Keep silence

— Так Раскольников еблан тот ещё, — сквозь всеобщий гомон выдал Ромка и пожал плечами. В тот момент они вышли из зала и смешались с толпой, — Бабку-то кто рубить просил? А если уже грохнул — то хоть деньги прихвати. Полина усмехнулась. — Рома-а, ты не совсем понимаешь… — А че я не понимаю? Да, теория у него лажовая… И че теперь, рубить направо-налево за просто так? — Дурак ты, на, — пробормотал Бяша, — Он так в теорию эту верил… — Вот-вот, — подхватила Полина, — Так что когда он понял, что неправ, то и деньги смысл потеряли. Да и к нему вопросы были, появись у него деньги. Так что струсил… — Н-да, — фыркнул Ромка, — Струсил и хер с ним, а мать с сестрой как-то из дыры тащить-то надо было. Так что Родя сплоховал, — Ромка покачал головой. «Кажется, я ошибся, — мельком подумал Антон, глядя на Ромкин невозмутимый профиль. После разговора в туалете начали проглядываться более уязвимые черты: затаённая настороженность в глазах, сдвинутые брови, — Не так уж ты сильно на него и похож. Может, ты бы и не струсил» — Мне Сонечку жалко было, — подал голос Бяша, засунув руки в карманы. Полина сочувственно обняла его за плечи, пока они шли к лестничному пролету. — Расстроился? Бяша закивал, посмотрев ей в глаза. — Прям пиздец, на. Это ж тебе не утренник. Я такого в жизни не видел. И жалко, что не видел… Полина растроганно улыбнулась. — Бяша, тебе так понравилось… Это же здорово! — Да? — нахмурился Бяша, повернувшись к ней, и Полина закивала с энтузиазмом. — Конечно! И ничего такого, что тебе грустно. Значит, ты спектакль через себя пропустил… А так не все могут. Бяшу, судя по всему, слова Полины воодушевили достаточно, чтобы он расправил плечи, слегка улыбнувшись. — Антон, — обратилась Полина к нему. — М? — он, до какого-то момента погруженный в свои мысли, растерянно промычал. — А тебе-то как спектакль? — Здорово, — кивнул он, а Полина покосилась на него подозрительным взглядом, — Ну-у, что такое? — Какой-то ты задумчивый, — протянула она, и Антон поспешил заверить её. — Да я правда задумался. Плюс ко всему… — он приложил руку к завывшему животу, — Есть охота. Мне уже хреново. — Ну! — воодушевленно воскликнул Бяша, с чувством хлопнув его по спине, — Вовремя ты, Антоха! Сейчас в Макдак поедем… — Слушай, а действительно, — с этой суматохой Антон и в самом деле успел напрочь позабыть про часть с Макдональдсом. Эта мысль выветрила прочие недовольства, оставив предвкушение, — Вообще из головы вылетело. — Вот тебе и приятный сюрприз! — весело произнесла Полина, закинув руки на его и Бяшину шею, в таком дружеском объятии проходя с ними через холл. — Там этот гамбургер пятнашку стоит, на, — Бяша сглотнул, очевидно, почувствовал неутолимый голод, — Ты его ешь… Ну это лепота. — Ох-х, хватит! — выстрадал Антон, запрокидывая голову, — И так плохо… — Да не ссы, Антошка, в два счета доедем, — хмыкнул Бяша. — А ты откуда знаешь? — Антон с подозрением прищурился. — Да не знает он нихера, — Ромка закатил глаза, а потом, встретив вопросительный взгляд Антона, пожал плечами, — Говорит тебе, чтоб ты нюньки не распускал. Будет тебе еда, харе сопли мазать. — Я ничего не мажу… — проворчал Антон, — Просто есть хочу. — Тут буфет для таких умников есть. — Не хочу я в буфет. Никогда не нравились эти, — Антон поморщился, — Пирожки со всякой… Капустой, картошкой… — Ты-ы че-е?! — Ромку слова Антона оскорбили едва ли не сильнее, чем явка с повинной Раскольникова, — Че значит «их пирожки со всякой капустой»? Если ты это не хаваешь, мы кидаем тебя тут и едем. — Я их не люблю. — Ты останешься здесь. — Совсем-совсем не люблю. Меня от них даже подташнивает. — Да меня от тебя подташнивает! — громко возмутился Ромка, — Это ж, блять, самое вкусное! И лучшее, что тут есть… — Если ты не в курсе, но тут ещё и спектакли ставят, помимо пирожков этих… — Да причем тут спектакли твои, — Ромка внезапно уязвимо схватил себя самого за ворот свитера, — Ты добил меня своими вкусами уродскими. — Да не виноват я, что мне они не нравятся! — Че с тобой не так? Чай с сахаром не пьешь, сосиски не ешь, теперь пирожки ещё… — Хреново мне от них, — хмуро заметил Антон и пояснил в ответ на Ромкин непонимающий взгляд, — Ну, в детском саду как-то раз… — Ну все, понеслась по кочкам… — услышал Антон бормотание Бяши, словно он помолился перед прыжком с высоты. — У нас была строгая воспитательница. А я постоянно не доедал. Меня от молочного супа всю жизнь воротит. — Фу, — в унисон скривились Бяша с Ромой, и Антон подхватил: — Во-во. — А мне нравилось, — разочарованно заметила Полина, скрестив руки на груди, — Я его всегда доедала. — А мы всегда знали, что ты странная, — подытожил Ромка, старательно игнорируя все тычки и возмущенное ворчание, — Но мы тебя всё равно любим, Полинка! — Так вот, — продолжил Антон, — Она злая была. А я суп этот не ел. И булки эти тоже не хотел. Мне с повидлом нравились. И с сахаром. — Ишь ты, бля, — Ромка громко усмехнулся, а Бяша встрепал Антону волосы: — Губа не дура! — Ну, они там вкусные хотя бы были! — Так, и че потом? — уточнил Ромка, когда они забирали свои куртки из гардероба, отдав номерки. — Потом, — Антон вздохнул, — Она заставила меня есть пирожки. Обед уже кончился, все ушли давно играть… — И?.. — протянул Бяша. — И вырвало меня, — хмуро закончил Антон. — На неё? — практически мгновенно решил уточнить Ромка, и Антон с отвращением и изумлением глянув на него, рявкнул: — Дурак, что ли?! Я отвернуться успел! — Да хули ты вопишь, — Ромка слегка пихнул его, — Если бы ты на неё сблюнул, такую историю хоть внукам рассказывай! — Месть, — хмыкнула Полина. — Кошмар, — поморщился Антон, но улыбку сдержать удавалось с трудом: раньше жалел, что не поступил именно так. Воспитанность сработала раньше, — Да и вообще: я объяснил, почему пирожки не люблю, а не про месть… — Да ну их, — Полина расправила его шарф, который он наспех повязал на себя, пока рассказывал, — Чем все закончилось-то? — Ну, я плохо помню, на самом деле… — Антон нахмурился, позволяя ей выправить ситуацию, — Вроде бы как, она на меня накричала. — А че это? — Бяша нахмурился. — Ну, пол мыть после меня надо было… Со стороны Бяши раздалось молчание, а потом он пробормотал, натягивая на себя капюшон куртки. — Надо было на лицо ей наблевать… — Может и надо было, — Антон усмехнулся, — Зато отыгралась моя