Спектрум.

«За все хорошее» Безымянная деревенька, так похожая на привычную тебе Суну, выглядела совершенно беззащитной и слабой, открываясь перед тобой как на ладони. Мало того, что вокруг не было ни малейшего намека на стены, защищающие от нежелательного вторжения, так ты еще и никак не могла отыскать ищущим взглядом хотя бы одного человека, исполняющего обязанности стражи. Должен же хоть кто-то находиться на стреме - иначе при нападении противника, не услышавшие предупреждения жители станут легкой добычей для мародеров, грабителей, и прочей живности вне закона, по неизвестной причине ассоциирующейся у тебя с малоприятными тараканами. Но вопреки твоим ожиданиям, ни приказа остановиться, ни любого другого оклика не последовало, даже когда ты почти вплотную подошла к покосившейся и потемневшей от времени арке, обозначающей вход в селение. Широкая и прямая как стрела улица, начинавшаяся прямо за входом, оказалась до странности многолюдной и шумной – многочисленные прилавки с крикливыми торговцами, тянущиеся по ее бокам, недвусмысленно дали понять, что ты попала в не столько деревню, сколько на огромный рынок. Верблюд, размашисто шествующий в голове вашего каравана, громко фыркнул, весьма недовольный тем, что ты загораживаешь ему дорогу. Поспешно посторонившись, ты мельком взглянула на исцарапанную жесткой рукоятью руку и удовлетворенно промычала что-то неразборчивое себе под нос – кровотечение окончательно прекратилось, значит, к моменту возвращения в Суну царапины вполне могут затянуться и не привлечь излишне трепетное внимание Казекаге. Два огромных и испачканных в чужой крови тигра о чем-то яростно спорили, стоя немного поодаль от входа. Навострив уши, ты с любопытством подалась в их сторону, недоумевая по поводу на редкость взбешенного тона Азарни – сколько попыток ты ни прилагала, а все не могла вспомнить, чтобы тигрица хоть раз по-настоящему на что-то злилась. Верблюд, замыкавший шествие каравана, неторопливо протопал за твоей спиной, миновав скособоченную арку, с которой при каждом шаге внушительных животных сыпался залежавшийся песок. Канкуро, вразвалочку следующий за бактрианом, выразительным взглядом посмотрел в сторону двух пререкающихся хищников, без слов говоря, что их необходимо убрать перед тем, как войти в деревню. Ты согласно закивала, стараясь не пропустить ни слова из подслушиваемого разговора. - Тебе пора возвращаться, Азарни. Я не просил идти со мной... – отрывистый, напряженный голос Монтаро, скорее похожий на собачье лаянье, чем на более подходящее ему рычание громадной кошки, тонко намекал на то, что тигру уже порядком поднадоел спор, и он прилагает всяческие усилия, чтобы отправить свою распалившуюся сестру обратно домой. Однако та все никак не хотела угомониться: - Долго еще будешь упираться? Твои цели мне абсолютно непонятны, брат, сначала ты со всей серьезностью берешь на себя громадную ответственность, а теперь беззаботно отмахиваешься от нее, как от надоевшей игрушки! Ты хоть понимаешь, какой огромный шаг вперед ты сделал? Он хоть и был уже плохо видящим и дряхлым стариком, но все же являлся главой нашего клана, и мог с легкостью одолеть десяток таких, как я, даже с жалкими крохами того, что раньше было его силой. А ты практически разорвал его на куски, выйдя из боя всего лишь с парочкой укусов! Брат, ты по всем законам теперь являешься главой нашего клана... не строй мне глупую физиономию, ты прекрасно это понимаешь! - Понимаю. – С места своего подслушивания и подглядывания, ты сумела разглядеть, как аккуратные и до умиления пушистые ушки тигра прижались к понуро опущенной голове. Как будто выслушивает справедливые укоры и ругань своего хозяина. Хотя, судя по рычанию, донесшемуся до тебя, стало очевидно, что Монтаро очень хотелось прибавить к своему ответу какое-нибудь ругательство, но он вовремя сдержался из уважения к сестре. - Тогда почему, черт возьми?! Ответом было все нарастающее рычание. Выказывая свой протест к претензиям Азарни, которые так и оставались для тебя неясными, тигр припал к земле, разъяренно замолотив хвостом по песку. Ты на миг испугалась, предположив, что Монтаро сейчас совершит свой самый необъяснимо жестокий поступок, и бросится на собственную сестру. Азарни не шибко впечатлили выкрутасы брата – видимо, она такие вспышки гнева наблюдала каждый день. - Валерьянку мне в уши, Монтаро, да выбери ты себе, наконец, невесту! Вытаращив глаза, ты изо всех сил прижимала руки ко рту, силясь заглушить рвущийся наружу хохот. Новость о том, что такой брутальный и беспощадный хищник, как Монтаро, вынужден опускаться до настолько сентиментальной обязанности, выбила тебя из колеи и заставила согнуться пополам от колик в животе. До ушей донесся жалобный скулеж новоиспеченного главы клана призывных животных – Монтаро никак не хотел мириться с той мыслью, что ему придется существенно ограничить свою свободу, обзаведясь спутницей жизни. - Почему мне этого не сказали с самого начала? Я бы сразу перестал метить на место главы… - с досадой ворчал он, разгребая лапой песок, словно надеясь откопать там что-то любопытное. - А ты думал, босс только и делает, что валяется весь день на травке и лениво лопает откормленных овец? - … овцы слишком волосатые… - Хорошо, тогда твоих обожаемых антилоп… и вообще, странное у тебя отношение! Ты «уделил соответствующее внимание» стольким тигрицам, что я уверена на все сто – половина детенышей в клане разгуливает с твоими генами! А найти невесту - ни в какую… - Азарни внезапно убавила громкость своих нравоучений и опустилась до практически змеиного шепота. Тебе пришлось конкретно поднапрячь слух, чтобы разобрать следующие слова. - … ответственности боишься, братец? Шерсть на загривке клокочущего от ярости тигра встала дыбом. - Вякни еще что-то в этом роде, и я на секунду забуду, что мы родственники… - Медленно и значимо произнес он, четко выговаривая слова. Как и предполагалось, Азарни разумно предпочла не ввязываться в драку с тем, кто с легкостью загрыз главу их клана - очевидно - уже покойного на данный момент. Для профилактики отшагнув назад, она вздохнула с бесконечным раздражением и усталостью. Около лап – на которых вопреки мирному поведению хозяйки успели вырасти бритвенные агатовые когти – узкими змейками закружилось неизменное облачко дыма, обозначающее скорый уход в другое измерение. - Хорошо, я оставлю тебя… на время, не надейся, что отстану. Это - один из наших законов. И мне абсолютно безразлично, что ты, мой ненаглядный брат, так любишь их нарушать… Пронзительные, небесно-голубые глаза тигрицы на мгновение метнулись в твою сторону. Ты сообразительно вскинула голову к небу и принялась выискивать облака с максимально мечтательной и невинной физиономией, поспешно давя ощущение, похожее на болезненный удар плетью – еще не остывшая злость Азарни, пылающая в ее взгляде