Keep silence

— То-оша-а, — канючила Оля, раскачиваясь, пока сидела на краю кровати, — Ты весь день тут сидишь… А нам, вообще-то, на озеро скоро идти! — На пруд, — машинально поправил сестру Антон, развернувшись к ней, — И что значит: весь день? — он попытался прикинуть в голове, действительно ли за альбомом было проведено слишком много времени? На самом деле, все его розовые мечты о том, как он, наконец-то, проявит свой творческий потенциал на страницах этого альбома, по большей части остались мечтами. Не было ничего хуже, чем пытаться нарисовать что-то на самой первой странице альбома, понимая, что право на косяк у него отсутствует. Поэтому выбрал отходной путь — оставил титульник и двинулся вперёд. Рисовал самое безопасное: какие-то цветы, пейзажи, дома, лица людей, искаженные разными эмоциями. Пока что в голову не приходило интересных идей, но он не сильно по этому поводу огорчался — с таким альбомом спешить не стоило. Когда он показывал семье подаренные Полиной вещи, все пришли в восторг. Маме особенно понравились варежки. А Оля с большим любопытством изучала забавные надписи на футляре. Папа был искренне тронут альбомом. Он провел пальцами по кожаной обложке и, удивленно приподняв брови при виде внутренней стороны обложки и материала страниц, произнес тихо-тихо, чтобы было слышно только ему и Антону: — Это прекрасный подарок. И весьма затратный для девушки. — Я знаю, — так же шепотом отозвался Антон, — Полина, правда, сказала, что смогла приобрести этот альбом через папиных знакомых, так что он ей дорого не обошелся. Папа усмехнулся: — Толковая она девочка. Антон с жаром его поддержал: — Очень. И, кстати… Я спросить у тебя хотел. Папа устремил на него ясный взгляд. — Что-то случилось? — Нет-нет, — Антон потупился, но все же озвучил, — Полина меня позвала кататься на коньках. — Не знал, что в поселке каток есть, — задумчиво произнес папа, и Антон, почему-то улыбнувшись, поспешил его поправить: — Это не совсем каток. Полина позвала меня кататься в лес, там пруд есть замерзший… — прежде, чем папа успел бы что-то сказать, Антон пошёл в наступление, — На нём все местные катаются, мы там не одни будем. Я хотел Олю взять с собой. Он решил пойти с козырей. Максимум, что могло смутить папу — это замёрзший пруд, но и тут не страшно: он сам, например, в свое время с удовольствием ходил рыбачить в проруби. Так что на него у Антона ещё были надежды. Вот когда дело дойдет до мамы, тогда ситуация примет оборот посложнее. Однако папа отреагировал мягче, чем Антон ожидал. Улыбнулся и произнес едва ли не ласково: — Что так смотришь? Думаешь, не разрешу? — Да, — глупо произнес Антон, моргнув. Папа хмыкнул, а потом посерьёзнел: — Не знаю, если честно. А если под лед провалитесь? Антон вздохнул, а потом внезапно вспомнил брошенную мимолетом Полиной фразу, и его осенило. Ну точно же! Это ведь пруд! — Там неглубоко. Летом никто не купается, — произнес он, а после затаил дыхание в ожидании следующих папиных слов, поскольку дальше уже все зависело только от него. Папа, вопреки ожиданиям Антона, думал не так долго, как тому могло показаться. Прошло буквально несколько секунд, после чего он вздохнул и произнес: — Олю с собой возьмешь, значит? Антон усиленно закивал: — Конечно. — И проследишь тогда… — Чтобы не потерялась, не поранилась, я знаю. — И гляди в оба, чтобы она в снегу не вывалялась… И когда будешь ей коньки надевать… — Да, я посмотрю, чтобы носки были сухие, — Антон не смог сдержать улыбки, — Пап, я ж не вчера родился, и с Олей на катке уже был. Папа хмыкнул: — Ну, откуда мне знать, насколько твоей дальновидности хватит. — Так ты отпускаешь меня? — с надеждой в голосе произнес Антон. Папа вздохнул: — Нет, я просто так тебе инструктаж провел. Антон почувствовал, что свет в зале стал на несколько ватт ярче только от того, что его лицо засияло. — Спасибо огромное! Я не подведу! — Увидим, — папа осторожно добавил, — И чтоб эти парни… Ну, друзья твои. Чтоб не натворили делов. И Олю пускай в это не втягивают. Захотелось громко усмехнуться, но он смог подавить в себе порыв рассмеяться. Ему больше виделось, что Оля кого-то втянет в передрягу, чем наоборот. — Нет-нет, что ты, — Антон слегка улыбнулся, — Они ничего такого не сделают. Он решил не вдаваться в подробности насчёт того, как Полина может рявкнуть, чтобы всякие игры свелись на нет. Папа с иронией посмотрел на Антона, но дальше эту тему развивать не стал. Только хмыкнул озадаченно, а затем произнес: — С мамой пошушукайся, чтобы она тебя пустила. — Да, сейчас тогда, — Антон направился к выходу из зала и, развернувшись к папе, сделал огромные глаза и произнес, — Пойдем пошушукаемся. В спину ему донесся папин смех, и Антон, сам невольно заулыбавшись, направился на кухню. Стоило ли говорить о том, что мама по итогу дала добро? Вряд ли на этот счет могли иметься сомнения, но вот радостные выкрики Оли, стоявшие на всю кухню, что она идет на каток, стоило слышать. — Мама, а я могу девочек позвать на каток? — Ну, — мама бросила неоднозначный взгляд в сторону Антона, и тот непонимающе пожал плечами. — Я думаю, что никто не будет против. И Оле будет весело, — она заулыбалась, и Антон поспешил испортить трогательную атмосферу, — И болтовни поменьше будет. Мама засмеялась, а Оля с напускным возмущением слегка ущипнула Антона за бедро, отчего он смешливо взвизгнул. — Вот так значит? А ну забери слова назад! — с праведным гневом возопила она. «Ох, — со смешком подумал Антон, вспоминая самого себя в её возрасте спокойного и застенчивого, — Когда она станет подростком, это будет тяжело…». Но в реальности он лишь с воплями принялся убегать от неё. Вспоминая этот эпизод, он слегка усмехнулся, глядя на альбомный лист, который пока был его полем боя. — То-оша-а, — Оля, устав качаться на кровати, подошла к нему и обняла его, слегка навалившись, — Скажи мне честно, — Антону захотелось рассмеяться от такой непривычной от Оли фразы, — Ты навсегда останешься тут? Антон усмехнулся и, желая немного раздраконить сестру, произнес: — Да. — И в туалет ходить не будешь? — Ни за что, — он хмыкнул, и Оля, не выдержав, начала толкаться. — Фу! Ты завоняешь! — Тогда ты не будешь постоянно жужжать надо мной! — видимо, его ответ Оле страшно не понравился. — Неправда! Я тебе назло тут сидеть буду… Это заявление вызвало у Антона ещё более громкий смех. — Нам уже выходить пора! — заверещала она. — Ну а чего ты хочешь? — он подпер щеку рукой, ласково глядя на Олю, — Ты же уже оделась. Только свитер осталось сверху надеть — и готово, — он кивнул на её болоньевые штаны с подтяжками, которые были извечным Олиным спутником на всех её зимних гуляниях. — Так я про тебя говорю, — фыркнула Оля, — Ты же вообще не готов! Антон мельком оглядел самого себя. Ну, тут с Олей спорить особого смысла не наблюдалось. У него на готовность не было и намека. Однако он-то умел быстро собираться! — Оль, так я хоть за пять минут соберусь, — поспешил он заверить сестру, но