Keep silence

Снег хлопьями валил на улице. Антон, положив голову на сложенные руки и, краем глаза наблюдая за окном, подумал, что мог бы долго сидеть так. Вьюга стихла только после того, как он, продрогший от холода и в душе, и на кончиках пальцев, зашел домой, где тут же был встречен нетерпеливой Олей и крайне довольной мамой — обе ждали от него бурных восторгов. Было очень трудно изобразить радостное выражение лица, заглядывая в преданные Олины глаза, но Антон улыбался как только мог, смеялся с её комментариев и шутил со всей искрометностью, на которую тратил свою скудную энергию. Однако слова про то, что мать не обманешь, действительно из золота, не иначе. Он чувствовал её взгляд всё то время, что они сидели на кухне. Пытаясь пригладить выпирающие углы, он рассказывал подробно про все аспекты поездки, и как минимум Оля была его самым внимательным слушателем. Ему едва хватало усилий, чтобы не расстраивать её своим унылым видом. А Антон этого не хотел. И без того сегодня было достаточно огорчений. После выпитого чая и с плюшкой стало легче, и узел внутри Антона, туго натянутый с самой рощи, потихоньку развязался. Он положил голову на сложенные руки, ощущая и тоску, и спокойствие. Батарея, которая находилась рядом, была очень кстати. Антон грелся, нахохлившись, и чувствовал эту странную смесь чувств, а больше всего из них пестрило навязчивое желание лечь спать. — Ну-у, — досадливо протянула Оля, слегка потряхивая его за плечо, — Не засыпай только! Ты же мне не сказал, что вы в Макдональдсе ели! — Оля, тебе это разве интересно? — недовольно простонал он, спрятав лицо в сгибе локтя, — Там ничего особенного не было… — А мне все равно интересно! — упрямо настаивала Оля, — Я-то дома осталась… Антон развернулся к ней, глядя на неё со своего положения. И немного набрался сил. Ладно. Ей это действительно было важно. — Я заказал бургер себе, наггетсы ещё… — Наггетсы? — отозвалась Оля и тоже положила подбородок на скрещенные ладони. — Да, ты их ещё не пробовала. Это кусочки такие… куриные. Их жарят, а потом с соусом едят. — Вкусно, наверное… — задумчиво прошелестела она, а потом поинтересовалась, разумеется, самым важным, — А картошку фри ты себе взял? А колу? — Взял, — Антон кивнул и даже слегка улыбнулся, — И мороженое тоже взял. — Мороженое? — Оля даже приподнялась, а потом, скрестив руки на груди, назидательным тоном заговорила, — Ну все, с ангиной свалишься! — Да неужели? — саркастически произнес Антон, — И это мне говорит та, кто слегла с ангиной после первых дней в школе? — пожурил он её, припоминая игру в снежки. В соответствии с его ожиданиями, Оля, пойманная в ловушку, ничуть этому не расстроилась, а наоборот — залилась смехом, по-доброму пихнув улыбающегося Антона в плечо. — Хватит! — Значит, правду говорю, ты проиграла, — с довольным лицом Антон вскинул палец, как бы читая Оле нотацию. — Все, иди спать, — заявила Оля, а мама, издав смешок, произнесла со вздохом: — Ну, тебе, вообще-то, и правда спать пора, Олечка. — Сейчас?! — Оля возмутилась так, будто мама гнала её спать в час дня, когда за окном резвилась толпа сверстников, играющих на свежем воздухе, — Ещё только… — Вообще-то одиннадцать уже, дорогая моя, — важно сказала мама, скрестив руки на груди, — Тебе завтра вставать рано. Игрушку надо доделать. — Какую игрушку? — растерянно уточнил Антон, непонимающе уставившись на маму. Та ответила устало и одновременно мягко. — Да конкурс у неё в школе, на игрушку ёлочную. Как думаешь, когда я об этом узнала? — хмыкнула она в чашку. — С утра? — лениво предположил Антон, сонно потянувшись. — Промах: в обед. Пришлось подрываться и ехать с Борей до магазина, — мама тяжело вздохнула, — Весь день просидели над коробочкой этой дурацкой. — А зачем им игрушки эти, когда уже Рождество даже прошло? — Антон фыркнул от абсурда. Мама пожала плечами. — Не знаю. Может, ещё на старый Новый год хотят пустить. — Ага, на китайский тоже можно. Поскромничали они. — Хватит кривляться. — Тоше, кстати, тоже вставать завтра! — внезапно придралась Оля. — Тоша уже сам за себя, — мама усмехнулась в свою кружку с чаем, — Давай-давай, в темпе вальса. Зубы и спать. — Я тебе завтра дорасскажу, — заверил нахохлившуюся Олю Антон, — С утра кексы на завтрак будут. — Вот, видишь, — тут же подхватила мама, — Чай и кексы. Антон иронично посмотрел на неё, и та, лишь пожав плечами, мол, «ко мне претензий нет», лишь отпила из своей кружки. — Что за кексы такие? — недовольство из глаз Оли на секунду улетучилось, сменившись осторожным любопытством. — Это… М-м, как сказать, — Антон издал смешок, почесав затылок, — В Макдональдсе их «маффины» подписывают. Кексы с шоколадом, в общем. Глаза у Оли заблестели. — А откуда у нас маффины-то дома? Так звучит вкусно… Антон хмыкнул, чувствуя в тот момент себя чуть ли не Дед Морозом. — Я тебе сегодня в Макдональдсе купил. — Ой, мне?! — Оля чуть стул позади себя не опрокинула. — Тебе-тебе, — Антон, заткнув ладонью ухо, спасаясь от её звонкой радости, — Только если ты сейчас спать не рванешь — утром все съест папа. — Нет уж! — категорически отозвалась Оля, резко поднявшись со стола, — Всем спокойной ночи! — она обняла и чмокнула в щеку и Антона, и маму, и ускакала к лестнице, топая по каждой ступеньке. — А папа где? — вполголоса поинтересовался Антон, придвигаясь поближе к батарее. Пусть окно на кухне они заклеили малярным скотчем, но всё равно поддувало. — Спит уже. Завтра у него смена рано начинается, но домой пораньше приедет. — Я понял, — он кивнул, сцепив пальцы в замок и, наткнувшись на вопросительный мамин взгляд, поинтересовался, — Ну что ты на меня так смотришь? — Рассказывай, — откинувшись на спинку стула, потребовала она. — Что ещё рассказывать? — Что там у вас случилось? На тебе лица не было, когда ты домой пришёл. — Да ну? — пробормотал Антон, отвернувшись к окну, но менее уязвимым под маминым прицелом он себя не почувствовал, — Мне так не показалось. — Зато мне показалось, — парировала мама. — Я держался, как мог. — Ну, Оля в это, может, и поверила, но мать не обманешь. — Жаль… — Антон, не томи и расскажи, как есть. Что там у вас успело произойти? Драка в автобусе? Посмотрев на неё укоряющим взглядом, Антон произнес: — Все не так было. Хватит язвить. — Расскажи тогда, как было. Мамин сарказм его слегка подбешивал, но, взглянув на неё, он увидел беспокойный интерес в глазах — мама прятала переживания за язвительностью. — Ладно, убедила. Он, призадумавшись, подумал, с чего бы начать. И снова воспроизвел в своей голове картину произошедшего. Ему вдруг снова стало тоскливо от гадкой грусти — такой прекрасный день закончился на этой мерзкой, фальшивой ноте. Успокоив себя, Антон все же решился начать рассказ, понадеявшись на то, что мама поймет его и без вылизанной, последовательной истории. В целом, все так и случилось. Время от времени речь Антона приобретала запальчивую интонацию на особо острых моментах. Иногда проглатывались слова или провалами возникали паузы — плохие впечатления были ещё сильными. Он испытал благодарность при взгляде на внимательно слушавшую его маму. Она вдавалась в подробности, не