Keep silence

Папа, если речь заходила о мясе, всегда говорил, что нет ничего вкуснее, чем съесть только что снятое с шампура мясо, которое до этого планомерно грелось на огне. Поэтому, когда Антон с аппетитом впился в кусок шашлыка, который Ромка протянул ему, завернув в лаваш, он вспомнил эти слова. — М-м… — Антон закатил глаза, а после обратился к ожидающему его вердикта Ромке, все ещё прожевывая, — Отлично вышло… Оно прямо… — он защелкал пальцами, силясь найти подходящее слово, — Сочное… Очень вкусно. Ромку, судя по всему, его слова более, чем удовлетворили. Улыбнувшись, он снял с шампура ещё один кусок мяса, закидывая его в казан. — Ну так кто мариновал… — с самодовольством добавил он, передавая мясо с лавашом Полине, которая распробовала его с небывалым удовольствием: — Ромочка, ты просто молодец, — кокетливо проворковала она, запрокинув голову и прикрывая глаза, точно пытаясь распробовать мясо на всех уровнях и оттенках, — Получилось очень хорошо… — Н-да… Жрать можно, — вынес вердикт Бяша, схлопотав шуточный подзатыльник от Ромки, который принялся агрессивно пережёвывать шашлык. — Нахер иди, это куда пизже твоей рульки. — Не знаю, не знаю… — протянул Бяша, а потом удивленно произнес, — Да с хера ли ты бодрый такой? Тебя ж с шампаня всегда выносит… — Неа, — Ромка, коварно улыбнувшись, качнул головой, и, хоть на его щеках понемногу проступал румянец явно не от холода, держался он все равно пока что отлично, — Пока зашибись себя чувствую… — Тоха, а ты как, на? — участливо поинтересовался у него Бяша, и Антон ответил честно: — Берет понемножку. Но терпимо вполне. — Антошенька, ты главное не покидай нас, — добавила Полина, которая, переминаясь с ноги на ногу, погладила Антона по голове в чуть ли не покровительственном жесте, — Будет очень грустно, если ты откинешься и пропустишь все веселье… — А ты ещё чето планируешь? — поинтересовался Ромка, хватаясь за второй кусочек. — Ну, вообще-то да, — сказала Полина, — Обмен подарками… Потом игры… Антон, ты отсюда уйдешь только к утру, наверное… — А ты ночевать, кстати, останешься? — поинтересовался у него Ромка. Вот тут действительно намечался вопрос. — Я не знаю, если честно, — он пожал плечами и робко улыбнулся, — По сути об этом разговора с родителями не было, я не знаю… — Ну, поговорим, если что, — барским жестом махнул рукой Ромка, мол, будь что будет. — Э-э, ты так не настраивайся, — попытался вовремя осадить его Антон, — Даже если разрешат — неудобно будет вообще. И спать мне… не в чем, — немного смущенно добавил он, оглядывая самого себя придирчивым взглядом, — В свитере я уж точно не пойду… — Антон мотнул головой, — Не, Полин, не вариант. Я уже лимит доверия за сегодня истратил… Если попрошусь заночевать, будет уже не ахти. Я пойду домой… — он легкомысленно улыбнулся, — Просто немного позже. — Эх… — Полина вздохнула, расстроенно заламывая пальцы, — Грустно, конечно… — Ну, знаете, че? — внезапно подал голос Бяша, — Тоха, ты щас должен оторваться, как в последний раз, на. Чтоб запомнилось. — Только смотри, чтобы это реально последний раз не был, — усмехнулся Ромка, а Антон, скорчив ему рожу, слегка засмеялся. — Оторваться-то я оторвусь… Сейчас же такой экстрим начнется. — А ты не думай, с моей матерью в карты играть реальный экстрим, — Ромка даже немного содрогнулся, — Она тебя просто расхуярит, если ты её выиграешь. — Не понял, — Антон выгнул бровь, а Полина, вздохнув, слегка приобняла его за плечи, начав небольшое повествование. — Понимаешь, Антон, каждый раз, когда мы с тетей Аней играем в карты… Мы играем в Щукинское училище, — она переглянулась с Ромой и Бяшей, и они прыснули, — Я о чем: тетю Аню нельзя выигрывать, она потом очень… Как бы покорректнее. В общем, в ней дух соперничества… — Короче, злится она, на, — вставил свои три копейки Бяша, а потом, увидев возмущенный взгляд Ромки, вставил со смешком, — И че, ты мне сейчас будешь втирать, что я не прав? — Ты-то прав, — Рома вздохнул, — Но звучит пиздец хуево… Как будто у меня мать все веселье обрубает. — Ну, вообще-то так и есть… ПХА-ХА! — Бяша с громким хохотом увернулся от полотенца, которым Ромка, замахнувшись, хлопнул его от души. — Не пизди так, мама просто не любит проигрывать! — Ну, хоть кто-то же её наверняка выигрывал, — нерешительно подал голос Антон, и Рома, потерев переносицу, произнес: — Деда только. Так она ему хер что предъявит. — А вам, то есть, предъявит? — Антон ухмыльнулся. Ромка, выгнув бровь, посмотрел на него, а потом, разместившись поудобнее, начал издалека. — Ну, давай вот, блять, представим… Если тебе в жбан пропишу сначала я, а потом дед, кому первым вдаришь? — Антон растерянно замолчал, а Ромка, пожав плечами, заключил, — Вот так вот это и работает. Хер она че деду предъявит. — Господи, да тоже нашли проблему, — Антон вздохнул, — С моей сестрой тоже не во все игры сыграешь без скандалов, но ничего, как-то же умудрялись веселиться… Бяша прыснул. — Да, та-акое веселье… — Отстань, — нервно выдал Антон, а Рома подхватил смех Бяши: — Бля, Петров, ты не злись, но по тебе реально казалось, что у тебя одна харя на всю жизнь. Особенно когда ты в первый раз в школу пришёл… — Я когда услышал, как ты материшься, я просто охуел, на, — хмыкнул Бяша, поднимаясь с насиженного места. — А по-вашему я что, — Антона это раззадорило, но, благо, не в плохом смысле слова, — На ботана был похож? — Да, — самое смешное было, что этот ответ был единогласным. Вот такой подставы Антон не ожидал. — Полин? А это что значит? — протянул он, обернувшись к ней, а она, растерянно отводя взгляд, нервно хмыкнула и протянула: — Антон, ты прости, просто поначалу так и казалось. Ты с книжками ещё этими был… — И в очках, — добавил Ромка. — И умненький такой… — Потому что ты был в очках. — Господи, да закрой ты рот, — со смехом Полина махнула ногой по небольшому сугробу и обдала Ромку снегом. — Тоха, ну ты-то не расстраивайся, — отсмеявшись, Бяша все-таки произнес уже спокойно и доброжелательно, — Потом же мы поняли, что ты хороший тип, на. — Утешили, — съязвил Антон, но почему-то от этих слов ему стало тепло. Он не был в обиде из-за «ботаника». Такие слова следовали за Антоном везде, куда бы он ни приходил. Что он скучноват или придирчив. Не то, чтобы это было гигантской проблемой. Так или иначе, у него были друзья или приятели, он имел нормальные взаимоотношения с одноклассниками и даже иногда нравился некоторым девочкам. Просто сейчас у него появилось чувство, будто он сдружился с теми людьми, которые смогли копнуть немного глубже и увидеть в нём больше. — Ладно, давайте пойдем домой? — предложила Полина, отряхнувшись, — Тетя Аня с дедой мяса уже заждались. — Да ничего страшного, — Рома ехидно прищурился в сторону Бяши, а потом протянул, — Ведь у нас дома есть такая охуительная рулька… — Мясо неси, еблан, — отрезал Бяша и со смешливыми криками начал отбегать в сторону входа в дом, когда Рома занес ногу, чтобы окатить своего друга снегом. — О боже… — произнес Антон, испустив длинный вздох, точно пытаясь удержаться от смеха. Он все же не смог подавить улыбки, которая налезла на его лицо, как только он увидел, как Полина бежит с воплями разнимать Рому и Бяшу — они, сцепившись в один комок из матов и гневных проклятий, рухнули в сугроб, пытаясь насыпать друг другу снега за шиворот.