та прищурилась. — Нетушки! Соберись сразу, чтобы мне было спокойно! Это выражение показалось Антону особенно смешным, но он решил не подтрунивать над сестрой, чтобы не подлить масла в огонь, а лишь удрученно кивнул. — Ой, кстати… — Оля внезапно смущенно посмотрела на Антона и произнесла, — А там будет Полина? «Вот ведь малолетняя фанатка» Он не удержался от ехидства. — Оль, так ты же там со своими подружками будешь. С чего тебе Полина пригодилась? Оля фыркнула: — Как это зачем? Для авторитета! — Оль, ты хоть сама знаешь, что такое авторитет? — Антон усмехнулся, доставая из шкафа тёплые вещи. — Знаю, конечно! — Ну и зачем тебе этот авторитет? — Как это зачем? Девочкам расскажу! Антон мог бы хмыкнуть, но про себя отметил: будь он в четвертом классе, и у него в друзьях был бы кто-то вроде Ромки, то Антон тоже ходил бы раздутым от гордости, что у него есть связи среди старшеклассников. — Да будет там Полина, будет, — заверил он сестру, положив на кровать свой свитер и плотные штаны. — Ура! — она довольно закружилась, а потом бросила взгляд на его одежду, — А болонки ты что, надевать не будешь? — Ой, нет, — Антон смешливо поморщился, — Вырос из них уже. А ещё они странно шуршат. Оля внезапно засмеялась: — Ну ты даешь, Тоша! А если ты там падать будешь? Все коленки себе отобьешь! — Ну, — Антон неловко потер затылок, — Постараюсь, конечно, не падать. Да и холодно в них вряд ли будет. Кстати, — он повернулся к сестре, — Ты двое пар носок надела? — Надела. — А запасные… — Взяла, они в рюкзаке, — Оля скрестила руки на груди с максимально довольным видом, — Ну что? Ты собираешься, или я без тебя ухожу? — Куда ты пойдешь, нахалка? — фыркнул Антон, — Ты и до школы без меня не доберешься! — А вот и доберусь. — Хорошо-хорошо, обязательно доберешься, только теперь дай мне переодеться… — Даю тебе десять минут, отсчет пошел, — пригрозила ему сестра, прежде чем хлопнула дверью. «Господи, она реально всё сильнее походит на маму» Он обернулся к кровати и выдохнул. Чего греха таить, он и сам с нетерпением ждал этого дня, но старался выглядеть сдержанным, чтобы не превращать ожидание в мучение. Другое дело — Оля, которая носилась по дому, искала коньки, стирала болоньевые штаны, начищала до блеска сапоги… Так что сдержанным не получалось быть как минимум из-за неё. Ещё вчера вечером он созвонился с Полиной, чтобы заранее сверить все детали. План вырисовывался такой: договорились встретиться в час дня и разойтись ближе к шести-семи, когда стемнеет. С него самого прилагались только мамины пирожные и, возможно, пара кусочков медовика. Полина настоятельно порекомендовала взять что-нибудь из дома, что можно будет постелить, по её словам, «под попу, чтобы все не отморозилось». Антон остановил выбор на своем свитере, выцветшем, но плотном. И каждый, разумеется, должен был принести чашку. Параллельно с деталями Полина так же делилась восторгами от кассет, подаренных Антоном. По её же словам, она очень сильно прониклась Рахманиновым, и это не могло его не трогать. Сам Антон тоже оценил его по достоинству больше прочих. В общем, разговор выдался недолгий, но насыщенный. Расправив свитер на себе, Антон поправил очки и подцепил с пола рюкзак, направившись к выходу из комнаты. Полина обещала подойти к ним, поэтому идти куда-то не было необходимости. Антон нерасторопно проверил содержимое своего рюкзака. Ну, главное, что еда, коньки и чашка были на месте. На всякий случай он глянул и Олин рюкзак, пытаясь загрузить себя рутиной — хотелось, чтобы время прошло незаметнее. И эти попытки увенчались успехом. Глянув на часы, он обнаружил, что им пора. Оля, разумеется, тоже заметила это. И, пока она ринулась к курткам, Антон поспешил оповестить об их уходе остальных: — Мам, пап, мы уходим уже! Они оба вышли с кухни, на которой обедали, и встали напротив них с Олей, будто провожали в странствие, а не в даль на пару километров от дома. — Антон, я тебе ключи от дома в рюкзак кладу, — поспешила его предупредить мама, легким движением подойдя к комоду и подцепив связку. — А зачем — ключ? — не понял он. — Мы сегодня уезжаем. Вернемся не очень рано. Ключ тебе даю, чтобы домой попали. — А, хорошо, я понял, — невнятно пробормотал он, а потом вдруг вскинулся, — Погоди! А куда это вы уезжаете? На лице мамы внезапно появилась хитрая улыбка, которая точно скинула ей с десяток лет. Она, пригладив Антону прядь волос, торчащую из-под шапки, почти что пропела: — Да-да, не только у вас с Олей каникулы. — Это как понимать? — вскинул брови Антон. — Как есть, — папа усмехнулся и махнул рукой в сторону дверного проема, — Давай, не стоит на пороге топтаться. Антон, поняв, что его интеллигентный и дружелюбный отец потихонечку пытается спровадить его, бросил на папу скептический взгляд. — Вечером будет разговор. Папа улыбнулся. — Да-да, мы отчитаемся. Уже на улице его с Олей поприветствовал Варфоломей, сверкающий в солнечных лучах. За это время он слегка подтаял, но не растерял своего былого очарования. Вчера они с Олей выходили во двор, чтобы «отреставрировать» его, и душу грело, что пока зима будет длиться, этот снеговик простоит во дворе. Как только дверь калитки за ними захлопнулась, позади раздался окрик. — Антон! И столько в этом голосе было радости, нетерпения и радушия, что он непроизвольно улыбнулся, поворачиваясь в сторону зовущей его Полины. Та как раз вышла из леса вместе с Ромой и Бяшей и шла по направлению к нему. Ему даже не требовалось как-то напрягать зрение, чтобы даже на расстоянии увидеть, как сияет лицо Полины. — Привет! — крикнул он и махнул ей рукой. Внезапно Оля сжала его ладонь чуть крепче, и Антон, удивленно посмотрев на неё, осторожно спросил: — Ты чего, Оль? — Не знаю, — так же удивленно ответила она ему, — Кажется, я волнуюсь… — Из-за кого? — непонимающе произнес Антон, а потом уточнил, — Из-за парней, что ли? А чего из-за них волноваться? — Ну… — Оля нетерпеливо переминулась с ноги на ногу, начав говорить все расторопней по мере того, как компания к ним приближалась, — Они здоровые такие… Особенно тот, слева, — она говорила про Ромку, который как раз чуть не навернулся на сугробе, из-за чего Бяша загоготал в голос, — А вон тот мальчик… Он меня вообще спас, а я его ещё поцарапала! Тоша! — Оля внезапно панически затрясла его руку, — Я не знаю, как их зовут! Скажи сейчас же! Скорее! Антон будто бы отупел мгновенно — как всегда это случалось, если ему задавали срочные вопросы в лоб. Имена он рассеянно озвучил уже в тот момент, когда его рука онемела от Олиной хватки: — Тот, что слева — это Ромка. А мальчик, который тебя в лесу нашёл — это Бяша, — она неясно кивнула, и Антон поспешил её заверить, — Они хорошие парни. Тебя точно не обидят… — Че это ты наговариваешь сестре своей? — поинтересовался Ромка, — Надеюсь, не науськиваешь на нас. — Больно надо, — с сарказмом отозвался Антон, с улыбкой принимая объятия от Полины, — Привет-привет! Всё взяла? — Спрашиваешь! — Полина хлопнула себя по