оставаясь равнодушной. И, как только кончился его рассказ, она призадумалась — Что мне делать-то? — произнес он, и это прозвучало практически жалобно — он действительно понятия и не имел, как поступить в этом конфликте. Нужно ли ему прикладывать какие-то усилия или примирение случится само по себе? И случится ли? Полина с Ромой дружили слишком долго, чтобы давиться гордостью и не мириться. Но неизвестно, насколько далеко всё зашло — судя по реакции Полины, Ромка действительно перешёл незримые границы, за пределами которых её терпение истончалось. Мама, вздохнув, провела подушечкой пальца по краю чашки и заговорила: — Антон, знаешь, — она подперла щеку рукой, — Когда вы юные, а уж особенно — когда вам по шестнадцать, то поругаться можно… — мама призадумалась, точно пыталась подобрать правильную формулировку, — …Из-за чего угодно. И сильно разругаться можно, в пух и прах. У всех энергия бурлит, все на взводе… Можно задеть чем угодно. Но есть и какие-то плюсы в этом, — она чуть улыбнулась, — Когда вы такие юные, то помириться можно уже хоть на следующий день. Ссоры становятся серьёзными, когда вы сами взрослеете. Антон нахмурился. Честно говоря, это было не совсем то, что он хотел услышать от мамы, потому что она, скорее всего, не понимала масштаба, а Антон на это не очень-то и рассчитывал. Все же ему хотелось мнение, а не нотацию. — Мам, — упрекнул её он, — Мы что, по-твоему, вообще по-серьёзному поругаться не можем? — Я так не говорила. — Нет, сказала, — возразил Антон, — И на следующий день там явно никто не помирится, потому что ругались они не так, словно это из-за чепухи. Мам, — выдохнув, произнес он уже мягче, — Ну сама вспомни, неужели тебе в шестнадцать какие-то ссоры казались мелочью? — Не казались, конечно, — мама пожала плечами, посмотрев на него, — Но сейчас я понимаю… — Сейчас это одно, но тогда же это было серьёзно. Ты же не можешь, как бы… — он пощелкал пальцами, — Подумать, что через десять лет не вспомнишь про это. Сейчас никому нет дела, что будет потом. Мама нахмурилась и уставилась в одну точку, призадумавшись, и Антон, увидев это, слегка взбодрился. Возможно, ему удалось ей объяснить, как это воспринимает он сам. Возможно, теперь мама сможет разъяснить некоторые тонкости. — Ладно, — подала голос она, — Беру свои слова назад. Сейчас для вас это серьёзно… — Вот, о чем я тебе и толкую, — вздохнул Антон, подперев щеку рукой, — И что делать — понятия не имею вообще. Мама помолчала с несколько секунд, а потом произнесла, понемногу начиная вдаваться в подробности: — А они вообще ребята конфликтные? — Ну, — Антон призадумался, а потом помотал головой, — Нет. Полина так точно. А вот Ромка… — он нервно усмехнулся, — С ним свои моменты, да. Мама кивнула, пожевав губу, а потом начала, тщательно взвешивая каждое слово: — Когда мы в юности могли поругаться, ну… — она чуть улыбнулась, пожимая плечами, — Всякое могло случиться: мальчик понравился, на контрольной не подсказала, свитер один и тот же купили — раньше вообще было невозможно покупать разные вещи, — не всегда, в общем-то, разговором решалось. — Дрались что ли? — фыркнул Антон. — Ещё как, — с важным видом кивнула мама, а потом издала смешок, когда у Антона выкатились на лоб глаза, — А ты что думал? Волосы друг другу драли только так, от косичек названия одни оставались. — А ты что, тоже?.. — Ну, нет, — мама слегка рассмеялась, — Меня немного побаивались девочки. Антон воспроизвел в голове мамин суровый взгляд, которым она могла сверлить кого-либо, будучи подростком. В целом, в это верилось. — Ну, не будут же они друг другу волосы выдирать, — попытался пошутить он. — Конечно, не будут, Полина девушка воспитанная, — Антон скептически выгнул бровь, — Волосы-то она драть точно не станет. Тем более Роме. Там и драть-то нечего… — Мам, — отчаялся он, сделав длинный выдох, словно пытался сдержать смех, — Я к тебе, вроде бы, за советом обратился. — Ох, сейчас… — она потерла переносицу и, посмотрев на него долгим взглядом, произнесла, — В общем, на раз-два действительно не решится. Ты сказал, там по больному прошлись? — Вроде того… — пробормотал Антон, неясно припоминая стычку конфликта. Он не стал говорить о каком-то загадочном «Славочке». Всё же, это было не его дело, — По реакции Полины если смотреть, Ромка там явно на личности перешёл. — Так, в общем, — мама отодвинула кружку, — Косяк Ромин? — Ромин. — То есть извиняться, значит, надо ему? — Ну, судя по всему, да, — Антон с умным видом обхватил подбородок, — Хотя и Полина почему-то снова начала говорить про эту стычку в театре. — А Рома, видимо, из тех, кто с пол-оборота заводится? — Не то слово. — В общем, какие выводы тут напрашиваются, — мама, сложив руки, произнесла, — Тебе в эту ссору точно влезать не надо. — Это ещё почему? — Антон выгнул бровь. Не то, чтобы он думал, что его участие там — обязательно, но стало любопытно, из-за чего мама поставила факт так четко и категорически. — Потому что, Тоша, когда ругаются на личные темы, — мама посмотрела на него с ласковой заботой, — Особенно, если ты про них не знаешь — то это только их дело. Никакие там планы выдумывать не надо, сталкивать их тоже не надо. — А если они год молчать будут? — предположил он самую очевидно терзавшую его вещь. — Ты меня не так понял, — мама вскинула указательный палец, — Между ними ты вмешаться не можешь, друг против друга настраивать вообще окстись. Но поговорить-то ты можешь. — И как это выглядеть будет? «Полина, прости Рому, пожалуйста»? — Антон, — она закатила глаза, — Ты что, вчера родился, что ли? Умный же парень. — У меня никогда такой ситуации не было, — тут же начал оправдываться он, — Я не знаю, что делать, если кто-то в ссоре. — Поговори с ними, — снова повторила мама, — Будь дипломатичным. — А поточнее? — А поточнее — так просто скажи, мол, Полин, я прекрасно понимаю, что Рома тебя своими словами мог сильно обидеть, но я думаю, что он этого не хотел, у него свои тараканы… — Тараканы? — В голове тараканы. И вообще, дай договорить, — жестко отбрила мама. — Уж простите, мадам. — Так вот. Так и скажи, Ромка не хотел тебя обидеть, просто, скорее всего, не смог справиться с чувствами своими, поэтому он и разозлился. — Да ну? — Антон выгнул бровь, — И что, это все, что нужно сделать? — Ты мне не веришь? — мама оперлась локтями о стол и посмотрела на него, прищурившись. — Заметь, это не я сказал. — Просто вот сделай, как я предложила. Это по-любому неплохой вариант. Лучше, чем помалкивать. — Ну, помалкивать бы я не стал. — Молодец. Так что просто попробуй вот… мой совет. А потом подойдешь ко мне и скажешь — да, мама, ты была права, ты вообще всегда права… — Ну-у, — протянул Антон, заулыбавшись, — Это уже ты за облака со своими мечтами улетела. Мама неожиданно засмеялась. — Увлеклась. В общем, Антон, — он перевел внимательный взгляд на неё, — Просто доверься моему совету, хорошо? И доверься ещё друзьям своим. Если они действительно друзья, то помириться смогут, уж поверь. Они друг друга знают дольше, чем ты их. Антон, вздохнув, кивнул. Пусть и не хотелось, но он признавал мамину правоту: в примирении Полины с Ромкой он однозначно