***

— Ром, — тетя Аня непонимающе приподняла бровь, глядя на то, как Бяша и Ромка, румяные и выдохшиеся, заходят в зал, занося мясо, — А вы чего это? У тебя все волосы взмокли, — она прищурилась, — И свитер тоже мокрый. Ты чего, в снег падал? — Нет, мам, — Ромка кашлянул, водружая посудину на стол, — Просто казан тяжелый. Пока несли… — он переглянулся с Бяшей, и они оба подавили приступ смеха, — Взмок весь… — он утер лоб тыльной стороной ладони. — Походу, правда казан тяжелый, еле тащили, — дедушка Харитон заулыбался, глядя на то, как в зал заходят Полина с Антоном, которые, увидев попытки Ромы и Бяши сдержать смех, сами не сдержали синхронного прысканья. — Да в снегу они валялись, теть Ань, — выдала их с поличным Полина, усаживаясь за стол. — Ты че? — Ромка возмутился, — Так нельзя! — Это факты, — губы Полины растянулись в сардонической улыбке, — Тем более, нечего все валить на несчастный казан. Поделом вам. — Это просто возмутительно, на, — произнес Бяша, в противовес своим словам усаживаясь за стол и подгребая казан к себе, — Полинка, нельзя с тобой в разведку. Сдашь. — Эх, — она театрально вздохнула, качая головой, — А ведь я хотела после ужина сыграть в мафию… — склонив голову на бок, она усмехнулась, стрельнув взглядом в Бяшу, — Или, например… — В КАРТЫ! — радостно подхватила мысль тетя Аня, которая даже забыла о мясе, — Вот я бы с удовольствием сыграла сейчас в карты. А вы что думаете? Антон, переглянувшись с Ромкой, практически синхронно запричитали всякую дребедень в стиле «Ну, можно попозже…». Однако тетю Аню это ничуть не смутило. Напротив даже, она принялась за ужин с удвоенным энтузиазмом. Но эмоции у неё были действительно неподдельные. — Ой-ой-ой-й, — она прикрыла глаза, — Сыночек, ты у меня умница. Всё лучше и лучше выходит. — Хм… — Ромка, фыркнув в свой стакан, все же сделал глоток и, поставив его с глухим стуком на стол, произнес, — Спасибо, мам. От Антона не остались незамеченными покрасневшие кончики ушей у Ромки — он довольствовался своим фурором. — Очень недурно, — дед Харитон расплылся в улыбке, — Ты молодец, Роман, я получил большое удовольствие… — Ну, мне Петров помогал, — хвастливо произнес Ромка, гордо вскинув подбородок, однако не успел Антон даже вставить свое мнение, как тот тут же продолжил, — Поэтому я старался спасти шашлык, как мог. — Хвастун, — констатировал факт Антон, нарезая свое мясо маленькими ломтиками. И, конечно же, Ромка не смог не заметить шпильку в свой адрес. — Завидуй молча моему успеху, Петров, — Ромка показал ему язык, а Антон ухмыльнулся: — Лепта тут не только твоя, — он вскинул вилку. Ромка оскалился: — Да что ты говоришь? Точно, из башки-то совсем вылетело… Ты же управлялся с настоящим розжигом, — сжав руки чуть ли не в молитвенном жесте, Рома вознес глаза к потолку, произнеся, как блаженный, — Ну, мне до тебя далеко. — Не забывай, — Антон вскинул вилку в предупреждающем жесте, и Рома, приподняв брови, посмотрел на него с вызовом, — Если б не я, то у своего костерочка ты бы сидел один. — У мангала. — У костерочка. — Щас рожей в салатницу полетишь, — обрубил Ромка, — Да и даже если б я один был у мангала — ниче страшного. Лучше, по крайней мере, чем косить на то, как ты возле мангала машешь… Ждёшь, наверное, когда в тебя молнией шандарахнут. — Да боже ж ты мой, — Антон страдальчески возвел глаза к потолку, — Да там проще было мангал этот опрокинуть, чем вручную там что-то разжигать. — Ага, — Ромка отпил, — Даже селедка в ведре реще дергается, чем ты. Антон сделал глубокий вдох, а Ромка до смешного широко раскрыл глаза, точно опасаясь следующих действий со стороны своего оппонента. — Теть Ань, — хрипло произнес Антон, — Мне что-то салата захотелось. Не дадите салатницу? Бяша прыснул, замаскировав это под кашель, а Ромка, прищурившись, произнес: — Ниче ему не давай, мам. Не рукожопый, сам дотянется. — Какая же Новогодняя ночь без задушевных конфликтов, а? — произнес дед Харитон, и почему-то один только звук его голоса мгновенно отрезвил что Антона, что Ромку, буквально потушив разгорающееся между ними пламя соперничества. Дед Харитон устроился поудобнее, сложив руки на груди. И доброта его голоса не вязалась с поучительной интонацией. — Так, молодые люди. В моем доме никаких порицаний. И лиц в салатницах тоже, — Полина хихикнула, а Антону вдруг стало не по себе из-за того, как глупо и по-детски он, вероятнее всего, смотрелся со стороны. — Извините, — неловко произнес он. — Да, деда, ты прости, — произнес Рома со вздохом, а потом внезапно хлопнул Антона по плечу, немного сильнее, конечно, чем требовалось в такой ситуации, но зато явно обозначая дружелюбный подход, — Мы в шутку, если вдруг че, никто никого не это… — Я понял. Что «не это», — дед Харитон хмыкнул, — Ладно, наливайте шампанское, выпьем за праздник.

***

Если Антон практически не ощущал выпитого во дворе шампанского, то после трех бокалов, опрокинутых уже дома, его медленно, но верно начало штормить. Казалось, что в самой гостиной становится жарко — его щеки, скорее всего, уже залились румянцем вовсю. И это шло вразрез с Полиной и дедушкой Харитоном — оба казались абсолютно непробиваемыми, сколько бы в себя не влили. Тётя Аня с Бяшей явно развеселились. Рот Бяши практически не затыкался, разражаясь постоянными шутками, которые, к радости Антона, веселили от души и всех остальных. Единственный, кто пребывал в той же кондиции, что и Антон, был Ромка — более болтливый и рассеянный. То ронял на тарелку помидор, который он уже подносил к раскрытому рту, то едва не опрокидывал стакан. Видимо, игристое он переносил трудно. — Ну, что же… — Полина потерла в предвкушении руки, — Давайте сыграем в мафию? — А таблички есть? — уточнил Бяша, сыто откидываясь на стул. Полина, задумавшись, щелкнула пальцами: — Карты используем. — Карты… — дед Харитон покачал головой, — До чего вульгарная вещь… В них следующими и сыграем. — А кто вести будет? — спросил тихо Антон, когда Полина скрылась в дверном проеме. Ромка, моргнув, ответил: — Вообще дед любит вести. И Бяша ещё. — Я тоже вести люблю, — тетя Аня подняла руку. — Мам, нет, — Ромка развернулся к ней, — Ты постоянно забываешь, кого убили, кого вылечили, кого посадили. — Зато я веду очень артистично! — Тебе кажется, — Ромка засмеялся, — Ты постоянно начинаешь голос понижать, чтобы стало страшно-о, — он смешливо поморщился, — А на деле — смешно… — А ты не завидуй, сынок, — будто между делом отбрила она, — У меня хотя бы голос не как у дохлой селедки. Антон удивленно прыснул, наблюдая за тем, как Ромин дух соперничества разгорается не на шутку. — Так-так-та-ак, — произнес Рома, складывая руки на столе, — Мам, по-моему ты… — Я нашла! — начинающуюся тираду Ромки прервал громогласный голос Полины, которая зашла в зал с колодой карт, — Как раз нас шестеро. Играть можно с любовницей. — Пускай, может, два мирных жителя будут? — поинтересовался дед Харитон. — С любовницей интересно, — Полина улыбнулась, а тот, не став перечить любимой внучке, протянул: — Хорошо-хорошо. Давай сюда, первый кон я поведу, — он протянул руку, в раскрытую ладонь которой Полина вложила карты, — Давайте-ка по правилам быстро пробежимся… Мафия — туз, король — это Комиссар, а валет — Доктор. Любовнице даму оставим, — он усмехнулся в усы, — А шестерка — мирный житель… После краткого экскурса он пустил карты по столу, и Антон, с энтузиазмом протянув руку к своей и протащив её через стол, подвел к глазам. И слегка отклонил, чтобы никто уж точно наверняка не увидел. Червовый король. Комиссар. Он был немного разочарован, потому что где-то на задворках сознания рассчитывал увидеть там туз, который сделал бы его мафией, но и роль комиссара Антону казалась подходящей… Да и за решетку людей сажать — веселое дело. — Ну что, все ознакомились с ролями? Все кивнули, положив карты рубашкой вверх. Как ни странно, никто из остальных не выдал эмоциями свою роль в игре. Даже яркая в своих эмоциях тетя Аня в тот момент казалась максимально хладнокровной. Лишь только Полина издала тихий смешок и протянула: — Какие сразу все серьёзные стали-и… — И тебе не помешает, — любезно подсказал ей дед Харитон, — Так, начинаем… Вначале мне нужно самому ознакомиться, — за столом раздался согласный гул, и он протянул загадочно, — Город засыпает… Мир перед Антоном накрыло черной пеленой век, и он сосредоточился, пытаясь определить чем угодно — слухом, осязанием или даже интуицией — кто кем является. Такие потуги, конечно, бесполезны вначале игры. Но он на себя рассчитывал. — …Просыпается Мафия. Но и круг людей, среди которых Антону довелось играть в эту игру, был не так прост. Кто-то нетерпеливо заерзал в дальнем правом углу: тетя Аня. Затем кто-то прочистил горло с той же стороны: Бяша. Затем до него донесся звук Полининого выдоха слева. Все трое разом и случайно? Навряд ли… Каждый пытался запутать остальных, либо отведя подозрения на себя, либо наоборот — от себя. — Так, хорошо, — Харитон удовлетворенно хмыкнул, — С Мафией я удачно познакомился, Мафия может закрывать глаза. Теперь, — его голос стал более вкрадчивым, — Покажитесь, Комиссар. Антон открыл глаза, почему-то немного заволновавшись, точно ему предстояло выступить с докладом на огромную аудиторию. Он старался пока не смотреть в сторону остальных, чтобы не начать примериваться, кого потенциально можно упечь за решетку. Не хотелось так же выдавать себя лишними движениями. Дедушка Харитон усмехнулся. — Гм… Дивно. Господин Комиссар, можете закрывать глаза… Дальнейшая минута-полминуты прошли в последующем ознакомлении с остальными участниками игры, а именно — с Доктором, Любовницей и Мирным жителем. Вроде бы это была