Keep silence

— Так, это уже невозможно, — рыкнула Полина, выпинывая их всех с кухни, — Пошли вон все отсюда! — Ты как с гостями разговариваешь? — возмутился Бяша, пытаясь подхватить немного кураги с вазочки, но Полина звонко хлестнула его по руке, из-за чего он взвизгнул, — Ай! Че дерёшься, на? — Да ты всё уже съел… — А ниче, что я тебе курагу и принёс? — уязвленно ответил тот, — Дай поесть человеку… — Нет. Это моё, — Полина в очередной раз подтолкнула его к выходу у двери, пока Антон пытался допить воду, стоя у раковины, — И вы оба! — рявкнула она на них с Ромкой, — Поимейте совесть уже… Мы полчаса назад должны были выйти! — Да лето на дворе, мать! — гаркнул в ответ Ромка, — Ты че, боишься, что стемнеет? — Мне жарко тут! — она запрыгала на одном месте, как маленькая девочка, — Я хочу уже выйти! — Так выходи, мы за тобой… Антон, покосившись на Рому, озвучил Полине на выдохе, но мягче: — Ты же предложила нам немного посидеть… — Я же не думала, что вы чаи на кухне гонять будете, как старушки. — Хозяйка из тебя поганая! — крикнул из коридора Бяша, — Даже на пару минут присесть нельзя… — Всё, давайте, — Полина, подхватив Антона под руку, с усилием зашагала с ним к дверному проёму, — Иначе все сваримся тут… — Если бы деда услышал, как ты себя ведёшь… Ты б на улице жила, — фыркнул Ромка, поднимаясь с насиженного места. Полина, заслышав это, не растеряла лица, а лишь откинула волосы с видом победителя. — Ой ли? Он меня очень любит… А тебе повезло, что его тетя Аня на прогулку забрала… — Так, — Антон повысил голос, прикрывая глаза и бессильно смеясь, — Давайте реально выйдем уже, а то все реально вскипим…

***

На самом деле Полина отчасти была права — на улице стояла жарь, а у неё дома было и того хуже. Антон бы в жизни не заставил выпить себя чай: он взмок даже когда наклонился, чтобы надеть шлёпки. — Не обгоришь? — с беспокойством спросила Полина, когда они вышли первыми из дома, и Антон пожал плечами. — Да нет… На меня загар всегда хорошо ложится. Иногда он замечал, что Полина хочет спросить у него что-то ещё — в её взгляде сохранялось больше вопросов, чем она озвучивала. И Антон не знал, благодарить её или расстраиваться от того, что важный диалог отсрочился. Было почти стыдно за неведение, в котором они с Ромкой держали своих друзей. Но пока желания озвучивать даже Полине и близко не появлялось. Особенно после разговора с Евгением Сергеевичем. Конечно, Антон не разуверился разом во всём хорошем, что успело произойти за месяц, но всё равно ощутимо напрягся. И тем более не спешил теперь загадывать на будущее… Полина, конечно, понимала, что происходит что-то. Не могла не понимать. И рано или поздно она доберётся до истины. — Ну че, как там? — спросил Ромка, выходя из дома и вдыхая полной грудью летний воздух, — Благода-ать… — Вышли бы на полчаса раньше — было бы идеально, — подсунула ему шпильку Полина. — А ты не бухти, бабка, — Ромка сильно встрепал её по голове, зарабатывая громкий визг, — Не старая, кости не отморозишь… — Да чё орёте вы, на? — возмутился Бяша, выходя из дома и запихивая бутылку в рюкзак. Антон почти с умилением заметил, что тот намазал на кончик носа крем, — Мы опаздываем, что ли? — Полинка думает, что да… — серьёзно кивнул ему Ромка, и она, рыкнув, пропихнулась к двери, всовывая ключ в скважину. — Это вообще хамство… — А ты знала, — Антон склонился к ней поближе, — Что ты всегда говоришь «хамство»? — Из неё старость прёт, — с умным видом заметил Ромка и подорвался с крыльца прочь, когда Полина резко повернулась к нему. — Доиграешься и дома останешься! — Блять, ты серьёзно? — Ромка расхохотался, раскидывая руки в стороны, и Антон глянул на его сияющее лицо, — Дома останусь? Полинка, ты себя так только топишь! Она сильнее крутанула ключ, что-то бурча себе под нос. Антон расслышал «всю кухню мне обплевали…», «ещё и ехать с ними в глушь…». — Народ, давайте уже ехать… — заметил Антон, сходя со ступенек вслед за Ромкой, — Куда направляемся, кстати? — Новоалексеевское, — Ромка уселся на велосипед, — Нам часа полтора ехать. — Сколько? — у Антона отвисла челюсть, — Это без остановок? — А ты думал, что мы десять минут проедемся? — Ромка потянулся, усмехаясь, — На это весь день закладывать надо. — А напомни-ка мне, — с кислой миной заметил Антон, подходя к своему велосипеду, — Что же там в Алексеевском? — В Новоалексеевском, — поправила его Полина, спрыгивая с Бяшей с крыльца. — Там чебуреки, — серьёзно ответил Ромка, и Антон нахмурился. — Ты издеваешься? — Да, блять, смеюсь и по травке катаюсь… — Ромка разулыбался, глядя на него, и Антон слегка смутился: ловить вот так привычные жесты, когда они были в компании, было непривычно — он порывался оглянуться по сторонам. — Нет, вы реально серьёзно? — Антон обернулся на ребят, и Полина усмехнулась ему: — Да. У Антона дёрнулся глаз, и как раз в этот момент Бяша приобнял его. — Тоха, не раскисай, на… Ты поймёшь, ради чего это всё, когда мы туда приедем. Там такие чебуреки… Охуеешь, когда куснёшь. — Там Кудаш работает, — Полина, нацепив на себя рюкзак, схватилась за руль велосипеда, — Он очень вкусно готовит. Тебе понравится. «Я не взял с собой денег» — это первое, о чём подумал Антон, но постарался держать лицо. Нет, у него было немного… Он отложил те карманные, что ему дали на той неделе. Но ему бы хватило на что-то в магазине. Но на широкую ногу не погуляешь. Внутри свернулось неприятное чувство. Не очень хотелось встревать в такое положение или отказываться, когда ребята именно за чебуреками и ехали. А влезать в долг — и того хуже. «Ладно, — продумал он про себя, толкаясь и начиная крутить педали, когда они выехали за калитку Полининого двора, — На месте что-нибудь придумаю… Или скажу, что не голоден» На самом деле, эта мысль кольнула его ненадолго — впечатлений всё же было куда больше. Ноги трудились, чтобы проносить его через красоты лесов вместе с ребятами. Антон смог по полной насладиться природой только сейчас, когда наступило лето, а за ним многие заботы ушли в сторону. Зимой, конечно, тоже было красиво. Но летом всё вокруг расцветало зеленой, и Ромкин прищуренный взгляд с этим отлично гармонировал. Когда Антон подумал об этом, то слегка нахмурился, сжав руль. Странно было подвязывать каждую счастливую мелочь в своей жизни к Роме. Хотелось оставить хоть единый уголок в голове, где Антон будет невозмутим и независим от отношений, которые между ними установились. И даже такой уголок было необходимо выгрызать, потому что Антон только внутри себя с содроганием признавал, что был зависим от Ромки больше, чем считал. Он надеялся, что в их тандеме именно Антон — тот, кто оставляет голову холодной. Надеялся, как оказалось, ложно. Самая паршивая часть заключалась в том, что Рома вообще ничего не делал, чтобы влиять на Антона. Это просто случалось непроизвольно. После разговора с Евгением Сергеевичем Антон провёл ночь, рассуждая в собственной голове и вспоминая детали, за которые не цеплялся по первости. И нашёл немало. Если у Ромки было тоскливое настроение, то и Антон падал духом. Если Ромка загорался темой для разговора и болтал без устали, Антон нагонял его хорошее настроение. Его радость шла вровень с Роминой. А грусть вмиг сжирала, если у Ромы в глазах была печаль. Его пугало то, насколько глубоко это пускает корни. Он думал о Роме, он жаждал делиться с ним радостными событиями. Даже мелочами вроде того, что Антон слегка ошпарился за завтраком или чуть не навернулся на ступеньке. Жизнь не теряла краски, но Антон с каким-то щемящим чувством подмечал, что без Ромы еда не казалась вкусной и сытной, а беседа — такой же увлекательной. Даже тишина без него звенела пустотой. Антон никогда в жизни не испытывал таких эмоций, не мог приладить их в голове. Страх можно было утихомирить, гнев — пустить в правильное русло. А любовь то грела его, то жгла без жалости. — Ты чё там? — Ромка, подъехав к нему, поинтересовался потише, и Антон, коротко глянув на него, быстро улыбнулся. — Да задумался что-то… — Антенну переключи, — Антон обмер от внутреннего тепла, когда заметил, что Ромка, фыркнув, оглянулся на него. Хотел услышать реакцию на свою шутку. И делал так почти каждый раз — чтобы удостовериться. — Ха-ха, — Антон выгнул бровь, усмехаясь, — Ты сегодня шутник? — Он сегодня хрюша, — радостно подытожила Полина. — И всё из-за кураги?! — недовольно протянул Ромка, — Её Бяшка ел, вообще-то… Они выехали из леса, снова оказываясь под солнцем, и Антон прищурился, глядя на маячившие впереди холмы. В первый раз они поехали чуть за пределы посёлка. Как раз до этих холмов и добрались. Как объяснили потом ребята — они наметили дорогу и убедились, что ничего не заросло. Так что отсюда начиналось их полноценное, как называла Полина, «путешествие». Дорога, состоявшая из подъёмов, заставляла Антона пыжиться, а потом млеть, когда ветер обдувал его лицо при спуске. И так раз за разом. — А давно… — он объехал ямку на дороге, — Вы так меж посёлков катаетесь? — Не очень, — ответила, поравнявшись с ним Полина, — Где-то… Два года назад начали, да? — Ага, — крикнул Бяша позади. Он то и дело вытягивал руки вверх, чтобы «проветриться», из-за чего они все воротили носы под его довольный хохот. У Антона сердце вниз падало, когда он видел, как Бяша легко отпускает руль, — Задолбало вечно до озера кататься… — Мы в первый раз вообще потерялись, — Полина внезапно засмеялась, — Запутались, в итоге напугались ужасно… — А как вас нашли потом? — Антон нахмурился. — Вот Кудаш-то нам и помог! — Ромка заехал чуть вперёд, разворачиваясь через плечо и пересекаясь взглядом с Антоном, — Полинка начала плакать, и он подумал, что мы к ней пристали… — Нас чуть не отпиздили, на, че вы веселитесь, — фыркнул Бяша. — Потому что всё хорошо кончилось! — довольно крикнула ему Полина, — Кудаш нас угостил едой, а потом довёз… — А велосипеды? — Антон выгнул бровь. — В кузов закинул, — пояснил Ромка, — А потом мы сами к нему прикатили через пару дней… Вот с тех пор и ездим. — Вы постоянно в приключения влипаете? — с весельем поинтересовался Антон, — То вы в навоз коровий попадаете, то вас Кудаш какой-то катает… — Но, но! — возразил Бяша, равняясь с ним, — Навоз — это у нас Полинкина история… — Всё-ё, закрыли рты! — тут же возмутилась она, пытаясь перебить Бяшу велосипедным звонком, и все они синхронно зашлись в смехе, чуть не наехав на лежащую на дороге большую ветку дерева. Они проехали через холмы и заехали в другой лес — менее густой. Здесь начиналась приятная часть — машины проезжали редко, и можно было ехать по широкой дороге. Солнце просвечивало сквозь ветви, и забавные солнечные пятна виднелись на земле, будто путь указывали. Сам Антон щурился, если лучи неосторожно попадали ему в глаза. И наслаждался прохладой, сохранившейся в тени деревьев. — Ай хорошо-о, — протянул Бяша, будто уловив его мысли, — Щас в два счёта доедем, а там и чебуреки! — Что же там за магические чебуреки… — усмехнулся Антон себе под нос, и Ромка внезапно окликнул его. — Глянь! — он широким жестом указал на небольшую возвышенность, — Это скала Хохотун! Антон прошёлся по этой горке ироничным взглядом, крикнув Ромке: — Мило. Сам так её назвал? — Да щас! — фыркнул Ромка, — Она на картах так называется… — О-о, интересно-интересно, — кивнул Антон, равняясь с ним и вкрадчиво заглядывая в глаза, — И как? — Что «как»? — нахмурился Ромка. — Ну, ты покорил эту вершину? Это же, — Антон торжественно заговорил, — Скала Хохотун! Туда идут смельчаки? — Ой завали… — заорал со смешком Ромка под гогот Бяши, — Это наша достопримечательность, так-то! Я тебе просто показал! — Ценю это! — ухмыльнулся Антон. — Кстати, мальчики, — Полина, маячившая впереди, слегка притормозила, — Мы будем привал делать? — Выдохлась, что ли? — полюбопытствовал Ромка. — Как же! Я на будущее, — она улыбнулась, — Может, потом на речку сходим? — Можно, кстати! — вмиг поддержал Ромка идею, — Искупнуться хорошо будет! — Я плавки не взял, — пробормотал Бяша, приподнимаясь на сидении, чтобы крутить педали чуть сильнее. — Никто не брал, умник! — крикнул ему Ромка вдогонку, — По пути обсохнем! Антон представил, в каком восторге будет мама, когда он вернётся домой в мокрых вещах. А с другой стороны… Сегодня же было их путешествие к чебуречной, так что почему бы и нет? — Я за, — вставил свои пять копеек он, и Ромка, оглянувшись на него, довольно улыбнулся. — Всё, Тоха за! Я тоже! А остальных как-нибудь уломаем…