синим пламенем, оказалась настолько обжигающей, что чуть не пропалила в тебе дыру. Судя по краткому смешку, вырвавшемуся из тигрицы, она догадалась, что ты бессовестно подслушала их откровенный разговор. И вместе с этим ей в голову пришла довольно садистская идея подколоть своего брата, по-прежнему исходящего паром от бешенства. - Кстати, как ты относишься к Алисе? - Презираю и ненавижу это насекомое. – На одном дыхании выпалил Монтаро, словно это было само собой разумеющееся. - Да ну? – ты уже с трудом различала очертания Азарни в непроглядных клубах дыма. – Тогда почему, едва она использует призыв, ты сломя голову несешься к ней, напрочь забывая о своем благородном звании «босса»? Монтаро чуть не подавился языком, услышав то, чего меньше всего ожидал. А проницательная сестра все продолжала его добивать. - Мало того, что летишь на всех парусах к «ненавистному насекомому», так еще и не позволяешь никому себя обогнать. Последний конкурент, который попытался прибыть на ее зов, оказался «загадочным образом» отброшен обратно с рваной раной в плече. Зубки потом не болели, а, Монти-ниичан? Выложив эту краткую, но на редкость безжалостную тираду, тигрица бесследно растворилась в воздухе, успев издевательски хихикнуть прямо в кошачью физиономию Монтаро, искаженную от ярости. Запоздало вернув себе голос, он испустил такой оглушающий рык, что ты непроизвольно пригнулась и спряталась за один из столбов, поддерживающих входную арку, на тот случай, если взбесившийся тигр начнет рвать на куски всех вокруг. Тот факт, что за тоненьким укрытием не смог бы спрятаться и ребенок, тебе как-то не пришел в голову. Судя по перепуганным крикам людей и животных, а также грохоту падающих ящиков с поклажей, стало очевидно, что в деревне тоже услышали разъяренного «босса». Ты вдруг отчетливо поняла, что нисколько не желаешь оглядываться и рассматривать, что за дикий погром на главной улице учинили испуганные верблюды. «Стоп, а Монтаро вообще соображает, что ему уж никак нельзя появляться на виду у нормальных людей?» - только сейчас дошло до тебя. Поморщившись от довольно неприятной картины, мгновенно возникшей перед глазами (Всеобщий бардак и паника, как при наступающем апокалипсисе, и посреди всего этого тигр колоссальных размеров, устраивающий кровавую баню и подвывающий от неземного блаженства…), ты резво выскочила из-за столба, отметя в сторону предостерегающую мысль о том, что в данный момент Монтаро не расположен ни слушать твои робкие оправдания, ни вести себя более-менее пассивно. И действительно, при первом лишь взгляде вперед, ты наткнулась на широко раскрытые голубые глаза и чуть было не напоролась на так некстати обнажившиеся клыки. Зрачки опасно сужены от непривычного, яркого освещения и раздражения, оставшегося после склоки с младшей сестрой. - Что?! – отрывисто рявкнул он, делая шаг вперед, при этом явно преднамеренно нацелив поднятую лапу тебе на ногу. Вовремя попятившись, ты примирительно подняла руки ладонями вперед, всем своим видом показывая искреннее и абсолютное раболепие – он любит, когда перед ним все стелются, хоть и скрывает эту любовь к лести вполне умело. - Я… я считаю, что будет лучше, если ты вернешься к себе и отдохнешь. – Проглотив комок страха, мешающий говорить внятно, ты пытливо пригляделась к тигру, и поняла, что пока он не собирается смыкать челюсти на твоей талии (благо шея для его пасти уже будет мелковата), и кажется, даже прислушивается. Осмелев, ты продолжила более уверенно. – Спасибо за помощь, больше никаких драк не будет, так что тебе станет скучно, уверяю. Все же, за такое недолгое время товарищества с хищником, ты не без труда сумела понять, что именно развлекает и интересует его, а что наоборот, вводит в тоску и полусонное состояние. Если за весь день Монтаро не пустил кому-то кровь – следовательно, Монтаро прожил этот самый день зря. Создается впечатление, что он просто живет подобной незамысловатой философией, предпочитая не задумываться о чем-то более сложном и искать подлинный смысл своего существования. Это вводило тебя в полнейшее недоумение главным образом потому, что он умен и мог бы найти себе хобби, более подходящее высокому интеллекту… - Будешь мне указывать, соплячка?! – потакая своему вспыльчивому нраву, огрызнулся он и внезапно выгнул шею, посмотрев куда-то вглубь улицы – светлые глаза вспыхнули от недюжинного любопытства. Оглянувшись и проследив его взгляд, ты мучительно застонала, разглядев под очередным нагруженным верблюдом маленького детеныша, еще нетвердо стоявшего на тоненьких ножках. - Ну прекрати… - молящим тоном обратилась ты к тигру, который уже принялся кровожадно облизываться и пригибаться к земле. Задвигались лопатки под шкурой, плотно обтягивающей мышцы, пушистые уши с кисточками прижались к голове – он всерьез вознамерился сократить расстояние до заинтересовавшей его добычи в один громадный прыжок, попутно снеся тебя с пути. – Это просто бесчеловечно, да уймись ты хоть сегодня! – все-таки не выдержала ты, шагнув в сторону и закрыв верблюжонка от взора готовившегося к нападению хищника. - Бесчеловечно? – он фыркнул и колючая шерсть на спине встала дыбом, делая его еще огромнее. – Ты хоть сама поняла, что ляпнула? - Пожалуйста. – Отчеканила ты, твердо глядя в глаза зверя, оторопевшего от этого проявления вежливости и твердости одновременно. Повышать голос на него бесполезно, удерживать силой глупо и самоубийственно, следует попробовать что-нибудь новенькое… Скрепя сердце, ты шагнула вперед и медленно положила ладонь на его макушку, изо всех сил стараясь не отводить глаза, хотя его взгляд, отдающий льдом от удивления и возмущения, казалось, пробирал до костей мертвенным холодом. Каждую секунду ожидая, что он даст волю желанию и от души цапнет тебя за руку, ты медленно провела пальцами по шерсти, чувствуя как он ежесекундно вздрагивает, прислушиваясь к собственным ощущениям. В сощурившихся глазах отразилось самое настоящее мучение, словно он изо всех сил противился чему-то, но, видимо, был не в состоянии побороть. Когда ты подняла руку и уже в третий раз заскользила ладонью вниз по шерсти, он не выдержал и рваным движением подался вперед, уткнувшись лбом в твое плечо. Хотя он сделал это по возможности осторожно, тебе пришлось вцепиться обеими руками в его шею, дабы не свалиться на землю. Кое-как выпрямившись, ты углядела за необъятным телом хищника парочку каких-то авантюристов, приближавшихся ко входу в деревню. Молодая девушка, чуть старше тебя, во все глаза рассматривала замершего в довольно неудобной позе тигра, который в данный момент вполне доброжелательно – и совсем не по-кошачьи - вилял хвостом и недовольно урчал, перестав ощущать твою ладонь на своей голове. Поняв, что не стоит заставлять ждать обладателя взрывного характера и убийственно короткого терпения, ты поспешно подняла руки и зарылась