обыкновенная игра, а он уже на нулевом этапе так погрузился в её атмосферу, что в нем уже на самом деле пробудился неподдельный, живой интерес ко всему происходящему. — Так, ну что же, — обратился к ним дедушка Харитон, когда все открыли глаза после ознакомления, — Я теперь всех знаю, и можете мне поверить — этот кон будет очень интересный. — Да уж… — Полина потянулась, — Мы верим, деда. — Уф, — Ромка потер руки, — Чую, орня здесь стоять будет… — Да ну тебя, — тетя Аня фыркнула, — Не будет такого. — Ага, я посмотрю на тебя после первого кона… — Ну, что же, — дед Харитон произнес вкрадчиво, — Тогда продолжаем. Антон устроился поудобнее, настраивая себя на максимальную скрытность. — Город засыпает, — он послушно закрыл глаза, — Просыпается Мафия, — ни звука, — Делайте свой выбор, — за этим точно также следует абсолютная тишина, а затем хмыканье, — Мафия сделала свой выбор. Мафия засыпает. Антон сглотнул. Мог ли сейчас кто-нибудь кивком головы указать на него? Не хотелось бы, конечно, вылетать в первом же коне. Что же, если Мафия уже действует… — Просыпается Комиссар. Антон открыл глаза и, озадаченно нахмурился, кинув долгий взгляд на остальных. И как определить среди них мафию? Понятное дело, что сейчас каждое его решение будет навскидку, но хотелось не ткнуть пальцем в небо. Но, с одной стороны, он ведь мог… — Комиссар, кого Вы желаете проверить? — поинтересовался дедушка Харитон. Вот оно. Была одна попытка, и Антон собирался выжать из неё максимум. Даже если он не узнает, кто Мафия, проанализировать требовалось — чтобы потом, при голосовании, скрутить правильного человека. Антон прошелся взглядом по всем участникам. Все сидят тихо и неподвижно, ничем не выдавая своего напряжения. От этого его вычисления были бесполезны так же, как и взбираться вверх по абсолютно гладкой стене. Антон, стараясь не шуршать, наугад указал пальцем на тетю Аню и практически сразу разочаровался, как только дедушка Харитон отрицательно махнул головой. Не она. — Комиссар, будете ли Вы арестовывать кого-либо из участников? Антон отрицательно мотнул головой. Сейчас лучше всего залечь на дно. Если арестует сейчас — быстро сузит круг поиска. А хотелось потянуть партию подольше. Одно он уже знал — тетя Аня точно не Мафия в этой игре. Значит осталось трое. — Хорошо, — произнес дедушка Харитон, — Комиссар, закрывайте глаза. Антон, выполнив просьбу, позволил себе понадеяться на то, что исход первой ночи окажется интересным. — Просыпается Любовница, — Полина, сидящая слева от Антона, громко усмехнулась, сбивая с толку, — Кого Вы выберете спутником себе на эту ночь? — несмотря на таинственность происходящего, дед Харитон будто откровенно забавлялся, — Хорошо, Ваш выбор принимается. Закрывайте глаза… Близится утро. Последним просыпается Доктор, — голос дедушки, его интонация и личность Доктора, скрытая за пеленой, взбудоражили Антона, — Кого Вы излечите от ранения? Интерес от приближения к финалу подогревался. — Доктор сделал свой выбор, — после короткой паузы, дедушка Харитон продолжил, — Наступило утро. Город просыпается, — когда Антон и все остальные выжидающе взглянули на него, раскрыв глаза, он усмехнулся и огорошил, — Ну что же, очень интересный у нас исход получился. Убита у нас Аня… — ЧТО? — тетя Аня практически возопила на весь дом, — Да что это такое?! Это, между прочим, уже не первый раз, когда меня убивают! Как вам доверять-то?! — Мам, — произнес Рома удовлетворенно, — Мы играем впятером. Выбора-то немного… — Помолчи, не дорос ещё, — она быстро отбрила его, и дедушка Харитон огорошил её во второй раз: — Но, как ни странно, практически сразу Аню вылечил господин Доктор. Практически мгновенно возмущение тети Ани сошло на нет: — Ой, как хорошо! Какая замечательная игра… — Комиссар пока не стал никого арестовывать, — продолжил Харитон, а потом весело обозначил, — А вот Любовница увела к себе Антона, — почему-то от этих слов стало немного неловко, особенно в тот момент, когда Бяша протянул: — Ай да Антошка! Рома подхватил, ухмыльнувшись: — Везунчик! Вон как перепало! — Отстали оба, — он показал им язык. — Ну что, — подал голос дедушка Харитон, со смешинками в глазах посмотрев на остальных, — Голосуем? — А я бы вот не стала, — тетя Аня скрестила руки на груди, — Не хочу сразу выбивать игроков. — Какая ты хорошая женщина, мам, — Рома, сложив губы уточкой, пальнул саркастичной репликой. И, увидев её сморщенное лицо, возмутился, — Ну что? У меня настроение хорошее! — Мне это не нравится. Загрусти, пожалуйста. — Не стану, — пробормотал Ромка, слегка нахмурившись. Тетя Аня в точно такой же манере сложила губы уточкой: — Ой, сыночек, ну ты чего? Я же шучу… — Ох-х, ма-а-ам! — Ромино завывание потонуло в смехе остальных. Антон, дождавшись, когда пройдет общее веселье, поинтересовался: — Так, а голосовать будем тогда? — А те как? — Бяша развернулся к нему. — Я бы интригу подержал. — Паук, емае, нехрен здесь интриги плести, — фыркнул Ромка. Антон слегка наклонился к нему, произнеся вкрадчиво: — Классная фраза, где вычитал? — Отвали, — Ромка оттолкнул его от себя, и Антон вновь засмеялся. — Я, наверное, тоже пока голосовать не хочу, — произнесла Полина, слегка потянувшись, — А то слишком быстро закончится. — Вот именно, Петров ещё с Любовницей не наигра… АХ ТЫ, СОБАКА! — ехидничавший Рома почти проорал конец фразы, резко согнувшись — Антон слегка ткнул его пальцем в ребра. — Ты что, щекотки боишься? — Нет, — несмотря на относительно спокойную интонацию, Ромкино лицо выглядело слишком напряженным, чтобы это казалось правдой. — Так боишься или нет? — уточнил Антон. — Ой, Антоша, как огня, — внезапно спалила с поличным своего сына тетя Аня, отчего схлопотала гневный Ромкин взгляд, — А чего? Все равно же рано или поздно узнал бы. — Вот чем позже, тем лучше, мам, — зыркнул в её сторону Ромка, скрестив руки на груди. — Не бойся. Не стану я этим пользоваться, — великодушно бросил Антон, а потом ухмыльнулся, — Наверное. Он и Ромка впились друг в друга соперническими взглядами, в то время, как Бяша невозмутимо произнес: — А я тоже голосовать не буду, на. Смысл-то, нас только пятеро. Рома, отвлёкшись, быстро вернулся в суть игры. — Хрен с ним, я тоже тогда голосовать не буду. Потянем, так сказать, интригу, — перекривил он Антона, стрельнув в него ехидным взглядом. — Ну, вот и отлично, — дед Харитон усмехнулся, сложив руки на столе, — Тогда начинаем вторую ночь. Действуйте избирательнее и умнее — не нагоняйте подозрения, — он прошелся взглядом по каждому из участников, и в тот момент, когда его взгляд остановился на Антоне, он стал особенно внимательным, — Все готовы? — получив синхронное «Да», он произнес, — Тогда начинаем: город засыпает… Пока Антон сидел с закрытыми глазами, то постарался подумать. То, что убили тетю Аню, ничего ему не дало — он и без того знал, что она не Мафия. Но вот тот факт, что её вылечили, играл хоть какую-то роль. Она однозначно не Доктор. — Просыпается Мафия, — Антон пытался хотя бы по голосу Харитона услышать, в сторону какого игрока он говорит, но было бесполезно — тот держался мастерски, — Мафия делает свой выбор, — секундная пауза, и Харитон произнёс, — Мафия засыпает. Зацепиться было практически-то не за что. Каждый петлял, как умел. Но Антон ещё не отметал возможность самолично выяснить, кто Мафия. — Просыпается Комиссар. Кого Вы хотите проверить? — в глазах дедушки Харитона будто бы плескался ответ, но он был скрыт слишком глубоко, поэтому, Антон, прикрыв глаза и тихо, едва-едва выдохнув, указал в сторону Бяши пальцем. В целом, версия того, что Бяша — Мафия, Полина — Любовница, а Рома — Доктор, была вполне себе рабочая. Полина, будучи подругой, увела Антона из-под пули в роли любовницы, а Рома, благородно вылечил свою маму… Антон похолодел. И словно в подтверждение его догадки, дедушка Харитон отрицательно мотнул головой, чем самым дал понять: Бяша не Мафия. Антону захотелось ударить себя по лбу. Как он мог забыть о том, что тетя Аня, в принципе, могла вылечить саму себя? И вполне убедительно сыграла показательное возмущение?.. О Мирном жителе точно так же не стоило забывать. Что однозначно было понятно Антону, так это то, что на роль Мафии оставалось только два кандидата: Рома и Полина. И как бы Антон ни старался быть беспристрастным, Рому он подозревал все равно больше, чем Полину. Хотя они оба выглядели в этом амплуа вполне естественно. — Комиссар, кого Вы готовы арестовать? Антон, прикрыв глаза, указал пальцем на Рому. Ладно, оставалось дожидаться конца. — Комиссар сделал свой выбор, — произнес дедушка Харитон, — Комиссар закрывает глаза… Просыпается Любовница, — он, закрыв глаза, едва подавил усмешку, когда вспомнил, что в первом коне честь провести ночь с Любовницей досталась именно ему, — Кого Вы хотите увести из-под пули в этот раз? — ни звука, — Хорошо, Любовница сделала свой выбор, закрывайте глаза. И, последний за эту ночь, — голос дедушки Харитона стал низким, глубоким, — Просыпается Доктор, — чуть прочистив горло, он спросил, — Кого Вы хотите вылечить от ранений? До Антона донеслось легкое дуновение ветра, едва уловимое, но все же заметное. Расслабившись, он даже не смог вспомнить, с какой стороны до него это донеслось. Вроде бы, с правой?.. Или, может быть, это дедушка Харитон всего лишь неосторожно махнул рукой? — Доктор выбрал, кого он лечит. Итак, — по голосу дедушки было слышно его заметное предвкушение, — Город просыпается, — когда все открыли глаза, Харитон сидел в своем кресле, сложив руки между собой, — Вот такой вот итог у нас второй ночи: убили Антона, — он озадаченно нахмурился, — Арестовали Рому, но Любовница благополучно его увела, а вот