***

Дорога оказалась куда легче, чем Антон опасался. Он особо-то и не взмок, хотя рассчитывал приехать потным, как мышь. Ближе к Новоалексеевке лес становился немного гуще, и Антон то и дело оглядывался по сторонам. Вглубь леса, где не было ни тропы, ни пространства — одни деревья сплошняком. — Ой не знаю-не знаю, — охал Бяша, подъезжая к ним и изображая, как нервно крутит педали, — Клянусь, ребят, медведя видел… — Помолчи, — Полина, почему-то веря этому, подозрительно покосилась в сторону леса. — Да нет тут, блять, медведей, че ты ему веришь? — гаркнул Ромка, и Бяша покачал головой. — Это лес, братан… Тут их пруд пруди. — Они не выходят к дороге, — Ромка закатил глаза. — Ещё как выходят, — заговорщицки произнёс Бяша, — Мой друг рассказывал… — У тебя нет друзей! — начал вскипать Ромка, увеличивая скорость, будто хотел оторваться от Бяши, и тот возмущённо заорал в спину: — Ты меня знаешь херово! Мне рассказывали про медведя… — Про какого ещё медведя? — спросил Антон с напускным волнением, и Бяша, обрадовавшись, что ему подыграли, продолжил понижать голос: — Говорят, что здесь ходит Черный Шатун… — У нас бурые медведи водятся, умник! — бросил через плечо Ромка. — Это погоняло! — гаркнул Бяша, но быстро вернулся к прежнему повествованию, — Потому что Шатун такой огромный, что ты сначала видишь его тень. Черную. А уже потом — его… — Бяша-а… — протянула Полина, придвигаясь к ним поближе. Но разве это могло остановить лесные байки? Бяша вошёл в роль рассказчика, оживившись и нагоняя жути. — Мой друг шёл вдоль лесной чащи… Решил рюкзак достать, на — взял с собой поесть. И тут — р-раз! — Бяша подпрыгнул на своем сидении, — Треск в чаще. Вороны летят, а треск всё хлеще… Учитывая, что они ехали через густой лес, Бяшина история производила эффект. — Черный Шатун вышел к нему… Косматый, стрёмный! — Бяша сильно нахмурился, будто воображал себе медвежью морду, — Ревёт, аж земля дрожит… — И как же твой друг спасся? — поинтересовался Антон. — Мёртвым притворился… — Бяша закивал, — Так и выжил. Рассказал мне. А теперь я говорю вам… — Десять баллов этому пиздаболу! — заслышав Ромин ответ, Антон улыбнулся. Забавно, что даже отъехав вперёд, тот продолжал внимать страшилке. — Кто знает… — Бяша проигнорировал Ромкин выпад, туманно продолжив, — Вдруг Шатун за нами придёт… — Мы тебя кинем и убежим, — Ромку, видимо, Бяшина история только раззадоривала. — А если Шатун кого-то раздербанит?! — Поедем в Новоалексеевскую больницу… — хмыкнул Антон, и Полина засмеялась. — Вряд ли там она есть. Едва триста человек живет… — Триста? — Антон выгнул брови. Куда меньше, чем в их посёлке, — Как тогда ваш Кадыш… — Кудаш! — синхронно поправили его, и он, выкрутив руль, выдохнул: — Кудаш. Как он не прогорел-то со своей чебуречной? — Да это он так, больше для души… — Полина завернула вправо, объезжая неровность. — Тем более, — подхватил Ромка, — Алексеевка промежуточная до Ебурга. Антон, закатив глаза от нелепого обозначения, уточнил: — Так и мы промежуточные. Чебуреков я тут не вижу… — К Кудашу побольше людей заезжает… Гор дохера рядом, на. Туристы, все дела, — Бяша, сбавив скорость, быстро вытащил бутылку воды. — О, правда? — Антон усмехнулся, — Ну так и мы рядом со скалой Хохот… — Да ты вообще сегодня уймёшься?! — прогремел Ромка, не давая Антону закончить предложение. Ухмылка так и норовила появиться на лице, и Антон не стал от неё воздерживаться, пересекаясь взглядом с Ромкой. Уши у того почему-то порозовели, да и на щеках появились пятна. Разглядывать это было так потешно, что Антон едва не перекувыркнулся на ближайшей кочке. Он услышал громкое Ромино фырканье, и сам улыбнулся себе под нос, держась за руль понадёжнее. Дальше дорога в остальном была спокойной и ровной, и их переговоры не стихали по мере приближения к деревне. Когда они выехали из леса, Бяша пробормотал, что голоден, и Антон не мог с ним не согласиться. Сам он особо не ел у Полины, а после поездки на свежем воздухе есть захотелось немерено. Он снова вспомнил о своих десяти рублях, лежащих в кармане. Да уж, выкрутиться и сказать, что «он не голоден», вряд ли получится. — Мы заедем в магазин какой-нибудь? — поинтересовался Антон, заработав слегка удивлённый взгляд Полины. — Зачем? Мы же всё взяли… — Ну, я бы купил чего-нибудь, — Антон, стараясь не пересекаться с Ромкой взглядом, подготовился к проезду по холмам. — Ну, чебуреки купим и заедем, — она пожала плечами, и Антон сдержал неодобрительное цоканье. Голод припекал уже почти так же, как солнце. Смотреть на то, как ребята уплетают, пока у самого пустырь в кармане, будет грустно. Вдоль деревни ехали уже поспокойнее. Погода была отличная, а вокруг — красота. Иногда дурно попахивало: кто-то держал коров, но зато было забавно смотреть на Бяшино скисшее лицо. Они то и дело проезжали мимо домов, уже стареньких, заросших виноградниками, но было в этом какое-то своё очарование. — Почти доехали, — негромко произнёс Ромка, а потом заорал на всю улицу, — КУДАШ! — Ты совсем сдурел, что ли? — зашипела Полина, подъезжая к нему, — Нас сейчас выпрут! — Мы туристы, — Ромка закатил глаза, — Кто нас выпрет… Как раз в тот момент одна из калиток впереди со скрипом отворилась, и Антон, приглядевшись, увидел, как оттуда выходит до смерти злая старушка. Едва он обратил внимание на её лицо, то понял, что начнётся. — Ах вы, супостаты! — дребезжащим старческим голосом воскликнула она, направляясь прямо к ним навстречу, — Достали мне под окнами вопить, житья от вас нет! Куда сильнее Антона заволновала тяпка в её руках, которой она размахивала во все стороны, будто не могла приметить, чью голову дубасить первой. — Едем! — заорал Ромка и бешено закрутил педали, пригибаясь поближе к рулю. — Сволочи такие! — они пронеслись мимо неё, и тяпка свистнула в опасной близости от ушей Антона, из-за чего он, вильнув в сторону, чуть не шарахнулся об забор, но быстро вырулил к остальным. Это всё случилось так внезапно и тупо. И так «своевременно» после слов Ромки, что никто их не выпрет. И они ещё так быстро объехали её, оставив с тяпкой посреди улицы… Даже на приличное расстояние не отъехав, он взорвался смехом, краем уха услышав, что вслед за ним не выдержали и прыснули все остальные. — Кошмар! — завопила Полина сквозь приступы истеричного хохота. — Ромыч, от тебя реально беды сплошные, на, — подхватил Бяша. — Да я, что ль, виноват?! — А кто орал громче всех? — Антон не сдержал насмешливого комментария. — Нас чуть бабка не ушатала из-за тебя, — громко усмехнувшись, Бяша покачал головой, — Так бы и не прознал никто, что мы тут подохли… — Всё, не начинай, — Ромка махнул рукой, — Не грохнули бы тебя… Максимум дурачком бы остался, — выдержав ещё пару секунд, он заорал во всю мощь лёгких, — КУДАШ! — Блять, ты вообще тупой?! — рявкнул Бяша, — Тебя жизнь ничему не учит?! — Вторая бабка не вылезет, — после уверенного Ромкиного ответа они разом стихли, ожидая, подтвердятся ли его слова или нет. После продолжительного молчания Ромка довольно протянул, — Я ж сказал. Боженька нас любит. Он обрадованно улыбнулся, когда увидел, как на улицу из соседних домов выходит сухощавый, низенький человек, который приветливо махнул им рукой. Если это был Кудаш, то он, наверное, был татарин… Во всяком случае на это намекали примечательными густые брови, заметные даже на расстоянии. А когда они подъехали поближе, Антон разглядел смуглое лицо, усеянное мелкими трещинками морщинок. И узкие, добрые глаза. — Привет! — радостно крикнула Полина, пока Кудаш подходил к Ромке, пожимая ему руку. — Это от вас шум такой? — голос у него был ему подстать: немного слабоватый, тихий. Но почему-то Антону нравился этот человек. То ли дело было в скромной улыбке, то ли в том, с каким тёплым радушием он их приветствовал. — Не-а, — Ромка пожал плечами, нагло соврав, и Кудаш, поглядев на него, с усмешкой оттянул ему уши. — Опять раздолбайничаешь. — Вот так его, Кудаш, — довольно усмехнулся Бяша, — Закатай Ромку, на, а то он совсем обнаглел… — А тебя, Бяшка, хорошо бы тяпкой приложить, — Ромка фыркнул, и в тот момент Кудаш глянул на Антона, впервые обратив на него внимание. И даже не особо молчал. Сразу вкрадчиво спросил: — Друг ваш? Антон коротко кивнул, не зная, как ему держаться, но Кудаш выглядел безмятежным, и это было заразительно. — Как зовут? — поинтересовался он, складывая руки за спиной. — Антон. При повторном появлении его аккуратной улыбки не получилось не ответить тем же. — Кудаш, мы с голоду помираем, — Бяша натужно выдохнул, — Времечко у тебя есть?.. — Найдётся, — почти кокетливо ответил тот, усмехаясь себе в усы, а потом почти с отцовской нежностью обратился к Полине, — Надоели они тебе? — Надоели, конечно, — она, облокотив свой велосипед о забор, бодро ответила, — Но я их пришпорила. — Так и надо с ними, — у Кудаша вокруг глаз появились морщинки, и он, направившись к своему дому, коротко уточнил, — Минуток десять тут посидите? — Да хоть двадцать! — простодушно согласился Ромка и, когда тот удалился в сторону, спросил с озорством у Антона, — Крутой он, да? — Не знаю пока, — Антон хмыкнул, — Он пока только спросил, как меня зовут. — Ничего-ничего, на, — Бяша похлопал Антона по спине, — Он так готовит, пятки ему целовать будешь… — он запрокинул голову к небу, взвыв, — А пло-ов у него какой, бля-я, там и помирать спокойно можно! — Бяша, закрой рот, — Полина слегка пихнула его, — И так тошно, а ты ещё с пловом… Антон скрестил руки на груди. Под солнцем они все немного размякли, и беседа приобрела больше ленивый характер, нежели их задиристые споры в лесу, но Антону так даже нравилось. Он был единственным, кто слушал Бяшин восхищённый рассказ про татарский плов, который тот «больше никогда не забудет», поэтому Антона чуть не расцеловали под конец беседы. Все расшевелились только в тот момент, когда нос защекотал аромат жареного теста. — Наконец-то! — счастливо подпрыгнула Полина, и Антон вдруг заметил маякнувшую у неё за спиной вывеску, где красными буквами было просто и честно выведено. ЧЕБУРЕКИ. — Вот значит, какой бизнес для туристов? — Антон хмыкнул, кивая на табличку, и Ромка, проследив за его взглядом, задиристо ухмыльнулся: — А ты не думай. Мы просто днём прискакали. — А вечером аншлаг? — Антон выгнул бровь, и Бяша слегка пихнул его локтем, кивая в конец улицы и говоря почему-то шёпотом: — А ты думаешь, че эта бабка злая была? Она Кудаша не переваривает! — Во-от оно как, — Антон, удивившись соседским распрям, с показной важностью закивал. Он пересёкся взглядами с Полиной, и они оба улыбнулись, пока Бяша громко сопел, ожидая своего угощения… И, надо признать, запах действительно стоял райский — масляный и пряный. Эти чебуреки явно жирные. И до смерти вкусные. Ромка, внезапно отклеившись от забора, любезно раскинул руки: — Давайте я сразу Кудашу деньги занесу. Только в тот момент Антон, прислонившийся затылком к забору, понял, насколько тупо проворонил последние минут десять. За это время уже сто раз мог убедить остальных, что не голоден. Проклятье, а его чебурек уже наверняка готов… Этот Кудаш даже не был ему знакомым, чтобы фамильярничать и отказываться от еды. Но и платить… Положение Антона только усугублялось, ведь остальные спокойно потянулись к рюкзакам. — По пятнадцать? — уточнила Полина и, дождавшись Роминого кивка, звякнула монетами. Антон прикусил щёку с внутренней стороны. Пятнадцать рублей всего лишь. Будь бы он поумнее с утра и подумай о тратах, то спокойно наскреб бы эту мелочь около комода в коридоре или… Он коротко глянул на Рому, но тот как назло не перехватывал взгляд. Может, попросить одолжить, а потом заехать домой, где Антон бы мелочь и вернул? Звучит жалко, но лучше так… Антон уже и подзабыл, в какое неловкое положение вгоняет банальная нехватка денег. Рома уже забрал деньги Полины и Бяши и, не удостоив Антона вниманием, направился к забору. — Подожди! — Антон произнёс первее, чем подумал, и тот развернулся к нему у самой калитки, не выглядя ни озадаченным, ни внезапно вспомнившим, что с Антона он денег не взял, — Сейчас… Потянувшись к рюкзаку, Антон хотел хоть что-то наскрести, чтобы отдать Роме и тихо предупредить его, но тот огорошил его: — Зачем? Антон непонимающе моргнул, произнеся уже не так уверенно, как окликнул Рому. — Ну, за чебурек же… — Так не надо, — Рома пожал плечами. Антон, внезапно забеспокоившись, посмотрел на него. Он что, перегрелся на солнце? Подумал, что со всех деньги взял? Или уже у самого Антона не все дома? Мысли эти были мимолетные и пронеслись в голове за доли секунд. А сам Ромка пояснил спокойно: — Я тебе и должен был. За сухари. И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл дальше, к самому дому, пока Антон смотрел на его спину и торчащие красные уши — признак наглого вранья. Ромка отбрил его с деньгами. Так ещё и лапшу на уши навесил. Не должен был он ничего Антону! За какие вообще сухари? — Халявный чебурек, Тоха, на, — Бяша по-дружески похлопал его по спине, — Рад, но не от души… Антон хмыкнул в ответ на это высказывание, всё ещё глядя на Ромку, а затем, развернувшись, пересёкся с Полиной. Которая смотрела на него так испытующе — он не испытывал такого уже давно. С трудом удалось сдержать более-менее радушное лицо, чем он явно её озадачил. А сам внутренне выдохнул, будто только что избежал громадной проблемы. Потому что ему нельзя было забываться. В словах или взглядах. Антон всегда уповал на Полинину внимательность. И то, как она видела суть вещей. С его сотрясением в первые дни, с их с Ромкой боем в снежки около дома Антона… Сейчас. Именно сейчас это было несвоевременно, поэтому он лишь обрадовался тому, что она, кажется, быстро отказалась от своих догадок. Он чертыхнулся про себя — Полина уже откровенно подозревала, но у неё не было достаточно… понимания. Но он ещё на крыльце её дома подметил, что она будто анализирует его. И, надо отметить, ему это не сильно нравилось. К тому моменту, когда Ромка вышел из дома вместе с Кудашем, Полина, скорее всего, отбросила эти мысли, а вот Антон всё ещё немного приходил в себя. Его не сразу расшевелил даже пакет, которым Ромка демонстративно потряс перед их лицами. — Ну-ка, ну-ка! — Бяша, потирая руки, подошёл вперёд, и Ромка фыркнул: — Руки в сторону, братка! — он подхватил пакет внизу, добродушно шипя, — Они горячие пока что… Его взгляд аккуратно прошёлся по Антону, неуловимо смягчившись на доли секунд. И Антон, всё ещё слегка озадаченный Ромкиным жестом, расслабился, когда тепло от чужого взора прокатилось по затылку и кончикам пальцев. Только сейчас он с тихой радостью подумал, что Ромка, скорее всего, уже давно обратил внимание на возню с деньгами. Буквально вчера, когда Антон сказал, что отдаст деньги за пиво как только сможет. И сегодня, когда Антон попытался по-быстрому слинять в магазин. От того, что Ромка слегка улыбнулся, Антон внутренне расцвел, не позволяя себе в реальности большего, чем ответный жест. Но сам он был уверен, что в глазах его было столько нежности, что большего, чем улыбка, не требовалось. — Куда едете? — спросил у них Кудаш, слегка румяный — скорее всего, от жара с кухни. — Да если честно… — Рома неловко заулыбался, — Мы ехали за твоими чебуреками… Хотели, чтобы Антошка их тоже попробовал. Вслушиваясь в Ромкин голос, он и не заметил то, насколько собственное имя, звучавшее от Ромы, его покоробило. Если так подумать, полным именем его называл отец и Полина. Иногда мама, но в последнее время она всё чаще обращалась ласкательно, как и Оля… Бяша же с Ромкой неизменно звали «Тохой». А вот Антошка — из другой степи. В начале его жизни в посёлке такое обращение было сигналом, что с ним говорит недруг. С язвительной, ехидной или злостной интонацией. Никогда — положительно. И почти всегда это ничем хорошим не заканчивалось. Но сейчас в Ромкином голосе промелькнула мягкая обходительность. Он не ерничал, не шутил. Озвучивал как данность, и ласковая интонация и встрепенула Антона, и заставила внутренне шарахнуться. В условиях того, что Полина уже что-то подозревала, Ромка уже дважды прокололся. Если Полина и могла что-то понимать, то Бяша… Он может хоть о чём-то догадываться? Антон был страшно огорчён тем, что не мог полноценно насладиться и радоваться тому, что Ромка не особо скрытен в своём нежном отношении. И, что пугало ещё сильнее — вряд ли это было сознательным. Ромка просто забылся. И наверняка шарахнется, как огня, если Антон скажет ему об этом. Внимательнее. Антон, затаив дыхание, просто надеялся, что «Антошка» покажется жестом дружбы перед Кудашем, который, выслушав Ромку, тихо засмеялся: — За чебуреками? В даль такую? — Час всего, на, — Бяша, деловито фыркнув, показно напряг руку, — Мы ж молодёжь, Кудаш… Тот, покачивая головой, продолжал тихо посмеиваться. — И что, сейчас обратно поедете? — Ну уж нет, — Полина хмыкнула, — Мы думали по округе проехаться… — На речку сходите, — предложил Кудаш, пожимая плечами. — Мы так и хотели, — Ромка, обрадованный схожестью идей, продолжил, — Только думали у нас искупнуться… А у вас тут хорошо? Улыбка Кудаша, пожалуй, многое сказала за себя.