пальцами в густой, короткий мех. Рот девушки перекосился от испуга, она поспешно прикрыла его дрожащими руками, застыв на месте и всем своим пораженным видом показывая, что не верит в происходящее. Ее спутник, судя по прищуренным глазам, каждую секунду ожидавший, когда тигр на них набросится, предварительно откусив тебе голову, упрямо тянул ее в сторону деревни, обхватив за сгиб локтя, облаченный в темный рукав льняной рубашки. Другая рука покоилась за пазухой, словно он не выпускал из нее оружия – судя по топорщащейся ткани, оружием оказался короткий кинжал, или что-то похожее. Ты с трудом спрятала хвастливую улыбку, продолжив гладить тигра с как можно более невозмутимой физиономией – удар кинжала для Монтаро будет чуть посильнее укуса комара, он просто-напросто не сумеет проткнуть его шкуру. Затем на секунду отвлеклась и махнула одной рукой в сторону арки, безмолвно говоря им, что беспокоиться не о чем, и лучше бы не вмешиваться, а продолжать идти. Мужчина твоему легкомысленному жесту не очень-то поверил, но все же соизволил медленно кивнуть и принялся тащить девушку ко входу уже обеими руками – та не могла не то, что двигать ногами, но даже отвести испуганные, помутневшие глаза от разомлевшего от ласк тигра, чье урчание напоминало приглушенные раскаты грома. «Впечатлительная…» Когда перепуганная парочка, наконец, скрылась из виду, ты подавила вздох облегчения и опустила затекшие руки. - Еще хочу. – Донеслось до тебя глухое ворчание. - Тебе пора идти. – мягко возразила ты, с неудовольствием заметив парочку старых шрамов, с трудом виднеющихся посреди густой, белоснежной шерсти – видимо, когда-то давным-давно Монтаро получил их, необдуманно повернувшись к противнику загривком. Рассматривание этих следов тяжелых ранений тебя до странности сильно расстраивало, поэтому ты поспешила отвести взгляд в сторону, принявшись изучать песок под лапами тигра, по-прежнему склонявшего перед тобой голову. Мысль о том, что Монтаро – пусть даже и много лет назад – был настолько уязвимым, что получил неисчезающие шрамы - тебя просто коробила. - Тебе пора. – тихо-тихо прошептала ты, не сомневаясь, что он слышит каждое твое слово, неосторожный вздох и даже биение сердца. Вздрогнув от такого непривычного, ласкового обращения, он отступил назад, с нарочитым интересом глядя в сторону, хотя ты и понимала – для Монтаро там нет ну совершенно ничего интересного. - Я… еще приду. – пообещал он, окутываясь молочно-белой дымкой, почти неразличимой на фоне его снежной шкуры, испещренной изящным узором черных полос. - Если я позову. – напомнила ты, с затаенным страхом представив, что начнется, если такая громадина как Монтаро, без предупреждения появится в каком-нибудь неподходящем месте – на ум мгновенно пришел кабинет Казекаге. - Не смей даже думать, что нашла способ меня успокаивать и заставлять слушаться, поняла? – С подозрением прищурился он, вернувшись к своей обыденной, нагловатой манере разговора. Однако небесно-голубые глаза, того самого чистого оттенка, с каким обычно рисуют глаза ангелочков на картинах, по-прежнему упрямо смотрели в сторону. Не хочет, чтобы ты увидела смущение, сквозившее во взгляде. - И не думала. – послушно согласилась ты, поджав губы, чтобы не демонстрировать ему улыбку, которую он вполне может принять за снисходительную, и как следствие, взбеситься. Ты без труда осознала, что все совсем не так, как он утверждает. На самом деле все с точностью, да наоборот. Вы оба это поняли. «Слабое место… я знаю его слабое место…», - наткнувшись на угрожающий взгляд тигра, который он успел перевести на тебя, ты поспешила затолкнуть подальше мысли о собственном превосходстве над таким монстром. – «Уж лучше не думать об этом при нем…» Удовлетворившись твоим честным-пречестным видом, он мельком обратил взгляд вглубь улицы, судя по всему, с надеждой выискивая так заинтересовавшего его верблюжонка. И затем, растворился в воздухе, вернувшись к своей настоящей жизни и своим назревающим проблемам в лице выбора невесты… Только миновав специфичные – вот-вот грозящие развалиться – ворота в деревню, до тебя дошло, что Темари и Канкуро благополучно исчезли в неизвестном направлении со всем караваном. Видимо, решили не ждать отставшую, либо ошибочно понадеялись на твое чувство ориентации на незнакомой местности. Уже вознамерившись поливать их бранью про себя, ты вдруг осадила назад и медленно осмотрелась, скользя взглядом по многочисленным лоткам с разнообразным товаром, и шатрам, которые по идее должны использоваться как магазины. Людей вокруг было много… Слишком много – непрестанно сновали взад-вперед, занятые каким-то мелочным делом, толкались у прилавков в поисках нужной вещи, или просто разгуливали по улице, разинув рты от любопытства. Постоянные разговоры, отдельные выкрики, задумчивое бормотание под нос, громкий смех - в сочетании с топотом людей и животных все слилось в один большой, неразборчивый гомон, непременно присутствующий на любом огромном базаре. Казалось, даже кислорода стало меньше… «Шумно… слишком шумно… в сражениях, и то тише…» - поморщилась ты, резко втянув в себя дорожную пыль, облаком висевшую в воздухе. Глаза тут же заслезились, а в горле вспыхнула острая, мимолетная боль, заставившая тебя закашляться. Здешний воздух оказался слишком колючим, да еще и горьким на вкус. Суна не шла ни в какое сравнение. Справедливо посудив, что можно вполне привыкнуть к неудобствам этого места, если перестать их замечать, ты поспешно сменила тему раздумий на более повседневную. «Может быть, мне стоит потратить время на себя, плюнув на поиски этих двух оболтусов?» - заинтригованно хмыкнула ты, попятившись к ближайшему, заваленному пестрыми тканями прилавку, дабы не встать на пути у очередной делегации раздраженных до предела верблюдов. – «Вроде не заметно, что люди здесь занимаются преступной деятельностью…» - решив подтвердить мысли поступком, ты повернулась боком и одарила неуверенной улыбкой торговца тканями. К твоему облегчению он заискивающе возвратил ее обратно, бросив многозначительный взгляд на свой товар, якобы предлагая совершить покупку. Уже собравшись ответить ему как можно более вежливым отказом, ты внезапно вздрогнула и посуровела, сменив беззаботное выражение лица на сосредоточенное… Обладатель маленькой ручонки, тянувшейся к твоему поясу, испуганно взвизгнул от боли в вывернутой кисти. «Не прошло и пяти минут с моего появления здесь, а уже обчистить попытались… я так наивно выгляжу?» - мрачно вопрошала ты в мыслях, выдирая из скрюченных пальцев свой кошелек – непрерывно скулящий и вырывающийся мальчишка за одну секунду ухитрился отстегнуть его от кожаного ремня. Выглядел он по меньшей мере болезненно – все руки в синяках и ссадинах, на шее виднеются въевшиеся в кожу следы от грубой веревки… или ошейника. Ребенок был очень худым, обветшалая и грязная