раздутому рюкзаку, — Упакована полностью, — она подмигнула, а затем, переметнув смеющийся взгляд на Олю, крайне добродушно произнесла, — Привет! Как дела у тебя? Олино лицо приобрело ещё более шокированный окрас, когда сама оказалась в Полининых объятиях. Растерянно обвив её руками, Оля, потихоньку оттаивая, произнесла чуть более радушно: — Все хорошо, — а потом, спустя крошечную паузу, добавила, кивая в сторону Антона, — Полдня ждала, когда он соберётся… — Эй, неправда! — возмутился он, крепко пожимая руку Бяше, — Не самоутверждайся тут за мой счет! — Да-да, — хмыкнул Рома, когда очередь пожать руку дошла и до него, — Вижу я, какой у тебя авторитет. — А ты давай не докапывайся до меня, — Антон прищурился, намеренно сжав ладонь крепче, — Сам-то перед мамой робеешь. — Только моей маме четвертый десяток, а твоей малявке девять, — Ромка, кажется, явно наслаждался ситуацией, но долго ему не позволила продержаться Оля. — Мне десять, — сурово обрубила она, но, кажется, это не сильно произвело впечатление. — Ой, ну извините, — съехидничал Рома, а потом озадаченно замолк, — Подожди, а че это я извиняюсь-то? — он обратился к Оле, будто она должна была ему объяснить, а потом и вовсе поставил её в ступор, — А вот мне сколько лет? Оля моргнула, уставившись на него, а Ромка посмотрел на неё с таким торжествующим видом, словно поймал с поличным. — Ромыч, ну ты дурила, на, — Бяша покачал головой, — Че ты к девочке-то прикопался? — Не-не, это вопрос принципа, — Ромка упер руки в бока, игнорируя саркастичное, тихо Полиной брошенное «С чего это так высокопарно заговорил-то?». — Я твой день рождения даже не помню, дурик, а ты хочешь… — Тебе шестнадцать, — спокойно ответила Оля, а потом пояснила Ромке с таким видом, будто бы он был умственно отсталым, — Ну, Тоша учится с тобой. А ему шестнадцать. И тебе — шестнадцать. — Вот хитрюга. У меня никто среди мелкашей не учится, — хмуро ответил Ромка, а Оля, засмеявшись, произнесла: — Так это ж твои проблемы! Ромка посмотрел на неё с отвисшей челюстью, в то время как бессовестно заржавший Бяша хлопнул его по плечу, произнеся: — Это был нокаут, Ромыч. — Да какой нокаут, я-то даже не собирался… — То-онешь, — Полина слегка приобняла его за плечи, словно пытаясь успокоить начинавшуюся бурю, а потом произнесла восторженно, — А ты молодец, Оль! — Во-во, грамотно ты его укатала, — Бяша слегка похлопал Олю по плечу в одобрительной манере. — Да я ж не по-серьёзному!.. — возмутившийся Ромка был вовремя заткнут Полиной и уведен дальше по тропинке, где завязался уже новый разговор. — Так, а долго до пруда идти-то? — поспешил уточнить Антон у Полины. — Нет, не очень. Там буквально минуток десять идти, и ты на пруду. — Здорово, — Антон заулыбался, невольно представляя себе дальнейшее времяпрепровождение с друзьями, — А чай когда пить будем? — Когда без сил повалимся! — радостно отозвалась Полина, а Антон, пересекшись скептическими взглядами с Бяшей, все же не стал настаивать на обратном, а лишь тихо произнес: — Ага. Без сил, значит… — А ты че недовольный такой? — внезапно произнес Ромка, вперив в Антона ехидный взгляд, — Лишь бы пожрать. — Ага, конечно, это мои слова! — мгновенно вспылил Антон, — Это тебе лишь бы почаевничать на пруду! — Че? — А ниче! Сейчас я посмотрю, как ты летать будешь, Плющенко! — Да-да, я-то полечу, — хмыкнул Ромка одобрительно на высказывание Антона, — А ты как слоняра в посудной лавке будешь. Оля внезапно громко засмеялась, найдя для себя это сравнение крайне уморительным. Взгляды всех обратились к ней, и она, смущенно заламывая облаченные в варежки пальцы, сконфуженно произнесла: — Ну а что? Смешно же. — Ха, Петров, — Ромка издал смешок, — А у твоей сестры получше с юмором. — Ой, да помолчи, — буркнул Антон, — Я уверен, что её больше рассмешило твое очень остроумное «слоняра», — последнее слово он произнес, кривляясь, как только мог. — Зато твой «Плющенко», — Ромка скопировал манеру Антона паясничать во время цитирования, — Явно похуже будет. Ты че, старпёр? — Уф, — Антон закатил глаза, — А ты, что ли, прогрессивный? Со слоном своим? Не гони бочку на меня, сам такой же древний. Ромка, судя по его лицу, хотел разразиться новой тирадой по поводу высказываний Антона и что он о них думает, но их прервали. — Да завалите уже… — начал было Бяша, но Ромка шикнул. — Да тихо! Полина фыркнула. — Потихай мне тут ещё. Лучше бы сам унялся, а то ко всем сегодня цепляешься. — Ко всем? — полюбопытствовал Антон, и она, вздохнула со страданием: — Ох, Антон, видел бы ты, какая ядерная война была, когда он пошутил про Бяшины штаны. — А что со штанами? — Антон глянул на Бяшу и ничего сверхъестественного не обнаружил, кроме раздутых, как подушки безопасности, болоньевых штанов, — Ничего необычного. — Да я не устраивал ниче такого… — Ромка прыснул, — Подумаешь, сказал, что он шуршит… — Да отвали от меня, на, — гаркнул Бяша, — Зато я в тепле, — он начал загибать пальцы, словно мог тем самым усилить собственные аргументы, — Задницу себе не отобью, колени тоже… — …Да ты ж не развалюха, куда колени отбивать-то… — попытался вставить Ромка. — …И могу хоть изваляться в снегу весь — не промокну. А ещё мне их мать подарила, так что все, — последняя фраза показалась Бяше достаточно убедительной, чтобы выглядеть максимально раскрепощенно и уверенно даже в болоньевых штанах. — А он прав, кстати, — поддержал Бяшу Антон, — Болонки-то реально удобные. — А че ж ты сам в них не пошел? — с сарказмом спросил Ромка, но Антон быстро выкрутился: — Испачкались. — Че, вчера испачкались? — Не понял, — Антон моргнул. — Постирать-то пораньше нельзя было? — Ромка звучал крайне ехидно, точно вознамерился поймать Антона на лжи. Но тут выкрутиться, по правде говоря, тоже удалось. Правда, прежде, чем что-либо произнести, Антон наткнулся на полный иронии взгляд Оли. «Хочешь жить — умей вертеться» попытался донести он только взглядом. — Да, пятно посадили сильное. Они могли бы долго прожигать друг друга взглядами, но это быстро прервали. — Да и хрен с ним, с пятном, — внезапно произнес Бяша, а потом обратился к Ромке, — Слышал, на? Нормальные у меня болонки. Ходи в штанах своих дальше, тоже мне, франт нашелся, — он надулся, так что Полина поспешила смягчить ситуацию: — Бяш, по правде говоря, тебе болонки-то и не нужны особо. Сегодня отбивать всё будем только мы, — она примирительно улыбнулась. Несмотря на скепсис Антона к подобному заявлению, Бяша и в самом деле оттаял очень быстро: — Да, так что поймете потом, что штаны — это фигня полная, на. Только я сегодня буду в тепле. — И я, — скромно добавила Оля, добродушно посмотрев на Бяшу, и тот сдался достаточно быстро, хмыкнув: — И ты. Невозможно было не заметить, как Ромка и Бяша тщательно следят за собственной речью, чтобы не сказать что-нибудь лишнее при Оле. Порой они запинались, или растерянно останавливались на середине фразы, чтобы пресечь себя. И это… умиляло. Антон, переглянувшись с Полиной, тихо улыбнулся ей.