***

К реке спускались недолго. Она была близ Алексеевки, а перед ней они заглянули в магазин. Антон бы в жизни не подумал, что их свора так синхронно ринется к вентилятору, толкаясь, чтобы каждый мог получить немного ветра. Солнце было уже не в зените, но всё ещё припекало, поэтому они остывали, заглядываясь на полки. И, что ещё важнее — на холодильник с напитками. — Подите тогда, — Ромка кивнул на полки, — Возьмёте чего-нибудь по мелочи? А мы напитки купим… — Да, давайте, — Полина, перехватив лямки, двинулась вперёд, к дальним отделам, — Возьмите мне лимонад… Бяша, всё ещё немного рассеянный от жары, таинственно шепнул Антону: — Крем-соду хочу… — и прошествовал вслед за Полиной. Улыбки сдержать не получилось. Кажется, на всём земном шаре крем-соду, приторную и с гадким послевкусием, любили только Оля с Бяшей. — Что будешь? — спросил Ромка за его спиной, и Антон, развернувшись, задумался. — М-м… — взгляд прошёлся по холодильнику и приметил бутылку, — А я, наверное, возьму «Байкал»… — Фе-е, — он услышал, как Ромка, двинувшись вслед за ним, деловито скрестил руки на груди, — Он же пиздец невкусный! Антон ухмыльнулся. — А мне нравится. — Да и с чего вдруг «Байкал»? — проворчал Ромка. Антон фыркнул, цепляя бутылку с лимонадом, которая блаженным холодом обожгла пальцы. — Просто я из Иркутска, — он хмыкнул, — Люблю свой город. — Ты теперь уралец, — Ромка закатил глаза, скрещивая руки, — Забудь про свою Сибирь… — Ни в коем случае, — Антон, закрыв холодильник, демонстративно потряс бутылкой «Байкала» у Ромки перед лицом, и тот неодобрительно цыкнул. — На вкус будто в колу землю насыпали, — он скривился. — Да что ты говоришь? — Антон вскинул брови, — Сам-то хоть что брать будешь? — Пепси… — Ромка потянулся к холодильнику, и Антон, глядя в чужое нахмуренное лицо, подавил желание ущипнуть Рому за щёку. Лишь едко усмехнулся. — Как небанально. Я думал, ты меня удивишь! — Пшёл вон на улицу! — буркнул Ромка, указывая пальцем на выход, и Антон, неожиданно для самого себя, нажал на ручку холодильника, не давая ему приоткрыться и произнёс насмешливо: — Пепси отменяется. Иди теплую бери. Ромкино побагровевшее лицо стоило хоть ящиков «Байкала». — Ты че, офонарел?! Сам иди ссанину свою тёплую пей! — Ну уж нет, — мстительно проворковал Антон, удерживая ручку двумя руками для верности, пока Ромка пытался чуть ли не отодрать дверцу холодильника, — Теперь ты оскорбил чувства сибиряков… Наказание — ссылка! — Отцепись! — нервно проорал Ромка, и за их спинами возникла Полина, смотря на них огромными глазами и тихо возмущаясь: — Вы чего такой балаган устроили? Там продавщица сейчас милицию вызовет… Скосив взгляд в сторону Антон заметил, что женщина, сидевшая в углу, действительно таращилась на них очень подозрительно. Игривое настроение в нём всё ещё бушевало, поэтому он не сильно расстроился. Недружелюбный тут народ, в Новоалексеевке! Кроме Кудаша… — И вообще, — Полина зачесала волосы назад, — Я передумала с лимонадом… Дайте другой возьму. Антон с Ромкой тут же склонились к ней с любопытством, почти бешеным и очень азартным. — И что брать будешь? — взволнованно спросил Ромка, и Полина, слегка отшатнувшись от него, настороженно произнесла: — Тархун… У вас всё в порядке? — Фу! — рявкнули они оба, пропуская её к холодильнику и зарабатывая ещё один очень недружелюбный взгляд продавщицы. И другой непонимающий — Бяши, когда тот вышел из-за угла с семечками и, растерянно глянув на их свору возле напитков, поинтересовался: — Где крем-сода моя? — Рядом с косметичкой, — бессовестно заржал Ромка. По лицу Бяши непонятно было, чего он хочет больше — от души просмеяться вместе с Ромкой или зашвырнуть ему что-нибудь в лицо с ближайшего прилавка. Остановившись на золотой середине, он с красным лицом отрезал: — Рот закрой. — Все рты закройте, — внезапно строго огорошила их Полина, — Мы сейчас вообще вылетим отсюда… Антон, переглянувшись с остальными, всё равно поймал себя на том, что с трудом удерживает улыбку.