одежда мешком висела на костлявых плечиках, темно-русые волосы свалялись и спутались. В очередной раз рванувшись в сторону наиболее людного места – судя по всему, рассчитывая скрыться в толпе – он удивленно что-то промычал и полетел носом в землю, уж никак не ожидая, что ты его отпустишь. Резво вскочив на ноги и отпрянув от тебя подальше с недетской ловкостью, он недоуменно уставился на монеты, оказавшиеся в той самой руке, за которую ты его схватила. - Мог бы просто попросить. – Буркнула ты, тщательно запихивая деньги за пазуху. Вот в это место если кто-то и полезет, то схлопочет по чайнику гораздо быстрее. Наконец, сообразив, насколько ему повезло, мальчишка на мгновение неуверенно поднял на тебя взгляд, словно собравшись произнести слова благодарности, но вместо этого слабо улыбнулся и исчез среди равнодушных к чужим проблемам людей, напоследок звякнув подаренными деньгами в зажатом кулаке. Улепетывал он в самом деле очень быстро – уже через пару секунд его изношенные лохмотья перестали мелькать в шумной толпе. У тебя осталось неприятное ощущение, что ребенок был немым… и оказался таким отнюдь не по собственной воле. «Гаара… я надеюсь, что ты этого не знал… очень надеюсь…» - А ведь за воровство следует отрубать руки. – Сиплым басом прогудел торговец позади тебя, видимо, наблюдавший эту сцену с самого начала. - Я не знаю здешних законов, и я не запомнила его лица. – На одном дыхании выпалила ты, даже не пытаясь скрывать вранье. - В таком случае, я тоже не запомнил. – Решил принять участие он, ехидно посмеиваясь. - Скажите… - не сумев подавить нервную дрожь в голосе, ты покосилась на группу здоровых мужиков весьма бандитского вида, которые сгрудились в паре метров от тебя, непрестанно перешептываясь. Заметив твой подозрительный взгляд, они немедленно прервали увлеченный разговор и дружно уставились на тебя в ответ. Бурное воображение мгновенно дорисовало ловчие арканы, спрятанные под их темно-синими плащами. – … у вас тут не бывает торговли людь…? - Будьте осторожны. – Внезапно перебил он, окинув тебя оценивающим взглядом и мягко улыбнувшись. – У вас красивые глаза, и редкий оттенок волос. После данного ответа тебе стало совсем плохо. Поблагодарив собеседника за предупреждение кратким кивком, ты развернулась и торопливо устремилась вглубь переполненной людьми улицы, все еще чувствуя колючие взгляды, буравившие твою спину. «… глаза красивые, пфф… распродажа органов на черном рынке? Карие теперь в моде, покупайте всего за полцены?» - ты скривилась от этого ироничного умозаключения и прибавила шагу, огибая толкающихся покупателей, яркие шатры зажиточных продавцов и нагруженные повозки с товаром. Все дальше и дальше, чтобы те подозрительные люди с наглыми, маслянистыми глазами, остались далеко позади. А твоих спутников по-прежнему не видно, в их компании ты точно почувствовала бы себя в относительной безопасности. Сердито пробурчав что-то нелестное о собственном невезении, ты в очередной раз принялась выискивать взглядом знакомые очертания Темари или Канкуро, и тут же вильнула вправо, заметив в толпе темно-синий плащ. Окружение и место, в котором тебе посчастливилось оказаться, нравилось тебе все меньше и меньше. Слишком грязно, слишком шумно… слишком много людей, которых с натяжкой можно назвать законопослушными. Тревожного ощущения слежки у тебя не появлялось, но вопреки этому успокоительному факту, сердце все равно билось слишком быстро и неровно… Солнце неумолимо жарило затылок, майка уже давным-давно прилипла к спине, доставляя тебе дополнительные мучения, а ты по-прежнему плутала по длинным рядам рынка, временами сдувая с лица непослушные пряди. Он был поистине огромен - расходился во всех направлениях на такое пугающее расстояние, что ты начинала подумывать, что никакой «обычной» деревни здесь и в помине не было – просто какой-то знаменитый торговый пункт, со временем обзаведшийся жилыми домами в самом центре, судя по всему, для тех же торговцев, осевших в этом месте. Создавалось такое ощущение, что здесь вообще ничего нет, кроме бесконечных торговых рядов. Искать в этом столпотворении двух, не особо выделяющихся человек, было по меньшей мере безумной идеей. Единственным утешением в данной ситуации было исчезновение тех самых людей в темно-синих плащах, которые, как ты подозревала, занимались торговлей живым товаром. «Эти двое так надо мной подшутить решили?» - неуверенно предположила ты, завернув в очередной ряд, крытый сверху плотным брезентом, не пропускающим уже совершенно осточертевшие солнечные лучи. Дышать стало чуть легче, хотя мучительная духота по-прежнему тебя донимала. Как ты и ожидала, никакого намека на твоих спутников не оказалось и здесь. Кроме покосившейся вывески, обозначавшей, судя по всему вход в какой-то постоялый двор (ты очень надеялась, что не перепутала с борделем), больше ничего достойного внимания в своеобразном переулке не было. Пройдясь пару раз перед входом в обветшалое, старое здание, с закоптившимися окнами и облупившейся краской на двери, ты совсем не к месту вспомнила, что даже не завтракала. Желудок в ответ на эту новость болезненно и требовательно сжался, заставив тебя споткнуться на ровном месте. Из тесной и темной конюшни, примыкавшей к старой гостинице, донеслось чье-то громкое фырканье. Прищурившись и дождавшись, пока глаза привыкнут к царящему там мраку, ты вздрогнула от неожиданности, встретившись взглядом со злющим вороным конем. Поняв, что ты находишься слишком уж близко к его стойлу, ты поспешно попятилась назад, чуть не сбив с ног какого-то грязно выругавшегося парня. Несмотря на вполне реалистичную злость, он не упустил шанса скользнуть цепкими пальцами по поясу, в надежде уцепиться за вожделенный кошелек. Ты в очередной раз похвалила себя за своевременную предосторожность и проводила расстроенного бандюгана насмешливым взглядом. Конь лицезрел этот инцидент столкновения с довольно напряженным видом, время от времени нервно стуча по земляному полу передними копытами. Выбоины от его ударов получались отнюдь не маленькие, и ты, в силу своего страха перед крупными ездовыми животными, совершила еще пару шагов в сторону, стремясь избежать дотошного наблюдения со стороны этого неуравновешенного. Хотя мрачная конюшня ограждалась от широкой улицы закрытой дверцей, выглядела та довольно хлипко и ненадежно - это препятствие точно не выдержит напора такого внушительного животного, если тебе все-таки удастся ненароком вывести его из себя. Замерев перед входом в гостиницу, ты никак не могла решить – стоит ли зайти сюда ради «завтрака» в два часа дня, или же продолжить поиски родственников Казекаге, которых ты уже чистосердечно хотела придушить за доставленные тебе неприятности. Перспектива сомкнуть пальцы на шее наконец-то заслужившего этого Канкуро, казалась довольно соблазнительной, однако из-за постоянного