Доктор благородно вылечил Антона от смерти. — Мафия, походу, тот ещё лох, на, — хихикнул Бяша, потирая руки. — Да уж, — согласился дед Харитон, — Ну, что? Есть у вас какие-то догадки? — Пока не голосуем, но предполагать-то можно? — уточнил Бяша и, получив утвердительный кивок, вскинул подбородок, — Тогда я думаю, что Мафия — это Антошка! — Это неправда, — даже спокойно возразив, Антон будто навёл на себя ещё больше подозрений. Он попытался выкрутиться, — Какой смысл мне самоубиваться? Я до этого даже не знал, что Мафия может так сделать, — он пожал плечами, надеясь, что выглядит достаточно непринужденным. — Если честно, я сомневаюсь, что Мафия — это Антон, — Полина задумчиво потерла подбородок, а затем обратилась к Бяше, — И вообще: с чего ты так решил? — Рожа подозрительная! — Это не аргумент вообще-то! — взвился Антон. — А че ты так запереживал, на? — Бяша хмыкнул. Антон моргнул, чувствуя неловкость — оказывается, его так просто спровоцировать, умело забросив пару нужных фраз. — Ты пытаешься меня потопить, потому что сам являешься Мафией? — поинтересовался он у Бяши, а тот будто только этого и ждал: улыбнулся, как Чеширский кот. — Я просто думаю, Антошка. Думать-то не запрещали, на. Антон сузил глаза, глядя на него с подозрением, но не успел он даже толком ничего озвучить, как голос подала Полина: — Ну, если у нас Мафия сам себя убить может, то и тетю Аню можно подозревать. — Нетушки, — тетя Аня вскинула вверх кулак, как бы демонстрируя всем их участь, — Если потопите меня — в жизни не забуду. — Ну все, — Рома издал смешок, — А я вот думаю, что это ты Мафия, Бяшка. — Вот от тебя не ждал я такого, Ромыч, — Бяша приложил ладонь к груди, — Мы ж с тобой через столько прошли… — Через костер ты со мной не прошёл, не набивайся мне в братаны, — Рома ехидно оскалился, глядя на реакцию Бяши. — Да с хрена ли я Мафия? Чем объяснишь? — тот выгнул бровь, и вдруг Рома внезапно стащил его же аргумент: — А вот рожа у тебя подозрительная! — Не катит! — отрезал Бяша. — То есть, когда ты у нас вопил, это катит? — Тогда это работало, на! — А с чего это? — Потому что у Антохи рожа-то реально подозрительная! — Так, — дедушка Харитон перебил начавшуюся перепалку, — Так кто из вас отдает голос за какого участника? — За Бяшку, — Рома усмехнулся. — Тогда я голосую за Антошку, — фыркнул Бяша. Они оба развернулись к остальным участникам, почти что грубо поинтересовавшись: — Ну, а вы за кого? И только-только Антон хотел предположить, как тетя Аня внезапно подняла руку. — Извините, я хочу сделать заявление, — подала голос она, и этим мгновенно заставила все волнения и гонения сойти на нет. И дальнейшие её слова вскипятили Антону голову, — Я Комиссар, и я знаю, кто Мафия. Антон попросту выпал в осадок. Практически мгновенно он бросил растерянный взгляд на дедушку Харитона, точно вопрошая мысленно, почему тот не обличил тетю Аня. Она же лжеКомиссарствовала! Но, судя по всему, дедушку Харитона это более, чем просто устраивало, ведь это делало кон интереснее. Тетя Аня продолжила гнуть линию: — В эту ночь я заподозрила Антона, и Харитон сказал, что да, когда я указала на него. Он охренел. Других слов, чтобы описать происходящее, просто не было. Или, может, они и были. Но Антон был слишком шокирован, чтобы подойти разумнее. Его хватило только на возмущённый вопль: — Чего?! — Вот видите? — удовлетворенно воскликнул Бяша, — Я ж говорил, на! Антошка хитрый тип! Ромка дал ему легкий подзатыльник, заработав от Бяши обиженное: — Ах ты псина! За что?! — Глаза разуй, — Ромка свел брови на переносице, кивнув в сторону своей мамы, — Кто сказал, что это правда? Тебе мозг пудрят, а ты как последний баран ведешься! — Сам ты баран! Мне в это верится! — Конечно, ты ж вылетать не хочешь, че не верить-то? Она же и врать может, что Комиссар. Это грех, кстати, мам, — он обернулся к тете Ане, которая усмехнулась этой реплике, — Больше так не делай. — А мне кажется, что тебе за собой лучше последить, — она вздохнула, а затем, потарабанив пальцами по столу, продолжила, — В любом случае: я свой голос отдаю за Антона. Я считаю, что он Мафия. — Я тоже, — Бяша скрестил руки на груди и показал язык хмурому, как туча, Ромке, который на его кривляния скорчил ответную рожицу. — Хреново, — буркнул Ромка, — Козлина ты подкаблучная, — бросил он Бяше, слегка пихнув его в плечо. — Я посмотрю, че ты там скажешь, когда следующий вылетишь. — Я все равно буду прав, — протянул Ромка, скрестив руки на груди, — Я буду голосовать за Бяшку. Антон, до этого момента все ещё пребывающий в глубоком изумлении, все же нашелся с ответом, точно выйдя из транса: — Тогда и я тоже голосую за Бяшу. По сути, он знал, что выбивает не того участника. Но Антону нужно было остаться на плаву и сравнять голоса между собой. Не совсем оправданно, но он должен был остаться в игре. В конце концов, даже Мафия найдётся, это только половина дела — нужно и остальных убедить отдать свои голоса и заверить правильности выбора, а это тоже было той ещё задачей. — Да вы вообще офонарели, что ли, на? — мгновенно взвился Бяша. — А че это ты так подрываешься? — язвительно улыбнулся Ромка, удовлетворенно оскалившись, — За шкуру свою уже обдристался? — Да хрена с два! Полинка! — обратился к своей единственной надежде Бяша, — Выручай, на! Меня потопят щас! Растерянная Полина покосилась на него. По ней читалось, что она не совсем понимает, кому можно верить. Тетя Аня звучала убедительно, но Антона ей не очень хотелось подставлять. Особенно если тетя Аня схитрила. — Ну… — Полина поджала губы, а потом бессильно рассмеялась, — Деда, помоги, я не понимаю, кому верить… — Я всего лишь скромный ведущий, — Харитон улыбнулся. Антон посмотрел на Полину самым умоляющим взглядом из всех возможных. Как же не хотелось уходить, когда он даже не знал, кто Мафия! — Не смотри на меня так, — одними губами прошелестела Полина, — Я не хочу ошибиться… — Ты не пожалеешь, — попытался заверить её Антон, мысленно предположив: а что, если сама Полина — Мафия? Это был бы действительно неожиданный поворот, потому что она либо была крайней искусной актрисой, либо не была Мафией вовсе, — Только не топи меня… — Деда, а если количество голосов одинаковое? — поинтересовалась Полина у него, а тот, почесав затылок, отозвался: — Ну, здесь все немного сложнее, потому что вылетает кто-то из нас очень простым способом: игрой в камень-ножницы-бумага. — Или можно просто из игры турнуть, — хмыкнул Рома. — Я за честную игру. — Ох… — Полина обернулась ко всем остальным и, съежившись под испытующим взглядом каждого, произнесла едва слышно, — Ну, назад дороги уже нет… — Так кого выбираешь-то? — с нетерпением спросил Ромка. Полина, посмотрев на выбранного ею игрока извиняющимся взглядом, почти что шепнула: — Прости, Бяша… — Не кисни, Полинка! — бодро отозвался тот, никак не высказав недовольства. Напротив, он выглядел так, будто исход его крайне удовлетворил. — Вот такой и должна быть реакция на поражение, юноши, — дедушка Харитон слегка улыбнулся, а потом договорил, — Игорь, теперь ты должен нам продемонстрировать свою карту… — Да вообще проблем нет, на! — радостно произнес и, победоносно вскинул вверх руку с зажатой картой. И только приглядевшись, Антон смог, наконец, понять, чем была вызвана такая чуть ли не искренняя радость Бяши от того, что он вылетел из этого кона. В глаза бросилась червовая Дама. Любовница. Бяша поиграл бровями, хитро заулыбавшись, а Ромка, восхищенно присвистнув, пихнул друга в плечо. — Ах ты, мелкий хрен! Так ты нас обманывал? — А чойта? — Бяша хмыкнул, — Я ниче не говорил! Ромка хотел было произнести что-то, а потом задумался, чертыхнувшись, потому что это на самом деле было так — Бяша им даже близко ничего не говорил. Всего лишь заставил промахнуться по поводу Мафии своим актёрством. Истинный любитель театра. Антон поджал губы, уперевшись взглядом в собственные сложенные в замок пальцы. — Так это ты Антошку утащил? — Ромка рассмеялся, когда Бяша шутливо вытянул губы трубочкой: — А как же? Конечно, я, на! Антон даже слегка зарделся от того, насколько неловким все это выглядело со стороны, но, судя по искреннему смеху тети Ани и Полины, никто не собирался реагировать на это особо остро. Даже Ромка, который в первый же день обескуражил Антона вопросом, заданным в лоб. Не секретничай, Антошка. Педик? До чего это было странным: видеть Ромку таким. — Герой-любовник! — фыркнул Ромка, — А ты че молчишь? — он пихнул Антона, — Хреновый детектив из тебя, раз уж Бяшку вытурил. — Вообще-то я просто в ответ Бяшу заподозрил… — Антон потёр плечо, фыркнув, — Тем более — он первый начал! Ромка скептически скрестил руки на груди: — Вообще-то, так себе тактика — наезжать, если про тебя пискнули… — Я хотел справедливости… И знаешь, палка стреляет чаще, чем ты раздаешь советы по, — Антон выгнул бровь, — Тактике. — Это ты че, — Ромка сузил глаза, — Намекаешь, что я тупой? — Заметь, не я это сказал, — Антон покатился со смеху, когда Ромка тыкнул его в ребра. — Ах вот как? — Так, мальчики! — воскликнула тетя Аня, — Что с вами такое? Как кошка с собакой, честное слово! Антон мгновенно стушевался. — Извините… — Да, мам, прости его, — беспечно произнес Ромка. Антон не сдержался и пихнул его под столом ногой, практически сразу заработав ответный тычок. — Теть Ань, это у нас не редкость, — протянула Полина, обводя пальцем узор на скатерти, — Они в школе так каждый день грызутся. — Кошмар. И вы на это смотрите? — Нет, мы отворачиваемся. Я и Бяша, — Полина синхронно прыснула вместе с ним, — А то они нам надоели… — Мам, даже не верь ей, врет она все, — Ромка скрестил руки на груди. — Вот кто действительно врет, — подвел