был бессилен. По крайней мере, напрямую действовать не получилось бы. Он слегка зевнул, и мама, потянувшись, заметила: — Мы с тобой заболтались, конечно. Давай-ка ты спать ложись. — Мне бы душ ещё принять, — Антон потер глаз, не снимая очков. Мама кивнула наверх: — Оля уже давным-давно из ванной вышла. Заходи, не бойся. — Выходи — не плачь? — усмехнулся Антон, вставая с насиженного места. — Ну, вроде того… Антон. — Да? — почему-то он почувствовал волнение, потому что мама обратилась к нему как-то иначе, с другой интонацией. Судя по всему, хотела добавить что-то ещё. — А ты домашнюю работу сделал? — Ох-х, мам, — простонал он, осознавая, насколько мама временами бывает непредсказуемой, — Я думал, что ты мне что-то важное сказать хочешь. — Это важно. Так ты сделал? — Да сделал, сделал. — Очень хорошо, — мама, расслабившись, добавила, — Потому что мы, может быть, съездим куда-нибудь на следующей неделе гулять. Так что отстреляйся в школе поприличней, хорошо? — Хорошо… — рассеянно произнес Антон, чувствуя одновременно и радость, и удивление. — А куда поедем? — Ну, твой отец хочет до города съездить. — Что, опять в Макдональдс? — Боже упаси, — мама фыркнула. — А я был бы не против. — Зато я против. — Ты каждый раз так говоришь, а потом сама с удовольствием ешь. К сухарикам это, кстати, тоже относится. — Так, хватит с нас, — отрезала мама все его попытки добиться своего, как только поняла, что слабеет в своих аргументах, — В душ давай и спать. Антон, улыбнувшись, покачал головой. Мама такая мама. Однако сейчас он чувствовал себя как никогда хорошо от того, что какие-то вещи в этом изменчивом мире оставались прежними и хоть как-то держали его на ногах. К слову о том, чтобы держаться на ногах… Обязательно нужно будет позвонить Евгению Сергеевичу, чтобы договориться с ним на конкретный день. Антон чувствовал себя лучше, но встречу лучше назначить. К тому же, вдруг он додумает, о чём хотел бы поговорить. День был такой насыщенный, что Антон, выйдя из душа, обнаружил себя уставшим до крайности. Едва он улёгся на кровать и укрылся захрустевшим настиранным одеялом, его тут же крепко вырубило.

***

— Что значит — не будешь? — То и значит. Не буду — и все, — фыркнула Полина, гордо списывая с доски и не глядя на него, — Почему это я должна извиняться? — Я этого не говорил! — возмутился Антон, — Я всего лишь предложил поговорить с Ромкой. — Почти то же самое, что извиниться, — она, слишком язвительно для себя, закатила глаза, а потом, увидев, как преисполняется раздражением лицо Антона, примирительно произнесла, — Ладно, прости, если вдруг резко говорю… Просто Ромка сказал вчера того, что не следовало… Антон в очередной раз порадовался, что Ромкино место позади них пустует. Был только первый урок — он либо прогуливал, либо… Всё же, наверное, прогулял. И Антон даже не знал, чего ему бы хотелось больше — чтобы Ромка, в кой-то веки, пришёл и поговорил с Полиной или чтобы он не приходил, дав ей остынуть. — …Так что не думаю, что сейчас с ним хочу разговаривать, — Полина вновь устремила взгляд к тетради, начав выводить синусоиду, — Да и в принципе, завтра вряд ли все поменяется. — Полин, но ты тоже сказала лишнего, — узнай бы Антон месяц назад, что он будет заступаться за Ромку и выгораживать его перед Полиной — челюсть бы не подобрал, — Я с ним долго говорил в туалете… — В туалете? Что вы там делали? — Разговаривали, — терпеливо ответил Антон, — Просто Ромка пошёл туда, ну и я… Да все, короче, не в этом суть. Мы уже решили эту проблему… — Нет, Антон, — она, развернувшись к нему, с грустью заметила, — Такие проблемы одним разговором в туалете не разрешаются. Это не первый раз, когда Рома себя так ведет. — Разговором не решается, а нотациями — на раз-два? — Я так не думала, — Полина потерла переносицу, — Я вообще впервые высказалась. Раньше всегда на Роминой стороне была, но сейчас уже так не получится… Мы вроде выросли, а Рома всё так же мир видит — в штыки. Ощущения были двоякими. С одной стороны Антон понимал её желания направить Ромкины думы и переживания в лучшее русло… Но слышать от близких комментарии, особенно, когда знаешь обо всём не хуже них самих, тоже было неприятно. Он вздохнул, покрутив ручку в пальцах. В его тетради было пусто, в отличие от Полининой, стоило уже засуетиться и начать работать… — Полин, — уже перешёл на мольбу Антон, — Ты столько времени его знаешь. Думаешь, он был рад тебе это наговорить? — Если бы жалел — то попытался бы обсудить, а не… Вон, — она кивком головы указала на пустующее место, — Не бегал от меня. — Может, он заболел, — буркнул Антон. — Здоровья ему. — Полина, я уверен, что он об этом пожалел. — Прекрасно, тогда жду его на рандеву, поболтаем. Антон сделал сильный вдох. Хотелось просто встряхнуть Полину и выдать ей ворох претензий, но он подавил это желание — не только её вина присутствовала в конфликте. — Тебе не угодишь, — выдохнул он, а она, язвительно усмехнувшись, произнесла: — Ну, уж прости меня, но мы же не игрушку не поделили… — Так ты считаешь, извиняться стоит только Роме? — Конечно, нет, — Полина, громко отложив ручку, посмотрела на Антона, — Моя вина в том, что я начала это всё обмусоливать, конечно. Раньше таких разговоров не было — я не додумалась, что он так среагирует… — лицо Полины практически посерело, — А вот уже он начал… Поверь мне, Антон. Рома прекрасно знал, о чем говорил. И сделал намеренно. Тоже хотел меня уколоть. Ну, у него получилось, что я могу сказать. Антон, чувствуя себя больше, чем просто бессильным в данной ситуации, решил поинтересоваться, крайне осторожно. — А кто такой… — Не сейчас точно, — тут же среагировала Полина, резко уткнувшись в свою тетрадь, — Я даже не уверена, стоит ли об этом говорить. Было слишком давно, может, даже неправда… Уже не знаю. В общем, не сейчас точно. — Хорошо, я тебя понял, — тихо произнес Антон, а потом, чуть прикрыв глаза, попытался остудить голову. До конца урока неизвестно было, чего ждать. Время тянулось, как смола, а легче не становилось. События не радовали его, а разлад в компании швырнул его в безнадёгу школьной рутины. К тому моменту, когда Антону стало совсем тяжело сидеть в обществе угрюмо молчавшей Полины, Ромка все же явился. Правда, только на третий урок, но это не сделало его появление менее… настораживающим. Едва только он шагнул в класс вместе со звонком, Антон мог хоть пальцами нащупать собравшееся между партами напряжение. «Н-да… Дела» Он попытался хоть как-то посмотреть Ромке в глаза, кивнуть в знак приветствия, но тот вообще не поднял на него взгляда — косился на Ньютона в дальнем углу, на стены. Только не на них. Антон поджал губы. А на что он, собственно, рассчитывал? На ищущий поддержки взгляд? На полное сожаления лицо? Или на избитое «привет»? Уже давно не было открытого конфликта, молчание поселилось между ними. Но от безвыходности казалось, что они все застряли. Антона накрыло неприятным дежавю: чувством холода и одиночества, которые он не ощущал почти с месяц. Вчера путь к примирению виделся Антону четким и ясным. Но, кажется, слово «прости» потеряло свою волшебную силу, которое имело в детстве.