голода уже начинало шуметь в голове, все назойливей напоминая тебе о пропущенном завтраке. «Нет, все-таки лучше…» - наконец разобравшись в своих дальнейших действиях, ты решительно двинулась в сторону выхода, обратно на солнцепек, посчитав, что поиск твоих друзей стоит на первом месте. Но в следующую же секунду пожалела о том, что сдвинулась с места и вновь оказалась в поле зрения бешеного коня, о котором уже успела позабыть. - Прекрати! – вырвалось у тебя против воли, когда он тряхнул роскошной гривой и огласил весь торговый ряд громким ржанием, от которого у тебя сердце ухнуло в пятки. – Что ж ты такой нервный, я тебя даже не трогаю! – Поморщившись от пронзительных звуков, колоколом отдающихся в твоей и без этого гудевшей голове, ты развернулась на каблуках, окончательно уверившись в том, что предпочтешь получасовой перерыв в прохладном зале постоялого двора, чем безрезультатный поиск своих пропавших спутников. Прохожие замедлили шаг, удивленно уставившись на беснующегося коня и тебя, в два шага сократившую расстояние до двери в гостиницу и исчезнувшую за ней. *** Как ты и ожидала, первый этаж гостиницы встретил тебя приятным полумраком, развеиваемым лишь редкими светильниками на стенах, долгожданной прохладой в связи с абсолютным отсутствием солнечного света, не пробивающегося через грязные стекла окон, и множеством потемневших от времени деревянных столиков. Единственное, в чем ты ошиблась, так это в относительно низком уровне популярности – зал был почти до половины заполнен непрестанно галдящим народом, оставившим тебя без надежды на спокойный и тихий обед. Грузный усатый мужчина, протирающий мутные стаканы за барной стойкой, равнодушно кивнул тебе в знак приветствия. Склонив голову в ответ, ты принялась медленно пробираться к намеченному месту в углу зала, стараясь не мешать посетителям, поражавшим своей разнообразностью. Человек пять уныло пялились в содержимое своих чашек или тарелок, и, судя по отчаянному и депрессивному виду, мечтали красочно в них утопиться; большинство же шумно болтало, оглушительно чавкало, играло в карты, в общем, занимало себя, чем только могло – краем глаза ты заметила компанию подвыпивших парней примерно твоего возраста, которые пока еще в рамках приличия заигрывали с хихикающей официанткой, прикрывающей подносом размалеванное косметикой лицо, якобы из-за смущения. Добравшись наконец до нужного столика, ты со вздохом облегчения плюхнулась на жалобно скрипнувший стул, и в очередной раз откинула волосы со лба. Затем закрыла глаза, бесцеремонно откинулась на спинку и вытянула ноги, плюнув на изящество и вежливость, хотя и заметила, что примерно половина постояльцев не сводила с тебя любопытных взглядов. Однако усталость и окончательно замучивший тебя голод взяли верх над зависимостью от общественного мнения, так что ты попросту вальяжно развалилась на стуле, с наслаждением чувствуя, как раскрасневшееся от жары лицо постепенно остывает, а прилипшая к спине майка уже не доставляет такого неудобства. Официантка с наштукатуренным лицом, уворачиваясь от щипков все той же группы приставучих парней, ласточкой порхнула к твоему столику. Едва выслушав твой заказ, она быстро кивнула и так же грациозно подлетела к дверям, судя по всему ведущим на кухню. Заметив что пристававшие к ней посетители так и съедают ее голодными взглядами, ты не сдержалась от почти беззвучного хихиканья, без труда догадавшись, что она красуется подобным образом специально для них. А в следующее мгновение от лицезрения этой сцены тебя отвлек негромкий стук, донесшийся из-за столика прямо перед тобой. Человек в черном плаще с надвинутым до подбородка капюшоном вздрогнул всем телом и еще сильнее сгорбился над дымящейся чашкой чая. Почти на другом конце стола одиноко лежала тарелка с недоеденным натто с рисом. Чуть не подавившись воздухом, ты завороженно наблюдала, как он медленно обхватывает пальцами палочку для еды и с натугой выдергивает ее из ладони другой руки. Тонкий кончик потемнел от крови, так что у тебя не оставалось сомнений в возможной иллюзии – человек, сидящий перед тобой и вправду только что воткнул палочку себе в руку, при этом не издав абсолютного никакого возгласа боли, даже не зашипев сквозь стиснутые зубы. Под ногтями на тонких бледных пальцах тоже запеклась кровь – хотя ты почти успешно попыталась внушить себе, что это может быть всего лишь грязь. Когда он поднимал руку, чтобы схватиться за палочку, широкий рукав опустился до кисти, обнажив темный, давным-давно затянувшийся шрам, по неизвестной причине до сих пор обшитый грубой толстой ниткой. Тонкая змейка шрама, резко контрастирующего на бледной коже, вилась вокруг его кисти, создавая впечатление, что кто-то вполне успешно пришил ему отрубленную руку много дней назад. «У меня… даже сарказм пропал…» - подшутила ты над самой собой, скорее в попытке развеять слабое отвращение и напряжение, заставившее тебя поджать губы и неуютно заерзать на стуле. Тем временем заказанный тобой рамен все еще не появлялся, а поблизости не было никакого другого любопытного посетителя, за которым можно понаблюдать, поэтому ты с затаенным и жадным интересом облокотилась на стол, решив посмотреть, что этот чудак еще натворит. Каким образом он начнет истязать себя на этот раз. Однако, к твоему нескрываемому разочарованию, он чуть выпрямился, и приложился к выщербленной чашке, опустошая ее быстрыми, обжигающими глотками, больше не проявляя заинтересовавших тебя признаков мазохизма. Разочарованно вздохнув, ты медленно обвела усталым взглядом шумный зал, в попытке отыскать что-нибудь интригующее – очевидно, что от человека в черном капюшоне (и со сквозной дыркой в ладони) более не следует ожидать ничего, выходящего за рамки разумных поступков. Поморщившись от бросившегося в глаза натто, равномерно размазанного по тарелке, ты поспешно опустила голову, решив не портить разгулявшийся, волчий аппетит. Помнится, более года назад, в момент твоего кропотливого (и не очень успешного, нервный желудок был тому причиной) знакомства с японской кухней, ты отнеслась к данному блюду весьма подозрительно, деликатно спросив у Наруто: «Что это за бобы с соплями?» И хотя на вкус натто оказалось вполне приемлемым, ты до сих пор относилась к нему с немалым подозрением, не в силах отделаться от мысли, что… От ностальгических воспоминаний о первом опыте с вкушением «сопливых бобов» тебя отвлек чей-то напряженный и холодный взгляд. Встрепенувшись от накатившей полудремы – неизменного последствия глубоких размышлений - ты со стыдом осознала, что все это время, не отдавая себе ни малейшего отчета, неотрывно пялилась на распивающего чай человека в черном, и, разумеется, этим приклеенным взглядом привлекла его внимание. Отставив в сторону пустую чашку, и чуть прикасаясь к ней локтем, он развернулся на стуле, оказавшись с тобой