***

К тому моменту, когда они доехали к речке, желудок у него свернулся в несколько раз и протяжно бурчал, отчего Антону это казалось слышным на ближайшую округу. К счастью, не он один выдохся. — Рома… — предупреждающе процедила Полина, утирая испарину со лба, — Мы все очень устали. Её заявление не звучало бы так претенциозно, если бы Ромка не поставил запрет на досрочное поедание чебуреков. — Нужно до речки добраться, — с умным видом кивнул он, — У воды поесть. — Я, блять, там тебя и утоплю, — мрачно проговорил Бяша, и Полина впервые не покачала головой на такие лестные слова. — Всё остынет, пока мы дойдём… — пробормотала она, и Ромка хмыкнул: — Не-а. Я чебуреки в три пакета завернул. Они тёпленькие будут. Антон надеялся, что они оставались тёпленькими, потому что в противном случае Бяша с Полиной наверняка оторвали бы Роме голову. По крайней мере, в глазах у них читалось всё больше растущее недовольство. Но, к счастью, долго это не продлилось. Они доехали до речки спустя десять минут после магазина, и Антон запоздало подумал о том, что это, возможно, стоило затраченного времени — глазам открывалось приятное зрелище, потому что вниз холмов простиралась вода, от которой с блеском отражались солнечные лучи. И на берегу было едва с десяток человек — Антон припомнил, что деревня маленькая. И открывшееся глазам раздолье его очень порадовало. Особенно взор прельщала ива, раскинувшаяся на вершине одного из холмов. Антону показалось, что лучше решения не будет, чем усесться под её ветви, где от солнца их укроет прохлада. — Ну че? — Ромка насмешливо глянул на них, прекрасно зная, какая реакция последует после этих слов, — Сначала купаться, потом есть? — Да, блять, конечно! — фыркнул Бяша, отпихивая его в сторону, — Я никуда не сдвинусь, пока не поем! — Слабак потому что, — Ромка закатил глаза. — Да-а? — Полина протянула ехидно, скрещивая руки на груди, — Так отдай нам свой чебурек, Рома. Покажи силу. — Хера с два, — вмиг упёрся он, и Антон, вмешавшись в их спор, предложил: — Давайте под ивой сядем? — А не далековато от воды? — Полина перевела взгляд туда же, куда и он, оглядывая дерево. — Ты ж не горишь, — Ромка подхватил её с Бяшей под руку, — Пошли к дереву… Антон и не осознавал, насколько его собственную голову припекло, пока не разместился под укрывшими его ветвями. Остальных явно пригрело не меньше, учитывая темноволосых Полину с Бяшей. И они, будто залезая к нему в голову, синхронно вздохнули. — Вот тут вообще отлично… — протянула Полина, прикрывая глаза. Ветер слегка раскачал ветви дерева, и Бяша раскинул руки в стороны, запрокидывая голову и голося на одной довольной ноте: — Хоро-ош… — Как садиться будем? — уточнил Антон, и Ромка, развернувшись к нему, задиристо усмехнулся: — Вам пакетик под жопу дать? Отвернувшись и пряча улыбку, Антон отпихнул Ромино лицо подальше, качая головой. — Отвяжись. Он то леденел, то расслаблялся, стоило Ромке обратиться к нему лично в своей фирменной манере. И как это контролировать, Антон пока плохо представлял. Это был их второй долгий сбор всей компанией. На первой велосипедной вылазке они с Ромкой осторожничали, чуть что — не хотели привлекать внимания. А сейчас тот, скорее всего, забылся. Или расслабился. Хотя Антон с трудом представлял, как в компании вообще можно расслабиться. И странно это воспринималось после того, как Ромка сурово отбрил Антона с сиренью. Тогда вовсе и никого не было на улице, никто бы не увидел… А тут близкие люди. Или их присутствие притупляло Ромкину осторожность? Когда они уселись под прохладной тенью ивы, Антон открыл «Байкал», принял чебурек из Ромкиных рук. Со всем аппетитом щедро откусил, ощутив, как зубы обжигает паром нажаристый фарш, отпил холодный лимонад… Небеса будто разверзлись над головой. Чистое удовольствие буквально выметало всё ненужное из головы, давая ему целиком и полностью разделить момент с остальными. Антон был уверен, что у него засияли глаза после такой голодовки. Довольное гудение каждого пронеслось над их компанией. — Вкуснее, чем год назад… — Полина отпила тархун под синхронные кивки Бяши с Ромой. — Кудаш прям расстарался, ай золотой, — Бяша придерживал свой пакет, — Фарша дохера… — Ешь и кайфуй, братан, — довольно протянул Ромка и, пересекшись взглядом с Антоном, выжидающе кивнул. — Вкусно, — подтвердил Антон. И в тот же момент оказался под градом недовольных улюлюканий. — Вкусно? И всё?! — завопил Бяша, — Мы в эти ебеня тащились… — А что я должен? — Антон захохотал, — Мне взлететь? — Скажи че-нибудь, а не сраное «вкусно»! — фыркнул тот и для наглядности ударил по траве. — Хорошо, — Антон закивал, — Очень вкусно. Правда. — То-то же, — Полина довольно кивнула, и Бяша заворчал, пока в глазах его было сплошное веселье: — Ну не-ет, на, ты теперь одолжение… — Бяша, — Антон беззлобно зыркнул на него, кивая в сторону речки, — Я сейчас пойду и утоплю тебя. Дай поесть… — Да, Бяшка, давай-ка соды заточи, — Ромка, открутив крышку от бутылки, сунул её Бяше в лицо, и тот, с усмешкой перехватив её, заявил во всеуслышанье: — Крем-сода, говнарь. — Ага-ага, — Ромка, отпив пепси, с удовольствием вгрызся в чебурек. Надо признать, слова были бы излишни. Антон получил столько удовольствия, что по лицу всё было очевидно. Желудок налился приятной сытой тяжестью, и его нещадно пригвоздило к земле. Они понятия не имели, сколько времени уже прошло, но, скорее всего, было около четырех. Несмотря на это, дневной свет разгонял тучи в голубом небе, и спустя где-то полчаса болтовни они вышли из своего укрытия под ивой, спускаясь к воде. Лучи нагрели траву, и Антон, вышагивая по ней голыми ногами, довольно щурился. Они с Ромкой стащили с себя футболки, и тепло проходилось по лопаткам и плечам, будто их обдувал горячий ветер. Бяша остался в одежде — по его собственным словам — «не хотел обгореть, как тварь». Всё: и холмы по ту сторону берега, и лица друзей — виделось слегка размытым. Очки Антон предусмотрительно оставил в рюкзаке, чтобы не потерять в воде. — Ого, — прокомментировала Полина, замирая и, судя по всему, вглядываясь в него, — Я впервые тебя нормально без очков вижу… — Да ну? — Антон усмехнулся, придерживая её под руку при крутом спуске, — И как, не страшный? — Дурачье, — прокомментировала она, охотно принимая помощь, — Просто другой… Немного. Лицо серьёзное. — Вот оно как, — Антон закивал, лишний раз порадовавшись, что не может нормально рассмотреть Ромкино лицо. Они бы, скорее всего, нагрелись оба. Потому что Ромка был единственным человеком в компании, который самолично сдёргивал очки с Антона. И по полной всматривался в его серьёзное лицо. От воспоминаний было сложнее оставаться сдержанным. В таких условиях его глушила почти зверская ломка к прикосновениям. Сегодня ограничились приветственными, панибратскими объятиями при их друзьях. И разойдутся, скорее всего, на той же целомудренной ноте. Он был уверен, что Ромка, скорее всего, привычно улавливал его взглядом. Поэтому постарался свести на нет поникшее лицо. Трудно было держать лицо, когда Рома, находясь за его спиной, наверняка смотрел на его спину, руки… В последний раз нечто похожее было в раздевалке. Месяц назад. Тот же взгляд на голое тело, который Антон засёк с другого конца помещения. Всё имело свои последствия, ведь в тот же день Антон заявился к Роме домой. Возможно, то, что случилось, и было ошибкой. Потому что вот уже месяц как прошёл, а Антон не знал, как можно подступиться… «Не дави на него» — вспомнил он разговор с Евгением Сергеевичем. Упругая тяжесть, которая прошлась по телу от воспоминаний, слегка отступила, но существенного облегчения не принесла. И Антон, поджав губы, ускорил шаг к воде, надеясь, что она остудит его поспешные и несвоевременные мысли. — Ух-х… Холодно! — запищала Полина, разом отступив, когда нога коснулась глади воды. — Терпи, на, — великодушно порекомендовал Бяша, — Так всегда бывает… Полина рявкнула с куда меньшим радушием. — Спасибо за наводку! Всегда, когда Антон ездил с семьёй купаться или, гораздо реже — на море, Оля обожала плескаться. И попадать в него, пока он решался глубже зайти в воду. Поэтому привычка нырять одним большим рывком сопровождала его почти всю сознательную жизнь. Набрав в грудь побольше воздуха, Антон ринулся вперёд, отталкиваясь ногами и полностью скрываясь в воде. До всё ещё пылающих ушей донёсся почти что истеричный Бяшин возглас: — Во даёт! «Вот так, — Антон зажмурился, когда холод прошёлся по голове, груди. Вздыбил волосы и заставил затрепетать всё тело. Разом взбодрил его и потушил огонь из противоречий, — Как надо». Дыхания почти сразу стало не хватать, и он, вынырнув, судорожно приоткрыл рот, жадно глотая воздух. Уже