***

С приходом на пруд началась самая, что ни на есть, суета. Вообще, само место выглядело очень красиво. Вокруг пруда, по размерам больше напоминавшего озеро, в ряд выстраивались деревья, ветви которых были покрыты толстым слоем снега, из-за чего атмосфера делалась ещё более сказочной. Понятное дело, не одни они додумались на зимних каникулах пойти покататься, но, к счастью, народу было не так много. Скорее всего, самый большой наплыв был именно первого и второго числа. Но Антона это вполне устраивало. Не то, чтобы ему хотелось позориться на весь поселок, но зато такое количество людей будет идеальным, чтобы не тянуть одеяло на свои провалы на льду. С этими позитивными мыслями Антон вместе с остальными подошли к ближайшему ко льду дереву и, поставив туда свои рюкзаки, принялись собираться. И если Оля и Бяша в своих великолепных штанах спокойно уселись на снег и принялись шнуровать коньки, то вот Антон, Полина и Ромка скакали, как аборигены вокруг костра, в попытке нацепить коньки то на одну ногу, то на другую. Полина начала истерично смеяться, когда её только-только появившееся равновесие начало стремительно угасать, и она задергалась, в попытке не упасть. Из-за этого Ромка заржал, едва сам не полетев в снег, из-за чего непривычно высоко для самого себя вскрикнул: — Харе смешить меня! — Я не специально! — сквозь смех произнесла Полина. Антон, которого их потуги смешили не меньше, все же смог справиться со своими коньками, и, разогнувшись, с наслаждением выпрямил спину, потянувшись всем телом. — Тоша! — внезапно раздалось жалобное и вместе с тем раздраженное. — Что такое? — не раскрывая глаз, произнес он. — Помоги мне, пожалуйста, я уже не могу! Антон, изначально не понимавший, в чем дело, сразу сделал выводы, как только посмотрел на ноги сестры. Вместо него исчерпывающе высказался Ромка. — Ты че, морские узлы вяжешь? — Не смешно! — отбрила его Оля, и тот быстро отступил. — Ну ладно, ладно, каюсь, — он, оглянувшись, произнес уже более задумчиво, — А где подружки твои? — Скоро придут, мы договорились на пруду встретиться, — Оля пожала плечами, пока Антон согнулся над её коньками в три погибели. — Уф, — он выдохнул, наконец, распутав этот адский ком из шнурков и, наконец-то, принялся за дело, — Все, чуть-чуть осталось. — Хорошо, — смиренно произнесла Оля, а Ромка, прищурившись, произнес: — Давай-давай, Петров, солнце ещё высоко, работай! — За собой последи! — Антон закатил глаза и, не будь бы Оли рядом, стопроцентно показал бы Ромке средний палец, — Сам на своих коньках скачешь. — Мы все трое скакали, между прочим! Не надо вид делать, типа ты такой спокойный стоял. — А я и не делаю. Просто над тобой пошутил. — Хреновый из тебя шутник. — Из тебя не лучше, — Антон, наконец, закончив, подытожил, — Вроде получше… — Спасибо большое, — Оля радостно подскочила и, чуть приглядевшись, увидела, как с другой стороны пруда с тропинки выходят ещё пара человек, — Девочки! — она громко крикнула, замахав им руками, — Приве-ет! — Привет! — послышались радостные крики оттуда. Оля, развернувшись к Антону, вопросительно посмотрела на него, и тот, усмехнувшись, протянул: — На лед вставай и к ним поезжай, они все равно пока только коньки надевают. — Хорошо! — Оля, которая буквально лучилась счастьем, крепко обняла его и лихо двинулась ко льду. Антон понаблюдал за тем, как Оля, слегка неуверенно встав на лед и чуть не навернувшись, все же сделала первые робкие движения и покатилась, пусть и неуклюже, навстречу подругам. — Если ты катаешься, как она, то это будет по-божески, — не удержался Ромка, будто бы не замечая тычков Полины, — Не, ну а че? Если мы сегодня лед расхуярим, все будут знать, по чьей это вине. — По твоей, — фыркнул Антон, изогнув губы в сардонической улыбке, — Ну что, мы идём? — Да, я уже зашнуровался, погнали, — распрямившись, произнес Бяша, с удовольствием размяв конечности, — В этом году лед вообще заебись. Хорошо прокатнемся. — Тогда идем! — радостно произнесла Полина и, подхватив Ромку и Антона, невольно вцепившегося в Бяшу, потащила их к пруду. Как только Антон встал на лед, ему показалось, что ничего необычного не происходит. Возможно, раньше ему казалось, что он плох в коньках, потому что хуже владел своим детским телом. Сейчас-то он вырос… Однако свою ошибку Антон понял, как только попытался сделать привычный для повседневной жизни шаг. Как только он занес ногу надо льдом, уже будучи уверенным, что все отлично, то услышал за своей спиной Ромкино растерянное: — Ты че де… Как только он шагнул, не успела его правая нога коснуться земли, как левая резко уехала вперед, и Антон, изогнувшись, с ужасом понял, что куда-то катится. — Ой! — вскрикнул он и, точно каракатица, извернулся на месте несколько раз, силясь избежать падения. — Антон, — растерянно произнесла Полина, но не успела к нему подъехать, чтобы придержать — не удержав равновесия, он грохнулся на лед, испустив выдох. Место, на которое он приземлился, а именно — его многострадальное седалище, вмиг отозвалось болью, от чего он неприязненно поморщился. Прежде, чем Антон успел хоть что-либо сказать, он услышал истерический хохот и, обернувшись, поймал взглядом согнувшегося пополам от смеха Ромку. Антон нахмурился: — Чего ты ржёшь? — обиженно буркнул он, сев на колени и упираясь руками в лед, чтобы встать на ноги. Когда у него это получилось, он разогнулся, но, по правде говоря, слишком сильно, отчего его занесло назад, и он чуть не хлопнулся на задницу во второй раз. Чем спровоцировал ещё больший приступ веселья. — Ой, бля, — отсмеявшись, Ромка начал судорожно вздыхать, точно всхлипывая, — Ебать, ты как рак ковылял. Как можно навернуться, даже когда ты метр не прокатился… — Не смешно, — проворчал Антон, потирая ушибленную задницу, — Это, вообще-то, реально больно. — Ой ты божечки, — Ромка закатил глаза, — Хватит уже скулить, ты че, единственный, кто на жопу падает? — Я посмотрю, как ты заорешь, когда так же навернешься, — мстительно бросил ему Антон, беря под руку подъехавшую к нему Полину, — Веди меня давай. — Ах, как мы обнаглели, — она ущипнула Антона за порозовевшую от холода щеку, а потом великодушно произнесла, — Так и быть, я позволю тебе за меня держаться. — Спасибо большое… — …Какое-то время. — Эй, что это значит? — испуганно произнес Антон, судорожно оглядываясь, когда понял, что Полина уже толкнулась зубчиком конька, и они уже заскользили по льду, — Подожди, мы куда катимся? — В ад, — злобно расхохоталась она. — Полина!