лицом к лицу. На пугающие, прищуренные глаза необычного, малинового цвета, упало несколько пепельно-серых прядей. - Чего вылупилась? – резко бросил он, не скрывая охватившего его раздражения. Поспешно откинувшись на спинку стула, ты уже собралась нацепить на лицо извиняющуюся улыбку и с деланным испугом промямлить: «Ничего, прошу прощения…», но тут как некстати на глаза попалась окровавленная палочка для еды, по-прежнему покоившаяся около потрескавшейся чашки из-под чая. - Это не больно? – брякнула ты, не успев осознать, что за слова слетают с твоего языка. Без сомнения, он с легкостью заметил твой мимолетный взгляд, брошенный на покрытое красными пятнами острие столового прибора, поэтому ответ не замедлил себя ждать: - Смотря, что ты считаешь болью… - Ээ… - замялась ты, услышав такой неожиданный ответ. Разговаривать с таким человеком тебе решительно не хотелось – если исходить из наблюдений несколько минут назад, то этот субъект со свирепыми алыми глазами являлся законченным мазохистом, а ты, как могла, всячески избегала встреч с теми, у кого мозги хоть немножко были набекрень. Однако, судя по тому, как он так и впился в тебя требовательным взглядом, необходимо было срочно придумывать ответ, который его устроит и не разозлит. - Ну… это неприятное чувство, причиняющее мучения и страдания… - Поджав губы, ты изо всех сил пыталась отыскать во всем своем словарном запасе то, что описывало бы это ощущение наиболее подробно и точно. - Вот как? – Словно не заметив, что ты не закончила с ответом, он испустил тихий, издевательский смешок. – В таком случае, мне было Не больно… если, конечно, следовать твоей теории. Оборвав все свои напряженные размышления на тему нужного объяснения слову «боль», ты с трудом удержалась, чтобы от досады не хлопнуть себя по лбу прямо у него на глазах. «Ну, конечно… разговариваю с мазохистом и еще что-то задвигаю про «неприятное чувство»…» - Тебе нравится боль? – не отставал странный незнакомец, задумчиво рассматривая собственную продырявленную ладонь. - Нет. – Быстро выпалила ты, отодвигаясь подальше на стуле и все больше убеждаясь, что влезла в разговор с психически неустойчивым собеседником. - Но ты все равно живешь ей. – Хищно усмехнулся он, устремляя на тебя скучающий взгляд из-под капюшона. – Все живут. Ты предпочла не отвечать и искусно сделала вид, что очень заинтересовалась пейзажем за окном – не слишком, впрочем, беря во внимание, что через равномерно измазанное чем-то несъедобным стекло нельзя увидеть ровным счетом ничего. Хриплый голос странного человека, произнесшего такие простые и честные слова, отдающие черной депрессией, до сих пор звучал у тебя в голове. А ведь он прав. Нет ни одного человека, который ни разу не чувствовал боли. Не только один раз – десятки, сотни; каждый год, каждый месяц. Мучительные минуты или часы, когда что-то болит или колит, ноет или режет. Каждый хотя бы раз в жизни думал, или стонал, или кричал во весь голос: «Когда же это закончится? Сколько можно? Я больше не могу. Я больше не выдержу». Сильная, обжигающая боль разрушает человеческий рассудок, заставляя забыть обо всем на свете и искать любые средства, чтобы избавиться от невидимых ножей, вонзающихся в тело. Слабая, но неутихающая боль с садистским терпением ставит человека на колени, заставляя сгибаться под ношей собственной муки – неважно, сколько времени пройдет, она будет годами подтачивать его изнутри, пока объект ее истязаний, наконец, не сломается. Она кромсает душу на части, она вырывает из человека крики, она душит рыданиями, она топит слезами. В конце концов, она убивает... «…Что-то нелестно я отзываюсь об этом чувстве…» - криво ухмыльнулась ты про себя, старательно не замечая, как парень в капюшоне, вдоволь посверлив тебя настороженным взглядом, вернулся к любованию своей израненной рукой. Пальцы с запекшейся кровью под ногтями уже потянулись к испачканной палочке, значит, до следующего акта мазохизма осталось не так уж много времени. Вяло отмахнувшись от обнадеживающих мыслей касательно того, что в этот раз он воткнет кусок дерева себе куда-нибудь в ухо или в ноздрю, ты кинула нетерпеливый взгляд в сторону кухни, в которой, согласно твоему незаурядному мнению, работали одни тормозы. … Боль заставляет открыть глаза, подхлестывает злость, ставит на ноги. Благодаря боли человек делает шаг и движется вперед, даже если сил на это почти не осталось. Если исходить из этих умозаключений, то она не такая уж плохая, как тебе показалось на первый взгляд. Разумеется, только в том случае, если она когда-нибудь утихнет… «Должны же страдания хоть когда-то заканчиваться. Для мук длиною в жизнь есть такое место, как ад…» Боль преследует с малых лет, настигает на смертном одре. Чувство, которое никогда не исчезает… Оно всего лишь возвращается через некоторое время, если его удастся прогнать. Человек, никогда не чувствующий боли – все равно что мертв. Боль – это рождение. Боль – это смерть… - Думаю, их уже можно снять. – Тихо заметила ты, затуманенным взором наблюдая, как он разминает перешитую кисть правой руки. - На твое мнение мне наплевать… - Грубость произнесенных слов совсем не вязалась с таким же тихим тоном, что и у тебя. Однако он все равно присмотрелся к швам повнимательнее, вроде бы приняв твое замечание в оборот. Нахмурившись, человек в капюшоне медленно повернул к тебе голову и уже собрался задать очередной вопрос на мазохистскую тему (или же просто хотел лишний раз поставить тебя на место, и посоветовать не совать нос в чужое дело). Но вдруг подавил смешок и торопливо развернулся на стуле, понаблюдав, как ты расползаешься в блаженной улыбке и изрекаешь довольное: «Гыы», при виде наконец-таки принесенного рамена. Злость, вспыхнувшая после оскорбительного ответа сероволосого, канула в небытие, уступив место почти детской радости. «Сменим размышления о боли на короткий акт удовольствия и чревоугодия, воистину!» - изрекла ты своеобразную молитву, и с нетерпением набросилась на еду. - Как тебя зовут? – грубоватой и нахальной манерой разговора – а также резкими сменами настроения – он сильно напоминал тебе Монтаро. С трудом проглотив кусок свинины, ты мимоходом удивилась такому вполне вежливому вопросу, и уже собралась ответить, но так и застыла с раскрытым ртом и поднятыми палочками, выпучив глаза в сторону главного входа. По сумрачному залу прокатилась волна взволнованного шепота, и затем наступила настораживающая, немая тишина, показавшаяся непривычной по сравнению с гвалтом, царившим здесь всего лишь несколько секунд назад. Словно воды в рот набрав, постояльцы не отрывали настороженных глаз от пятерки вошедших людей в темных плащах. Хотя освещение было весьма слабым, и ты сидела довольно далеко от дверей, ведущих на улицу, по спине пробежал неприятный холодок. Потому что плащи у них без сомнений оказались темно-синего цвета, уже