итог дедушка Харитон, сверкнув глазами, — Мы узнаем в следующем коне. Теперь дела в городе ведутся уже без Бяши. — Зато я, наконец, увижу, кто там воду мутил, на, — тот устроился на стуле поудобнее, точно ожидая действительно интересной развязки. — Ага, расскажи потом, — Ромка хрустнул шеей, закатывая рукава. — Так, ну что же, — дедушка Харитон, обвел всех долгим взглядом, — Партия понемногу близится к своему завершению, поскольку игроков у нас стало поменьше. Итак, город засыпает… Вновь погружаясь во тьму, Антон задумался. Сейчас они потопили Бяшу, и круг поиска сузился до Полины и Ромы. Оставалась только одна проблема. Когда тетя Аня, притворившись Комиссаром, заявила, что Антон — Мафия, возможно, в это с трудом можно было поверить. Но вот теперь, когда всем очевидно, что Бяша точно не Мафия, могут ли они поверить тете Ане и вытурить Антону в первую очередь? Хотелось, конечно, верить, что это не так. — Комиссар просыпается. Он так глубоко засел в свои думы, что пропустил мимо ушей тот момент, когда ему было необходимо принимать решение. Только он хотел указать пальцем на Полину, как дедушка Харитон, оговорившись, произнес: — Уточняю деталь: игроков мало, а игра вот-вот закончится… Я лишаю Комиссара привилегии проверить игроков. Антон буквально впал в ступор. Что? Откуда вообще взялось такое внезапное правило? И почему сейчас, когда осталось совсем немного? Антон посмотрел на дедушку Харитона непонимающим взглядом, а тот, пожав плечами, кивнул, точно заверяя «Давай, действуй». А как ему действовать, если это дурацкое нововведение буквально связывает Антона по рукам и ногам? — Комиссар, выбирайте, кого вы арестуете. Антон выдохнул, прикрыв глаза, а потом, собравшись с духом, указал пальцем на Ромку. У него были некоторые причины так полагать. Рома практически сразу покатил бочку в сторону Бяши — знал, что тот не Мафия, но решил отвадить подозрения от себя. А затем совершенно не поверил тете Ане, когда она обвинила Антона… Да и Полине было трудно выбирать, кого же потопить в голосовании, потому что она действительно сопереживала Антону. И она, будучи Доктором, вполне могла вылечить Антона, когда поняла, что удар придётся на него. Поэтому Антон счёл эти аргументы достаточно весомыми. И его выбор, судя по всему, крайне удовлетворил дедушку Харитона, потому что тот, по какой-то причине, внезапно улыбнулся. Антон ощутил холодок, бегущий по затылку, и стойкое чувство, что лучше бы не верить так в собственное решение. — Комиссар сделал свой выбор, засыпайте. Пусть это и была игра, но Антону казалось, что невольно он переносит свое отношение к игрокам в повседневной жизни сюда… Это было не слишком разумно. И могло потопить его, если он не попал. — Просыпается Доктор. Кого Вы хотите вылечить?. Ему было крайне интересно узнать итог, поэтому окончания этой ночи он ждал с огромным нетерпением. Когда дедушка Харитон скомандовал просыпаться, Антон немедля открыл глаза, в нетерпении заерзав. — Довольно-таки прозрачный исход у нас получился, — его глаза хитро блеснули, — Убит у нас Антон, но Доктор его снова вылечил, увел из-под пули! А вот арестован у нас Рома. Антон не смог сдержать изумленного смешка. Вообще, со стороны Мафии довольно-таки разумно его убивать. Всегда одного и того же, не сужая круг поиска и не давая людям себя выследить. Как итог, ни Мафия, ни Доктор не пролили свет в суть игры. Ромка справа от Антона возмущенно фыркнул: — Че значит арестован? У Комиссара глаза на затылке? — А чего это ты так сразу взбеленился? — максимально довольным голосом поинтересовалась у Ромки Полина. Она сидела, подпирая обе щеки ладонями. — Я-то спокоен! — Антон, видимо Мафия с тебя живого не слезет, — тетя Аня хмыкнула, а Антон ей ответил немного растерянным тоном: — Точно… И Доктор тоже. — Так, а голосовать-то будете, на? — Бяша потер руки, точно ему было очень невтерпеж, и Антон вспомнил, что теперь тот знал, кто кем является. Но, стоило отдать ему уважения, своей реакцией и эмоциями он не выдал никого из них. — Будем, конечно, — кивнула тетя Аня, по-деловому складывая руки на столе, — А я вот думаю, что Мафия — Рома. — Так, стоп, — Рома остановил её жестом ладони, — А не ты ли, маменька, люто нам доказывала, что Мафия — Антошка. Ты же у нас, — Рома ядовито протянул, — Комиссар. — А я не сказала, что это сто процентов правда, — тетя Аня с беспечной улыбкой пожала плечами. — Тоже мне, интриганка, — Ромка фыркнул, закатив глаза. — Ещё какая! — хвастливо ответила тетя Аня, а потом, скрестив руки на груди, произнесла, — В общем, отдаю свой голос за Рому. — А я тогда проголосую за Полину, — произнес Ромка, обернувшись к ней и стрельнув взглядом. На его лице появилась опасная улыбка. — А почему это я? — обиженно буркнула Полина, посмотрев на Рому исподлобья, — Ты же на Бяшу зуб точил! — А ты вторая шла в списке подозреваемых. И, кстати, ты тоже со всеми нами Бяшку потопила, — Ромка скрестил руки на груди, — И тебя ещё ни разу за всю игру не убили. — Как и тебя, — не удержалась от ответной шпильки Полина, — Так кто сейчас пытается подозрения от себя отвести? — она коварно улыбнулась, — Тебе есть что скрывать, Ром? — Ага, щас! Антон, наблюдая за всем этим со стороны, как воздух наэлектризовывался. Неожиданно для самого себя, Антон с игрой, где надо было не терять холодной головы и уметь запудрить остальным мозг, справлялся хуже всех. — А знаешь, че, — внезапно произнес Ромка, нервно тарабаня пальцами по столу. — А че? — с вызовом поинтересовалась Полина. — А я за тебя свой голос отдам! — заявил Ромка. Полина прижала руку к груди, точно его решение крайне оскорбило её и подкосило уверенность в их дружбе. — В таком случае, глаз за глаз! — она посмотрела на него взглядом, в котором пылал сопернический азарт, — Я отдам свой голос за тебя, — она посмотрела на тетю Аню и весело произнесла, — Смотрите-ка, какая ситуация получается. Пока большинство голосует за тебя, Ром. — Это только пока, — поспешил внести ясность он, — Ещё не все, так-то, — он обернулся к Антону, — Ты за кого голосуешь? — Ну, я… — видимо, бормотания Антона не показались Ромке убедительными: — Че это ещё за «ну»? Ты на чьей вообще стороне? — Да ни на чьей, — Антон всплеснул руками, — Я вообще уже ни в чем не уверен, если честно. — Если честно, — перекривил Ромка, — Голосовать-то надо. За Полину голосуй. — Эй! — возмутилась Полина, негромко стукнув по столу сжатой в кулак рукой, — А ты его не науськивай! — У него своя голова на плечах есть, — добавила тетя Аня. — Н-да? — протянул Ромка, — Мне чет так не кажется. Антон возмущенно посмотрел на него: — Тебе так не кажется, потому что ты сам недалекий. — Не хамей давай, — Ромка слегка пихнул его в плечо, — Ты лучше вместо того, чтоб огрызаться, проголосуй. За Полину, — добавил он, начав раскачиваться на стуле. — А чего это ты на ней настаиваешь? Все равно будет ничья, — хмыкнул Антон, глядя на него, а потом недовольно проворчал, — Ты сейчас упадешь. — Да тебя пока дождешься, только на стуле и можно качаться, — Ромка закатил глаза, — Ну и что, что ничья? Так хотя бы можно продолжить играть. — А смысл? — поинтересовался Антон, — Все то же самое будет… Если Мафия убьет кого-то другого, всё сразу понятно станет. И с Комиссаром и Доктором так же. Лучше проголосовать сейчас… — А тебе ума-то хватит, чтоб проголосовать, за кого надо? — Ромка прищурился, оказавшись в максимальной точке наклона стула. — Ну, мне-то хватит, — с издевкой произнес Антон. — Тогда голосуй за Полинку, — беспечно произнес Ромка, пропустив мимо ушей попытку Антона поддеть его. — Или за Рому, — Полина не удержалась от ответной шпильки, как только завидела камень в свой огород. — Перестаньте оба, — неожиданно заткнул их обоих Антон, — Вы мне думать мешаете. — Какой важный, на, — фыркнул Бяша. — Во-во, — поддержал Ромка. Остальные вступили в какую-то перепалку, и Антон, призадумавшись, решил вынести вердикт. — Так, — его негромкий окрик повёл за собой тишину, — В общем, — он поднял свой взгляд и немного оцепенел. Взгляд Полины, буквально умоляющий, выпрашивающий, заставил его застыть в нерешительности, заставив сомневаться в правоте своих решений. — Антошенька, только не топи меня, — протянула она на жалобной ноте. — Антошенька, — прощебетал Рома на её манер, а потом рявкнул, — Не слушай эту поганку, она тебе мозг пудрит! — Перестань! — вскрикнула Полина, — Это ты всю игру воду мутишь! Вначале Бяшу вытурил, а теперь — меня! — Хрена с два! — Ромка показал ей фигу, — Это ты тут из себя невинность строишь, а по ночам всех мочила, даже Антошеньку своего! — Фу, — Антон поморщился, — Перестань моё имя так пищать. Мне не нравится. — А мне может тоже много чего не нравится, — перешел в наступление Ромка, — Например, то, что ты ей веришь. Она обманывает тебя, Петров. — А тебе не кажется, что ты слишком серьёзно об этом рассуждаешь? — поинтересовалась у него Полина. Ромка взвился практически мгновенно: — А я че, по-другому должен? Ты убила мою мать! — Рома! — тетя Аня осуждающе на него посмотрела. — Так это же игра, — глаза у Полины стали по пять копеек. — Ха! — Ромка обличающе указал на неё пальцем, — Вот видите, она уже и не оправдывается! — А что, мне через каждое слово вставлять, что это не я? — Полинин голос звучал на грани истерического крика и смеха. — Вот если б ты хотела себе карму очистить, — непривычно назидательным голосом заметил Ромка, — Ты бы так и делала. — Так, надоел мне этот сыр-бор, — Полина скрестила руки на груди и горделиво вскинула нос, — Деда, я голосую за Рому. — Я тоже голосую за Рому, — произнесла тетя Аня. — Вот ты потом пожалеешь об этом, — поспешил предупредить её Ромка, покачав