***

Если Полина и шутила, что собирается его отпустить спустя какое-то время, то шутила только вначале. К своему счастью Антон смог спустя минут десять приноровиться и отцепиться от неё. Рома был в основном рядом с ними, и то, как он держался на льду было… специфично. Он, подобно Антону, больше делал шаги, чем скользил по льду. Но выглядел уморительно — разгонялся в три резких шага, а потом скользил по инерции, смешно расправив руки. Антон старался ехать «елочкой», как учила его Полина, однако опасался, что, перенеся вес на одну ногу, он тут же разъедется в шпагате, разорвав несчастные связки. Поэтому если вес он на ногу и переносил, то на долю секунды. Антон не был уверен, но раза три они с Полиной точно грохнулись парно, чем крайне рассмешили Ромку, который, зазевавшись, навернулся следом, прямиком на задницу. Краем глаза он старался следить за Олей, но этого даже особо и не требовалось: её голос и смех разносились по всему пруду, так что Антон не сомневался, что время она проводит не хуже него. Только вот так стремительно не пытается отбить колени на этом катке. Антон, на самом деле, успел пожалеть, что счел болоньевые штаны чем-то неуместным и детским. Как они были нужны его саднящим ногам, которые он нещадно отбил. Падая, он проезжался коленкой по снежной стружке на льду, и ткань штанов начинала подмокать. По болонкам он затосковал уже спустя час этой бесконечной мантры, которая повторялась в одной последовательности: падение, нытье, неуклюжий подъем, продолжение катания, постепенное выравнивание, потом какой-то наворот и опять падение. Спустя полтора часа Антону стало немного легче ко всему этому приноровиться. Но он всё ещё не был и близко ловким. Единственными, кто наслаждался мероприятием по всем фронтам, были Оля и Бяша. И если у первой все скрашивали подружки и её более-менее сносные навыки, то Бяша держался на льду действительно очень достойно. Антон частенько видел хоккеистов-конькобежцев, не слишком изящных, но быстрых и легких. Бяша чем-то напоминал их. Он был немногим ниже Ромы и Антона, но упругим, сильным. И вместе с тем лёгким. Никакие болонки не мешали ему рассекать лёд с завидной скоростью. — Вот козёл, — проворчал Ромка, провожая друга взглядом, а потом внезапно обратился к Антону, — Петров, вот кто тут на самом деле Плющенко. — С языка снял, — выдохнул Антон, а потом прокряхтел чуть ли не по-старчески, — Я все себе отбил, что только можно. — Я тоже, — признался тот, пока они с Антоном скользили вдоль деревьев. Внезапно Ромка вскрикнул и чуть было не рухнул, как мешок картошки, но успел движением тела вырваться вперед и внезапно вцепиться в рукав Антона, который возмущенно завопил: — Эй! Охренел?! Отпусти меня! — Да подожди ты бля! — орал Рома, когда их обоих заносило то вправо, то влево. — Ты меня тащишь! Мы сейчас упадем! — Мы упадем, если ты будешь орать! — А-а! — Ёма! Глухой стук, который болью отдался в коленях, и Антон, болезненно зашипев, решился в кои-то веки приоткрыть глаза, увидев собственные руки, упирающиеся в лед. Колени, мало того что замерзшие от влажной, холодной ткани, ныли, как у глубокого старика. Он страдальчески простонал. — Сука, больно… — и, развернувшись в сторону так же шипящего Ромки, выдавил, — Ты в порядке? — Нет, блять, кажется, я не в порядке, — раздраженно произнес Ромка, ощупывая пятую точку, — Мне копчик прибило. — Это ты виноват, что мы упали. — В каком месте?! — Нечего было налетать на меня, — буркнул Антон. — Я думал, что ты меня поддержишь! — Да меня б кто поддержал, — вздохнул Антон, а потом его вдруг проняло, и он зашелся в смехе, причем таком, что практически лег на льду. До него донесся растерянный Ромкин голос: — Ты с концами сошел со своего ума четырехглазого? — Нет, — всхлипнул Антон, широко улыбаясь и глядя на Ромку, — Мне просто смешно стало. — И от чего, интересно? — Ромка, глядя на смеющегося Антона, и сам против воли ухмыльнулся. — То что мы… — Антон снова расхохотался, свистящим, задушенным смехом, — Я думал, покатаемся… А сами как два деда кряхтим. Один с коленями, второй — с копчиком… Ой, Господи… Ромка и сам заржал, пихнув лежащего Антона. — Ой, да отвали, а. Я откуда знал, что мы на каждом углу будем наебываться. Ещё и с тобой на пару. — Походу, мы с тобой оба лохи, — вздохнул Антон, а Ромка, вскинув указательный палец, произнес: — Нихера. Полина тоже навернулась сто раз. — А вот и неправда! — внезапно раздался возглас за их спинами, и они, вздрогнув, резко развернулись назад, удивленно посмотрев на саму Полину, которая стояла, уперев руки в бока. — А че это неправда? — Ромка фыркнул, — Я видел, как ты с Петровым грохнулась. — С Антоном-то да, но одна очень-очень мало! — вскинула она указательный палец. Ромка закатил глаза: — В любом случае, колени ты себе отбила не хуже нас, понятно тебе, старушка? — Че-его? Это кто тут от любого удара по копчику ноет, Пятифанов? — она, плавно подъехав к Ромке, слегка его пихнула, — Эй, ты че… Нет, Рома! — Ромка, подгадав удачный момент, схватил Полину за руку и повалил на лед вместе с собой и Антоном, не дав ей насладиться триумфальным моментом. Антон и Ромка зашлись в смехе, чуть ли не катаясь по льду от веселья, в то время как Полина в ярости посмотрела на них и завопила: — Что вы ржете? Я себе уже все ноги отбила! Придурки! — А говоришь, не падала, — хмыкнул Ромка, — Ну, и кто из нас теперь столетний хер? — Ты! — Полина, не оставшись в долгу, провела рукой в варежке по льду, собирая снежную стружку, а затем с коварной ухмылкой резко навалилась на Ромку и вытряхнула весь снег Ромке за шиворот. Вопли разлетелись по всему озеру. — Ты че, сдурела?! Что за хуйня, Полина?! — Ромка извивался не хуже ужа, пока у Антона уже щёки болели от смеха. Ромка поморщился: — Су-ука, я чувствую, как он тает там, блять! — он практически прорычал Полине, — Ты за это ответишь! — Да-да, — ухмылка Полины становилась все шире. — Всем расскажу про твое навозное платье, поняла, засранка?! — Не расскажешь! — с улыбкой завопила Полина не хуже самого Ромки, — Это тайна! — Тайное тоже становится явным, моя дорогая! — закатил глаза Ромка. Брови Полины взметнулись вверх: — А с каких это пор ты так фамильярничаешь? — С тех пор, как нахер отбил себе все колени. Полина сочувственно улыбнулась: — Это да. Тут ещё лед неровный, ударяться вдвойне больно. — Это полная лажа! — почувствовав поддержку со стороны Полины, тут же возмущенно заорал Ромка. — Но это все равно весело. — Да весело, пиздец, не спорю… — Короче, — Полина, взяв Антона за руку, помогла ему подняться, а затем скользнула к Ромке, протянув ему открытую ладонь, — Давайте