хотелось пожалеть о том, как он необдуманно ринулся в воду. Почти сразу руки и грудь покрылись мурашками — даже лёгкое дуновение ветра показалось ледяным. И вдобавок ко всем этим приятностям шорты облепили ноги. Пока что ему нужно было с несколько минут, чтобы приноровиться. Антон утёр руками глаза, наблюдая за размытыми силуэтами друзей. — Я с тобой, Тоха! — браво воскликнул Бяша, потащившись вперёд и прыгая в воду с широко раскинутыми руками. От его нырка столб брызг окатил Антону лицо и тело, из-за чего он смешливо фыркнул. «Успокойся» — одёрнул он себя. С одной стороны, Ромка и не делал чего-то криминального или вопиющего. Но Антону было всё труднее контролировать всплески тепла и не давать им проявиться внешне. Не смотреть дольше нужного, не улыбаться слишком широко. Не касаться слишком непринуждённо. Бяша, вынырнув, отряхнулся, как весёлый пёс, разбрызгивая капли, и Полина завопила на всю округу: — Игорь, хватит! Мне холодно! — О-о, — тот закивал со смешком, — До Игоря уже дело дошло, на… Мужайся, трусиха! Очевидно, это было лишним. Полина, коротко оглядев берег, глянула на колючие водоросли, которые располагались на берегу — видимо, реку недавно чистили. Антон услышал, как она громко усмехнулась и подхватила их. Антон стоял подальше, но в нос уже ударил запах ила, запекшегося на солнце. Когда Полина, наплевав на свои изначальные слова, в три широких шага двинулась к Бяше, тот завизжал совсем не по-мужски: — Бля, ладно! Полинка, прости! ПОЛИНА! Шипя от холода, она резко навалилась на него и со злобным хохотом затолкала охапку водорослей ему за шиворот, из-за чего над рекой пронёсся душераздирающий вопль. Смех застрял в глотке при мутном и явно искаженном лице Бяши, и Антон чуть не поперхнулся. — Бля-я, — заорал Ромка с берега, — Во-от это апперкот! Под это улюлюканье Полина, отцепившись от своего мученника, окунулась несколько раз, приноровляясь к холодной воде, а Бяша судорожно вытряхивал прилипающую к спине футболку. — Иуда… — зашипел он, и Полина отбрила: — Мне монетки не дали. Так что даром! Она подплыла к Антону, который по самую шею сидел в воде, стараясь приноровиться. И шепнула подрагивающим голосом — всё ещё мерзла: — Ну что? — Холодно, — пожаловался он, и она закивала. — Очень! Я думала, что всё уже прогрелось… Антон прищурился, глядя в её мутное лицо. — Кажется, у тебя губы посинели. — Я думаю, что вся уже синяя, — заёрничала она. Антон понемногу чувствовал, что приноравливается. Было всё ещё холодновато — особенно голове. Он несколько раз нырнул, с силой утирая лицо после финального рывка. — На глубину никто не плывет, на! — внезапно заорал Бяша, вытряхнув остатки водорослей, — Судорога если будет… — Начало-ось, — Ромка вскинул голову к небу и рявкнул, — Хватит уже! Кто ещё зассыха? — Ну, Бяша вообще прав… — заметил Антон, и Полина скептически глянула на него. — Ага. В том году он нам раздал булавки и сказал прикрепить. — Чтоб от судороги колоть? — от смеха Антон едва не нахлебался воды. — Именно, он тогда чуть с Ромкой не подрался, когда попытался на плавки… — Полина вдруг закричала так истошно, что Антон чуть не поседел враз, ошарашенно наблюдая, как её поднимает над водой вынырнувший снизу Бяша. — Расплата! — заверещал он и, дернувшись в сторону, отпустил её, позволяя плюхнуться в воду. Краем глаза Антон увидел, как Ромка хватается за голову, всё ещё стоя на берегу. Непонятно почему, но внутри промелькнула мысль, что это, кажется, последний раз, когда они видят Бяшу живым. Когда Полина медленно поднималась из-за воды под продолжающийся смех Бяши, её волосы жутко облепили лицо. Антону даже не по себе стало: вспомнился «Звонок», который он так и не досмотрел из-за Олиных криков. Полина до жути напоминала девочку из колодца. — Бяша, давай дальше сам, — любезно скрысятничал Антон, пока Полина, добравшись до вопившего Бяши, начала размазывать об него песок со дна. Антон поспешил прибиться поближе к берегу, чтобы не попасть под раздачу. Сам по себе взор зацепился за Ромку: тот стоял по щиколотку в воде, не решаясь шагнуть дальше. — Идёшь? — пока их друзья разбирались по-своему, Антон поспешил воспользоваться возможностью вновь поговорить наедине. И улыбнулся, когда Ромка пробормотал: — Да чет холодновато… — А всё, — весело заметил Антон, — Поздно. Мы трое вымокли. Так что и ты сухой не останешься… Вот чего он не ожидал — то это почти нервный выпад Ромки, когда Антон двинулся к нему. — А ну-ка съебался! — Да что ты говоришь? — Антон не смог удержаться от широченной ухмылки и все равно двинулся вперёд, — Думал, ножки помочишь? Его воркующее злорадство заставило Ромку бессильно вскинуть руку и попросить: — Не брызгайся только. — Ни в коем случае, — честно пообещал Антон, подплывая чуть поближе и протягивая руку Ромке. Очень незаметно: собственная ладонь почти целиком была скрыта под водой. Позади раздался булькающий визг: Полина, судя по выкрикам Бяши, укусила его. Затем оба плюхнулись в воду, продолжая бороться. Ромка, коротко бросив взгляд на них и немного поколебавшись, вложил пальцы в раскрытую ладонь. Ромкина кожа, нагретая солнцем, заставила покрепче ухватиться за руку. — Ой-й, — довольно протянул Антон, — Какой ты тёплый! — Зато ты как слизняк, — проворчал Ромка, а когда Антон непроизвольно захотел подтянуть его поближе, рявкнул, — А ну брысь, в воду меня не затаскивай! Антон не ожидал этого от себя, но он так искренне захохотал от Ромкиной паники, что его чуть не спихнули в воду. Прежние чувства, настораживавшие его перед водой, сейчас мешались с нынешними, искренними. От колющего напоминания, что позади Полина с Бяшей, Антону захотелось с тяжестью вздохнуть. Хотелось прижать Ромку к себе, как бы тот ни вопил. Хотелось быть хоть немного поближе. И странно это было со стороны Антона — так скучать, когда Рома здесь. Когда он только что держал его за руку. Но это было не так, как хотелось. И не то, что действительно между ними могло быть. Трудно было постоянно довольствоваться урывками. Казалось, что в мае, когда все были заняты школой, у них было больше времени. Полный абсурд. Сейчас же лето — почему Антону становится мало? Или он действительно своими переживаниями загонял себя в ловушку? Ромкин взгляд не был понятен из-за отсутствия очков. Но Антон был уверен, что на него смотрят. И, как всегда, чужие думы для него были за плотной завесой — ни единой мысли. — Пойдём? — решился озвучить он и, уловив кивок головой, расслабился. Ладно, нет толку рассуждать попусту. Он не может ни поставить Ромку перед этим, ни терзаться вечно сам. Стоило перестать. А то он перегреется точно не от солнца. — Бяшка, — в Ромкином голосе просочилась едва заметная усталость. Он двинулся вперёд, оказываясь в воде по пояс, а до ушей Антона донеслись почти рычащие возгласы. Похожие на Полинины, — Отпусти ты её, она сейчас воды наглотается… — Она кусается! — А ты до греха не доводи, — фыркнул Ромка, немного зашипев — зашёл в воду уже по плечи, — Блять, ну и холодрыга… — Купальный сезон не открыли, — Антон усмехнулся, отталкиваясь от дна и ложась на спину. Вода тут же хлынула в уши, отрезая прочие звуки. Послышался неясный бубнёж — Полина, наконец, отцепившись от Бяши, что-то запальчиво сказала, но Антон предпочёл не особо вслушиваться. В таком положении стало хорошо. Мелкая рябь покачивала его на поверхности, и он прикрыл глаза, мерно дыша. Мозг остывал быстро, тело — ещё стремительнее. Вода, к счастью, перестала казаться ледяной… Он бы много времени мог провести в таком положении, но его заставила встрепенуться ладонь, похлопавшая его по лбу. — Сейчас тебя утоплю-ю! — раздался Полинин булькающий возглас, приглушённый толщей воды, и Антон, лениво прикрыв глаза, протянул: — Только попробуй… — Хватит водяным притворяться, пошли плавать с нами! — заголосила она, едва он поменял положение, и слух приобрел четкость. — А как же судорога? — съехидничал Антон, и Полина засмеялась: — Бяшу я победила, теперь командую. — Слышь, на! — рявкнул он за её спиной, — Не болтай там много! — А что? — с задором обернулась она к нему, — Хочешь второй раунд? — Так, заткнулись все, — оборвал всех Ромка, приподняв руку. Его голос звучал на удивление ровно, без привычного запала. Антон не знал, насколько мог бы подвязать причину к себе. Постарался и вовсе об этом не думать, — Поплыли скорее. — Рома, — Полина таким же серьёзным тоном обратилась к нему, — Ты спасешь меня, если ноги откажут? — Дура, что ли?! — завопил Бяша, окатив её столбом брызг, — Не говори так! — Спасу-спасу, — со смешком отозвался Ромка, приобняв её, — Короче, поплыли, товарищи! — За Сталина! — Бяша, подплыв, проорал это Ромке в ухо, за что заработал подзатыльник.