головой, — Я тогда за Полинку. А ты? — теперь взгляд всех присутствующих выжидающе уперся в Антона, — За кого голос отдаешь? — Ну… — он окончательно запутался. Хотелось помочь обоим, но и оба были в зоне подозрения, потому что только их обоих Антон не успел проверить, будучи Комиссаром, а ведь мог бы. Досадливо цокнув языком, он вздохнул. С одной стороны, Полина была достаточно хитрой, но и Ромка в таких вопросах умел петлять и обманывать. Единственные моменты, когда он не вел себя, как твердолобый баран. Плюс, его яростное желание отвести от себя подозрения, даже когда он знал, что игра не продолжится, о многом говорят. — Ну, Петров? — спросил он с азартом, и едва ли не торжество в его глазах особенно насторожило Антона: неужели уже настолько уверен, что пронесло? — Наверное, я голосую… — он сглотнул, в последний раз бросив взгляд на их выжидающие лица, — За Ромку. — Че?! — Рома взвился практически мгновенно и, схватив Антона за рукав свитера, начал судорожно трясти его, будто надеялся, что от такой взбучки укатившиеся мозги Антона встанут на место, и он внезапно прозреет, — Ты угашенный? — Рома, подожди, — перебил его дедушка Харитон, а затем обратился уже напрямую, — Так ты наверное голосуешь, или точно голосуешь, Антон? — М-м… — промычал он, почесав подбородок, — Я думаю, что точно за Ромку. Повисла тишина. — Ну, здесь без вариантов, Ром, — с робкой улыбкой подытожил дедушка Харитон, — За тебя большинство. Но Рома, почему-то, не отводил возмущенного взгляда с Антона и внимательно смотрел ему в глаза, точно пытался уловить крохи осознанности. И, судя по всему, он явно не обрадовался. — Ты реально подумал… Пиздец ты слепо-ой, — протянул он, откинувшись на свой стул и лениво принимая от тети Ани тычки в плечо. Дед Харитон, не обратив внимание на витиеватое Ромкино высказывание, чему-то ухмыльнулся в усы, будто бы придумал какую-то шутку в своей голове. Антон не совсем понял, что вообще происходит, пока не услышал едва слышные, но понемногу набирающие обороты смешки. Первое, на что он наткнулся, повернувшись влево — это улыбка Полины, все шире и шире расползающаяся по её лицу. И, как бы это сказать… Такой Антон Полину не видел. А если и видел, то очень, очень редко. Её ухмылка была настолько хитрой, торжествующей, и вместе с тем настолько завлекательной, как и весь её образ в тот момент, что Антон почувствовал себя ослом, над глупостью которого пришли поглумиться. — Антошенька, — Полина это едва ли не промурлыкала. Соединив ладони и прижав их тыльной стороной к щеке в восторженном жесте, она пропела, — Мне очень, очень, очень жаль… Антон сглотнул, и, кажется, только сейчас до него начала доходить истинная суть происходящего. «Не того…» Действительно, кто бы мог подумать, что все обернется именно так. Вот он, конечно, дурень! Повелся на растерянное Полинино лицо, а она его одурачила, как глупого мальчишку! — Ну и вот че ты теперь-то лупы вытаращил? — фыркнул Ромка, завидев едва ли не шокированное лицо Антона, — Поздняк метаться уже, — и сам небрежным жестом опрокинул на стол свою карту игрока. И когда Антон пригляделся, то ему захотелось настучать самому себе по голове. Его карта — Валет. Рома был Доктором. Вот кто постоянно утаскивал Антона из-под носа Мафии, не давая выйти из игры с концами. Высказывание Антона было изумленным, но очень тихим. — Так все это время ты меня лечил? Возникло такое чувство, как будто их обоих погрузили в толщу воды. Прочие звуки приглушились. На секунду Ромин взгляд показался Антону крайне серьёзным. Ровно так же, как и молчаливое, спокойное «Да», которое плескалось в глубине его глаз. На секунду бросило в жар. А потом из этого марева, размытого и неясного, их будто выбросило в реальность — звуки стали резче, ощущения обострились. Антон чувствовал себя космонавтом, который, наконец, встал на твердую землю после высадки. — Нет, баб Таня с соседнего сарая прибегала, — беззлобно отмахнулся от него Рома, а потом, увидев непонимание в глазах Антона, произнес уже громче, — Конечно, я. Кто ещё тебя, дурачка, лечить мог? Ты во втором коне спалился. — Я?.. — боже, почему Антон самому себе казался каким-то мямлей, — Как? Я очень внимательно же следил, чтобы движениями не… — Движения движениями, — Ромка усмехнулся, — Зато по роже было все видно. Ты все время молчал и на всех пялил так, будто уже в чем-то подозреваешь. — Вообще-то можно было подумать, что я Мафия, — буркнул Антон, поправляя очки и будто стараясь этим жестом немного прикрыть лицо. Неужели всё так легко читалось для остальных? — Так тебя сколько раз кокнули, на, — сказал Бяша, — Там уже понятно было, что на тебя Мафия зуб точит, на. — Анто-оша, — Полина, придвинувшись к нему, положила голову на плечо Антона, продолжая улыбаться и посмеиваться. Она погладила его по плечу и протянула, — Какой же ты наи-ивный, просто одуванчик! Антон краем глаза заметил, что за тем, как открыто и непринужденно обняла его Полина, Ромка наблюдал совершенно спокойно, и даже усмехался. — Да-а, провела ты его, Полинка, — Ромка издал смешок, — Я пытался тебя турнуть, ну и… — Вот так вот бывает на свете… — с напускной грустью вздохнула она, — Ничего страшного, что у тебя не получилось, Ромочка. Может, однажды ты дорастешь до моего уровня и научишься хорошо играть… — Ага, щас, — он отпил из своего стакана, закатив глаза, — Не мечтай даже. Тебе повезло просто, что Петров тугодум такой. Тетя Аня засмеялась: — А я не ждала, что Мафией Поля будет. — Простите, теть Ань, — Полина сделала виноватое лицо, и Антону почему-то захотелось окунуть её лицом в салатницу: после обмана, который она провернула, сыграв на его доверии, теперь нужно быть начеку с этой хитрюгой. Антон хмыкнул, — Я не из личных побуждений… Просто мне нужно было отвести от себя подозрения. — И ты справилась с этим на ура, Полечка, — дедушка Харитон одобрительно потрепал её по плечу, произнеся уже чуть громче, — Браво! За такое полагается стопка. — Дед, — Ромка нахмурился, — Она нам во дворе ещё растрепала, что хапнула две. Не много ей третью? — А ты не завидуй, сам от шампанского с ног валишься, — Полина подмигнула. — Да не валюсь я, — тут же взвился Ромка, — Пьянею просто… — Пьянеть — это не дурно, — дедушка Харитон немного снисходительно взглянул на него, — Особенно, когда в меру. Ведь если не пьянеть или не согреваться — для чего тогда пить? — по-философски изрек он, наливая в крошечную рюмку немного водки, — Просто Морозовы люди такие… Алкоголь попадает нам в кровь, но рассудок при нас, — он лукаво улыбнулся, — И при этом весело нам становится. — Ну, Полина ж… — Ромка передернул плечами, — Девчонка… — А пьет похлеще тебя, — дедушка Харитон усмехнулся, когда Ромка скептически скрестил руки на груди, — Не воспринимай это близко к сердцу, Роман. В конце концов, Поля девушка разумная, да и раз уж сегодня Новый год… — он вздохнул, а потом хитро взглянул на остальных, — Или вам тоже налить? — Понижать нельзя, дед, — Ромка качнул головой, но дедушка Харитон отмахнулся: — Враки. От одной стопки не улетишь, а если все в меру — то и похмелье тебя стороной обойдет, — убеждал он, наливая водку в рюмку. — А ты уверен? — с сомнением спросила тетя Аня, — Я этого лося до дома не дотащу. — Мам, я че, пацан сопливый, который в первый раз пьёт? — Ромка возмутился. — Ну, — тетя Аня ухмыльнулась, и когда Антон увидел это, то понял, чем Рома похож на неё: та же живая мимика, тот же ясный взгляд глаз и усмешка, — Я-то тоже пить собралась, а вдвоем мы… — Мам, — Рома покачал головой, — Максимум — я спать завалюсь. Так что не парься. — Рассола в доме нет. — Знаю. — И таблетки тоже. — Знаю-знаю. — Будь готов… — Мам! — Рома бессильно откинулся на спинку стула, — Да понял я уже. — Ну, хорошо, — она кивнула, — Тогда празднуем? — А то, — кивнул дедушка Харитон, — Держи стопочку, Анют… — он пододвинул к ней крошечную рюмку, — Только поаккуратней. — Держу-держу, спасибо, — она обаятельно улыбнулась. — Ну, что же, — дедушка Харитон взял в руки рюмку и занес её над столом, — Давайте чисто символически выпьем за этот Новый год, — он прочистил горло, — Двадцать первый век на дворе, на месте стоять нельзя. Пускай небо всегда будет мирным. А годы к нам — добры. С праздником! — провозгласил он, стучась рюмками с остальными. По комнате вновь пронеслись радостные улюлюканья. Антон внезапно вспомнил, как в детстве ему казалось, что водка — та же вода, просто взрослые притворяются. Поэтому на застольях пытался играть с ними на равных: наливал воды в рюмку, пил, резко выдыхал, жмурился и брался за кусочек хлеба. И раздражался, когда этим вызывал всеобщий хохот. Что же, теперь всё по-настоящему. Антон занес стопку и одним взмахом влил в себя небольшое содержимое. Водка хлынула ему в горло, и Антон рефлекторно проглотил её, ощутив самый тошнотворный вкус в своей жизни. Гортань и желудок нещадно запекло. Он закашлялся, едва не исторгнув эту поганую водку обратно, но все же воздержался. Ни дома, ни вне, у него ещё не было возможности испить «взрослый» алкоголь. Это, считай, было его личное посвящение. — Ух-х, — Ромка зажмурился и, взяв со стола маринованный огурец, с чувством откусил кусочек, — Ну и дела. — Как оно? — дед, который выпил свою стопку, не зажмурившись, устроился поуютней в своем кресле, хитро улыбаясь, — Бодрит? — Дед, это че такое, на?.. — Бяша, скрививший свое лицо, посмотрел на смеющегося Харитона, — На вкус лютая дрянь. — А по-моему терпимо, — невозмутимо бросила тетя Аня, задумчиво рассматривая свою рюмку. — Мам, у тебя глаза слезятся, вообще-то, — пожаловался Ромка, пережевывая свой почти законченный огурец. Дедушка Харитон засмеялся. — Значит, все идет правильно.