мама. — Да ну? — в глазах Ромки блеснул живой интерес. — Ага. Она пришла в детский сад, и я ей все сразу рассказал. — Стука-ач, — засмеялась Полина, и Антон по-доброму потянул её за щёку. — Это было за правое дело. — Воспитки не в счет, на них стукачить можно, — невозмутимо отрезал Ромка, а потом продолжил: — И чего мать твоя? — Её вообще лучше не злить. Своих она ещё как-нибудь стерпит, но если кто-то со стороны… Она там такой скандал устроила, воспитательница мне в глаза не смотрела потом. Даже не разговаривала. — Нихуя се, — присвистнул Ромка, — Короче, понятно, зарубаться с ней не надо. — Она сама с тобой зарубится, дай только повод, — Антон смешливо прищурился. — М-да-а, — протянул Бяша, направляясь вместе с ними к выходу, — Но что пирожки ты не любишь — это все равно нехорошо. — Да это вообще как назвать?! — тут же гаркнул Ромка, возвращаясь обратно к теме. Полина глубоко вздохнула, будто пытаясь сдержать смех. — Ладно, не до пирожков сейчас, — вернул их с небес на землю Антон, открывая дверь и с удовольствием позволяя морозному воздуху обдать своё лицо, — О них в Макдональдсе никто не вспомнит…

***

Солнце нежно-оранжевым светом освещало сидения и лицо Антона. Он с улыбкой щурился, рассматривая просторы города, многоэтажные здания, магазины, которые попадались практически в каждом углу, в отличие от того же поселка… Антон даже немного загрустил: прошла уже половина поездки. Он ей искренне насладился, но время шло так быстро. Хотелось верить, что они съездят куда-нибудь ещё. Необязательно в другой город: ему просто нравилось выбираться из дома. Конечно, в их возрасте это было как-то глупо, но весь автобус заверещал, едва заехали на территорию, а в поле зрения Антона мелькнул подсвеченный, светло-желтый логотип Макдональдса, при виде которого в животе заурчало. В автобусе начался галдеж, отчего и сам зарядился. Это шло вразрез с атмосферой последних минут тридцати: степенной, спокойной… — Ну все, щас мы там все поназакажем, на! — радостно завопил Бяша. — Я мороженое хочу! — заявил Рома. — Зимой? — Полина выгнула бровь. — Я че, по-твоему, часто тут оказываюсь? Зимой так зимой! Похуй на ангину. — Ангина таких, как ты, не берет. — Стойких? — Ромка гордо задрал голову. — Пустоголовых, — Полина хмыкнула и надвинула ему шапку по самые брови. — Э! Так нельзя! — возмутился Ромка, возвращая убор в нормальное состояние под смех Полины, — Ты че меня обижаешь? Полина даже поперхнулась воздухом и, сквозь приступы хихиканья поинтересовалась на грани веселья и изумления: — Я?! — Ты, ты! — Рома, я ни в коем случае тебя не обижаю, — Полина агрессивно помотала головой, — Ты же такой хороший. Ромка кивнул. — Я очень хороший. — Конечно, — Полина усмехнулась, — Слабых защищаешь, бабушек через дорогу переводишь… — Ага, — вставил свои пять копеек Бяша, — Реально ж перевёл, когда бабка его палкой двинула… — Да она ж больная, — Ромка закатил глаза, — Двинуть смогла, а через дорогу себя передвинуть — нет! Там велики даже не ездят! — А я вот об этом не знал, — заметил Антон, пока Полина смеялась, а Ромка ухмыльнулся ему в ответ: — Да ты ещё много че не знаешь. Вон, про Полинкино платье навозное ж узнал, — Полина хлопнула его по плечу, всё так же посмеиваясь. — Ха-ха, — Антон хмыкнул, — Если у вас там ещё есть навозные истории, давайте после еды.

***

Внутри оказалось более шумно, чем Антон рассчитывал, но это не сильно отторгало. Всех его одноклассников, даже Лилию Павловну, более-менее расшевелил всеобщий шум-гам. Каждый, заняв свои места, понесся прямиком к кассам, чтобы сделать заказ. Антон встал в очередь сразу вместе с Полиной немногим раньше Ромы с Бяшей. — А ты чего хочешь взять? — поинтересовалась Полина. — Я, наверное, — Антон щурился, пытаясь разглядеть меню, которое висело чуть выше, — Чизбургер возьму… Колу, картошку тоже можно. О-о, — рот наполнился слюной, — Я ещё эти хочу… Чикен мака… — Полина непонимающе посмотрела на него, и он, осёкшись, продолжил, — Макнагн…макнагент… БЛЯТЬ! Антон задышал как самовар, отчего у Полины сделались огромные глаза. — Антон, тебе плохо? — Короче, — он глубоко вздохнул и продолжил миролюбиво, — Я хочу эту курицу, которую в панировочных сухарях обваливают, солят, перчат, жарят… И которую мама не выносит — думает, что готовит лучше. Полина засмеялась. — В общем, наггетсы ты хочешь. — Да, — страдальчески выдавил из себя Антон, устало потирая глаз, — Именно наггетсы. Может, ещё мороженое возьму… — У вас с Ромой мания на ангину? — вскинула она брови. — Че за мания? — Ромка, встав за их спинами, озвучил так звонко, что они подскочили. Полина даже немного вскрикнула, а Антон фыркнул при виде Ромки и Бяши, довольных, как пара сытых тюленей на лежбище. — Обосрались, на? — радостно поинтересовался Бяша, будто ждал приз за содеянное. — Очень смешно, — недовольно буркнула Полина, — Что вы тут вообще забыли? — Ну как же, — Ромка глянул на табло, слегка прищурившись, — Щас поназакажем… Так че про манию-то? — Да ничего, — буркнул Антон, поэтому Полина поспешила пояснить: — Антон просто тоже мороженое решил заказать. И я сказала, что ты его заразил. — Ха-ха, — саркастически произнес Антон, сделав ещё пару шагов в очереди на кассу, — Нет, я просто хочу мороженое. Оно тут другое какое-то. — Мягкое называется, — учтиво подсказала Полина, заслужив ироничный взгляд от Антона, и он запищал, ущипнув её за щёку. — Ай, умница какая. — Я-то молодец, — в тон ответила ему Полина, увернувшись от его руки, — Могу хотя бы сказать, как наггетсы называются! Антон скрипнул зубами. — Ну-ка, ну-ка, — как назло, ухмыляющийся Ромка стал слишком любопытным, — Че ты там выговорить не мог? — Да ты сам видел, как тут еда называется? — сдался Антон и указал рукой на табло в качестве доказательств, — Да это логопеду в кошмарах снится… — Да похуй, говори «наггетсы». — Или чикен макнаггетс, — с издевкой произнесла Полина, из-за чего Антон развернулся к ней, вскипая. Она тут же засмеялась и вскинула руки, — Ладно, все, молчу-молчу. — То-то же, — фыркнул Антон, а потом обратился к Ромке с Бяшей, — А вы что брать будете? — Картошку, колу возьму, мороженое шоколадное. Ещё три бургера… — примерно расписал Ромка. У Антона округлились глаза: — А не жирно? — В мозгах у тебя жирно, — Ромка закатил глаза, — Я маме два бургера куплю. Она меня попросила. — А, точно, — Антон