все вместе кататься! — Чтобы разъебаться всем вместе на пруду? — хмыкает Ромка, но ладонь Полинину все же принимает, — Если я сегодня коньки отброшу, то за тобой приду. — Ты что — Элька? — подколол Антон, а Ромка, прекрасно поняв отсылку, ухмыльнулся, обернувшись к нему: — Именно, буду к Полинке приходить по ночам. — Я окошки поплотнее закрою, — она засмеялась и, подхватив обоих, и Антона, и Ромку, под руки, аккуратно заскользила с ними вдоль границ пруда. — Бля, Полин, это немного… — взволнованно произнес Ромка, вцепившись в неё, как в спасательный круг. — Не переживай, Ромочка, я буду о-очень осторожна… Вопреки своей воркующей интонации, она только набирала скорость, из-за чего тот занервничал только хлеще. — Полина, бля! Стой! Если мы щас вместе наебнемся… Тоха, скажи ей, что это перебор! — Это перебор, Полина… — Нахера ты полностью повторяешь? У тебя мнения нет своего? — Есть. Я просто думаю точно так же… Они сделали крутой вираж, отчего Антон с Ромкой завопили в голос. — Полина! Она расхохоталась: — Да чего ж вы боитесь-то всего? — Я б не боялся, если бы со мной Бяшка ехал, я-то знаю, что с ним мы не расхуяримся. — То есть ты мне не доверяешь? — Когда мы, блять, на льду, то нет! — Ах во-от как, — протянула Полина и вновь набрала скорость, отчего Рома практически заверещал. — Бля! Ладно, прости! Только не уеби нас! — Пиздец ты, конечно, на, — раздалось слева. Все трое, обернувшись, увидели задиристо улыбающегося Бяшу, который парил по пруду наравне с ними, при этом не сильно утруждая себя, — Как девка на всю Ивановскую орёшь… — Попизди мне тут, мудло! — вскипел Ромка, — Я б на тебя посмотрел, будь ты на моём месте. — Я б тогда с Полинкой под руку не ехал. — Да почему вы все время под сомнения мои навыки ставите?! — практически истерично завопила Полина, неосознанно ускорившись. — Полин! — заорал Ромка, — Не слушай ты мудака этого! Заебись ты катаешься, только отпусти меня! — И меня, — прокряхтел посеревший от напряжения Антон. — Ты уебан! — выкрикнул Ромка оскорбление в сторону ржущего во все горло Бяши, — Ты нахера нас так подставляешь? — Потому что это весело, — Бяша утёр варежкой немного покрасневшее лицо, — Вы прям вцепились в неё, и ссыте ещё оба, на! Кто вас вообще на лед пустил? — Кто, блять, послал тебя на этот свет, чтоб быть моим другом? — возмутился Ромка. — У нас есть право кататься, где мы захотим! — слабо возразил Антон, и Ромка, к его удивлению, лихо поддержал его: — Во-во, бля! В свободной стране живем! Бяша скептически посмотрел на него. — Чет хуевая свобода. Ромка с жаром возразил: — Зато настоящая! Катись отсюда! — он махнул ему рукой, точно обозначил направление, куда именно Бяше стоит катиться. Но тот, только покачав головой и тихо фыркнув со смешком, подгадал момент и плавно подъехал к Ромке, который ехал с правой стороны от их тройки. — Цепляйся давай, ёбик, — предложил Бяша, и Ромка, услышав это, только закатил глаза и фыркнул: — С хуя ли? Мне вот заебись, с Полинкой еду. С Петровым. Тем не менее, когда последовал очередной поворот, он с завидной силой вцепился в Бяшино предплечье. — Как мне нравится вот так вот с вами кататься! — произнесла Полина, с упоением вдыхая морозный воздух, — Ещё погода такая хорошая. — И колени сдохли, — поддержал её радостную эстафету Ромка, схопотав недовольный взгляд, — Не, ну а че? Мы так и будем, как паровоз кататься? — Ты без нас мало что на льду можешь, так что подуймись, — Полина показала ему язык, — Мы тебе демонстрируем возможности фигурного катания. — Н-да, столько возможностей… Глаза выкатываются. — Сейчас отпущу тебя. Молчание. — Ладно, прекращаю. — Полинка, давай мы с тобой по краям встанем? — предложил ей Бяша. — А зачем? — она непонимающе посмотрела на него. — Мы с тобой нормально катаемся хотя бы. Я хочу побыстрее, а эти два долбоеба пускай посередине будут. Мы, если че поддержим, на. — Ты предлагаешь мне рисковать своим здоровьем и безопасностью ради них? — Полина в притворном ужасе вздохнула, и Бяша ответил ей максимально серьёзно: — Да. Так что не будь зассыхой, на. — Фу! — Полина засмеялась, поморщившись, — Хватит говорить мне такие гадости! Так, — она обратилась уже ко всем, — Нам надо затормозить, чтобы я поменялась с Антоном местами. Честно говоря, Антон был не в большом восторге от этой идеи, хоть она и звучала разумно. Он боялся, что, находясь в середине, он в случае падения стопроцентно потащит за собой остальных… — Та-ак, аккуратно, осторожно, — бормотала Полина. Вместо того, чтобы затормозить зубцами коньков, они втроём катились до полной остановки, и это действие Бяша прокомментировал как «Полный проёб». — Попизди мне тут ещё! — хмуро бросил ему Ромка, пока Полина с Антоном менялись местами, — Многовато сегодня выебонов у тебя. — А че поделать-то, если я в этом хорош? — Бяша смешливо поиграл бровями, а потом добавил, — Хоть тут повыкобениваться можно. И поржать над тобой, в кой-то веки. Ромка уже хотел дать красочный ответ, но Полина скомандовала «Едем!», и его хватка на руке Антона внезапно стала сильной. Причём достаточно, чтобы Антон зашипел, невольно поморщившись. Это ж как же Бяша терпел такую хватку, пока они катились по озеру? Антон вдруг периферическим зрением уловил, что Ромка бросил на него короткий взгляд. И сразу после этого пальцы на предплечье Антона разжались, перестав причинять боль. Теперь его просто держали, и дискомфорт понизился в разы. Почему-то такая мелочь очень запала в душу Антону. За мыслями об этом он не заметил, как Полина с Бяшей набрали скорость по полной, и сейчас они вчетвером катились по льду быстрее, чем Антон когда-либо в своей жизни катался на коньках. — Давай-давай-дав-а-а-ай! — скандировала Полина, пока они рассекали пруд, из-за чего Антону казалось, будто инфаркт его хватит с минуты на минуту. Краем глаза он увидел лицо Оли, мимо которой они проехали. Что уж там было комментировать: непонимание, смешанное с дичайшим восторгом. Без сомнения, она оценила их идею кататься такой толпой на все сто. Он бы улыбнулся ей, но в тот же миг чуть не навернулся, удержавшись чудом. — Фуф! — не получилось сдержать облегчённого возгласа. Но на самом деле удержаться на месте ему помогла Ромина рука, крепче перехватившая предплечье. — Спасибо… — растерянно пробормотал Антон, развернувшись к нему, — Я бы сейчас точно… — Ага, всеми четырьмя глазами по льду проехался бы, — беззлобно ухмыльнулся тот, — Да и че благодарить-то… — Все равно спасибо, — произнес максимально искренне Антон, и вот тогда Ромкина бравада дала трещину — улыбка смягчилась. — Да пожалуйста, че уж там. Хватка на руке стала осторожнее.