***

Праздник продолжался, но уже в более расслабленном ключе. Пару раз была разыграна партия в «Дурака», где Анна Пятифанова безбожно продувала все игры и негодовала на весь дом, призывая всех к реваншу. Водки Антон в себя больше не вливал. И без того было достаточно — чувство легкой дезориентации настигло его, застав врасплох, когда он, встав со стула, ощутимо пошатнулся, чем вызвал всеобщие смешки. Плюс ко всему, алкоголь подействовал и на остальных. Шутки становились острее, уже на грани субординации, смех душил без причины, а в помещении было так жарко, что пришлось открыть окно, но щеки пылать не перестали, будто внутри Антона безостановочно работала маленькая печка. Остальные болтали за столом, но он истратил практически весь свой запас энергии, поэтому теперь ему просто хотелось спокойно сидеть, наблюдая за всеми. И, судя по всему, его ленивый настрой уловили. И воспользовались. — Антон, — тихо обратилась к нему Полина, и он, взглянув на неё осоловелым взглядом, коротко вопросительно промычал, — Подарками обмениваться будем? Ох, точно! И как он мог подзабыть о Полинином пакете с подарками, который до сих пор ждал своего звездного часа на тумбе около входной двери. — Ой, — он растерянно улыбнулся, а потом начал подниматься, — Точно, я же совсем забыл… Когда они с брошенным Полининым «Мы скоро вернёмся!» вышли в коридор, она остановила его, придержав за плечо, и мягко произнесла: — Сейчас, тут подожди… Я буквально туда-обратно, — и, дождавшись его немного смазанного, но кивка, побежала вверх по лестнице, в свою комнату. Удивительно, но, как только она скрылась за поворотом, дверь в гостиную мягко приоткрылась и закрылась вновь, пустив в тихую атмосферу коридора ещё и Ромку. Антон растерянно посмотрел на него, не шелохнувшись, а Ромка, в свою очередь, с немалой долей серьёзности в глазах оглядывал Антона. — Вы чего? — негромко поинтересовался Ромка. Почему-то, когда Антон сглотнул, горло показалось безумно сухим, и он едва сдержал порыв откашляться. — Подарками обменяться хотели… — Н-да, — Ромка, оглядев его, покачал головой, — Видать, дало тебе. — Это ещё почему? — буркнул Антон, вмиг постаравшись выглядеть собранно. Но, судя по тому, как скептически на него посмотрел Ромка, толку от этого было мало, — А ты сюда вообще чего пришел?.. — Да я, вообще-то, отлить иду, — небрежно произнес Ромка. — Ну, иди отливай, — фыркнул Антон, скрестив руки на груди. — Так ты мне проход загородил! — возмутился Ромка. Антон невнятно пробормотал «Ой…» и отодвинулся, пропуская Ромку вперед. Почему-то на языке вертелось что-то непонятное, но Ромка скрылся за поворотом быстрее, чем Антон успел что-либо озвучить. Пока он пытался немного прийти в себя, с лестницы, довольная и сияющая, к нему понеслась Полина. Её красивый подарочный пакет был даже посолиднее того, что ей приготовил Антон. Но Полине так совсем не показалось, когда он преподнёс ей подарок. Напротив, она вся подобралась от восторга и кинулась его обнимать: — Это что, все мне?! — её голос звучал так изумленно, точно Антон всучил ей старинную скрипку, не иначе. — Нет, мне, — с усмешкой произнес Антон, подбадривающе похлопывая её по спине. Полина, глаза которой искрились, отстранилась от него и чинно начала: — Ну, что же, Антон… — важно произнесла она, — В этом году ты вел себя очень хорошо, не ленился… — Полин, — с улыбкой начал он. — …И даже научился кататься на лыжах! — торжественно закончила Полина, — Так что — вот! За это тебе — самый лучший подарок! — Прям самый лучший? — засмеялся Антон, принимая из её рук пакет. Краем глаза он увидел, как в пакете всё красиво запаковано, — Спасибо большое! — Открывай скорее! Он не стал играть на её ожидании, поэтому, поставив пакет с её подарком рядом, принялся за свой. Там лежало несколько аккуратно уложенных друг с другом подарков. Один большой и пара поменьше. У него сердце забилось чаще при виде всего этого. Кроме папы с мамой его ещё никто никогда не поздравлял с таким старанием. — Ой… Как много здесь всего, — улыбаясь, он извлек первый подарок и радостно засмеялся, — Футляр для очков? Полина, ты нечто! — То-то же, — она вскинула подбородок, — А ты приглядись! Я сама делала! Ну, мне нарисовать дедушка помог… Антон прищурился: и действительно! Чёрный футляр украшали различные надписи, закорючки… Полина даже кое-где умудрилась пририсовать логарифмическое тождество. И везде, тут и там, по всему чехлу прыгали различные Полинины наставления. Лилия Павловна на тебя смотрит! Ха-ха, повёлся! Перестань зевать! Все получится! Пошли по булке купим? Эти надписи, такие искренние и бесконечно милые, действительно тронули Антона. Он улыбался, зачитывая вслух каждую, то взрываясь смехом, то обнимая Полину в порыве благодарности. — Это так здорово… — искренне произнес он, все ещё рассматривая футляр, — Спасибо огромное, мне очень нравится. — То ли ещё будет, — она захлопала в ладоши от нетерпения, — Доставай следующий! Её энтузиазм подстегнул и Антона, поэтому он с удовольствием потянулся дальше: к следующему подарку. Его пальцы наткнулись на что-то пушистое и мягкое. И когда Антон извлек подарок на свет, то увидел темно-синие варежки. Прямо в тон к шарфу! Полина точно в яблочко попала! — Я больше не могу смотреть, как ты идешь со школы с голыми руками, — шутливо комментировала Полина, пока он восторженно разглядывал снежинки на внутренней стороне ладоней. — Ты даже не представляешь, как мне нравится, — Антон был стопроцентно уверен, что его глаза сияли, — Мама шарф подарила, а ты — варежки, — он издал смешок, — К зиме я полностью упакован. — Тогда бери последний, — голос Полины стал уже тихим, будто она затаила дыхание в ожидании самого главного из подарков. Её настроение передалось и Антону. Так что, вытаскивая последний подарок, он был максимально осторожным. А когда вытащил его и вгляделся — застыл. — Ну, как тебе? — поинтересовалась Полина, с губ которой не сходила широкая улыбка. Это был альбом. Совсем не такой, на которых он рисовал продолжительное время. Это был настоящий альбом художника. Тяжелый, толстый, с переплетом. На такие Антон капал слюнями, пока они жили в Иркутске и рядом был магазин. И такой ему, конечно же, никто не брал. Антон, не произнося ни слова, раскрыл его, и сердце его буквально замурлыкало от восторга, когда он провел пальцами по бумаге, ощущая её текстуру. Боже, там даже был ремешок на кнопке, чтобы альбом можно было закрыть плотнее, и он случайно не раскрылся. — Полин… — как только Антон это произнес, то едва не зашелся в приступе кашля. Горло пересохло настолько, что воздух резанул по нему наждачкой, — Ты как вообще умудрилась… Нет, — он покачал головой, — Я так не могу… — Антон, — протянула она. — Я знаю сколько такие альбомы стоят, я сам видел. — Антон… — Даже не разубеждай меня… Она дала ему щелбан, и он, растерянно потирая лоб, посмотрел на неё возмущенным взглядом. — Прости, я просто хотела, чтобы ты замолчал, — Полина улыбнулась, — Не волнуйся вообще! Мне это вполовину так не ударило по карману. Я же тебе говорила, что у меня папа в Екатеринбурге живет? — она потрепала его по плечу, — У него же там много знакомых. И по работе коллег… Художники там тоже имеются. В общем, альбом мне легче всего дался… Самое главное — тебе нравится? — Конечно… — тихо произнес он, проводя пальцами по обложке и будто до сих пор не веря своим глазам, — Очень, очень нравится… Спасибо тебе огромное, — он заключил её в крепкие объятия, едва не прослезившись. Слишком сильно тронула её забота. — Я рада, что тебе понравилось. — Безумно, — он наклонился и подцепил рядом с ним стоявший Полинин подарок, — Ну что? Тебя тогда тоже с Новым годом! — Полина радостно подпрыгнула на одном месте и в нетерпении прижала ладони ко рту, — Ты тоже хорошо себя вела: из гаражей всех вытаскивала, на лыжах кататься учила, от приступов спасала… — Полина засмеялась, — Так что продолжай заниматься искусством. — Спасибо, Антоша, — Полина смущенно улыбнулась и приняла пакет из его рук и, заглядывая в содержимое, начала приговаривать в своей манере, — Ой, ну сколько всего положил. Прямо-таки расстарался. — А ты как думала? — Антон усмехнулся, перекладывая все свои подарки обратно в пакет. — Да ты чт… — она запнулась, как только повнимательнее пригляделась к содержимому, — Ух ты! — она вытащила из