the shadows of my calm

Чимин и Тэхен тщательно скрывали свои отношения. Настолько тщательно, насколько это возможно в психбольнице, особенно в больнице Конджиам. Если при всех они вели себя, как обычные друзья (хотя все всё равно догадывались об их отношении друг к другу), то в своей палате они отбрасывали к черту все приличия. Целовались, пока губы не вспухнут и пока дыхание не закончится. Целовались, путаясь в одеяле (и друг в друге), пока не станет хватать сил, чтобы прошептать хриплым, сипящим шепотом: «Я люблю тебя». И Тени их дрыгались, как в предсмертных муках на стенах, образуя круг, в котором были заключены их хозяева (или все же не хозяева, а подчиненные?), смотрящие друг на друге в полутьме багрового цвета. Их любовь, странную, но такую невинную, ничто бы не могло ослабить. Если бы не странные происшествия в больнице Конджиам. - А где Намджун? – спросил Тэхен у их общего приятеля, худого и вечно хмурого Юнги. Юнги оказался тем самым парнем, ненависть которого стала болезнью. Он ненавидел свою девушку настолько же, насколько любил. Он сам рассказывал, что ради нее он мог бы пожертвовать даже своей жизнью. Естественно, такие противоречащие чувства не прошли следом. Юнги несколько раз пытался покончить жизнь самоубийством: резал ве-ны, глотал таблетки, голодал... За это он и попал в больницу Конджиам. Как оказалось позже, его девушка не выдержала такого испытания и спрыгнула со здания университета, в котором они и познакомились. «Вините болезнь Юнги», - написала она. «Вините меня» - подумала она. - Не знаю. Вчера куда-то увели. Не пришел. - Юнги, не расстраивайся. Он еще обязательно придет, - его лучший друг, вечно смею-щийся Хосок с пограничным расстройством личности, обнял его за плечи. Хосок был полной противоположностью Юнги. С Тэхеном они часто ездили вместе на выходных в Сеул, где вместе пробовали разные цвета волос. Хосок напоминал солнечную батарейку, сдающую только по ночам и в пасмурные дни. Хосок был единственным спасением Юнги от самого же себя. И Юнги был спасением для него. Хосок попал в больницу Конджиам почти что случайно. После смерти отца мать отправи-ла его сюда, чтобы он не мог завладеть наследством. А потом оказалось, что болезнь все же не была выдумкой. Какая ирония судьбы, подумал тогда Хосок и рассмеялся. - Сначала забрали его. Диссоциативное расстройство личности. Потом – тех, у кого про-блемы с восприятием мира. Шизофрения, паранойя, биполярное аффективное расстрой-ство... Нас всех заберут. И не вернут, - вмешался Чонгук. Чонгук не имел друзей. Только товарищей, приятелей, знакомых и чудаков, что вообще обратили на него внимание. Прослыл он в больнице Конджиам «честным трусом». Ему, как самому честному из их компании 7 столика, было весьма и весьма странно иметь па-ранойю как один из диагнозов. Всех раздражала его хроническая подозрительность. Серь-езно, что может произойти в больнице, где единственная опасность накачана наркотиками и успокоительными? Но что ж поделать, видимо, что-то случилось, раз Чон Чонгук, в прошлом – обаятельный красавчик, мечта университета, никому теперь не доверяет. Тэхен знал этот единственный секрет Чонгука. *** Сегодня был год их отношений. Чонгуку на тот момент было семнадцать, а Минсоку – двадцать один. Чонгук любил Минсока до потери пульса, и ему всегда казалось, что тот отвечает ему тем же. Конечно же, так оно и было. Ради малыша Чонгука Минсок был готов пожертвовать всем, что у него было. Он любил подростка, но любил его по-своему. Излишне оберегал и запрещал знакомиться с другими... И мальчик не мог ему противостоять. - Ты помнишь, как мы познакомились? – спросил Минсок, нависая над Чонгуком и целуя его в шею. - Помню. Меня чуть не изнасиловали в переулке, - Чон беспечно играл прядью волос своего парня, - а ты меня спас. О - ох, мой принц на белом коне... - Нет-нет, ты что-то путаешь, Чонгук-а. Тебя не нужно было спасать. Ты всегда был таким смелым. И таким красивым... Они слились в поцелуе. - Правда? – тихо спросил Чонгук. - Конечно! И я бы хотел, чтобы ты всегда мне все