***

— О-от это я понимаю! — довольно протянул Бяша, с удовольствием прихлебывая чай из дымящейся кружки, — Вот это жизнь, на! Они достаточно уютно устроились под одним деревом, наслаждаясь навесом снежных ветвей. Антон аккуратно постелил свой свитер и присел на него, с удовлетворением отметив, что холода действительно не чувствовал — ткань оказалась теплой. — Так, хорошо… — пробормотала Полина, — Тебе какао налила… Ром, а ты что хочешь? — Чайку. Кружка приятно грела руки, и Антон наслаждался исходящим от неё теплом и ароматом. — Пахнет очень вкусно, — прокомментировал он, тем самым вызвав у Полины сдержанную, радушную улыбку. — Это Бяша какао делал. — Ты ещё подожди, на, — довольно пояснил Бяша, — Когда попробуешь — вообще улетишь! — Подожди пока с полетами своими, — вздохнул Ромка и вытащил аккуратно сложенные в пакет булочки, — Вот, родимые. — Давай, я тебе налила уже… — Полина, дождавшись, когда Ромка положит пакет в центр, где были остальные угощения, аккуратно передала ему кружку и торжественно начала, — Ну что? — Ты ещё тост говорить собралась, на? — произнес Бяша, и они с Ромкой оба страдальчески простонали. — Конечно! — невозмутимо ответила Полина, — Ничего, не маленькие уже, потерпите. Давайте за нас тогда? — У-ух ты! — Ромка хмыкнул, — Я ж помру от оригинальности. — Сам говори, раз такой умный! — Полина стрельнула на него взглядом прищуренных глаз, и Ромка, пожав плечами, задорно улыбнулся: — Чтоб концерт у тебя прошел хорошо. — Подли-иза-а, — мерзким голосом протянула Полина, ущипнув Ромку за бедро, из-за чего тот взвизгнул и чуть не расплескал свой чай. — Бля, да я ж по-хорошему! — Ну уж прости! Что ещё пожелаем? — Туалетную бумагу в толчке школьном. — Рома-а, я серьёзно! — Уф-ф, — Ромка потер переносицу, а потом внезапно гаркнул на Бяшу с Антоном, — Вы-то хули молчите, увальни? Придумайте че-нибудь! — Мы просто надеялись, что уж ты-то покажешь нам оригинальность, — произнес Антон, и они с Бяшей оба прыснули от смеха, в то время как Ромка окатил их снежным пушком, — О-ой, ну хватит уже беситься! — Слушайте, а ведь неплохая идея! — загорелась Полина, — Пускай каждый придумает для другого тост. Это же очень мило! — Ой, разду-ули, — протянул Бяша. — Чем быстрее скажешь тост — тем быстрее все начнут есть, — логически подытожила Полина. Бяша, задумавшись, произнес. — Тогда я желаю, чтоб мы по красоте на соревнованиях отыграли. — На соревнованиях? — уточнил Антон, а Бяша с Ромкой, переглянувшись, вдруг ухмыльнулись так громко, из-за чего стало вдвойне не по себе, — А чего это вы на меня смотрите? — Смотри как дела обстоят, Тох, — оскалившись, любезно начал Ромка, — Мы с Андрюхой потрындели… — С Андрюхой? — непонимающе произнес Антон. — С Андреем Владимировичем, — перевела весёлая Полина. Антон, поняв, что речь зашла об учителе физкультуры, понятливо кивнул. — В общем, навыки ему твои понравились, — подытожил Ромка. — Ну, ещё бы, на, — Бяша всплеснул руками, — Заебись ты ему блок поставил, у Ромыча потом ещё весь день пердак горел, — получив тычок от своего товарища, Бяша пожал плечами, — А че ты рожу корчишь кислую? — Я к чему веду-то, — предупредительно рявкнул на Бяшу Ромка, — У нас игра будет. Где-то двадцатого… Может тридцатого. В январе короче. Он предложил нам в команде поиграть. Если все заебись получится, то на игру с нами поедешь. — А почему я сам об этом не знал? — непонимающе произнес Антон. Конечно, ему было отрадно, что на него обратили внимание. Но что действительно беспокоило — так это полное неведение касаемо самих соревнований. Как там играть? И вести себя? Он поджал губы, в то время, как Ромка, закатив глаза, слегка пихнул его рукой. — Ой, да харе уже ломаться. Ниче с тобой страшного не случится. — Я с вами один раз играл. Как соперник, — подчеркнул Антон, приподняв брови. — Ну-у, — тут уже в разговор вмешалась Полина, — На самом деле со стороны ты играл неплохо. Очень даже сносно. Над точностью, конечно, поработать можно… — Да нормальный он, на, — Бяша махнул рукой, — Гля шпала какая. Сколько ты, метр восемьдесят? — Около того, — пробормотал Антон. — Ну! Смотри конь какой, нам как раз блокирующих не хватает! — Во-во! — подхватил мысль Ромка, — Ты не ссыкуй, Антошка. Если че — как запасной поедешь, ничего страшного. Там не сложнее, чем в школе. — Я на это надеюсь, — вздохнул Антон, все же надеясь подсознательно, что и в самом деле поедет на эти соревнования в качестве запасного. Не очень-то уж хотелось подводить команду, особенно если ему, по словам Полины, требовалось «поработать над точностью». — Тогда тост вообще ты солидный придумал, братан, — Ромка, довольно ухмыльнувшись, хлопнул Бяшу по плечу в знак одобрения. Тот, довольно хмыкнув, спросил у Полины с Антоном. — Ну, а вы чего пожелаете? — Чтобы поездка прошла здорово, — внезапно для самого себя отозвался Антон. Оказывается, долго думать над тостом не пришлось. Нужная мысль сразу пришла в голову, — Чтоб мы в города поиграли, там… Сухарей объелись. Ромка заржал: — Ай да то-ост, сухари мне вообще по нраву. Красава, Тоха! Антон слегка улыбнулся, бросив задумчивый взгляд в свою кружку, где остывало какао. — Ну, тогда я последняя? — мягко поинтересовалась Полина и, дождавшись согласного кивка со стороны всех, подобралась с довольным видом и вскинула свою кружку, — Ну, как я уже сказала, за нас! — её жизнерадостный голос зажёг на лицах остальных улыбки, — В общем, пускай все у нас получится! Гип-гип!.. — Ура-а! — разнеслось усиленное в четыре раза восклицание над прудом. Какао показалось самой благодатной вещью на планете, приятно согрев горло. И на вкус было замечательно, Антон получил искреннее удовольствие. Особенно когда откусил от булочки. — Очень вкусно, — не потрудившись пережевать полностью, обратился Антон к Ромке. Тот лишь слегка улыбнувшись, кивнул: — Не подавись только. И прозвучало это… почти что заботливо. Антон даже слегка стушевался, но все же кивнул растерянно. А потом обратился к Бяше, силясь отогнать внезапное чувство неловкости. — Какао отличное… Бяша довольно протянул: — Сам знаю, на. — Блин, на самом деле, — Антон, поморщившись, поерзал на месте, — Все было бы просто отлично, если бы ноги так не болели. Над их накрытой поляной пронеслись согласные бормотания, и Антон, набрав в грудь побольше воздуха, все же решился: — Я бы лучше болонки надел, честное