задумался, а потом чуть по лбу себя не хлопнул, — Я про Олю забыл… — Заебись из тебя брат. — Помолчи-ка, я думаю. На коробку эту детскую мне точно не хватит… — Ну, кекс ей купи. Или даже два. — Вообще можно… — Антон прищурился, глядя в меню, — Да, их, наверное, и возьму… Бяша, а ты что брать будешь? — Ну, че там есть… — Бяша начал пальцы загибать, — Бургер, картошку, колу… И кексом все это полирну! Антон непонимающе посмотрел на него, и Ромка, обратив на это внимание, заметил: — Еблан, да? Он, блять, мороженое шоколадное купить может, а выбрал, тьфу… — Не хочу я твое мороженое шоколадное, на, — ощетинился Бяша, — Кекс хочу, отъебись! Ромка неодобрительно покачал головой, а потом, посмотрев на Антона, спросил с внезапной серьёзностью: — Ну, а ты какое взял? — Точно не шоколадное, — выдавил из себя Антон, закусывая губу, чтобы не расползтись в предательской улыбке. У Ромы чуть ли не вена на виске вздулась. — Ты че, бля, смеёшься, что ли? И че взял? Клубничную хуйню эту? — Да вкусное мороженое, че ты курву корчишь, на? — возмутился Бяша. Ромка пропустил его высказывание мимо ушей, выжидающе глядя на Антона и скрестив руки на груди. Антон выдохнул медленно, чтобы ненароком не засмеяться, а потом произнес: — Рожок. — А нахуй тебе рожок? В поселке завались таких! — С шоколадом сладкий слишком! — начал отпираться он. Ромка посмотрел на него с иронией и заулыбался: — Да не ссы, не слипнется очко, срать сможешь! — Рожок хочу. Отвали, — Антон вскинул брови, и Ромка, очевидно, хотел продолжить разбор полётов и в красках пояснить, кто куда «отваливает», но вмешалась Полина. — Рома. Оставь его в покое. Иначе один будешь сидеть. — Да он лажу какую-то выбирает, — проворчал Ромка. — Посмотрись в зеркало, — парировал Антон, но Рома, к его удивлению, не повелся на эту провокацию и лишь скривил лицо. Ну что за человек? — Кстати, вы учтите, что вам мороженое лучше взять попозже, — Полина обняла их обоих за плечи. — Это ещё почему? — непонятливо пробормотал Ромка. — Растает оно, — любезно пояснила она. — Бля, — удивленно произнес тот, — Я об этом вообще не подумал. — Я тоже, — растерянно отозвался Антон. — Не за что, — она фыркнула. — Полинка, — подал голос Бяша, — А ты че брать будешь? — Возьму как у вас. Но мороженое не буду. Пирожок хочу… — С капустой, надеюсь? — прыснул Рома и на пару вместе с Бяшей заржал, — Петрова угости. — Очень смешно, — Антон закатил глаза и, повернувшись к Полине, наткнулся на её ироничный взгляд, — Только не забудь тогда всю капусту вытащить, я подумаю! Она заёрничала в ответ: — Нет-нет, Антошенька, капусту надо есть! — Да что ты? — фыркнул Антон, скрестив руки на груди, — Если меня стошнит, то клянусь, я даже отворачиваться не буд… — Добрый вечер, что будете заказывать? — на автомате отработанный и непринужденный голос кассира, обдал Антона как кипяток. Особенно из-за того, что он стоял спиной к стойке. Резко развернувшись к слегка улыбающейся девушке-кассиру, Антон с ужасом понял, что стремительно теряет мозг. Три этих предателя за спиной не помогали — активно изображали бесстрастность. — Здравствуйте… — что он хотел взять? Господи, да только что же называл! — Я хотел… Ну… Он хотел прицелиться на ближайшую стенку и расшибиться об неё. Что за внезапный ступор? Антон покосился на девушку, в то время, как на её лице все больше и больше расползалась улыбка — видимо, её забавляло его короткое замыкание. Пока его сознание истерило, мысль, мимолетная, но заметная, пронеслась в голове. «Она очень симпатичная» У неё были веснушки, которые Антону всегда нравились, короткие, гладкие русые волосы. И очень милая улыбка. Скорее всего, она была постарше. Студентка, по всей видимости. Стало ещё более неловко, потому что Антон не любил выглядеть глупо на людях. А особенно — при симпатичных девчонках. Настолько же внезапно, насколько Антон завис, на его плечо перекочевал Ромкин локоть, и он, приподняв брови и улыбнувшись радушно, произнес нараспев: — И Вам добрый вечер. Девушка за кассой слегка оторопела, но достаточно быстро сориентировалась по ситуации — ответила приветливой улыбкой: — Да, здравствуйте. Ромка слегка усмехнулся, а потом заговорил так непринужденно, словно был начитаннее и раскрепощеннее Антона раза в три: — Мой друг сегодня вообще сам не свой, не злитесь на него. Он вообще хороший парень. Короче, я поумнее пока что — скажу за него, — болтал Ромка, игнорируя раздраженное шипение Антона и попытки вырваться, — Так, ему чизбургер надо, картошку… — бросив на Антона оценивающий взгляд, он дополнил, — Обычную. Кетчуп ещё… Колу… Наггетсы, — развернувшись к Антону, он участливо спросил, — Тебе сколько штук? — Шесть, — проворчал Антон. — Шесть, — обращаясь к девушке, подтвердил Ромка, — И маффина два — у него день тяжкий… А потом ещё за рожком к Вам подгоним, — он шевельнул бровями, вызвав у Антона очередной позыв пихнуть его. — Хорошо, — девушка слегка засмеялась, а потом обратилась к Антону, — С Вас сто шестьдесят семь рублей. — Да, сейчас… — Антон вытащил заранее приготовленные купюры и пару монет, положив их в раскрытую ладонь девушки, — Вот. Мельком осмотрев деньги, она кивнула, дала Антону немного сдачи и, напоследок улыбнувшись им обоим, произнесла: — Подождите немного. Она удалилась в самую глубину рабочего отдела и начала раздавать указания остальным работникам. Оттуда послышался её голос. Вырвавшись из Ромкиной хватки, Антон пихнул его, возмущенно пропыхтев: — Ты че делаешь? — Не, ну а что? — Ромка пожал плечами, усмехнувшись, — Ты б ещё час здесь простоял. Антон повернулся к непринуждённым Бяше и Полине, сурово посмотрев на них. — Че, сам заказать хотел? — поддел Ромка его, а потом поиграл бровями, — Понравилась? — Рома, — Полина покачала головой, — Ни стыда, ни совести. — Ниче страшного, — Ромка обернулся к ней, — Я Тоху вообще спас! — Дон Жуан сраный, — Бяша фыркнул. — А как же? — Ромка довольно усмехнулся. — Тебе ещё самому говорить, смотри не опозорься, — съязвил Антон, — А то уже я за тебя скажу. Ромка усмехнулся. — Че, вызов? — Вызов, — кивнул Антон. — Реально ж за меня скажешь. — Скажу-скажу. — Уф-ф, устроили тут цирк, — страдальчески произнесла Полина. — Что будете заказывать? — девушка вернулась за стойку, и Ромка, почти втащив Антона вперёд, с торжеством произнёс: — Мой друг очнулся! Антоха, говори!