***

Солнце назойливо слепило глаза, пока они плыли к середине речки, но это, наверное, было единственным минусом. Вокруг простирались зелёные холмы, на небе не было ни облака — ясный, тёплый день. Вода, по первости холодная, теперь приятно обволакивала и без лишнего сопротивления поддавалась движениям — Антон скользил сквозь гладь, не особо напрягаясь. Иногда по лодыжкам проходило ледяное касание — со дна поднималось холодное течение. Ему с этого было ничего, зато Бяша с подозрением протянул. — Холодновато чет… А потом подорвался, едва не взлетев над рекой. И заорал на всё Новоалексеевское: — ВОДОВОРОТ! Все, блять, на берег! — Ромка, закатив глаза, надавил Бяше на затылок, пытаясь погрузить под воду, и тот взвился пуще прежнего, — Охуел, на?! Сдохнуть хочешь? — Да уймись ты, паникер! — фыркнул Рома, тем не менее, отплывая от разъярённого Бяши подальше. Антон услышал в его голосе улыбку, — В такой речке не будет водоворотов! — Там течения щас смешаются! — Бяша, Господи… — Полине было труднее держаться на плаву, и она запрокинула голову, сотрясаяемая смехом, — Не могу… Успокойся! — Если мы потонем — я вас в аду достану!.. — рявкнул Бяша, отплывая в сторону. — А чего это — в аду?! — возмутился ему в спину Ромка, и ему прилетел ехидный ответ: — А тебе туда впервую очередь, на. За бабку с тяпкой. Если Бяша и беспокоился, то его переживаниям не суждено было продлиться долго — вдали от берега они побыли недолго. Холод со дна был и впрямь не очень приятный. Да и на берегу было легче болтать с остальными. Как бы вода ни была спокойна, полный желудок тащил вниз, и спустя минут пятнадцать Антон запыхался. — Тяжело, — он пожаловался Полине, и та ухнула в ответ: — И не говори… Не могу уже. Бяша с Ромой не сознались в этом, но битву с глубиной они продули по полной — всех покинули силы уже на подходе к берегу. Антон уже не знал, что лучше — плыть побыстрее, чтобы коснуться заветного дна, или поберечь силы. Вот чего точно не хотелось — выходить из воды. Ветер обдал спину, и Антон весь скукожился, мечтая оказаться рядом с грелкой. Или под горячим душем. Полина, обнявшая себя руками, видимо, подумала о том же. «Даже утереться нечем» — эта мысль заставила Антона обречённо застонать в слух. Он знал, что этим явно привлёк внимание остальных, а потом с грустью подытожил: — Вот бы полотенца были… А так и не закутаешься. — А нехер, как бедуин сидеть, — Рома неожиданно хлопнул его по плечу, — Холод мужикам нипочем! — Поэтому ты в воду заходил дольше всех? — ухмыльнулся Антон, убирая нависшие пряди. — Ой, свали! — Ромка боднул его ладонью в лоб, посмеиваясь, — Скоро другое испытание на выносливость проведём! — Это какое, интересно? — поинтересовалась Полина, отжимая волосы, и Антон заслышал в Ромкином голосе подлинное предвкушение. — Щас объясню, — он кивнул в сторону болтавшегося в воде Бяши, — Сутулый вылезет, и начнём. — Я слышу всё, падаль! Антону в последнюю очередь хотелось проводить расплывчатое «испытание на выносливость», когда он весь подрагивал от холода. А лучи — единственный источник тепла, напрочь теряли всю силу, стоило ветру хоть немного подуть. Ромка выстроил их шеренгой перед водой и молитвенно сложил руки, не обращая внимания на странные взгляды в свою сторону. Вместо этого он поднял правую ногу и, согнув, упёр стопу в левую ногу. — И вот так стоим, — завершил он, глядя на противоположный берег. — А в чём суть-то?.. — поинтересовалась Полина, растирая себя руками. — Чтоб первым не навернуться… — философски бросили в ответ. — Ну и херня у тебя в голове, Ромыч, — изрёк Бяша, однако, вставая рядом с ним и примериваясь. Антону не хотелось думать, как их странная шеренга смотрелась со стороны для тех трёх калек, сидевших поодаль. В моменте он позволил себе добродушно хмыкнуть, отрывая лодыжку от земли и прижимая её к правой ноге. — И руки ещё сложи, — любезно подсказали ему. — Да с чего вдруг? — Так удобнее… — Да конечно, — Антон, усмехнулся со скепсисом, поглядев на прикрывшую глаза Полину и Бяшу, неожиданно грациозно державшегося на одной ноге, — Какие все серьёзные… Ромка выглядел так, будто ему хотелось смеяться, но он упорно строил сдержанное лицо. И Антон, желая принять правила его испытания, прилежно сложил руки, будто самурай перед боем. Говорить о том, что именно он и продул первым, не было смысла. Пришлось гнаться за хохочущим Ромкой, который на бегу вопил: он знал, что именно так и случится. И Антон не злился от этого. Совсем.