слово. — Так в стирке же, — возразил Ромка, прекрасно поняв, к чему Антон ведет. Его брови взметнулись вверх, а хитрая улыбка понемногу расползалась по лицу. Вот же ж плут, — Или ты чето недоговорил, Антошка? — Да не в стирке они, отстань, — Антон, буркнув на него, прикрыл глаза, — На самом деле я их мог надеть… Но блин, подумал, что это уже по-детски. Как дурак бы выглядел. — Эй! — сурово рявкнул Бяша. — Прости, прости… Я не имел в виду тебя… Просто думал, что сам по себе буду тупо выглядеть, поэтому пошел в штанах. Мол, взрослый, — он закатил глаза, — Сейчас понял, как это глупо. Лучше бы в болонках пришел… Внезапно он уловил на себе долгий, изучающий взгляд Полины и, смутившись, неловко произнес: — Ну, чего ты на меня так смотришь-то? Она, выждав паузу, произнесла максимально ровно, точно была на каком-то интервью: — Я тоже болонки не надела, потому что подумала, что они детские. — Че? — вскинулся Ромка и посмотрел на Полину так, будто впервые возымел возможность увидеть её полноценно, — Ты-то? Вот уж нихуя… — А чего ты удивляешься-то? — она скрестила руки на груди, — Я думала, сейчас буду в болонках этих смотреться так себе, — все невольно рассмеялись, — Вот не глупо, а? Здесь же вообще никому дела нет… Тоже думаю теперь, кому сдались мои болонки? И теплее было бы, и мягче… Антон развернулся к Ромке, обратившись к нему, когда заметил, с какой внимательностью тот слушает Полину, точно… «Сам считает точно так же…» Он тыкнул Ромку в бок, отчего тот резко вывернулся и гаркнул: — Ты че, озверел?! — Колись, — невозмутимо произнес Антон. — Че ты хочешь-то? — возмущенно пропыхтел Ромка, отодвигаясь подальше от Антона и держась за пострадавший бок. — Правды, — не терпящим возражений тоном продолжил Антон и, игнорируя недоуменные взгляды остальных, задал вопрос, — Твои болонки где? — В пизде, — лаконично выдал Ромка и тут же завопил от другого тычка. Прежде, чем Антон успел бы отвести руку от него, Ромка перехватил запястье, прожигая недовольным взглядом, — Ты заебал. Харе окороками махать своими! — Где болонки? Мы с Полиной уже сознались. Твоя очередь. — А я-то причём?! — Не соврёшь, я всё видел, — высвободив свое запястье, Антон присел, задумчиво уставившись на Ромку, — В жизни не поверю, что они у тебя в стирке. Распрямившись, Рома недовольно зыркнул на Антона, но все же произнес: — Да, блять, я тоже их не надел. Да, — чуть громче гаркнул он, как только увидел, как Полина открыла рот, чтобы что-то добавить или спросить, — Я их не надел, потому что тоже подумал, что буду как пиздюк выглядеть. Вокруг них установилась тишина. Итог подвел Бяша, выдав короткую, но очень правильную фразу: — Короче, вы просто трое долбоебов, а я пришел, как хотел. В болонках. Антон, к неожиданности для самого себя, разразился громким смехом и с удивлением обнаружил, что Ромка с Полиной его поддержали. — Мы тупые, — сквозь всхлипы выдавил он, закрывая собственное лицо варежкой, словно хотел просмеяться в ладонь, — Все сглупили… Теперь побитые. — Да уж, — Полина медленно выдохнула, точно старалась вновь не зайтись в приступе веселья, — Честно, это было худшее решение в моей жизни. — В моей тоже, — Ромка, распрямившись, произнес, — Так, в следующий раз все идем в болонках, поняли? Это, блять, нечестно, что заебись тут только Бяше. — А я че, виноват, что вы зассали? — непринужденно ответил Бяша. — Не виноват, — со вздохом подтвердил Ромка и, переглянувшись с Антоном, драматично сделал вывод, — Просто мы придурки. — Мы сглупили! — возразила Полина, — Хватит нас травить! То мы «придурки», то «тупые»… Все ошибаются! А после своей пламенной речи дополнила: — Но в следующий раз на самом деле все идем в болонках.

***

Шестого января они выдвинулись на озеро вновь. Дни тянулись спокойно, и Антон чувствовал себя отдохнувшим и преисполненным энтузиазма. И, наверное, впервые на своей памяти с нетерпением ждал возвращения в школу. Но пока не спешил, позволяя себе наслаждаться такими степенными днями. Оля от всего сердца постучала в дверь. — Сколько можно собираться? Я не хочу, чтобы меня девочки долго ждали! — Да иду я, иду, — Антон, в последний раз огладив свою одежду, подхватил свой рюкзак и вышел из комнаты, на выходе которой его уже поджидала недовольная Оля, вмиг растерявшая все негативные эмоции при виде него. — Ого… — произнесла она, а потом хитро улыбнулась, — А разве ты из болонок не вырос? Ты же сам так сказал… — Не говорил я ничего такого… — с усмешкой отмахнулся Антон, выключая свет в комнате. — Ты же врёшь! — не отставала Оля, пока они спускались вниз по лестнице. — Неа. — Да ты просто наверняка все коленки себе отбил, вот и надел их! — засмеялась она, и Антон, улыбнувшись, все же сдался: — Ты права. Мы договорились, что все придем в болонках. Оля, вопреки его предположениям, не стала злорадствовать. — Ну и хорошо! А то больно всё время падать… Антон усмехнулся, когда они подошли ко входной двери, чтобы надеть обувь. — Ну вот. Да и кому там дело есть до наших болонок, — он бросил как бы невзначай, чтобы укоренить эту мысль в сознании Оли, — Лучше мне тепло будет и удобно. Отбитые коленки того не стоят. Оля не стала ничего отвечать, но по её выражению лица Антон понял, что она услышала это и запомнила, а это было самым главным. Антон хотел, чтобы по жизни ей не было стыдно выбирать свой комфорт. С болонками пример мог быть не самый изящный, когда-нибудь ей предстоит выбор между вещами куда более сложными и важными. Так пусть же Оля не будет набивать шишек вместе с ним. Пускай ей не понадобится сомневаться. — Мам, пап, мы ушли! Пока! Услышав в ответ прощальные возгласы родителей из кухни, Антон галантно приоткрыл перед Олей дверь и сам вышел из дома. Варфоломей, все ещё не сдавшийся, держал оборону во дворе. Все такой же белый, все такой же нарядный. Каждый раз, проходя мимо него, Антон поправлял снеговику шарф. Это было уже своеобразным ритуалом. До его ушей донеслись громкие разговоры и смешки, доносившиеся из дальней части двора. Он бросил взгляд на забор и улыбнулся. Ему даже не нужно было гадать, будут ли стоять его друзья за калиткой. Конечно будут. Более того, Антон был уверен, что когда увидит их, то согнется пополам со смеху, едва увидит три силуэта, безумно похожие на его собственный. Круглый и рыхлый из-за надетых на них болоньевых штанов. Детских и шуршащих.