***

По итогу Антон, поначалу впав в бешенство от впада Ромки, действительно озвучил заказ девушке. Та всеми силами постаралась сделать непринуждённое лицо. И, надо признать, Антон справился идеально: четко, без запинок, без слов-паразитов, чтобы специально насолить Роме, точно ждавшему любую ошибку. — Сел в лужу? — Антон с ухмылкой развернулся к хмурому Ромке. — Ой, повыёбывайся мне тут давай, — тот закатил глаза, отвесив тихо засмеявшемуся Антону мягкий подзатыльник, — Все равно ты раньше запнулся. — Ромыч, умей признать, когда жижу наваливаешь, — вскинул указательный палец Бяша. — Да я без подготовки справился! — буркнул Ромка, — Сходу пальнул. Дорасти до меня, сопляк! — последняя фраза была обращена уже к Антону. — Давай не фамильярничай со мной, — фыркнул он. Заказы Полины и Бяши готовились ещё минут семь-восемь. И, наконец, дождавшись последний поднос, они направились к свои местам — аккурат возле окна, что Антону особенно пришлось по душе. Удивительно, но едва они положили еду, именно Бяша погнал их взашей мыть руки, прежде чем сесть по столам. Антон и сам собирался по привычке пойти в туалет, но в итоге Бяша повёл их сам, как толпу обгаженных детей. — Вы хоть знаете, сколько хуйни перетрогали, на? Одни ваши монетки че стоят! — возмущался он, подталкивая их, растерянных и недовольных, к туалетам, — Потом с глистами по полу кататься будете, на! И не пиздите потом, что я вас не предупредил! Катя, стоявшая около девчачьего туалета, ошарашенно посмотрела на Полину, перед которой Бяша открыл дверь, пропуская её внутрь: — Силь ву пле. Давай-давай, тщательно мой, на. В Катином взгляде появилось столько иронии, что хоть в тазик отжимай. Чуть ли не красная от стыда Полина развернулась к нему, практически прорычав: — Господи, да я бы так и так их помыла. Чеши отсюда! Удовлетворенно хмыкнув, Бяша закрыл дверь и, посмотрев на Ромку и Антона, изрек: — Пацаны, погнали.

***

За стол все уселись с чистыми руками, к Бяшиному счастью. Пришедшая из женского туалета угрюмая Полина, сев за свое место, процедила хмуро: — Это был позор. Катя на меня ещё долго смотрела. — Ниче страшного, — довольно заявил Бяша, придвигая поближе к себе поднос. Картошка, которую Антон обмакнул в кетчуп, была все ещё горячей, поэтому когда он откусил её, то он блаженно прикрыл глаза — вкус приправы и кетчупа расцвёл по рту. — М-м, — довольно промычал он, хватаясь за следующую, — Походу, это лучшая часть дня. Полина улыбнулась, протыкая трубочкой свою колу. — Я тоже есть хочу, — призналась она, — У меня аж глаза разбегаются, с чего начать. — Я с картошки люблю, — пожал плечами Антон. — Я с наггетсов, бургер потом ем, а картохой догоняюсь, — вставил Бяша. — А я разом всё, чтоб вкуснее было, — отозвался Рома, — Но ты ешь, как хочешь. — Мне твой вариант нравится… — Полина хмыкнула, вскрыв упаковку с наггетсами и соус для картошки. Её руки потянулись к бургеру, — Так и остыть все не успеет. — Я так голоден, оно не успеет остыть, — подытожил Антон, захватывая уже по две картошки, — Что бы мама ни говорила, это вообще не как дома. — Согласен, — Ромка щедро откусил от бургера, закряхтев, — Заебись. Мы с матерью когда ходили, она постоянно пыталась мне доказать, что у неё точь-в-точь, — Ромка усмехнулся, покачав головой, — Наивная женщина. — Будь тетя Аня здесь, тебя бы быстро упаковали, — пробубнила Полина в свой бургер, — Сидел бы и болтал, что у неё лучше, — паясничала она. — Нихера, — возмутился Ромка, — Я со своей мамой честный. — Особенно когда в карты играешь, — дополнил Антон, и Бяша, который, судя по всему, хотел сказать то же самое, закивал, как болванчик, указав пальцем на Антона, что читалось, как «Ты просто мысли мои прочел». — Во-во, — отсмеявшись, заговорил он, — В картишках-то ты не такой смелый был. — Это другое, — отмахнулся Ромка, отпив немного своей колы, — Там мама с пол-оборота взбелениться может, так что там как на поле минном. — Ну-ну, — Антон плутовато усмехнулся, вытряхивая из лотка с картошкой побольше, чтобы порадовать себя тем, как её там много. — Баранки гну, — Рома указал на него наггетсом, — Ешь давай, макнаггетс. Антон прыснул. Когда Полина откусила от своего бургера, у неё аж глаза заблестели, и она чуть ли не слезно произнесла: — Я в нашу столовую не вернусь. — Даже не сравнивай, — вторил ей Антон, заглядываясь на свои аппетитные наггетсы, — Это прям очень хорошо. — Да ладно вам, на, — с набитым ртом произнес Бяша, — Не гоните на столовку-то нашу. Там борщец заебись подают. — Я этот борщ каждую неделю в четверг ем на обед, — Полина приглядывалась, высматривая картошку подлиннее, — Мне от него уже плохо. — А мне нравится, — возразил Ромка, — Так-то дохера плюсов в столовке… — Можно с урока свалить, чтобы накрывать пойти, на, — хмыкнул Бяша. — Я так в старой школе делал, — Антон улыбнулся. — А с контрольной сруливал? — полюбопытствовал Ромка. — Не, там с этим строго было. Контрольную нельзя было пропускать. — Мы один раз с Бяшкой с химии свалили. Вот она на нас орала, — Ромка тихо хмыкнул. — Ага-ага, — подхватил Бяша, — Ещё нам обещала, что не аттестует, марамойка. Антон усмехнулся: — Я иногда специально в очередях тормозил, когда нужно было накрывать. Тогда на урок опаздывать можно было. Мы как-то раз половину урока проели тупо. — Ай, красава, — Ромка увесисто похлопал его по спине. — Я когда с Катей дежурю в столовой, она любит подольше оставаться, если там что-то вкусное дают. Один раз много кто к оладушкам не притронулся, — Полина прикрыла рот ладонью, чуть закашлявшись от смешков, — В итоге она тарелок пять просто смела. — А ты? — Ромка с интересом кивнул Полине, и она улыбнулась ещё шире: — А я шесть. — Пиздец вы даете, девки, — Бяша покачал головой, — Вы че проглоты такие. — Отстань, нас ломтиком хлеба не накормишь, — весело отмахнулась Полина. — И одной стопки тоже не хватает, да? — Антон выгнул бровь, и их стол просто взорвался возгласами. Несмотря на то, что никто не отвлекался от