ставшего для тебя ненавистным. Парень с малиновыми глазами и грубоватым поведением вновь повернулся к тебе спиной, так что его выражения лица при появлении этих пятерых увальней ты разглядеть не смогла. Официантка, еле слышно пискнув, за долю секунды юркнула на кухню, словно за ней погнались те самые подвыпившие парни – которые в данный момент, кажется, даже чуть протрезвели, и теперь буравили новых клиентов насупленными взглядами. Бармен немедленно отложил стакан, который за полчаса безделия успел протереть до хрустального блеска, и оперся обеими руками о стойку, в любой момент готовясь нырнуть под нее. Судя по всему, местные эту организацию не слишком-то жаловали. «Даю руку на отсечение, каждый из здесь сидящих уже представляет, как с наслаждением засадит кому-нибудь из этих пятерых кинжал в спину…» Оценив весьма колоритную атмосферу, повисшую в безмолвном зале, которую едва ли можно было назвать радушной и приветственной, ты склонилась над миской рамена и принялась уплетать его с такой скоростью, что, совершенно не жуя, давилась и обжигалась кусками мяса. Твою реакцию вполне можно было понять – все, ранее неподвижно сидевшие за обшарпанными столиками, теперь мрачно нахохлились и потянулись к рукоятям оружия. Если кто-то подольет масло в огонь, и обронит неосторожное слово, начнется такая потасовка, что у тебя едва останется времени унести отсюда ноги - какая может быть речь еще и о поедании рамена? «Ааа, печет-печет!» - страдальчески завизжала ты про себя, смаргивая выступившие слезы, и изо всех сил пытаясь протолкнуть в себя здоровый ломоть свинины. Подняв покрасневшие глаза, ты отметила, что тишина в зале стала совсем уж неуютной, а твое торопливое чавканье, разносящееся по всему помещению, явно действовало всем на нервы. Однако окончательно насторожил тебя тот факт, что той пятерки в синем больше не было около дверей – бесцеремонно толкая посетителей, они обходили столики и приближались к другому концу зала, почему-то не сводя с тебя глаз, в которых плясали отнюдь не добрые, багровые искорки. Запоздало пожалев, что у тебя никак не получается запихивать в себя лапшу чуть потише, ты ссутулилась над столешницей, мучительно давясь застрявшим куском мяса, но боясь кашлянуть. «Меня заарканят в рабство со свининой в глотке!» - вспыхнула в голове до ужаса обидная мысль. - Привет. – Прогудел чей-то голос прямо над тобой. Умело состроив до смерти перепуганный и беспомощный вид, ты боязливо уставилась прямо в поросячьи буркала какого-то бугая, нависающего прямо над твоим столиком. Глаза опять заслезились, горло никак не хотело уступать и пропускать мясо в желудок, так что пришлось повторно склониться над миской, прилагая нечеловеческие усилия для того, чтобы хотя бы нормально дышать. – Составим тебе компанию? Ты бы скорее согласилась прокатиться на том вороном коне Апокалипсиса без седла и уздечки, чем позволила этому людоеду хотя бы сесть рядом с собой. Однако свинина твоего мнения не спрашивала – она по-прежнему стояла поперек горла, не позволяя тебе выдавить хоть слово. - Вот и чудно. – Посчитав твою наклоненную голову за знак согласия, он махнул остальным, и они начали обходить столики, подходя к тебе со всех сторон. Проклиная свою беспечность, ты только сейчас поняла, что безмерно сглупила, усевшись у самой стены зала, да еще и в углу – теперь эти пять охотников на живой товар, внешностью и габаритами напоминавших горных огров, прижмут тебя со всех сторон и не позволят высвободиться. А все остальные, как это обычно бывает у людей, с облегчением подумают, что на этот раз пронесло и вернутся к своим делам. Человеческий инстинкт самосохранения на редкость эгоистичен, на помощь извне рассчитывать не стоит… «Черт, ненавижу ту свинью, чьим мясом сейчас давлюсь!» - бессильно выругалась ты, смутно заметив, как позади бугая появляется чья-то фигура, поднимаясь со своего стула. - Всегда было интересно, из чего вас делают… - По тихому залу эхом прокатился наигранно задумчивый голос парня с малиновыми глазами. – Не против, если с тебя начну? Так и жажду разделать… (Прим: дальнейшее не пропущено цензурой) От слов, адресованных обалдевшему бугаю со свинячьими глазками, у тебя резко кончился воздух, поэтому пришлось, плюнув на осторожность, с долгожданным облегчением откашляться. Кажется, в паре слов, произнесенных сероволосым мазохистом, содержалось четкое описание его родословной, корнями уходящей в семейство жаб, а также то, что великан в синем плаще родился вследствие инцеста и изнасилования по совместительству. Избавившись от почти добившей тебя свинины, ты отчетливо ощутила, как пылают красные уши, не сумев спокойно перенести такое изощренное ругательство. А в следующую секунду кулак практически спасшего тебя парня, обмотанный тонкой цепочкой со звякнувшим медальоном на конце, смачно врезался в физиономию здоровяка, и, судя по жуткому хрусту, сломав тому нос. «И да начнется же кровавая баня!» - Чисто для своего внимания возвестила ты начало святой церемонии под названием: «Всеобщая свалка и приготовление отбивных». Бармен явно со знанием дела спрятался за стойкой, увернувшись от пущенной в его сторону бутылки с отбитым горлышком. Отъехав к самой стене на опасно пошатнувшемся стуле, ты с ослиным упорством заливала в себя остатки бульона, не желая остаться голодной даже в такой затруднительной ситуации. Палочки, в отличие от миски с едой, спасти не удалось – едва ты успела сгрести рамен, как их смели вместе со столом, откатившимся куда-то в другой угол зала, наподобие огромной деревянной монеты. Пятерых громил в синем практически оттащили от тебя в центр зала, схватив за капюшоны, или попросту за волосы. Полюбопытствовать насчет того, что за акт избиения происходит прямо у тебя под носом, ты не решилась, посчитав, что увиденное может дать старт эффекту, обратному поеданию, и вызвать рвотный спазм. А это бы означало, что все твои старания, посвященные добыванию и принятию пищи, пропали бы даром. Впрочем, звуковое сопровождение, состоявшее из звона стекла, яростных ругательств и вскриков боли, более чем подробно описывало весь характер (и исход) заварушки. Пятерку людей с арканами либо вышвырнут на улицу, либо оборвут их жизни прямо здесь, посреди битых бутылок и сломанных стульев. «Впрочем…» - вынесла ты вердикт, немного помедлив и за компанию запустив опустошенную миску куда-то в гущу драки. – «…Я их не слишком-то и жалею…» Увильнув от чьего-то дырявого сапога, влепившегося в стену на уровне твоей головы, ты для пущей безопасности прикрыла свою макушку руками и за пару секунд достигла неприметных дверей, ведущих на кухню – с трудом верилось в то, что в этом здании нет черного хода. Несмотря на учащенное дыхание и чрезмерное волнение, проявлявшееся в бегающем взгляде, во всем остальном ты чувствовала себя вполне нормально, и уже хотела похвалить себя