от злости и унижения, все же прилежно выполнил указание. Было трудно сдержаться, чтобы не вскрикнуть от боли: Рома будто хотел оторвать ему ногу. Антон с раздражением подметил, что Рома говорил ещё мягко, потому что за ними стоял учитель, который мог услышать эти скабрезности. Когда его вынужденный помощник расправился с креплением и уже хотел приняться за вторую ногу и вцепиться в неё с такой же злостью, Антон резко, но не сильно пихнул его, гневно процедив: — Дальше сам. Ромка яростно глянул на него. — Ты охерел совсем что ли? — произнес он тихо и на выдохе, губы подрагивали. — Ты говорил смотреть и запоминать. Я посмотрел, — Антон распрямился и вскинул подбородок, позволяя себе посмотреть на соперника сверху-вниз, — И запомнил. А теперь катись. Твоя помощь больше не нужна. — Вот значит как? — губы Ромки изогнулись в надреснутой улыбке, а брови сошлись на переносице, придавая лицу насмешливое выражение, — Ну тогда удачи на лыжне, умник, — он спокойно закрепил лыжи на себе и, перехватив палки, произнес напоследок, — Я посмотрю, в какие ебеня ты забредешь, — а потом практически шепнул, — Надеюсь, там и приморозишься. Антон со стиснутыми зубами смотрел на удаляющуюся Ромкину фигуру, чувствуя, что внутри бурлит усталость от вечных стычек. Как бы он ни стремился удерживать позиции, Антон пессимистично подмечал, что его хватка может пропасть — вражда выматывала. Если так будет продолжаться вечно, то надолго его может и не хватить. — Петров, — к нему подъехал Андрей Владимирович, — Ну что, ты готов? — Да… — прохрипел Антон, покосившись на свою вторую ногу, закрепленную собственноручно. Вроде бы получилось точно так же, как и у Ромы. — Тогда поехали. Антон сильно переоценил свою удачу. Даже она не могла спасти его от сложностей, с которыми он столкнулся, впервые встав на лыжи. Одно поддержание баланса добавило ему пару седых волос. Антона то и дело заносило то вперед, то назад, отчего он извивался каракатицей на протяжении всего пути к стадиону. От этого он с собачьей тоской смотрел на лихого и бодрого Андрея Владимировича, который буквально летел по снегу. Второй сложностью были собственные руки и ноги. Он не знал, куда девать палку после того, как он ею отталкивался, не знал, как перемещаться: рывками или же ходьбой. Все казалось до жути непонятным и странным. А третьей проблемой был момент, что на стадионе ждали только его одного. Антона вкрай достало это уныние, поэтому он решил больше не искать минусов, а просто плыть по течению и слушать указания. — Значит так, — Андрей Владимирович описал рукой широкую дугу вдоль стадиона, — Кругов несколько. Центральный для новичков, — Антон мысленно порадовался тому, как аккуратно его обозначили, — Средний берите, если долго не хотите кататься. Большой остается для ребят, которые быстро ездят, — Антон для себя определил, что он не станет пытаться прыгнуть выше собственной головы и постепенно стал намечать себе путь к самому маленькому кругу. Учитель нащупал свисток, и резкий звук полоснул по ушам, — Едем!