своей еды, разговоры не смолкали. И как же искренне Антон наслаждался таким времяпрепровождением. Уже потом они с Ромкой совершенно по-детски рванули наперегонки к кассе, где уже знакомая им девушка пробила, а после и всучила лично в руки их мороженое. И на вкус оно действительно было совсем другое. Как взбитые сливки. Ромка всё приговаривал, как же Антону не повезло, что он решил не брать шоколадное мороженое. В итоге он доигрался. Под громкий хохот Полины Антон выхватил ложку у протянувшего её Бяши, съел Ромкино мороженое, подцепив увесистый шматок. Возмущений стояло выше крыши, и Антон веско заметил, что от такого мороженого очко в один день и слипается. На что Ромка очень вежливо ему изложил: — Значит жри хуйню свою пресную, а ко мне не суйся! Бяша великодушно угостил Антона маффином, отщипнув кусочек, и Антон пришел к выводу, что обязан будет купить это в следующий раз, когда попадет в Макдональдс. — Ну, я ж говорю, на, — проворчал Бяша, — Херня это ваше мороженое. Кроме лета о нём никогда не вспоминают. А маффин жрать всегда хорошо. — Подуймись, как дед бухтишь, — фыркнул Ромка, при этом незаметно потянувшись к Бяшиному лотку с картошкой. Когда его достаточно жестко хлестнули по пальцам, он, взвизгнув, прижал оскорбленное запястье к себе, недовольно вскрикнув, — Ты че, скотина? — Это мне спросить надо, на! — недовольно припечатал Бяша, придвигая картошку, — «На чужой каравай хлебало не разевай». — Бяша, ты её видоизменил? — с усмешкой попыталась успокоить его Полина, — А ещё это пословица. — Да похер, хоть частушка! Уберите эту прожорливую скотину от меня! — Ну пиздец, а когда ты мою порцию в столовке сметаешь, это как называется? — Я, — Бяша ударил себя ладонью по груди, — У тебя всегда спрашиваю, падла! Без спросу не ем, на! — Да что ты? — Ромка прищурился, — А когда ты мой борщ схавал? — Ты даже в столовую не пришел! — Тогда ты этого не знал! И пусть в какой-то момент за их столом становилось порой… слишком шумно, Антон не испытывал желания отдалиться. Из Макдональдса на улицу ввалились лохматые, сытые и довольные. На улице уже с концами стемнело, и дорогу освещали только фонари, драматично разыгралась метель, но на душе у Антона было тепло, а особенно хорошо стало, когда они всем классом погрузились в автобус. Он, одетый в свою куртку, шарф и варежки, почувствовал, что мерная качка и тихие разговоры, сменившие утренний галдеж, действуют на него крайне убаюкивающе, и он потихоньку начинает засыпать. Плюс ко всему он был сыт. Будь бы он сейчас дома, то сходил бы в душ и закутался в одеяло поплотнее. Оглянувшись на своих друзей, он с долей удивления обнаружил, что на всех подействовала такая ленивая и тягучая атмосфера. Протерев глаз под линзой очков, Антон пробормотал: — Меня в сон клонит. — Ага, — Ромка, в подтверждение своих слов, широко зевнул, натянув воротник куртки повыше, — Я прям так… — он моргнул, — Отъелся там. — Ну, поспите тогда, — Полина пожала плечами, посмотрев на них обоих, повернувшись то вправо, то влево, — Час есть точно. — Нихера как долго, на, — Ромин зевок заразил Бяшу, поэтому он отзеркалил это действие, нахохлившись, — Мы ж быстро доехали… — Потому что играли, — Полина улыбнулась, — Давайте поспим. Завтра в школу ещё. Рома, Бяша и Антон синхронно страдальчески простонали. — Зачем ты напомнила? — проныл Антон. Полина саркастично улыбнулась: — Ну простите меня, мои хорошие, не обижайтесь. Несмотря на её откровенно ироничное лицо, это прозвучало крайне ласково, поэтому Антон почувствовал себя ещё более разморенным. Если бы его ещё погладили по голове, как крайне редко делала мама, то сон накрыл бы его мгновенно. — Я, наверное, действительно посплю, — пробормотал он, утирая нос, — А то разморило. — Хочешь, на плечо мне ложись? — предложила Полина, тем самым вызвав волнение не столько у Антона, сколько у Ромы. — Полинка, ты че? Обычно ж наоборот, это девки у пацанов на плече кемарят. — Ой, ну перестань, я-то спать не хочу. Пускай Антон нормально приляжет. — Я, может, тоже спать хочу. — Не думаешь к Бяше на плечо прилечь? — Полина засмеялась. — Ой, иди ты, — буркнул Ромка, но и сам не удержался от смешка, засмеявшись на пару вместе с Бяшей. — Ложись, братан. Тебе лучший сервиз, на! — паясничал Бяша. — Ладно, сейчас попробуем устроиться, — предложила Полина, — Антон мне на одно плечо приляжет, Рома на второе, а Бяша на него ложится. — Заебись, — обиженно произнес Бяша, — А че эти два лба к тебе на плечо ложатся, а я должен на Ромыча ложиться? Хорошо устроились, гады, на. — Это тебе месть за наши отбитые колени на пруду, — с издевкой произнес Ромка. — Так я что ли виноват, раз вы дурачками оказались, на? — Да. — Знаешь че, щас мы тебя высадим, домой сам добираться будешь, своими силами. — Ой, отвали, сейчас ты мне сон весь перебьешь. Ну чего, давайте? — Гм, — вырвалось у Антона, когда он глянул на Полину, — А тебе тяжело не будет? — Нормально. Плюс я на тебя свою голову положу. Ты что, думал это только односторонне? — Хитрюга, — усмехнулся Антон и послушно прилег на плечо Полины. Шерстяное пальто Полины было мягким и приятно пахло, так что Антон с удовольствием прикрыл глаза, чувствуя, что потихоньку расслабляется, особенно в тот момент, когда Полина опустила свою голову на его, тоже устраиваясь поудобнее. С другой стороны послышалась возня Ромки и Бяши, среди которой можно было различить глухое: — Я не буду руку на тебя свою закидывать, придурок, ложись просто на пле-чо. — Козлина, дай мне лечь удобно хотя бы, на, ты здесь не один. — Лучше б один был… — Ну-ну, пиздуй к Лилии Павловне, там место свободное. У неё на плечике поспишь, на. Раздалось хихиканье обоих, даже Полину слегка тряхнуло от сдерживаемых смешков, а Антон не смог сдержать улыбки. И после Ромка сказал действительно… ласково: — Ты такой дурак, Бяшка. Ладно, давай ложись. После этого они действительно удобно устроились, и Антон смог, наконец, прикрыть глаза и позволить дреме увлечь его в забытье.