***

— Ага, щас! Бегу, пока штанцы до пяток не съехали, — нервно усмехнулся Ромка, стряхивая пепел с сигареты. Скептический взгляд был лучшим ответом на рекомендацию Антона, — Не пойду я никуда, ты гонишь, что ли? Они стояли в курилке, в которую Ромка ломанулся после конца четвертого урока и куда за ним следом шмыгнул Антон, получив гору Ромкиных претензий. — А хули ты за мной увязался-то?! — Ромка резко обернулся: тихие движения Антона за спиной встрепенули его, — Я один побыть хотел! — Один дома побудешь, — категорично заявил Антон, став похожим на себя: более собранным, более спокойным, — А сейчас поговорить надо. Поговорили, но толку было мало. Насчет «тихого и спокойного» разговора с Полиной, а затем — перемирия, Ромка реагировал категоричным отрицанием. — Не-не… Петров, даже не рассчитывай. — Поговорить-то надо. Да и рано ты отказываешься… — А чего ждать? Что меня нахер отправят без обратного? Не-ет уж, — он сильно затянулся, а потом, выдыхая, глухо подытожил, — Расклад так себе. — Ты настолько извиняться не хочешь? — А это тут причем? — в голосе Ромки скользнуло раздражение. — А чего ты ждёшь тогда? Ты же мне сам говорил — раньше вы могли ругаться… — Могли, — Ромка передернул плечами и, кинув взгляд на тлеющий уголек сигареты, продолжил тише, — Но не так. Не как вчера. — Что ты имеешь в виду? Ромка перевел на него раздраженный и недоумевающий одновременно взгляд. — Петров, ты реально как дуб. — Сам дуб. Объяснись. — Короче, — Ромка неясно махнул рукой, — На темы мы такие не ругались. Перепалки — вполне, но я вчера лишнего сказанул. Конкретно лишнего… Так нельзя. Антон вздохнул. — Иногда так случается. Да и ты так сказал ненамеренно… — Конечно, блять, ненамеренно! Я поэтому не могу щас пойти и нюнькаться и извиняться! — Просто потому, что не хочешь, чтобы тебя послали? Ромка прищурился и наградил Антона холодным прищуром: — Это ты мне об этом пиздишь? — Что ты имеешь в виду? — Антон выдержал взгляд. — Ты-то передо мной извинился только когда я тебя от панички откачал. Забыл, что ли? — услышав это, трудно было оставаться невозмутимым. Антон отчасти понимал Ромку. Если собственная вина очевидна, то «иди нахуй» кажется самым ясным исходом. По крайней мере, сам Антон думал так недели три назад, не решаясь извиниться. — Справедливо, — с недовольством заметил он. — А я о чем говорю? — Ромка горько усмехнулся. — Но, — Антон вскинул палец, — Мы тогда ещё даже от вражды не отошли… А вы с Полиной дружите уже давно. Я же не знал, что о тебе подумать, а ты Полину знаешь. Неужели ты думаешь, что она скажет тебе сваливать? — Я не знаю… — Ромка впервые выглядел настолько неуверенным. — Так предположи. — Да как тут предположишь-то? — Как есть. — Как есть — не получится, — отрезал Ромка, — Говорю — раньше так не было. Это как отвечать по теме, если не выучил — нихера не понятно, че делать… — Хорошо, может ты и не знаешь, что там будет, — примирительно произнес Антон, — Но от разговора и извинений ещё никто не умирал. Ромка посмотрел на Антона, и в его глазах было столько невысказанной горечи, что внутри кольнуло. — Ты думаешь, тут этим отделаться можно? Поговорить и сказать «Сорян»? — Одних извинений недостаточно, поэтому я и предложил поговорить — хоть разъясните всё… Почему она должна отказаться-то? — Потому что я вообще как мудло себя повел! — впервые Антон слышал, чтобы Ромка говорил о себе в таком карательном ключе, — Может, и Полинка сказала лишнее… А я что? Как мразота наехал, почти ни за что… И наорал ещё. Я на неё никогда не кричал. — Никогда?.. — Антон, сам того не осознавая, задал этот вопрос с величайшей растерянностью. Ромка кивнул. — Не знаю, как так получалось. Блять, я просто… Не могу на неё кричать, понимаешь? У меня даже голос на неё не повышался. А тут… — он махнул рукой. Рома будто впервые оказался в такой патовой ситуации. И его смиренное отчаяние подстёгивало Антона проникнуться к нему сочувствием. Действительно было жаль, если всё так… Нет. Он осёкся прежде, чем успел что-то сказать. Ему доводилось видеть Ромку таким прежде. Ещё в театре, буквально вчера. Все было идентичным — голос, взгляд: Ромка снова стремился загнать самого себя в ловушку. Антон все же решился. Следовало добраться до корней проблемы. — Кто такой Славочка? Ромке как пощечину дали. Он вначале посмотрел на Антона понемногу звереющим взглядом и поинтересовался до непривычного грубо: — А тебе, блять, это откуда… — его взор чуть прояснился, — А… Ну да, услышал вчера. — Да, оттуда и знаю, — Антон вздохнул, — Так кто это? — А тебе зачем? — Ты про него мне в Новый год рассказывал? — Петров, я ещё раз спрашиваю: нахера тебе? — Потому что ты сказал вчера то, что не следовало. А имя «Славочка» я никогда не слышал. Раньше, — на последнем слове голос Антона предательски дрогнул. Да, тут он покривил душой, что поделать. Пускай история с подсобкой и подслушанным разговором с Семёном останется невысказанной. Вот что точно было очевидным — Славочка далеко не последний по важности человек. И, если догадки Антона верны, и Ромка в Новый год говорил именно о Славочке, то все становилось очевиднее: они были друзьями, очень близкими. — Я щас о нем говорить не собираюсь, — Ромка отозвался ещё достаточно спокойно, с учетом того, что до этого от любого упоминания его поведение менялось кардинально. — Полине ты о нем вчера, почему-то, наговорил, — заметил Антон, но успел пожалеть об этом, потому что его слова немного сбили спесь с Ромкиной уверенности. — Полине сказал, а с тобой я сейчас о нем пиздеть не собираюсь. Антон предпринял ещё одну попытку. — Слушай, я не собираюсь ничего такого… — Петров, — Ромка посмотрел на него таким холодным взглядом, что кончики пальцев пронзило слабостью, — Отъебись, а? Горло иссохло. — Я помочь пытаюсь, — стыдно было себе в этом признаться, но в голосе скользнула гадская обида. — Насрать мне сейчас на помощь твою! Вчера — спасибо, вчера ты мне помог. А сейчас — нет. С тобой я не собираюсь чаи гонять, — Ромка, потушив сигарету, выкинул её в урну. Посмотрел на Антона и процедил, будто стараясь ушибить каждым словом, — Харе мне в душу лезть. Антон сглотнул. Ромка, чиркнув зажигалкой, вытащил вторую сигарету из пачки и, поднеся её к огню, жадно приложился губами и затянулся. Антон уселся на лавочку и, скрепив пальцы между собой, растерянно уставился в пустоту. Не хотелось получать такой отворот-поворот, но видимо он перешагнул за границы дозволенного — реакция говорила сама за себя. Может, сейчас он действительно не имеет такого веса, чтобы