доверял. - Я верю тебе. Минсок улыбнулся. И тут же стянул с него шорты. - Что ты делаешь? – воскликнул Чонгук, с ужасом наблюдая за тем, как его парень тя-нется к своим боксерам. Девственность в ближайшие года два он терять не собирался. - Такой красивый. Ты готов отдать все ради меня? - К - конечно!.. - Тогда почему ты не отдаешь мне самое ценное? Минсок стянул обе футболки. До Чонгука наконец-то дошло... - Минсок, нет! Не надо! Я не хочу! - Ты же мне сказал, что отдашь все ради меня... Сказал, что веришь мне... Разве это не ты сказал? - Я, но... - Я не сделаю тебе больно, малыш. Перед глазами семнадцатилетнего подростка полетели белые искры. Но после этого он уже ничего не видел. Он только чувствовал, как что-то большое и длинное то входило в него, то выходило из него с громким хлюпаньем. И Чонгук мог бы поклясться, что ему было чертовски приятно, ведь так оно и было. Минсок всегда был лучшим. Лучшим во всем. Лучше всех лгал, лучше всех льстил, и сейчас он лучше всех других насиловал Чонгука, пока тот был без сознания. Ведь он никогда не любил Чонгука. Он, как и все другие, любил лишь его тело. *** Тэхен искренне надеялся, что кто-то все же вернет Чонгуку его доверие к людям. Но для этого ему самому нужно было набраться смелости, чтобы ни один подонок вроде Минсока не смел, трахать его просто потому, что Чонгук любит его и доверяет ему. А пока им предстояло разобраться с тем, что творилось в больнице. Что же все-таки про-изошло в знаменитой психиатрической клинике? Оказалось, что помимо Намджуна не вернулись в свои палаты еще около десятка пациентов. Все это очень взволновало паци-ентов; они кричали на медсестер в поисках ответов. - Где те пациенты? - Куда вы их дели? Первые несколько минут медсестры растерянно пытались призвать всех к порядку. Полу-чалось, конечно, плохо. Вот кто-то кинул в медсестру Кан (ту самую противную тетку) остатками еды; за ним последовали остальные. В них летело все: пюре, овощи, овощи вперемешку с водой и пюре, шарики из хлеба... Все это застревало в их прическах, акку-ратных хвостах или простых узлах. Но потом появилась Чеен. За те пару месяцев, что Тэхен жил рядом с Чимином, их дружба постепенно сошла на нет. Теперь же они лишь перебрасывались парой фраз в коридоре. Она изменилась. Между бровей залегла морщинка, и больше она не улыбалась. Ее взгляд был то ли злобным, то ли затравленным, а, может, тут было двойное комбо? - Пак Чеен! – Тэхен сдавила толпа паникующих пациентов, поэтому он ограничился взма-хом руки. - Тэхен! – толпа немного рассеялась, и девушка подошла к нему, взяв за руку. – Что про-исходит? - Около десятка пациентов исчезли этой ночью. Пациенты подняли панику. Лицо девушки помрачнело. - Тебе и твоим друзьям нужно уйти. Не думаю, что все здесь не получат наказания, - не-много подумав, она продолжила срывающимся шепотом: - Тэхен, тут творится что-то ужасное. Явно не законное. Нужно срочно отсюда уезжать, и уезжать как можно дальше. Я не смогу... я уже не вылезу из этого дерьма, в которое ввяза-лась. - Что ты хочешь сказать, Роз? – Тэхен давно придумал это прозвище для розоволосой Чеен. - Сваливай отсюда к чертям собачьим. Здесь вас не вылечат. Она порывисто обняла его, смахнула его и прошипела: - Ты хочешь несколько сеансов лоботомии подряд? Тогда бери своих друзей, и идите по палатам! Тэхену стоило бы больше ценить свою волевую розоволосую подругу. Ему стоило бы быть благодарным хотя бы за то, что она появилась в его жизни, вся такая улыбающаяся и милая. Парень увел ребят. Те и не пытались участвовать в бунте. Им просто нужна была правда. Только вот кто вбил им в их больные головы, что эту правду, так нужную им, подадут сразу же, подадут на блюдечке с голубой каемочкой? - Что думаешь на счет сегодняшнего? – спросил Чимин, лежа на груди Тэхена. Тот задум-чиво играл его волосами. - Не знаю. Мне это все не нравится. Здесь определенно что-то творится... - Тогда, если нам дороги наши жизни, конечно, то нам стоит либо сваливать, либо все раз-рулить, верно? - Верно. - Но и то, и другое невозможно? Как ты