пакета вафельные трубочки, — Как здорово! — Я их сам испек, — похвастался Антон. — Давай честно: ты их отравил? — Полина расхохоталась от ироничного взгляда Антона, а потом искренне произнесла, — Спасибо огромное! Я такое очень люблю, и… Ох! — она начала одну за другой вытаскивать по плитке Кэдбери, а затем и Бонибон и довольно протянула, — Блин-н, как же это все должно быть вкусно! Антон, ты просто чудо, — она заключила его в объятия. Её неподдельная реакция так его заряжала, что он с нетерпением ждал её дальнейших возгласов. — Так-так-так, — Полина отложила сладости на тумбу, — Я уже вижу кассеты… И если я буду права, то памятник тебе… — Антон засмеялся, а она вытащила одну из кассет и почти пропищала, — Шуберт! — она любовно прижала к себе кассету, — Спасибо, спасибо большое! — глаза Полины сияли, как два сапфира. — Смотри скорее дальше, — сам сгорая от нетерпения, произнес Антон, потирая ладони. Она прижала к себе «Палладио», а уж концерт Рахманинова открыл в ней поток воздыханий по его музыке. — Это невероятный композитор! — с придыханием говорила она, прижимая кассеты к себе, — Я не так давно послушала его… Столько России в музыке! Антон, вслушиваясь в её речь, кивал и улыбался. Главное, что Полина была рада, ведь это и была основная задача подарков. Когда она склонилась к пакету, извлекая последний подарок, а именно — конверт, Антон без единого звука наблюдал за тем, как она вчитывается в написанные им же слова. — Не отказывайся от своих целей… Антон, как здорово! — она, заулыбавшись, приблизила конверт к себе, — У тебя почерк такой красивый! Сам писал? — Да, постарался, — улыбнулся он, — Глянь, что внутри. Когда она, время от времени ворча и ругаясь, аккуратно вскрыла заклеенный портрет, Антон почувствовал, что вот он: момент, ради которого он корпел неделю. Он даже дыхание задержал. Полина ахнула, вглядываясь в каждую черточку, в каждую аккуратную линию. — Это я такая красивая? — восхищённо пробормотала она, поворачиваясь к нему и демонстрируя портрет. Антон про себя отметил, что ему достаточно неплохо удалось запечатлеть её черты на бумаге. — Нет, это я другую девочку нарисовал… — на его реплику Полина, цокнув, неодобрительно глянула на него, а потом продолжила всматриваться в портрет: — Как же это красиво… И цветы такие… — Полина воодушевлённо посмотрела на него, — Антон, у тебя настоящий талант! Тебе нужно в академию искусств поступать! — Все, перебарщиваешь, — усмехнувшись, зарделся он. Такое безоговорочное восхищение его картиной льстило, но внешне всё равно нужно было оставаться скромным. — Пойду сейчас всем покажу! — внезапно произнесла Полина и, подхватив пакет и аккуратно туда все уложив, понеслась в зал, откуда вскоре послышались её восторженные комментарии. Антон вглядывался в дверь, глупо улыбнулся себе под нос, решив, что всё-таки справился достойно. — Неплохо ты постарался. Он едва не подорвался, резко оборачиваясь — Ромка подошёл к нему с другого конца коридора. — А ты что, все слышал? — Антон произнес это с опаской, будто вытворял нечто криминальное. — Да не, — Рома покачал головой, — Я под конец подошёл. Не стал прерывать. Воздух вокруг сгустился. Антон неровно выдохнул и озадаченно нахмурился, когда у него поинтересовались: — А ты тут че стоишь? — Да я… — язык будто распух, — Не знаю… Полина просто быстро унеслась, я за ней не успел… Вот. Ромка кивнул на это высказывание, и Антону показалось это внезапное молчание слишком личным. Да и сам себе он показался каким-то уязвимым. Особенно здесь, в коридоре, в приглушенном свете и в более тихой атмосфере. Возможно, Ромка подумал о том же самом. Он зашагал по направлению к двери. Когда Рома прошел мимо него, Антона защекотал его запах, слабый, но довольно-таки ощутимый: едва заметный терпкий запах пота, запах порошка, чистый, свежий, запах мороза и снега… Он стоял, растерянно сжимая свой пакет с подарками и уже хотел было шагнуть вслед за Ромкой в зал, как вдруг тот развернулся и тихо произнес, будто делился с Антоном какой-то тайной: — Ты её любишь? Антона будто обухом по голове ударили. Своим вопросом Ромка будто расшевелил пчелиный улей, и сотни мыслей тут же взвились в сознании Антона. Не нужно было знать, о ком спрашивал Ромка, здесь все было видно невооруженным глазом. Просто… Почему он решил спросить это сейчас? Для чего Ромке это знать? Да и что бы изменилось от ответа Антона? Антон лихорадочно облизнул пересохшие губы, а затем произнес, сипло и как-то ломко: — Нет, не люблю. Я уже говорил об этом… И был абсолютно в этом уверен. К Полине он питал нежные чувства, но явно не романтические — он не хотел делить с ней чувства, эмоции, сердце в таком смысле. Антон просто был рад, что у него такой друг. Даже если ответ и прозвучал неубедительно, Ромка, скорее всего, уловил искренность и твердость во взгляде Антона. Поэтому, кивнув ему, развернулся и протянул руку к двери. Немного опьяненный рассудок Антона подействовал на опережение, и слова из его глотки прозвучали раньше, чем он успел осознать их смысл и остановить самого себя: — А ты — любишь? Ромка замер. Он стоял спиной к Антону, поэтому возможности полноценно увидеть его лицо не предоставлялось. И понять, что тот скажет, было труднее. Ответит искренне или же отмахнётся… Перед глазами была лишь напряжённая спина. Часы в коридоре отстукивали свой ритм. Тик. Так. Рома развернулся. Антона немного бросило в жар, когда он увидел выражение Роминого лица. Тот улыбался. Но улыбка была какая-то… грустная. Будто он скорбел тому, что исчезло уже давным-давно. И сам Рома в тот момент выглядел надломленным. И у Антона от этого что-то внутри рвалось на части. Ромка длинно выдохнул, прикрывая глаза, а затем ответил, четко и гулко: — Мне казалось, что все очевидно. И шагнул за дверь, в зал. Антон остался стоять в коридоре, растерянно глядя в дверной проем. Ответ Ромки, который, казалось бы, должен был открыть ему глаза хоть на какие-то вещи, только запутал его ещё сильнее. Мне казалось, что все очевидно. Уже нет? Уже не влюблён? Раз уж говорил с такой грустной улыбкой на лице, точно приоткрывая завесу тайны для Антона? И с чего Ромка вдруг вообще начал такой разговор? Антон аккуратно приоткрыл дверь в зал, вглядываясь в спокойно улыбающегося Ромку — он как раз уселся за стол. «О чем же ты думаешь?» Дальше все было каким-то смутным. Антон с немного скупой улыбкой принимал поздравления и восхищенные комментарии по поводу подарка, который он подарил Полине. С Ромкой он практически не пересекался взглядом. Да и если честно, не очень-то хотелось. Это, вероятнее всего, будет слишком. Антон зевал все чаще и чаще и был слишком уставшим для того, чтобы принять участие в очередной партии дурака. Почему-то все казалось каким-то ватным, и только в тот момент Антон понял, как сильно хочет спать и какой всплеск чувств у него произошёл за эту ночь. Дедушка Харитон, завидев его осоловелый взгляд и замедленное восприятие, предложил Антону прилечь на диван и передохнуть. И почему-то в тот момент Антон и вовсе не подумал о том, что он может уснуть и что сказать родителям. Он действительно облокотился о подлокотник дивана, на котором была мягкая подушка, и достаточно лихо оказался в полулежачем положении. За столом продолжалась беспечная болтовня, и Антон с улыбкой вслушивался в неё, прикрыв глаза, пока его тело будто бы проваливалось в диван, и потом все глубже, и глубже… Ему было так хорошо и тепло. Желудок был сыт, он — счастлив и спокоен. Поэтому расслаблялся все больше и больше. Сквозь дрему он услышал неясные реплики и на краю сознания догадался, что его, спящего, уже обнаружили. — …надо родителям позвонить, сказать. Да не буди его, не буди… — А не взбеленятся? — Да че там, скажем просто, что заманался. Если че, приедут. Тогда разбудим… — Хорошо, я сейчас позвоню тогда. — Не, пускай мама или дед позвонят. Они договорятся… Пускай спит пока. Антон почувствовал, как его тело покрыло что-то мягкое и легкое — плед. И тогда стало совсем хорошо. Достаточно хорошо, чтобы из легкой дремы провалиться в полноценный сон. С него осторожно сняли очки, и он чуть было не вздрогнул от этого легкого движения. Но действие было слишком аккуратным, чтобы потревожить его. Последнее, что Антон услышал прежде, чем отключиться окончательно, был тихий смешок. С Новым годом, Петров.