***

Антон сбился со счёту, сколько раз Полина, подбрасываемая всей их оравой, с воплем взлетала над речной гладью, сколько раз он сам плыл наперегонки с Бяшей… На соревновании со стойкой на руках остановились дольше всего. Причём участие принимали все. Он сам от себя не ожидал такого, но плескался, как морж, будто в первый раз на речку попал. С Олей можно было повеселиться, но поддаваться приходилось слишком часто. А здесь, в моменте, задор никуда не исчезал, поэтому Антон яро спорил со всеми, даже с Полиной. Толком не получалось ориентироваться, но казалось, что время близилось к вечеру. Небо понемногу рыжело, и от того купаться было уже не так приятно — вода, не прогреваемая лучами, становилась всё менее радушной. На берегу Антон всё ещё был замёрзшим, но счастливым. Наверное, всей командой ПАРИ они так долго и искренне не веселились со времён зимы. Холод можно будет пережить — о том, как он придёт домой и примет горячий-горячий душ, Антон думал с предвкушением. — Кстати, насчёт купального сезона, — заговорила Полина, пока они грызли семечки, — Я вам всё никак сказать не успевала… — М? — вопросительно промычал Ромка, перекладывая шелуху в маленький пакетик. — Елисей сказал, что его дядя на городском пляже шатёр сделал. Хочет там кафе открыть. — А не жирно? — беззлобно хмыкнул Ромка, и Бяша заважничал: — Не жирно, жмот, на. Бизнес на дворе… — Да подождите вы с бизнесом, — нетерпеливо оборвала их Полина, — Я про другое: Елисей сказал, что мы там можем поработать. — Ого, — Антон впервые подал голос за время разговора, — А кем предлагают? — Там пара ребят еду разносить, на склад… Посуду ещё помыть. В общем, я согласилась. — Чё? — возмутился Ромка, но, как оказалось, совершенно по другой причине, — И кем ты там работать собралась? — Еду разносить, — Полина, не поняв, к чему он ведёт, бесхитростно улыбнулась. — Среди мужиков бухих ходить? Как вообще твой дружок городской допускает, чтоб ты там работала… — Ром, — она закатила глаза, — Ты в мире живёшь, где за меня корову отдать надо, чтоб жениться? Я сама попросилась на работу… — Тяжко там, или чего? — нахмурился Бяша. — Ты из-за него, что ль, просела? — на непонимающий взгляд Полины, Ромка пояснил, — Ты когда на гулянки с ним катаешься, ты сама платишь? — Да Господи! — Полина всплеснула руками, — Что с вами такое? Два месяца уже всё… Мы когда видимся, я дай Бог за проезд заплачу… — когда Рома открыл рот, она его опередила, — Я не из-за этого на работу хочу… — А из-за чего, интересно? — Рома скрестил руки на груди, и Полина отразила его жест: — А из-за того, интересно, что Лилия Павловна хочет следующей зимой в Петербург поехать… — Полина смущённо почесала нос, — Я хочу сама накопить. — Чего? — Антон слегка вскинулся, — Первый раз об этом слышу… А вы знали? — он перевёл взгляд на Ромку с Бяшей. — Да она сказала так… — Рома махнул рукой, — Не понятно вообще, будет чего или нет… Так что с работой не торопись так. Антону вспомнились его собственные пустующие карманы. Смущение, что он не может позволить себе купить и недорогое угощение. Вечный подсчёт денег, вечные переживания, хватит ли ему. А уж Ромка, который из раза в раз что-то брал для Антона, не оставляя в долгу… — А я согласен, — не успела Полина поникнуть, как Антон подал голос, — Свои деньги в любом случае лишними не будут… Даже если небольшие, — он глянул на Ромку и чуть ехидно улыбнулся, — Если так переживаешь за Полину — устраивайся. Там за ней и приглядим. — Ой, блять, умник великий нашёлся… — Ромка нахмурился, — Не знаю, Полинка, лучше б мы тут что-то нашли, чем до города кататься. — Что предложишь? — она фыркнула, — У Кудаша посудомойкой быть? Ром, это неплохая работа. Тем более Елисей заглядывать будет к нам. — Кумовство, — Ромка вскинул палец, — Вещь нехорошая. — Сиди дома тогда, Ромыч, — фыркнул Бяша, собирая шелуху, — От тебя так больше толку, на. — Ой, завали, — тот слегка улыбнулся, и это явно сбавило конфликтность их разговора. Привстав с насиженного места, он заявил, — Пойду отолью. — Только не при нас, пожалуйста, — съязвила, поморщившись, Полина. — Да-да, — Ромка, подходя к спуску с другой стороны, фыркнул, — И давайте-ка собираться… Темнеет уже. — А то б мы не догадались, — Бяша закатил глаза, — Резче давай, на… Я пойду пока шлёпки сполосну. — Я с тобой, — вмиг вскинулась Полина и перевела взгляд на Антона, — Пойдёшь с нами? — Да нет, — Антон отмахнулся, — У меня более-менее чисто… — в качестве доказательств он пошевелил пятками, и Полина, отдаляясь с Бяшей, ласково пожурила его: — Свинтус. — Я моюсь каждый день! — возмутился Антон, про себя чертыхнувшись — что Полина, что Рома взяли одну и ту же манеру: стыдить его за бедлам. Он чуть подогнул леденеющие ноги под себя, надеясь получить немного тепла. Футболку пока надевать не хотелось — Антон представлял, сколько с волос накапает воды, и как неприятно потом будет в ней ехать. Мысль о работе — первой в его жизни — обрадовала сильнее, чем он ожидал. Не хотелось делать это так необдуманно, но он не удержал себя от фантазий, где приносит Оле кучу сладостей после выплаты. Или как угощает родителей во время поездки в город… Было бы здорово, Антон очень хотел, чтобы они ни в чём себе не отказывали. Мама вряд ли будет против — любое мероприятие, где мелькала Полина, автоматически становилось благоприятным и полезным, так что Антон решил, что безропотно воспользуется этим. Бяша и Полина на подходе к берегу становились всё меньше, и Антон, наблюдая за ними, чуть вздрогнул, когда Ромкин голос раздался за спиной: — А ты тут чего? Развернувшись к нему, Антон пробормотал: — Они шлёпки мыть пошли. Я остался. — А-а… — Ромка, понятливо кивнув, уселся рядом с ним. И, почему-то, этот момент по неловкости перегнал всё: и напряжение перед речкой, и его помощь Антону у Кудаша… Это был первый раз за день, когда они были одни. И Антон не знал, в какой момент «компанейский» Ромка становится чуть иным. По крайней мере — в сторону Антона. Перед глазами внезапно что-то запестрило: мелкая красная россыпь на Ромкиной ладони, и Антон, не сразу поняв, что к чему, пригляделся. Маленькие ягоды земляники. В руке, которую Ромка протянул ему. И, с беспечностью поглядывая вперёд, протянул: — На холме росла. Она спелая. «Это тебе» — невысказанные слова, которые и так были очевидны: Антону любезно предлагали угощение. Как с чебуреком. Как с пивом вчера. Как и всё время до этого. На те доли секунд, когда Ромка перевёл на него преданный взгляд, Антон вдруг додумал, наконец, что его смущало всё то время. Он вспомнил Ромин взгляд в тот день, когда Антон преподнёс ему сирень. Растерянный, слегка озлобленный. Боязливый. Рома не хотел быть слабее, не хотел быть ведомее. Антона разозлило это желание, но в последствии он уважил это. Но не был ли он сам ведомым? Ромка лидировал всегда. И всегда помогал Антону. На лыжне, с приступом, с поиском Оли… Он отпрашивал Антона в Новый год от мамы. И помог с Евгением Сергеевичем, даже когда они с Антоном были в ссоре. И сейчас это происходит. Не так масштабно, но в мелочах проявляется почти ежедневно. В подложенных Антону в тарелку вкусностях, в помощи с деньгами… Да даже с земляникой этой. Он бесспорно ценил это — видеть Ромину заботу было по-настоящему отрадно. Но Антон заплутал в мыслях с самим собой: он вообще делал что-то для Ромки? Тот позволял помощь в свою сторону? Как будто бы нет. И вряд ли позволил бы, попытайся Антон. Если предложить вернуть деньги — он возмутится. Если предложить заплатить за него — это будет обида. Подложи ему сладость в тарелку — ответом будет ироничный взгляд и возврат. Антон сглотнул. «Не нужно» — так упорно вертелось на языке, и пришлось со всей силы прикусить, чтобы не озвучить это вслух. Ему хотелось обозначить, что он желал быть с Ромой на равных. Но не ведомым. И уж тем более не слабым. Антона не прельщала мысль, что ему постоянно требуется помощь. И уж тем более не хотелось, чтобы это укоренялось в Роминой голове. — Не любишь? — уточнил Ромка, и Антон заставил себя улыбнуться. Он мог бы сказать это. Но тогда докажет, что с сиренью не усвоил ни единого урока. Антон помнил, как неприятно оказалось услышать отказ, особенно резкий. И не мог так сделать. Не сейчас, когда Ромка так искренне заглядывал в глаза и постепенно отстранял ладонь. — Люблю, вообще-то, — заметил он, протягивая руку и принимая ягоды, — А ребятам? — Если захотят — соберу, — просто подытожил Ромка, опираясь на руки и разглядывая небо, — Вкусные? — Очень, — Антон не покривил душой. Приятная кислинка таяла на языке, и он, не поскромничав, закинул в рот две ягоды. И не удержался от шпильки, — А чего не брусника? Ромка неожиданно посерел. — Уф… Лучше б тебе не знать, как она мне досталась. — А ну-ка, — протянул Антон, склоняясь к нему, — Очень интересно послушать. — Перебьёшься, Петров, — Ромка, хмыкнув, отстранил его голову, — Длинная история. — А мы и не торопимся, — Антон пожал плечами. — Торопимся, — припечатал Ромка, заозиравшись, — Домой… Так что потом всё. Расскажу как-нибудь… — Я тебя услышал, — подытожил Антон, — Не расскажешь — силой выбью. — Легче давай, — Ромка усмехнулся, — Выбьет он… Не дави на него. Одна фраза, сказанная Евгением Сергеевичем, проговаривалась Антоном почти как мантра. Он смог перенаправить диалог в нужное русло. Но сомневался, сделает ли так снова, если всё повторится. Сейчас Ромка не оценит, если Антон начнёт продавливать свои переживания. Попросту не поймёт этого, да и как бы прозвучали призывы Антона? «Дай помочь тебе»? «Перестань поддерживать меня»? Тоже глупость… Доев последнюю землянику, Антон со вздохом глянул на ветви ивы. С одной стороны, если у него были претензии, то он сам и должен был ими заниматься. И по сути уже начал — с той же работы. Это слегка воодушевило. Возможно, не придётся говорить Роме. Антон сам сможет приладить ситуацию, просто кое-где подействовав. Он хотел быть на равных. Рома неоднократно брал контроль на себя, но время от времени появлялось желание вернуть его обратно. И, может быть, у Антона получится это обозначить собственноручно. — Вкусно, — повторил он под чужим внимательным взглядом и, отряхнув руки, встал с насиженного места. Трава прохладно заколола пятки, — Пошли ребятам тоже соберём… — Бяшка обойдётся, — отбрил Ромка, поднимаясь вслед за ним и надевая на себя свою майку. В сумерках он казался Антону даже более уязвимым, чем в прочие моменты, когда проявляет внимание. Усмехнувшись, он слегка пихнул Ромку. — Не ворчи.