себе это представляешь?! Подмешаем Ли Гону какую-нибудь отраву в его кофе, а потом вылетим в форточку? Тени Чимина заколыхались, как пламя от свечи. Он сел в кровати и посмотрел на Тэхена. - Мы не должны решать все беды, как ты не понимаешь? Зачем их вообще решать, если они потом снова появятся? - Пока никто не видит или не хочет действовать, беды будут появляться. И они не будут испаряться волшебным образом. Каждая нерешенная проблема останется несмываемой грязью на теле, Чимин-а. Поэтому я хочу все исправить. Вот он я, готовый пожертво-вать собой ради всеобщего блага, гребаный супергерой. -Но как же я? И у тебя даже плана нет, идиот! - Я найду решение, Мини. - Но хватит ли у тебя времени? - Конечно. Все будет в порядке, помнишь? Нас выпишут из этой больницы, я тебе обе-щаю. Или мы выпишемся сами, добавил он про себя. Ты просто, а я – в тюрьму. - Хорошо, я верю тебе, - Чимин уткнулся носом в тэхеново плечо. Тэхен спланировал тяжелое дело. Он понимал, что сейчас (окей, на тот момент) нужно было бороться тем же оружием. Ему, «неуравновешенному шизофренику», ничего не ста-ло бы, если бы он ненароком убил весь персонал. Но он не был им. Ему лгали, лгали все эти чертовы три года. Лгал Ли Гон, лгали врачи, лгали медсестры. И лгала Чеен... В ее непосредственном участии в этом Тэхен не сомневался. Вероятно, она была руками ис-тинного зла. «Она может лгать тебе, малыш Тэхен-и», - произнес елейный голосок. Перед Тэхеном возникла красная его тень. - Привет, Тэхен! Давненько не виделись. Кажется, со смерти твоей... гм, нашей матери, верно? Ха – ха, ты тогда выглядел таким... не могу подобрать слово... ошарашенным? «Надо же, я и убивать, оказывается, могу!». - Здравствуй, Ви. - Ты идиот, раз доверился этой розоволосой простушке. Она же на тебя зуб точит, ты же ее киииииинул. - Чеен никогда не была злопамятной сучкой, как ты ее описываешь. - Значит, до встречи на кладбище! - Ты же не на кладбище. Значит, ей можно верить. И кто тебе подпортил личико? - Тэхен провел пальцем по шраму, рассекающему лицо Ви. - Сам узнаешь, когда закончишь свое дело... Ви исчез с громким хлопком. Пожалуй, самым ужасным в странности Тэхена было то, что с будущим можно было раз-говаривать. Ви не стал бы обращаться к нему просто так. Значит, у него все еще есть шанс. С Ви было тяжело общаться. Каждые три слова он разражался гневными тирадами, пол-ными нецензурных выражений и проклятий в сторону всего мира. Ви – невероятно ци-ничный, невероятно скупой на настоящие эмоции человек. Но тем не менее он являлся волевой личностью. Не каждому дано оставаться человеком, пережив то, что пережил Ви, и что, если Тэхен не предпримет меры, переживет сам юноша. И пока есть шансы все ис-править, он будет все исправлять. Эйнштейн говорил, что время идет, как и по прямой, так и по спирали. Многие после этого начали строить теории, что людям дается одна жизнь, которую можно прожить по-разному. Разные «я» идут друг за дружкой по линии их жизни. И если вдруг настигло де-жавю – значит, прошлые вы когда-то поступили также. Так не хотите ли вы прожить две одинаковые жизни? Что, если можно поступить по-другому? Тэхен посмотрел на Чимина. Тот безмятежно спал, укрывшись одеялом с головой. Пур-пурная правая Тень теперь мигала. Тэхену нужно принять решение. - Чимин, - он потряс парня за плечо, - проснись. - Нет, Тэхен-а. Ложись спать. Гениальные идеи, ахххх... подождут... - Мне нужно кое-что тебе сказать. - Говори. - Ты... помнишь, я рассказывал, что моя мама умерла три года назад? После этого меня сюда и запихнули... - Да-да, помню. Сегодня годовщина? - Нет... не помню, - Тэхен почесал переносицу. – Но я тебе не рассказывал, как это про-изошло. - Как же? Тэхен собрался с духом. Вдохнул – выдохнул пару раз. «Успокойся, ты же всего лишь расскажешь свой самый грязный секретик». - Тогда... мы очень сильно поругались. Она кричала, говорила, что лучше бы ее не откача-ли. Ну, чтобы не возиться со мной... Она же едва не умерла... при родах... - Так что произошло? - Я... я сам не понял, как все... произошло, - Тэхен шмыгнул носом, - все так быстро про-изошло. Я сказал ей пойти и застрелиться, раз она так не хочет жить. А она взяла...