лезть в этот конфликт, наводить свои порядки… Ромка тоже молчал, и Антон внутренне метался от желания узнать, что у того в голове. Хотелось уйти и не продолжать разборки касательно всего этого, но одновременно внутри поднимался протест. Не стоило оставлять Ромку такого. Антон сам разодрал только зажившие со вчерашнего дня царапины и щедро приправил солью, так что пускать все на самотёк было слишком необдуманно. — Ром, — на выдохе позвал он. — М? — ответил сразу, но слышалось, что все ещё злился. Все ещё был колючим. Антон, призвав себя к мужеству, заговорил: — Извини, ладно? Я полез, куда не стоило… Ромка помолчал несколько секунд, а потом произнес — с усилием, с неохотой, но все же искренне: — И ты меня тоже прости, Петров. Ты ж помочь хотел… — Я не в обиде. — Очень хорошо, потому что про Славу я с тобой пиздеть не буду. — Я это уже понял… — бесцветным голосом отозвался Антон. — Не в нем затык. Антон нахмурился, вглядываясь в плитку на стене. — Я просто очень хочу, чтобы вы с Полиной помирились. — А нам-то с Полиной круче некуда, всегда мечтали разосраться, — саркастически заметил Ромка. — Перестань паясничать. — Я и не паясничаю, — Ромка шаркнул кроссовком по полу, — Я и сам бы помириться рад… Только она явно не простит так быстро. — Я знаю, что ей тоже грустно. — Прям уж тоскует по мне? — фыркнул Ромка. — Да, — Антон серьёзно посмотрел на него, — Она правда скучает. Всякое шутовство сошло с Ромкиного лица, сменившись на задумчивую растерянность. Они постояли в тишине ещё немного, пока Ромка молча курил, а Антон раскачивал ногой в попытке хоть как-то развлечь себя. Он знал, что по итогу все должно быть хорошо, что вряд ли Полина и Ромка остаток года проведут в холодной войне. Ему казалось, что одной ссорой трудно в щепки разнести многолетнюю дружбу. Когда Антон уже собрался подниматься с лавки и идти к лестничному пролёту на второй этаж, Ромка неожиданно его окликнул: — Слушай, — докурив сигарету, он выкинул её в бак и, засунув руки в карманы, шмыгнул носом, — Мне кажется, что я знаю, что делать… — Антон только-только открыл рот, но его остановили, — Не, потом. Ты мне просто времени дай, лады? Я придумаю… — он кивнул самому себе несколько раз, — Да, придумаю… Антону искренне и беззаветно хотелось в это верить.

***

— Значит, проводить решил? — скептически поинтересовалась Полина, когда они шагнули за территорию ворот. — Ага, — беспечно отозвался Антон, надев на руки перчатки, — Своих не бросают. — Антон, — в голосе Полины слышалась нежность вперемешку с усталостью, — Если ты думаешь, что должен… — Должен, — подтвердил он, а потом, посмотрев на Полину, мягко убедил её, — Ты мне столько раз помогала, давай уже меняться… Я же твой друг. Полина, пусть и слегка, но улыбнулась. — Ну хорошо, друг, — она жирно подчеркнула последнее слово, — Ты пришёл стрясти с меня информацию? — Фи, — Антон поморщился, — Ты так обо мне думаешь? Полина, усмехнувшись, покачала головой. — Ты, видимо, хочешь продолжить наш разговор. — Хочу, — не стал увиливать от ответа Антон, — Хочу, конечно, тут ничего не скажешь. Но и тебе выговориться надо. — Как хитро ты все в другое русло вывернул. — А то. — Просто я не вижу смысла тебе рассказывать про… — Полина описала рукой какую-то непонятную фигуру, — Вот это все. — Полин, если не хочешь говорить — не надо. Я не могу тебя заставить. И не хочу. — Проблема не в этом… Может, мне действительно надо выговориться. Просто мне кажется, что смысла особого нет. Этого уже нет. — Не совсем понимаю. — Ох-х, — Полина грузно выдохнула, пытаясь собрать в себе крупицы мужества, — Я тебе говорила: это было давно. И сейчас этого человека рядом с нами нет. — Он что, умер? — растерянно произнес Антон, встретив после этого вопроса настоящую бурю. — С ума, что ли, сошел? — возмутилась Полина, — Нет, конечно! — Ты просто очень странно выразилась… — прозвучало очень сконфуженно. — Да просто я не знаю, как сказать. — Как есть. — Тебе легко рассуждать, — проворчала Полина, — В общем, нет смысла тебе об этом рассказывать, потому что мы с ним больше не общаемся. Не знаю, зачем Ромке вчера пришло в голову его упомянуть… Антон снова вспомнил тлеющие угли мангала, хлопки салютов вдали и радостный лай соседских собак. И вместе с этим Ромкино сожалеющее лицо. Ты совсем на него не похож. — Ну… — Антон слегка замялся, — Он мне кое-что рассказал на Новый год. Я не знаю, говорил ли он о Славе, — внутри все снова взбудоражилось при упоминании этого имени, — Или о ком-то ещё. — И что он сказал? — Вначале мне нужно знать, кто такой Слава, — Антон перешёл к действиям. Это имя, что раздражало больше всего, не несло ничего хорошего после своего упоминания. И оно извечно всплывало около его друзей. Со стороны Полины донеслось молчание. — Слушай, — перестроившись, Антон попытался зайти с другого угла, — Полин, я пытался поговорить с Ромой… Полинино лицо, и без того тусклое, приняло то самое угрюмое выражение, что было на первых уроках. — И что он тебе поведал? — Не скажу, — в голове Антона это не звучало так глупо и по-детски, как в реальности. — А тогда зачем ты меня посвятил в то, что говорил с Ромой? И сегодня, и про Новый год? — Полинино непонимание понемногу перерастало в раздражение. — Я вел к тому, что пытался у него разузнать, кто это, но Рома мне не сказал. Так что… Вдруг бы ты сказала. Может, вы с ним и не общаетесь… Но, видимо, напрочь тоже не позабыли. Полина растерянно обводила взглядом высокие сугробы, и Антон, в очередной раз за день поняв, что просто долбится в глухую стену, раздраженно сжал челюсти. Пусть Рома и сказал, что он что-то собирается придумать, но когда это случится и сколько придется ждать? И где вероятность, что этот Слава вновь не будет упомянут в разгаре ссоры? — Ладно, — сдавшись, признал поражение он, — Я не буду с тебя ничего вытряхивать. Давай сменим тему, потому что я не хочу молча идти… Полина неожиданно посмотрела на него, будто решившись, и заговорила, чуть громче, чем требовалось: — Мы дружили. Года два назад. Антон аж замолк, весь превратившись в один слух. Сейчас, когда Полина, наконец, озвучила хоть что-то, он боялся проворонить даже толику правды, за которую так бился этот день. К его мысленному облегчению, на одном предложении она не остановилась. — Точнее как… С ним Рома дружил. А потом и мы с Бяшей познакомились. Через Рому, — она облизнула губы, — Мы все дружили очень близко, но со Славой Ромка он как-то… Не знаю как объяснить. Бяша был Ромин лучший друг. Но и Слава… — По духу совпадал? — Антон даже не