***

Полина не приврала, когда говорила про час дороги. Через столько они и подъехали к школе. И, хоть Антон спал не со всеми удобствами, этот короткий сон всё равно немного его взбодрил. Единственное, что было немного неприятно — это просыпаться. От такого положения шея нехило затекла, так что Антон приподнимался очень осторожно, немного морщась. А второе, с чем он не был готов столкнуться — это холод. Во сне он расслабился, и тело быстро остыло. В итоге он проснулся, желая завернуться в одеяло, а не вылезать из автобуса на холодную улицу. Привстав и осторожно размяв шею, он наткнулся на Полинин слегка сочувствующий взгляд. — Затекло всё? — уточнила она, и Антон кивнул, глядя все ещё немного рассредоточенным взглядом на неё, а после — на Ромку с Бяшей. Они, в отличие от Антона, продолжали спать, правда Рома, судя по всему, во сне успел немного поменять положение, поэтому они с Бяшей, навалившись друг на друга, дрыхли без задних ног. Бяша спал с открытым ртом, из-за чего Антон слегка улыбнулся. — Мы приехали? — хрипло поинтересовался он у Полины. — Практически, — ответила она, — Ты когда ещё спал, Лилия Павловна сказала, что минут десять осталось. Я думаю, сейчас уже подъедем. — Угу, — Антон сладко потянулся, с наслаждением чувствуя, как натягиваются одеревеневшие мышцы, — На самом деле была очень хорошая поездка. — Мне тоже понравилось, — Полина кивнула, закинув ногу на ногу, — И в театр здорово съездили… Не без приключений, конечно… А в Макдональдсе вообще хорошо было. — Я бы хотел, чтобы мы съездили куда-нибудь, — Антон, говоря это, почувствовал грусть. Почему-то ему казалось, что такие возможности будут представляться не так уж и часто. Однако, вопреки его опасениям, Полина качнула головой: — Нет, такие поездки ещё будут, конечно. Да и чего мы, беспомощные, что ли? — она усмехнулась, — Понадобится — сами куда-нибудь поедем. — Серьёзно? — Антону показалось, что он ослышался. Вот что точно было неожиданным — это предложение Полины, — Мы? Сами? — Нет, с божьей помощью, — хмыкнула она, откинувшись на спинку сидения, — Конечно, сами. — А на чем? Как добираться… — глупо пробормотал Антон, непонятливо нахмурившись. — Ну, как на чем. Начать можно не с другого континента, например, — Полина улыбнулась, — У тебя велосипед есть дома? — Ну да, — отозвался Антон. — Ну во-от, — на лице Полины появилось удовлетворение, — Мы, например, последним летом объехали вдоль леса все и даже доехали до следующей деревни, там было очень большое озеро. — Это звучит действительно… — у Антона даже глаза загорелись. — А прошлой зимой дошли до холмов, они как небольшие горы. Катались там на ледянках, пили чай, ходили в рощи. — Ха-ха, — Антон улыбнулся, — Знаешь, не стоит тебе это так здорово все расписывать. Я же потом реально буду доставать тебя, чтобы мы так и выбрались. — Я и не против, — она усмехнулась, — Даже можно автостопом до Екатеринбурга поехать и гулять там. — Мама мне рассказывала, что автостопом не шибко безопасно, — Антон пожал плечами, — Мало ли, к кому ты сядешь. Так что не увлекайся. — Ну, с вами я не боюсь, — Полина хмыкнула, — Но в крайнем случае мы можем попросить тетю Аню отвезти нас куда-нибудь. — Ничего себе, — он удивленно приподнял брови, — Она согласится? — А как же. Вон она Роме как мозг вынесла за то, что он едет в Макдональдс, а она — нет. Антон удивленно засмеялся, и Полина потрепала его по плечу. — Обязательно ещё куда-нибудь выберемся. Да хоть без класса, сами. — Хорошо, — Антон, вдохновленный её словами, кивнул ей. — Мпф… — Ромка справа от Полины дернулся, приоткрыв глаза. Он посмотрел пьяным, ещё не до конца осознанным взглядом на Полину и Антона, а затем задал точно такой же вопрос, что и Антон сразу после своего пробуждения: — Приехали уже?.. — Почти, — ответила ему Полина, а потом, увидев, как Рома с важным видом кивнул, хотя он вряд ли что-то понял, а затем навалился на недовольно заворчавшего Бяшу обратно, засуетилась, — Эй-эй, ты куда обратно спать ложишься? Давай вставай, ну! — она потрясла его за плечо. — Отъебись… — буркнул Ромка, но Полина, вместо того, чтобы обидеться на это, только озверела: — Пятифанов, ты с концами озверел? — один только возмущенный Полинин возглас заставил Ромку приоткрыть растерянно глаза и прохрипеть невнятные оправдания. Антон и половины букв не расслышал. Но сжёванные слова не сильно смутили Полину. — Вот именно! Рома резко осел, растерянно ощупав самого себя — будто его обворовали на вокзале. На правой щеке у него красовалась солидная вмятина от Бяшиной куртки, на которой он от души валялся. Растерянно утерев лицо обеими ладонями, Ромка уставился на Полину, произнес: — Что я сказал? — Ох, — Полина, фыркнув, покачала головой, — Классика. Давай, приходи в себя. Мы скоро подъезжаем. — Так всегда, что ли? — тихо шепнул Полине Антон и дождался ответного кивка. — Он вообще забывает, что делает, когда просыпается. Пару раз с Бяшей его будили, и он такую чушь нес… Чуть от смеха не померли. Например, — Полина усмехнулась, — Один раз мы все вместе на ночёвке были у него. Наелись закруток тети Ани… В итоге Рома подорвался среди ночи и начал по полкам шариться. Антон округлил глаза, и это явно позабавило Полину. — С ним всё нормально было? — Слушай дальше, — она продолжала держать интригу, — Мы с Бяшей сразу проснулись. А темень же — Рому толком не видно. Мы немного напугались, и Бяша спросил, что с ним. Рома сказал, что он ищет, а когда Бяша спросил «Что?», ответом был, — она выдержала драматичную паузу, — Станок. — Станок? — не понял Антон, — Бритвенный? — Да! — подтвердила Полина, — А потом вышел в коридор в темень. Как слон топал. Как он не навернулся — знать не знаю… Страшно было, думали, он реально со станком заявится, — вопреки собственным словам, она засмеялась, — Он на кухню пошёл, чтобы воду попить. Потом через коридор и лёг обратно. Мы потом оба с Бяшей лежали и не двигались… И я сходила ещё на кухню. Боялась, что он конфорки выкрутил, и мы сгорим все. Антон засмеялся, качая головой. — Ужас… — А я о чем? Рома до сих пор не помнит это, — она иронично усмехнулась. — Харе, Полин, такого правда не было, — лениво отмахнулся Ромка, широко зевнув и утерев пальцами собравшиеся в уголках глаз слезы, — Выдумываешь тут всякое, чтоб потом… Уф… — сильно потянувшись, Ромка скосил взгляд направо и толкнул недовольно заворчавшего Бяшу, — Ну-ка вставай, туша! — Свали, — недовольно послал его Бяша, пытаясь натянуть капюшон по самое не балуй, но Ромка, коварно улыбаясь, из вредности начал перетягивать ткань обратно, — Да ты мне куртку ща порвешь, мудила! — Не порвется, не бумажная! Давай резче, мы уже приехали, — Ромка, прищурившись, вгляделся в окно, в котором действительно начали проявляться очертания школы. — Попизди мне ещё, на, козлина… — пробормотал Бяша — он уже чуть ли не в угол вжался. — Да не пизжу я, реально приехали! — Рома отчаянно встряхнул того, и Бяша, недовольно простонав, наконец, принял сидячее положение, в той же манере, что и Рома с Антоном до этого: потирая глаза в тщетной надежде, что это облегчит пробуждение. При этом ежился и приговаривал: — Блять, гандон сраный… Холодно ещё, а ты, сука, даже поспать не даешь, на… Мудила, хуйло ты последнее… — Все, ща проснется, — повернувшись к Антону с Полиной, сделал