и послушалась меня... Глаза Чимина расширились от ужаса. Он закрыл рот ладошкой. Тени на стене затанцевали вальс... - Тэхен-а... – прошептал он. - Я монстр, верно? И лучше бы ты никогда не встречал меня? - Нет, Тэ! Тут нет твоей вины! Это... просто несчастный случай! Почему ты не рассказал мне раньше? Чимин порывисто прижал к себе Тэхена и поцеловал в макушку. - Но тебе же страшно находиться со мной рядом... Я чувствую, как ты дрожишь... - Во-первых, у нас всегда холодно, потому что я в порыве гнева выбил оба окна. Во-вторых, тут такая фигня творится... Как тут не бояться? -Чимин-а... я люблю тебя. - Я тоже тебя очень люблю тебя! Он немного помолчал, что-то обдумывая. Тут он вскочил, озаренный какой-то идеей. - Тэ, вы же поедете в эти выходные с Хо в Сеул? - Да, а что? - Возьмите меня с собой! Я тоже хочу покрасить волосы! В розовый! И я так давно там не был... Кажется, меня перевели оттуда года три-четыре назад... В голове Тэхена загорелась лампочка. Тэхен все исправит! Но ради этого придется стать убийцей. Убийцей их отношений. *** - Хосок-а, тебе очень идет бордовый, не перекрашивайся! – Чимин повис на плече Хосока несмотря на его вялые отмашки. - Я всего лишь хочу попробовать цвет морской волны. Давно хотел так сделать, - его лицо озарила улыбка. Тэхен нахмурился. С Хосоком они сдружились за время их поездок. Его будет очень не хватать... - Чим, - Тэхен потрепал своего парня по макушке, - ты точно уверен, что хочешь покра-сить волосы? Ты у меня и так самый лучший... - Да. Я уверен. Хочу розовый на своей голове, - Чимин насупился. - Тогда вперед! Иди, а мы с Хо купим какую-нибудь вкусняшку... Они подмигнули мастеру и вышли из салона. - Тэхен, ты уверен?.. Это... жестоко. - Хо, у меня нет другого выбора. - Но простит ли он тебя... - Вспомни Юнги. Если бы ему угрожала опасность, что бы сделал ты? Хосок нахмурился и кивнул: - Хорошо. Спустя полчаса они вернулись обратно в салон. - Чимин, как ощущения? Юноша был воодушевлен, потому постоянно ерзал от восторга, чем вызывал недоволь-ство мастера. Тэхен улыбнулся: «Ничего, скоро у тебя начнется новая жизнь, полная чу-дес». - Мини, не хочешь поесть? Тебе тут еще долго торчать. - Конечно! Я голоден, так что хоть слона съем! Хосок и Тэхен смотрели на Чимина, уже сонного, и чуть ли не давились слезами. Когда Чимин в последний раз рассеянно хлопнул глазами и уснул, мастер по окраске проронил: - Недобрые вы дела замышляете, ребята. Так, мне нужно обеспечить его гражданством, паспортом, пропиской... Верно? - Да, спасибо Вам большое. Я очень благодарен Вам за то, что Вы откликнулись. - Ну что поделать, когда тут такая драма разворачивается? Признаться, за всем этим очень интересно наблюдать. Чем же закончится ваша история? В ночь с тридцать первого октября на первое ноября две тысячи первого года психиатри-ческая клиника Конджиам заполыхала пламенем. Пациенты все же добрались до секрет-ного проекта... «... В ходе исследования погибло сорок два пациента, тридцать два врача и одна мед-сестра. Остальные получили серьезные ранения: ожоги второй и третьей степени, со-трясение мозга, переломы рук и ног...» *** - Неужели все? – Лиен шмыгнула носом. Эта история, как и все предыдущие, растрогала ее больше всех. - Почему же? Минджэ не рассказала, что произошло с ними после того дня. - Да, а как же они? И остальная их компания... Неужели они все умерли? Минджэ немного подумала, а затем проронила: - Знаете, иногда лучше знать половину истории, чем знать ее до конца. Некоторая инфор-мация может разрушить привычное представление о мире. Поверьте, это далеко не прият-ное ощущение. - А нам все равно! - Из-за твоих историй я уже раз триста поменяла свое мировоззрение! - Пожалуйста, расскажи! - Завтра... все завтра. Разве вы не заметили, что уже пора идти домой? И ребята старшей школы Чунан города Сеула ушли домой, терзаемые переживаниями о судьбе двух юношей, попавших в психиатрическую клинику Конджиам.