понял, в какой момент у него так пересохло горло. Полина кивнула. — Да. Хотя я все равно не понимаю, как так вышло. Они очень разные были. Слава был как… Не знаю, как дворянин. — Дворянин? — моргнул Антон. — Стихи читал, науку изучал, — пояснила Полина, — И он был очень, очень воспитанный. Без прикрас. И притом было в нём обаяние. Простое имя понемногу обрастало историей, теряя своё безличие. Но Антон, отвлекшись, кое-что начал прослеживать. В том, как Полина описывала этого человека. В том, как не поднимала на Антона взгляд. И это «кое-что» всё конкретнее бросалось в глаза по мере рассказа. — Ты была влюблена в него? — осторожно предположил он, и, увидев растерянность на Полинином лице, поспешно отвертелся, — Прости, пожалуйста, если я вдруг… — Была, — Полина грустно улыбнулась и, к негодованию Антона, в её глазах заискрились отгоревшие чувства, — Но давно. — Если честно, — помявшись, он все-таки озвучил, — Ты выглядишь так… Даже сейчас, будто ещё все это чувствуешь. — Конечно, чувствую, — она вздохнула, — Он мне очень сильно нравился. Очень. Антон, глядя на такую Полину, понял, что она, скорее всего, никогда не была влюблена в Ромку. Никогда её лицо не принимало такого выражения, никогда не прослеживалось столько уязвимости в глазах. — Мне даже казалось, что он по-настоящему особенный, — пробормотала Полина, а потом усмехнулась совсем невесело, — Во всяком случае, я думала, что такого человека не встречу. Поэтому очень держалась за него. Что бы он ни говорил. Последняя фраза насторожила его. — Почему вы больше не общаетесь? — вопрос был очень деликатным, чтобы не растерять доверие Полины. Последовала пауза, но Антон подсознательно догадывался, что Полина ответит, пусть и не сразу. Так и случилось. Спустя какое-то время она аккуратно заговорила: — Нет смысла рассказывать, как все было от и до. Просто… Так случилось, что Рома и Слава поругались. Сильно. И в этот конфликт втянули меня с Бяшей. Было много плохого. — Ну, в ссорах и не случается ничего хорошего… — Полина, покачав головой, оборвала поток его нескладных рассуждений. — Нет, вообще нет, — она внезапно фыркнула, — Все было куда хуже. Это не ссора между друзьями. Из разряда — помиритесь уже завтра. Славик, — это ласковое, почти привычное обращение неприятно резануло по ушам Антона, — Пользовался тем, что нравился мне. Только, когда после этого прошло много времени, я поняла, что он об этом прекрасно знал. И очень давно, — её голос кольнул разочарованием. Антона внезапно осенила мысль. Не самая приятная. Но до ужаса настойчивая. — Когда Ромка тебе сказал про этого Славу… Он злился на тебя? Что ты в него влюбилась? От собственных слов Антон вспыхнул гневом. Ромка злился, что не он был Полининым рыцарем? Злился при этом на неё саму? Она резко взмахнула руками: — Нет, конечно! — А почему он вчера так выразился? Будто Слава для него — это оскорбление? Полина, сильно нахмурившись, выдержала паузу. И глухо спросила: — Ты помнишь, после чего Рома сказал мне про Славу? Антон призадумался. — После того, как ты… — После того, как я сказала, что мы уже через это прошли. — Ты про Славу говорила? — Да, — все ещё хмурясь, Полина кивнула, — Так что и я неправа… Рома к этому тоже относится болезненно. До сих пор. И… Когда мы все вместе дружили, я частенько ему говорила, мол… Ему есть, чему поучиться от Славы. Тот всегда был спокойный, не реагировал никогда ни на какие провокации… Антон, глядя на неё, вдруг подумал о том, что Ромке такие комментарии действительно могли набить оскомину. Только вот опять же… — И это причина? — Нет, — Полина покачала головой, — Только отчасти. Не в ней вся проблема. — А в чем? — хоть информацию и приходилось выуживать клещами, Антон старался говорить ненавязчиво. Полина, призадумавшись, отозвалась. грустно, горько: — Рома пытался меня предупредить… Очень аккуратно. Что Слава мной пользуется. — А ты?.. — предположил Антон. — Не поверила, что ж ещё, — огорченно подытожила Полина, — А как я вообще могла поверить, когда Рома так говорил? Что парень, который мне так сильно нравился, меня дурит? А то, что я ему нравлюсь — мои выдумки… Антон попытался воспроизвести эту ситуацию в своем сознании и пришел к выводу, что и сам вряд ли спокойно снёс это. Ромка такими словами конкретно выбил Полине землю из-под ног. — В итоге я всё время не верила, — продолжила Полина, — Думала, что Рома утрирует… Или что завидует Славе. Он сам себя часто с ним сравнивал… — То есть он злился из-за того, что ты ему не верила. — В целом — да, — кивнула Полина, — Не могу его винить за это… Он так долго пытался меня оградить от Славы, чтобы мне никак не досталось… На соревнования звал, просил подтянуть по предметам, провожал от школы до дома, звонил… Все делал, чтобы я не оставалась со Славой одна. — А ты как к этому относилась? — Я злилась, — тихо сказала Полина, — Я знала, что он был в меня влюблён… Антон выгнул бровь. — Ты знала? — Конечно, — кивнула Полина, — Я же не слепая. — Мне казалось, что Рома хорошо шифровался. — Нет. Из него актёр — ужас. Был, по крайней мере. Так что я всё знала… Но никак не реагировала — не хотела смущать. И поэтому я точно была уверена, что Рома завидует Славе, — Полина засмеялась надтреснуто, — Один раз на Рому накричала, что он не дает мне жизнь нормально выстроить, — она махнула рукой, словно говоря «Что с меня тогда было взять?», — Даже один раз побила его немного. — Побила? — Антон выпал в осадок. — Ну, кулаками ему настучала, — она хмыкнула, — Но мне кажется, не шибко это Рому и спугнуло. — Да уж… — задумчиво протянул Антон. — Тогда я злилась, что Рома со мной носился, — она медленно выдохнула, — Но сейчас я ему так благодарна… — Благодарна? Полина пояснила: — Рома бы бросил эту идею. Но он, по сути, меня от Славы оградил. А я по глупости ничего не замечала. Без Ромы на раз-два попала бы в плохую ситуацию… — Полин, я не уверен, что ты бы настолько… — Нет, — она посмотрела на него уверенно, — Именно настолько. Мне раньше нравились мальчики, но голова у меня на плечах оставалась. А Слава… Антон, к этому невозможно быть готовым. Ты вообще ничего не контролируешь: ни мысли свои, ни слова… Особенно в первое время. Вообще никаких минусов в человеке не видишь. — Ну, тут я не могу однозначно сказать, так это или нет, — растерянно отозвался он, — В моей жизни такого опыта ещё не было. — Да, это и здорово, и ужасно… Не в того влюбляешься — и из стороны в сторону швыряет… То на седьмом небе, то вообще ничего делать не можешь. — Ох-х… Я об этом так не думал. — Ну, теперь