***

Обратно ехали недолго — днём путь казался куда извилистее и длиннее. На улице было тепло, но от скорости ветер холодил натруженные ноги, а руки так и вовсе примёрзли к рулю. Волосы и тело не высохли окончательно, и ясное дело на футболке проступили влажные пятна. Может, лучше было скинуть её, но тогда он точно подхватит простуду, чего не хотелось. Для него не было вещи тупее, чем заболеть летом. Вокруг уже смеркалось, поэтому дорога через лес была не такой уютной. На этот раз подпугивания Бяши насчёт Черного Шатуна нервировали уже всех. Уже на подходе к выезду из чащи Антон оглядывался на каждую хрустнувшую ветку, из-за чего провоцировал у Бяши неприкрытое веселье. — …И швырнул оленя через всю проезжую часть, — шептал он конец одной из душераздирающих историй, — Вот сколько силы в Шатуне, на… — Помолчи, — беззлобно рявкнула Полина, — Ты нас напрягаешь, Бяш! — Да я клянусь! — возмущённо заорал он, — И щас Шатун здесь! Он из-за Ромыча к нам не полез! — С чего бы? — усмехнулся тот спереди. — От тебя тиной речной воняет, на! — Ой ли? — ехидно протянули в ответ, — А не тебе Полинка водорослей за спину накидала? Гогот прошил всю их компанию, из-за чего Антон в запале едва не проворонил корягу перед собой. — А насчёт работы вы подумайте, — вновь подняла тему Полина, — Вон, Антон уже со мной… Вместе веселее будет! — Я тоже пойду, — Бяша вскинул руки, — Полинка правильно сказала: копить-то надо… Ромыч, не ломайся! — Да уж походу придётся с вами пойти, — с напускной обречённостью выдохнул Ромка, — Чтоб вы без меня в говно не вляпались… Когда они выехали к посёлку, то вокруг будто потеплело — Антону стало спокойнее от вида домов с окнами, в которых горел свет. Вокруг ещё не стояла темень, но первые комары начали приставать, стоило хоть немного остановиться. Антон с досадой хлопнул по руке, приложив особенно крупного. — Вам в другую сторону? — поинтересовался он, развернувшись к остальным. — Мы тебя проводим, — миролюбиво заметила Полина, и Антон не сдержался от усмешки. — Как в старые-добрые? — Мы тебя всегда провожали, козёл! — праведно возмутился Ромка, — Пару деньков назад, вообще-то… — Что-то память подводит, — Антон не мог не заёрничать. На спуске к посёлку намечалась ухабистая дорога, и он объезжал её со всей ювелирностью. Вдоль домов звучали чужие разговоры, бубнёж телевизора. Гул сверчков заливал всю округу, и он предвкушал, как хорошо будет дома. Особенно, если мама пожарит курицу — Антон был готов вслепую сожрать хоть два чебурека Кудаша. — Слышьте, — Ромка подал голос, когда они почти подъехали к дому Антона, — Я с Глебом недавно пересекался… Они нас с Алёной на выпуск зовут. — На последний звонок, на? — хмыкнул Бяша. — Последний звонок отгремел уже, дурень, — хмуро отчеканил Ромка, — По башке твоей… Праздновать они нас зовут. На шашлыки. — Да, давно у нас шашлыков не было, — мечтательно протянула Полина, когда они остановились у калитки, — Будет весело… Антону понадобилось немного времени, чтобы припомнить, кто такой Глеб. А потом ему вспомнился тощий парень в оранжевой футболке на дискотеке, который заправлял всей музыкой. И которого пару раз припоминала Алёна. Они хорошие ребята, да и класс их… Антон внезапно заледенел и решился подать голос. — А все из класса… — Нет, — будто поняв, к чему он ведёт, вмиг отрубил Ромка, — Они — нет. Тишина, воцарившаяся между всеми ними, вмиг заставила потускнеть радушную атмосферу. Все понимали, в чём дело. Что Слава, что Алиса — как в воду канули с тех пор, как Антон нормально с ними пересекался. О них не хотелось думать, но он не мог заставить себя подзабыть. Слава исчез почти окончательно. Понятное дело, что близились экзамены. Но в последний раз с толком Антон видел его лишь после собственного удара. Стоящего в холле, с окровавленным ртом. Одного. Это было почти два месяца назад. Катя доносила слухи, что его бабушка умерла, и это могло как-то объяснить его пропажу. А насчёт потери — Антон не знал, сочувствовать ли тому или вообще не обращать внимания. Ромка отзывался о его бабушке, как о скверной женщине. А Антон и подавно не знал, так что… Вот с Алисой был другой разговор. Она всё так же упорно училась. Всё меньше походила на тень, какой была. Возможно, потому что мама её поддерживала… И пусть Алиса, по «официальным» бумагам, взвалила на себя крест мученицы, не все ей сочувствовали. Отчасти благодаря подопечным Евгения Сергеевича и Алёне некоторые знали, как обстоят дела. И, возможно, отсутствие Алисы на выпуске — последствия бойкота. — А вот с шашлыком — идея, — почти вмиг громко продолжил Ромка, заставляя Антона вынырнуть из тучи собственных мыслей, — Давно не видел, как ты возле мангала пляшешь. Его усмешка вмиг пробудила желание съехидничать в ответ: — Это ты всё Новый год забыть не можешь? Сам не зная почему, Антон завёлся больше обычного. Возможно, в нём сыграло желание побыстрее забыться. А возможно — он цеплялся за возможность в последний раз перекинуться с Ромкой словами за этот день. — На свой день рождения я отлично с мангалом управлялся! — Антон скрестил руки на груди. — Не зазвездись, Петров! — фыркнул Ромка, — Даже вспоминать эту лажу больно! — Ой, да знаешь что!.. — Что за ор тут стоит? — зашипела мама, отворяя калитку. И, очевидно, слегка стушевалась от того, как её появление напугало всех, заставив вздрогнуть. — Здрасте! — поздоровался Ромка, для какой-то надобности вытянув руки по швам. Мамин не самый радушный взгляд прошёлся по нему. — Здрасте, — иронично отозвалась она, — Давно не виделись. — Мам! — гаркнул Антон на выдохе, — А ты чего тут делаешь?.. — Живу, — язвительно перебила она, — А ваш галдёж с кухни… — мама, осёкшись, разглядела их всех, — Вы чего все такие? Вас в шахту спускали? Антон не подумал о том, как выглядит сам. Конечно, с чумазыми лицами никто не заявился, но выглядели они, возможно, так себе. Пальцы были потемневшие от песка, который он так и не удосужился смыть. Волосы Полины даже собранные в хвост напоминали пакли — она не взяла расчёску. Антон был уверен — его собственные колтуны свисали как сопли. Да и одежда на них, скорее всего, от влаги и ветра сильно примялась. — Мы были на речке… — Полина застенчиво улыбнулась. Пусть и не сразу, но это сбило мамин скепсис. — Н-да, пловцы… — она покачала головой и, оглядев их в последний раз, совершенно ненавязчиво напомнила, — Давайте-ка по домам расходитесь. Время девять почти. — Девять? — вытянулось лицо Антона, — Я думал, что не так много времени прошло… — Индюк тоже думал, — буркнула мама, отходя к крыльцу, — Заканчивайте с этими ночными бдениями. Не хватало бегать по посёлку вас искать. Антон мог бы устыдиться того, что мама хлыстнула его при друзьях. Но если уж и выставили детьми, то их всех поголовно — даже у Ромки сделалось виноватое лицо, будто собственная мать отчитала. — Ладно, на… — пробормотал Бяша, — Мы поехали, наверное… — Да, — рассеянно отозвался Антон, крепко пожимая ему руку и обнимая, — Аккуратно добирайтесь… Он заключил в короткие объятия Полину и, дойдя до Ромки, почему-то усомнился в своём желании посмотреть ему в глаза. Казалось, что своим галдежом они привлекли лишнее мамино внимание. Она точно была за спиной Антона. И отчаянно казалось, что она наблюдает за ними. — Пока, — Антон протянул руку, глядя на собственную ладонь. И, когда ответного рукопожатия не последовало, поднял взор, сталкиваясь с непривычно-тёплым Ромкиным взглядом. — Пока, — добродушно хмыкнул он, охотно пожимая Антону руку. Будто ждал момента, когда они пересекутся глазами. Когда ребята отъезжали, он последний раз махнул им рукой, застывая посреди улицы. Руки по прежнему оставались ледяными, и Антон заставил себя опомниться лишь в тот момент, когда со двора его окликнули.

***

Встать под горячую воду было истинной благодатью. Под пятками скрёбся песок, который он всё же притащил с Новоалексеевской речки — в шортах и шлёпках, но это были сущие мелочи — он с радостью подставлял окоченевшую спину под душ. В животе несчастно крутило — он был ужасно голоден, но перед душем не заставил себя съесть ничего больше, чем наспех собранный на кухне бутерброд. От водных процедур его отвлекла постучавшаяся Оля, заявившая, что он «плещется уже час». Конечно, она приврала, Антон провёл в ванной куда меньше. Лишь приятная прохлада, которой был окутан коридор, не дала Антону поворчать на Олю всласть. Он был таким уставшим, что без долгих церемоний отправился к себе. После такого дня хотелось исполнить недавнюю полюбившуюся традицию и улечься спать. В комнате было спокойно и тихо. Приоткрытые окна не сильно выручали днём, зато вечерами от них шёл спасительный ветерок, а комарье толком не доставало — папа наспех пришпандорил малярным скотчем сетку. Сделал, как мог, но зато Антон спал без духоты. За окном отгорали последние свидетели этого дня — едва-едва заметные оранжевые всполохи на синеющем небе. Потянувшись, он сел за стол и вытащил из ящичка радио. Ромкин подарок стал использоваться не так давно, но Антон находил в нём свою прелесть. Иногда сигнал ловил, и ему было отрадно послушать хорошую музыку. Повертев антенны и так и сяк, Антон сумел поймать волну и, подогнув под себя ноги, откинулся на стуле. В банке с водой на столе красовалась сирень. Её Ромка великодушно преподнёс пару дней назад, и Антон, глянув на неё, улыбнулся совсем коротко. Она отцветёт через пару недель. Антон сам не знал, почему, но ему казалось, что её угасание влечёт что-то за собой. Не хотелось катить бочку на Евгения Сергеевича, но и разговор будто посеял в нём что-то нехорошее. Он весь обработался этими противоречиями, хотя прошёл лишь месяц. Сам не мог понять, что его терзает — желание быть на равных? Или нежелание вечно одёргивать себя? Думать о разговоре с Ромкой было тошно, и всё, чего Антону хотелось — просто опустошить голову хоть ненадолго. Он не искал минусов или лишнего напряжения. Скорее сам создал прореху в этой утопии, и мысли одна за другой хлынули сюда. — Видно дьявол тебя целовал. Глянув на радио, Антон криво усмехнулся. Рука автоматически потянулась, чтобы выключить — это крайне не вовремя. Будто даже глупо слушать это сейчас. Особенно когда ему так трудно подступиться к Ромке. — В красный рот, тихо плавясь от зноя. Но пальцы, дрогнув на середине пути, опустились на согнутое колено. В том, чтобы сейчас отрубать, тоже было мало толку. Он всё равно не опустошит так голову. Скорее наоборот — останется наедине с собой. Короткий порыв ветра прошёлся по затылку, и он, откинувшись на стул, глянув в потолок, похожий на чернь в полумраке. Антон устал думать о неизвестности, которую он не мог предугадать. Так что придётся и дальше следовать собственным постулатам — не давить, осторожничать и быть начеку. И за собой, и за Ромкой. Подхватив радио, он направился к кровати. Сигнал не сбился, и Антон, с тяжелым вздохом улёгся набок, подсунув руку под подушку. Ночь укрыла посёлок. — Стоит солнцу зайти, вот и я стану вмиг фиолетово-чёрным.