вывод Ромка. — Да мы уж заметили, — хмыкнула Полина и, застегнув пуговицы пальто, надела на себя шапку. — Так, дети, — Лилия Павловна, окликнув всех на весь автобус со своего сидения, продолжила, — Сейчас не толпимся, спокойно выходим. Когда дойдёте до дома — обязательно мне позвоните на домашний телефон и сообщите, что добрались. Я всех проверю. Понятно? Синхронное «Да» разнеслось по автобусу и, когда он затормозил аккурат у школьных ворот, Антон приподнялся со своего сидения, вдыхая свежий воздух, который хлынул внутрь, как только открылись двери. — Холодно-то как, зараза, на… — за спиной Антона раздался глухой голос Бяши, и звучал он так, словно тот вовсю стучал зубами. — Сейчас разогреешься, потерпи немного, — мягко произнесла Полина. — Бля, как домой приду — бадью чая хлестать буду, на… Ну что за пиздец, когда тепло станет… — Летом, — категорично припечатал Ромка. — Отвали вообще… С тобой разговаривать не хочу, на. — Это ещё почему? — А потому что нехер будить, как в армейке, на. — Хо-хо, — заважничал Ромка, — Ты ещё не знаешь, как в армейке будят! Разговоры не умолкали вплоть до того момента, как школа пропала из поля зрения. Они уже успели распрощаться с некоторыми одноклассниками, Лилией Павловной и двинулись в путь. Метель застилала взор, из-за чего приходилось щуриться, чтобы вообще разглядеть хоть что-то и не навернуться. Хоть ветер не завывал, на том спасибо. Очки Антона замело снежинками, и он стал раздражаться: ему постоянно приходилось оттирать их варежками, надевать, класть руки в карманы и так пока зрение снова не заметет. Приятная усталость налилась во всем теле, так что он с удовольствием представлял, как придет домой, примет горячий душ, почистит зубы и зароется носом в подушку, засыпая. За то время, пока они шли, Антон понемногу успокоился с обсуждениями. Они с Бяшей шли в более-менее размеренном настрое: теперь говорили в основном Рома с Полиной. В какой-то момент до его слуха донеслось Ромкино самодовольное, обращенное к ней «Ну че, заебись я сегодня себя вел? Образцовый!». И не совсем понятно из-за чего: то ли из-за этой фразы, то ли из-за того, что Антон с Бяшей не принимали особого участия в диалоге и не смогли в тот момент вывести тему в более легкое русло, произошло… что-то. Антон вслушался в Полинину интонацию, в которой всё ещё звучала улыбка. — В плане «образцовый»? Я тебе ремня дать обещала за плохое поведение? Ромка засмеялся. — Ещё б ты ремня давать стала. Я про театр этот говорю. Погорелый. Ты там вроде расстроилась чутка, но все ж нормально? — реплика, пусть и безобидная, прозвучала далеко не с такой беспечностью, которую Ромка хотел ей придать. Но в отличие от него Полина отозвалась действительно непринужденно: — Да нет, все хорошо. Было бы из-за чего там паниковать, — она выдохнула, — Ты просто… Не слушай больше никого. Не ведись на эти провокации дурацкие. Эти козлы тебе просто насолить хотели. — Ой, вот те на, — Ромка закатил глаза, — Опять ты за свое, ну, Полин. Ни на че я не велся, просто поставить на место их хотел. — Ну, — она поймала пальцами снежинку в ворохе других, — Ты-то, может, и поставил, но по сути это выглядело так, будто они все же тебя задели, ты их услышал… А это не очень хорошо. Не позволяй им тебя задеть. — Полин, — Ромка устало вздохнул, — Да никто никого не задел. Парниша этот вел себя, как хуйло, я ему за это предъявил, он угомонился. О чем тут речь вообще? — Ром… Речь о том, что лучше не решать проблемы так. Ты ничем не лучше их самих, если не хуже. — Чем это я хуже, а? — возмутился он. — Тем, что хочешь решить силой. А можно было словами… — В пизду эти слова. Схватить за воротник в случае этого долбоеба было эффективнее, чем стоять с ним базарить. — Мне так не кажется. — Полин, — в речи Ромки появилось что-то, напоминающее раздражение. Только более угрожающее, более темное, — Вот ты мне честно скажи: тебя ж просто парило, что на нас все смотрели, а? Я когда с Петровым пиздился, ты не шибко меня за это отчитывала. — Рома, здесь разница имеется, — Полинин голос, несмотря ни на что, звучал убежденно. — И какая же? — Слушайте, на, — вмешался Бяша, — Давайте-ка без этой параши на ночь глядя, да? — Не, Бяш, давай-ка мы с Полиной разберемся, да? Давай послушаем, что она нам скажет. В чем же там разница между Петровым и этим Димой? — В том, что Антон дал мне понять — ему не нужна моя помощь, — уязвленно произнесла Полина, засунув руки в карманы куртки, — А этот Дима… Это человек, которого ты увидишь раз в жизни. Ром, таких же людей много будет. Они будут подначивать, слухи распускать… Ты не можешь идти и разбираться так с каждым. — И че ты мне предлагаешь? Типа, всю эту хуйню с ложки хавать? Будто ничего не происходит? — Нет, не так. Я говорю тебе не подхватывать вообще всё, что слышишь. А если ты на это реагируешь, значит тебя это задевает или что это правда. Иногда слухи — просто слухи. Провокации — тоже. От них толку никакого. И от разборок тоже. Ты никому ничего не докажешь… — А по-моему этому Диме все уже доказали, нет? Ты считаешь, что я быдло, раз не зажался и не пропустил мимо ушей? — Ох, Рома… — А может, этот Дима усвоит урок и не будет больше ни к кому клеиться, ты об этом не подумала? — Рома, но ты же с ним сцепился не потому, что ты защитник униженных и оскорбленных. На тот момент ты за себя вступался. Точно не за тех, к кому потом приклеятся… — Может и так, но я тебе щас говорю: это — не самая хуевая вещь, которая случилась. — Однако это все равно было не очень хорошо. Ладно если бы ты действительно поставил Диму на место. Хорошенькое дело! — Полина начала понемногу раздражаться, — А тогда почему все расстроились? Даже ты! Можно было не привлекать столько внимания, попросить его выйти и решить все в стороне… — Ну да, блять, вот такая я быдлота. Уж извини, — яд в голосе Ромки просачивался всё откровеннее. За то время, что Антон в посёлке, он никогда не слышал чтобы тот так говорил с Полиной. Антону становилось холодно, но вовсе не из-за метели, которая, разбушевавшись, хлестала по щекам. Вся обстановка накалялась: обрастали грубостью голоса, резче становились слова и, что самое главное — ни один из них не хотел слушать другого. — Ребята, давайте перестанем, ладно? — устало произнес Антон, — Это без конца спор. Все равно каждый же при своём останется. Давайте не будем… — Давай-ка ты сейчас помолчишь, Петров, — раздраженно отрезал Ромка, — Не с тобой же сейчас говорят, ну? — Послушай, — обратилась к нему Полина, — Ты защищай себя, как хочешь. Но не стоит делать это так явно, так… вопиюще. Ты всем своим видом показываешь, как тебя это задело, как тебя это злит… — Блять, да и что? — взорвался Ромка, отчего Антон даже вздрогнул. Он до последнего не ожидал, что тот повысит на Полину голос, — Тебе-то какое до этого дело? — Так потому что мне не плевать! — Полина тоже не сдавала позиций, так что на фоне вскипевшего Ромки казалась не менее угрожающей. — Если тебе не плевать, то не надо направо-налево пиздеть, че делать! — Я так не делаю постоянно, и ты это знаешь, — непреклонно ответила она, — Ты знаешь о своих недостатках и знаешь, что я их тоже вижу! Я не говорю тебе, что делать, а лишь хочу, чтобы ты был лучше таких глупых людей! — А может я хочу быть как они? — прошипел Ромка, — Или