ты знаешь, — Полина грустно улыбнулась, — Как это случается. И Рома тоже об этом знал. — А они со Славой из-за чего поругались? — поинтересовался Антон. Полина пожала плечами: — Прости, Антон, но этого я тебе сказать не могу. Проглотив глуповатое «Но почему?» Антон произнес терпеливо: — Все в порядке, ничего страшного. — Ромка рассказал мне об этом, только когда от компании ничего не осталось, — Полина вздохнула, а потом, посмотрев на Антона, заверила его, — Я не знаю, как ты относишься к тому, что он мне вчера наговорил… — Если честно — не очень положительно, — Антон передернул плечами, — Вряд ли это было правильно… — Да, вряд ли, — кивнула Полина. Антону вспомнились Ромины слова. В театре, в курилке. О том, что он не может повышать голос на Полину, не может ругаться с ней. Она возобновила рассказ. — Когда вся эта история кончилась… Да и вообще всегда — Рома мне слова грубого не сказал. Вообще ни разу. Хотя я постоянно ругалась на него… — Полина выдохнула, — Я ему столько наговаривала, что уши в трубочку свернуться могут. — Верится с трудом, — выдавил из себя Антон, наткнувшись на ироничный взгляд Полины. — Поверь мне, я бы себе самой оплеуху дала, чтобы хоть как-то вразумить. Просто Ромка был очень понимающим. Он знал, что я говорила не со зла и была, как бы это сказать… — Полина защелкала пальцами, — Не в себе. — Господи, Полин! — протянул Антон, с неверием хмурясь, — Я вообще себе не могу это представить! Неужели так случалось постоянно? — Нет, не постоянно, конечно. Больше под конец, — она покачала головой, — Я, может, преувеличиваю немного… Но каких-то вещей мне не стоило говорить. Так что Рома вчера тоже сорвался. Отчасти. Антон вздохнул, прикрыв глаза. Все, вроде бы, стало яснее, но проблемы упорно не отступали подальше. — И я не уверена, — продолжила Полина, — Когда мы это уже отпустим. Уж точно не когда мы все в одной школе… — Не понял, — переспросил Антон. — Ну, мы пересекаемся с ним. Так или иначе. — Подожди: Слава все ещё в школе? — почему-то внутри как будто кипятком все обдало. Он удивился тому, что человек, о котором, казалось бы, говорили исключительно в прошедшем времени, на самом деле был рядом. Вмиг он вспомнил все лица одноклассников, но было бесполезно: Славы в их классе не было, — Он… Нет, параллели у нас нет… — Нет, он не в параллели. В одиннадцатом, — Полина старалась не смотреть на него, — Он был на год старше нас. — Я тебя понял, — глухо ответил Антон, — А мы с ним… — Нет, вы ещё не пересекались, — поспешила заверить его Полина, — Не знаю, как так вышло, конечно. Может, просто повезло… Они понемногу подходили к Полининому дому, и Антон озвучил давно интересующий его вопрос: — Значит, больше вы со Славой не пересекались после той ссоры? — Не особо, — Полина помотала головой, — Пару раз он пытался с нами поговорить, но Рома как-то нашёл на него управу. Слава очень быстро сдался. — Ну, а ты пыталась с ним пересечься? — Нет, — мгновенно отрезала Полина, — Хотелось, конечно, но я была такая злая… По правде, больше на себя. Мы с ним потом не говорили. Да и не вспоминали о нём… Антон, помявшись, решился сказать. — Насчет Нового года… — дождавшись взгляда Полины, он попытался объяснить, — Рома сказал, что у него был друг. Даже лучший друг. Рома так думал, — Антон вновь обратился к тому моменту, — А потом что-то произошло… И друг оказался «полной мразью». — Он говорил о Славе, — подтвердила Полина, — Это у нас своего рода… — она усмехнулась, — Особый случай. Беспрецедентный. — Ха, — невесело отозвался Антон, — Рома сказал мне, что поначалу я ему не нравился, потому что я напомнил ему Славу. — Ты-то? — Полина с сомнением его оглядела. Антон, смутившись от её пристального взгляда, рассеянно кинул: — Ну, насчёт этого ничего сказать не могу… Полина задумчиво пожевала губу. — Может, сходства есть… На первый взгляд разве что. В целом, вы действительно немного похожи. — Внешне? — Антону остро захотелось посмотреть в зеркало. Полина неожиданно рассмеялась: — Нет-нет, ты что. Внешне там вообще сходств нет. Антон проглотил рвущийся наружу вопрос «А как он выглядит?» и позволил Полине продолжить: — На самом деле вы только поначалу схожи. Ты тоже кажешься умным, воспитанным. Может, даже самодовольным. — Самодовольным?! — возмутился Антон, — Это ещё что? — Да хоть первый день возьми, — улыбнулась Полина, — Ты Кате какой отворот-поворот сделал? Она вся аж на иголках сидела. А ты крепость из себя строил… — Антон расхохотался от абсурда, — Да ты послушай! Так только кажется. Только когда тебя лично узнаешь, всё понимаешь… — Та-ак, ну хорошо, — усмехнулся Антон, — А раз уж я был похож на этого Славу, что же ты со мной заговорила тогда? — Я же тебе говорю, — Полина слегка пихнула его в плечо, словно пытаясь привлечь его внимание, — Что ты похож только на первый взгляд. — А что там со вторым? — засмеялся Антон, и Полина неожиданно прыснула: — Ну… Ты очень смело вёл себя с Ромкой. А потом я увидела, как ты, — в её голосе зазвучало тепло, — Пенал свой роняешь, чаем хлюпаешь… — …Это ещё что? — Ты понял меня! — она рассмеялась, встретив его укоризненный взгляд, — Ты мог смело говорить и всё в таком духе… Но тебя видно. Что всё по-другому. Просто Рома это не сразу разглядел. Поэтому и жалел, — она приобняла его за плечи, — Ты очень человечный, Антон. Вот чем вы со Славой отличаетесь. Антон посмотрел на Полину, её улыбку, и внезапно он провел параллель с тем же, что сказал ему Рома на Новый год, когда они сидели у мангала. Ты совсем на него не похож. Теперь для Антона стали понятны некоторые моменты. И слова из склепа о том, что Рома хочет оградить Полину. И оградить, судя по всему, от второй несчастной любви в виде Антона. Которая бы окончательно добила Полину, учитывая, что она и от Славы не оправилась. Ты её любишь? Вопрос, адресованный Ромкой в Новогоднюю ночь. Что же, это походу была последняя проверка, прежде чем Антон вошёл в круг доверия и перестал видеться угрозой для Ромки. — Я рад это слышать… — слабо улыбнулся он. Они подошли к Полининому дому. — Чай хочешь? — предложила она, гостеприимно отворив перед ним калитку. Антон покачал головой с сожалением. — Я бы с радостью, но мне надо сейчас домой. — А что там у тебя? — удивилась Полина. — У меня там сейчас литература, — с напускной радостью произнес он, — Мне карму надо чистить, — на непонимающий взгляд Полины он пояснил, — Я же контрольную пропустил. Теперь должен назубок знать книгу по программе. Она мне задание дала. Так что я затворник… — Я тебя поняла, — кивнула