даже хуже, бля. Их только равные на место и поставят, так что нехер мне затирать! — Ром, ну ты же опять меня не слышишь! Ну не можешь ты на каждого встречного-поперечного так распыляться! Всем же не угодишь — найдутся те, кому ты не понравишься просто так! И которые будут думать, что ты их хуже! И что, с каждым пойдешь разбираться? — голос Полины зазвенел от напряжения. — Да. — Мы же уже через это прошли, это одни и те же грабли. Ты постоянно ведешься на одни и те же провокации… Внезапно Ромка остановился и развернулся, посмотрев на Полину с такой агрессией, которая не вязалась с его же словами, что он не может с ней ругаться. Сейчас же отпал один винтик, и вся тщательная Ромина бравада растворилась. — Провокации? — Ромкин голос стал опасно-тихим — Провокации, значит? Полина ничего не ответила и продолжила смотреть на Ромку, её глаза казались практически черными в свете уличного фонаря. И по лицу виделось, что она практически готова забрать слова назад. Как хотелось бы, чтобы это был сон. Ромкины кулаки сжались, и он, вздохнув, решился: — Вот как? Опять за эту хуйню затирать будем? Да, все тупые, а ты, блять, одна все знаешь! — Это не так, — возразила Полина, но Рому уже было не остановить. — Уж извини, что я предпочитаю решать проблему как есть, на месте! И мне похуй, кто че увидел… И как потом эти уебаны вечерком родакам расскажут, какую быдлоту встретили! — Рома, прекрати, — голос Полины стал глухим. — И спектакли твои я с замиранием души не смотрю, и музыку твою со слёзками не слушаю, но вот раз уж поставил кого-то на место, то все теперь, пиздец! — Успокойся и перестань искажать мои слова! Ты даже не знаешь… — Во-от, блять, — со злым торжеством выдохнул Ромка, — Опять я не знаю нихера, а ты уже самая всевидящая! Думаешь, наперед все знаешь? Самая проницательная у нас? Да нихуя! — гаркнул он, а потом, будто бы насмехаясь, произнес, — Провокации, блять… Вот прям как, — Ромка лихорадочно облизнулся и посмотрел на Полину цепким взглядом, — Как со Славой, да? Как со Славочкой? Антон почувствовал, что начиная с этих слов, все стремительно улетело в бездну. Причем, понял это, не он один. Полина будто бы остекленела, даже снежинки точно мимо неё пролетали. Бяша сильно сжал губы, глядя на Ромку настолько неодобрительным взглядом, будто и сам был в шаге от того, чтобы подойти и ударить его. А Антон нахмурился, изо всех сил стараясь вспомнить, откуда ему уже приходилось слышать это имя. Его точно прострелило. Ну точно же! Сразу же всплыл в голове этот эпизод. Духота подсобки, запах хлора. Холодный школьный туалет и ехидное лицо Семёна. — Да что ты говоришь, Ромчик! Рыбак рыбака? — Ты охуел что ли совсем? — непонимающе произнес Ромка. Он был даже не столько теперь зол, сколько изумлен. — А чего? — продолжал гнуть своё Семён, — Тебе уже приспичило, поди, а тут пришёл к нам этот, педиковатый… Не переживай ты, Ромыч, я-то не скажу никому. Мы же не хотим, чтоб как со Славочкой было. Ну не даёт Полинка, куда деться! Что скрывалось за этим именем? Одно только его упоминание вызывает такой шквал эмоций? Ромку было уже не остановить. — Славочка же у нас хороший, — его слова были пулями, а взгляд — штыками, и все это безжалостно летело в сторону Полины, которая вся скукожилась, как только злополучное имя эхом пронеслось над рощей, — Славочка интеллигент! Славочка читает книжки и слушает твои рассказы про скрипку! Всех твоих Шубертов знает! — в злостной шуточной манере продолжал Ромка, — Вот такой вот он замечательный! Только нихуя ты не видишь! Дальше носа своего не видишь! После собственной тирады Рома выглядел так, будто на него сбросили ушат холодной воды. Да и чего греха таить — Полина выглядела абсолютно точно так же. Она смотрела на него настолько оскорбленным, виноватым, злым и одновременно тоскливым взглядом, что Рома, судя по всему, практически сразу же пожалел обо всех сказанных словах. А потом ситуация приняла совершенно катастрофический оборот. Полина сделала шаг. Второй. Лицо её становилось все более уязвленным, все более эмоциональным. А потом она, оказавшись вплотную к Ромке, пихнула его со всей имеющейся силы. Ромка отшатнулся, удержавшись на ногах, и Антон, глядя на его лицо, сразу понял, что тот именно этого и ждал. И доли удивления не появилось на его лице после Полининого толчка. Лишь смесь раздражения, сожаления и глухой злобы. Злобы на себя. Полине этого оказалось недостаточно. Она пихнула Ромку ещё раз, но тот уже был готов к этому, поэтому не сдвинулся с места, однако она продолжила пытаться заставить его потерять равновесие. И слова сорвались с её губ. Злые, гулкие. Болезненные. — Зачем ты так говоришь?! Антон впервые так явственно услышал в Полинином звеневшем голосе подступающие слезы. Он никогда даже не догадывался, что у него сожмётся от этого сердце. Её голос срывался. — Ты специально это сделал, да?! — выдохнула она, а потом начала молотить его кулаками, сопровождая это выкриками, — Ты же знаешь! Ты же знаешь!.. Антон был изумлен. Он действительно не знал, что делать. В тот момент, когда он шёл за Ромкой по коридору театра, он тоже не догадывался, что предпринять. Однако сейчас все стало гораздо сложнее. И в первую очередь Антон был крайне зол на себя из-за того, что не успел вовремя оборвать этот разгорающийся конфликт. И из-за того, что не учел простого, но не слишком бросающегося в глаза факта. Один разговор в туалете театра, продлившийся едва двадцать минут, не искоренит из головы Ромки проблемы, гнившие там не один год. И уж тем более не сотрет все его сегодняшние обиды. — Никогда не говори так! Ты же знаешь! — она выдохнула, — Знаешь же, что я ещё не… Что я только недавно… — Полина, судя по всему, не смогла сдержать слез. Они заблестели на её щеках, в её покрасневших глазах, звучали в её тоскливом голосе. Она сделала пару шагов назад, отстранившись от Ромки. Выдохнула, запрокинув голову в небо, силясь успокоиться и прийти в себя. Не стоило прикладывать огромные усилия, чтобы догадаться, что конфликт уже давным-давно перешёл все границы. Что Рома затронул больное. И что он явно задел Полину, что подтверждал её отрешённый взгляд и поджатые губы. Внутри у Антона забурлило иррациональное желание подойти и обнять её, однако он колебался, потому что не знал, как Полина отреагирует на это. — Полин… — вот все, на что хватило Антона: тихо, даже немного с тоской позвать её. Он даже не был уверен, слышен ли его голос в этой непроходимой метели. Навряд ли. Однако Полина, распрямившись, посмотрела на него. Она выглядела настолько выпотрошенной и уставшей, что у Антона на душе заскребли кошки. — Я пошла домой, — хрипло произнесла Полина, глубоко выдохнув. Стерев рукавом пальто дорожки от слез на её побледневших щеках, она добавила, — Не идите за мной, пожалуйста. Пока. Полина двинулась вперед, куда быстрее, чем обычно. Антон догадался, что она сделала это специально, чтобы оторваться от них на большое расстояние и продолжить путь в одиночестве. Антон проводил её фигуру взглядом. Сгорбленную. Одинокую. Славочка же у нас хороший. Они трое, он, Бяша и Рома, остались в кромешной тишине, прерываемой порывами ветра, который теперь в кои-то веки завыл, как зловещий хор жутких чудовищ, забившись в окна, в двери и в безжизненные ветви деревьев.