Полина, — В общем, у тебя сегодня страшный бой с рублёным деревом? Антон прыснул: — Поди, что так. — В таком случае удачи, — отсалютовала ему Полина и ехидно произнесла, — В темноте не читай, всё посадишь себе! — Не начинай, — он закатил с усмешкой глаза. Полина внезапно поинтересовалась: — Кста-ати, насчет понедельника… — Я приду, — подтвердил ласково Антон. Полинин концерт. Наверняка она переживала — в посёлке культурных мероприятий кот наплакал. Так что хотя бы прийти да поглазеть люди точно придут. — Я так рада, — просияла она, — В первом ряду будешь? — Да, — Антон кивнул с серьёзным видом, — Оттуда помидорами кидаться полегче… — Дурачьё! — завопила она под его гогот, а потом внезапно обняла Антона. Он удивлённо выдохнул, сведя свой хохот на нет. Полина расстроилась? Или расчувствовалась? Антон рассеянно приобнял её, когда в куртку ему пробубнили: — Спасибо тебе… Ты даже представить себе не можешь, насколько мне лучше. — Правда? — он погладил её по голове. — Чистейшая, — Полина утвердительно закивала головой, — Мне это, оказывается, так было нужно — просто поговорить… Антон прижался щекой к её виску, длинно выдохнув: — Если что — обращайся. Поболтаем. Полина, хмыкнув, дополнила: — А насчет Ромки… — они отстранились друг от друга, и она припечатала, — Не тревожься, хорошо? Мы сможем разобраться в этом… недоразумении. Антон, пожав плечами, произнес негромко: — Надеюсь, что так. — Доверься мне, — вкрадчиво шепнула Полина. — Постараюсь, — в той же манере ответил ей Антон. Она, напоследок бросив на него смешливый взгляд, схватилась за калитку, торжественно воскликнув: — Удачи тебе с твоей литературой! — А тебе с твоим Моцартом, — хмыкнул Антон, засунув руки в карманы. — Там Дворжак! — возмутилась Полина. — Посмотрю, что будет в понедельник! Полина, рассмеявшись, шагнула во двор и, развернувшись, послала Антону шутливый воздушный поцелуй. — Пока! Антон, хохотнув, развернулся. — А ну не смущай меня! — в спину раздались звуки веселья, — Хороших выходных! Пожелав того же, она скрылась за скрипнувшей калиткой, и Антон, улыбаясь себе под нос, двинулся домой. Конечно, был велик соблазн отбросить литературу подальше и сесть за альбом, пока они с Олей что-то смотрят. Только что-то ему подсказывало, что это аукнется, да ещё как. Небо понемногу розовело.

***

За ужином мама вскользь упомянула, что Антону стоило бы связаться с психологом, чтобы назначить дату первого приёма. От этого настроение слегка упало. Прочистив горло, он заговорил осторожно: — Слушай… Может быть такое, что он мне уже не нужен? Все же вроде наладилось… Мама посмотрела на него со скепсисом в глазах и, прожевав огурец, выразила свое мнение: — Я так не считаю. Всё, может и наладилось, но приступ этот… — она сделала глоток воды, — Нужно, чтобы психолог установил причину. Лишним это не будет. — Лишним это не будет, — одними губами повторил эти слова Антон уже после ужина, стоя в коридоре напротив телефона. В пальцах была зажата бумажка с номером и подпись его имени и отчества. Евгений Сергеевич. Ну что ж… Набрав номер, Антон, прижав плечом телефонную трубку к уху, принялся терпеливо ждать ответа, вслушиваясь в гудки так, словно среди них и должен был прозвучать этот самый ответ. К счастью, долго томиться не пришлось. Антон так растерялся, когда в трубке раздалось «Алло?», что едва не выронил телефон. От одного только слова ничего нельзя было додумать, но Антон вдруг странно разволновался, чего не было уже давно. — Здравствуйте… — рассеянно отозвался он и попытался мигом собрать себя, — Я же говорю с Евгением Сергеевичем? — Здравствуйте, — вежливо поздоровались на другом конце провода. Голос был негромкий, приятный и, что самое главное — приветливый, — Да, это я. — Меня зовут Антон, к Вам меня директор школы направила, Ирина Петровна… — А-а, Антон, — понятливо протянули в трубке. Послышалось какое-то шуршание, будто бы перелистнули листы в тетради, — Меня уведомили по поводу тебя. Я же правильно понимаю, что Вы мне сейчас… Кстати, как мне обращаться: на Вы или на ты? — На ты, — машинально ответил Антон, почему-то чувствуя себя очень глупо. С ним прежде ещё никогда так вежливо не разговаривали. И сложно было представлять, что взрослый человек Выкал бы Антону. — Хорошо, — мягко произнес Евгений Сергеевич, — Так вот, ты насчёт времени приёма, я же правильно понял? — Да, — Антон моргнул, — Но я могу в любой день, так что буду ориентироваться на Вас. — Хорошо, я тебя понял. На самом деле я с вашей школой недавно начал целиком работать. До этого совмещал. И если на январских была тишь, то сейчас на меня свалились все бумажки, — в трубке хмыкнули, — Если ты не против, я предлагаю провести приём на следующей неделе, ты же не против? — Нет, конечно, я только за, — Антон, перехватил ручку и занес её над бумажным листком, — Только в какой день и во сколько? — Во сколько у тебя в следующий вторник заканчиваются уроки? — К трем часам. Может, чуть раньше… — Отлично! — явно обрадованно произнесли в трубке, — Тогда тебе было бы удобно к половине четвертого подойти ко мне? — Да, конечно, — Антон спохватился, — Только… У Вас какой кабинет? — Девятый. Он на первом этаже, са-амый дальний в коридоре.… — А, все. Я понял, где это. — Вот и замечательно. Тогда очень жду тебя в следующий вторник, в половину четвертого, договорились? — Договорились, — утвердительно кивнул Антон. — Прекрасно. Тогда все, спасибо, что позвонил, до следующей недели, — попрощался с ним Евгений Сергеевич. — До следующей недели, — Антон, сам того не заметив, внезапно улыбнулся. Положив трубку, он вдруг понял для себя, что после разговора с человеком, которого он даже никогда не видел, на душе стало до странного легко. Может, дело было в доброжелательности. Или вежливости. При таком характере разговора Антон и сам невольно успокаивался. — Назначил? — крикнула с кухни мама. — Ага! — отозвался Антон, — Через неделю пойду! — Отлично! А он сам как? Неплохой? — Вроде вежливый! — Ну ещё бы! Мама может быть права, думал он, поднимаясь к себе в комнату. Лишним сходить к психологу не будет. Ему же лучше, если он сможет с концами разобраться со всеми проблемами, если они имеются. И больше не пересекаться с панической атакой. Даже от воспоминаний дыхание застревало в горле. Закрыв дверь, он вернулся за стол, где его ждала книга. Усевшись на стул, Антон ещё раз прошёлся взглядом по названию. Чингиз Айтматов, Плаха. «Ну что же… — мысленно подбодрил себя Антон, раскрывая приятно хрустнувшую книгу на первой странице, — Хороших мне выходных».