за подобное хладнокровие. Жаль только, что не удастся поблагодарить того парня, чье черное и низкое оскорбление практически вытащило тебя из полной… В деревянную обивку совсем рядом с твоей рукой вонзился чей-то кунай. Ругнувшись на свою медлительность, ты решительно толкнула двери и вступила на белую кафельную плитку, приветливо махнув рукой в ответ на напряженные взгляды поваров, побросавших свою работу. Прежде чем наглухо закрыть вход на кухню – и еще хорошо было бы задвинуть чем-нибудь тяжелым – ты не удержалась от оценивающего взгляда, направленного в сторону уже затихающей драки. Как ни странно, ни один из тех «огров» в синем не пострадал, и даже, к твоему вящему сожалению – не истекал кровью. Только у одного был разбит висок, остальные отделались синяками, фингалами и кровоподтеками. Один из них, с быстротой, удивительной для громады своего тела, отскочил подальше от трех парней, судя по всему еще не успокоившихся и предпринявших очередную попытку атаки. Быстрое движение – и из-под плаща черной молнией выскальзывает что-то, похожее на змею, свитую в тугие, блестящие кольца. Недоуменно моргнув, ты пригляделась повнимательнее, и поняла, что почти угадала с их экипировкой – окончательно размотавшись, по деревянному полу сухо щелкнул хлыст, блеснувший маленькими металлическими звездочками на конце. Один резкий взмах – и самый передний из парней отшатнулся назад на ослабевших ногах, вереща от боли и прижимая к себе окровавленные руки с ободранной кожей. Поморщившись от его душераздирающего визга, ты сообразила, что звездочки на хлысте явно не для украшения. Тем временем громила, оснащенный таким бесчеловечным и неблагородным оружием, кровожадно осклабился и замахнулся повторно, вознамерившись искалечить остальных таким же образом. Но почему-то медлил, смотря куда-то поверх голов и словно над чем-то раздумывая. «Что это с ним… надеюсь, что удар хватил…» - заинтригованно подумала ты, напрочь позабыв о том, что держишь дверь открытой вот уже почти минуту. Великан с маленькими свиными глазками тихо кашлянул и выронил занесенный для удара хлыст. Медленно и словно бы прислушиваясь к собственным ощущениям прижал узловатые руки к объемному животу. Абсолютно не понимая мотивации его действий, ты, совершенно забывшись, подалась вперед, и только сейчас заметила лужу крови, собиравшуюся вокруг его ботинок, тоненькими ручейками сбегавшую вниз по складкам отяжелевшего плаща. - Извините, может, вы уже закроете дверь? – высоким, звенящим от страха голосом, осведомилась размалеванная официантка. - Его же никто не ранил… - Бормотала ты в замешательстве, не в силах оторвать изумленный взгляд от внушительной фигуры великана, сейчас уже медленно заваливающегося вперед и с грохотом падающего на пол застывшим лицом вниз. - … никто не успел даже дотянуться… никто не трогал… - Закройте дверь, черт возьми! – официантка, уже начинавшая тебя раздражать, перешла на высокий, болезненно режущий по ушам, крик. Твой взгляд против воли метнулся к тому самому столику, где сидел парень с малиновыми глазами. Ты хотела верить, что он просто спровоцировал свалку и успешно смылся через дверь... однако что-то подсказывало - такой мазохист как он, вытянет из этого происшествия максимум наслаждения и останется здесь до самого конца. Девушка позади тебя окончательно впала в истерику и начала сыпать проклятиями, нервно теребя запачканный фартук. Так и не отыскав того, кто тебе нужен, ты с легким разочарованием отступила назад и заперла дверь на засов. - Лучше подоприте ее чем-нибудь потяжелее. – Учтивым тоном обратилась ты к паре человек, бледными статуями застывших около окна, чуть более чистого, чем в общем зале. – Там только что человека убили. Девушка с макияжем, скорее напоминавшем тебе боевой раскрас, жалобно заскулила и обессиленно сползла вниз по стенке, глупо цепляясь пальцами за фартук - словно он мог помочь ей успокоиться. Один из поваров метнулся к теряющей сознание работнице, второй же молча указал на еще одну дверь в углу комнаты. С благодарностью улыбнувшись, ты поспешила скорее добраться до нее и чуть ли не с вожделением представила, как подставишь лицо высушивающим солнечным лучам, более получаса назад вводившим тебя чуть ли не в отчаяние. - Постойте. Вы платить не собираетесь? – изрек кто-то из них риторический вопрос - ты так хотела убраться отсюда, что предпочла не оборачиваться, тратя драгоценные секунды. - О чем вы? – недоуменно ответствовала ты, подойдя вплотную к входной двери. – Я ничего не успела заказать. «Компенсация за нервное потрясение – вроде это так называется…» - Недобро ухмыльнувшись, ты повернула латунную ручку и медленно вдохнула тяжелый и горький воздух, вновь оказавшись на ненавистном солнцепеке. Только после нескольких десятков метров спокойного шага ты осознала, что раз та пятерка приставучих увальней в синем лишилась только лишь одного человека, то вполне может рассвирепеть и броситься за тобой в погоню. Ускорив темп, и теперь почти бегом петляя между торговыми рядами, по-прежнему запруженными народом, ты с обидой подумала, что абсолютно ни в чем не виновата, да и вообще – могли бы найти другую девку для ловли и последующей продажи на аукционе. Дабы успокоить и порадовать себя любимую, ты представила Темари, закованную в цепи и щеголяющую со стальным ошейником на шее. Бурное воображение мгновенно дорисовало мимолетно набросанную картинку – Темари в кандалах, клетка с шипами, начало аукциона, участники которого – в большинстве своем толстые и мерзкие вурдалаки с мешками золота в карманах… «А потом ее никто не купит, и отошлют нашу несчастную Темари на рудники в горы, да-да-да…» - Изгалялась ты про себя, завернув в очередной торговый ряд и проходя мимо прилавка с персидскими коврами. В принципе, твое жестокое обращение с девушкой в мыслях было вполне оправданно – они оба, и Темари и Канкуро, бросили тебя посреди незнакомого базара, и наверняка даже не думали начать поиски, хотя прошло достаточно времени. Эгоизм чистой воды, совершенная безответственность. - Ох… домой хочу… - Промямлила ты, облокотившись локтем о стену и вытряхивая застрявшие камешки из сандалия. – … и зачем только пошла…? Сейчас бы… к Гааре… Впервые высказав вслух такие слова, ты с непривычки прикрыла рот ладонью и смущенно хихикнула. - И как ты мог забыть ей сказать, тупень?! Вот теперь скажи, как нам искать эту… эту… нет, просто злости не хватает… Заинтересованно замурлыкав, ты медленно обернулась и уставилась на своих недавних спутников, в данный момент увлеченно и щедро обсыпавших друг друга всякими нехорошими словами. - Ну вылетело из головы! Да знаю, знаю, что лажанулся… я даже не помню, что меня отвлекло… - Зато я знаю! – Рассвирепевшая Темари не выдержала и ткнула кулаком ему в живот. Судя по всему не сильно, потому что парень даже не изменился в лице. – Опять на всяких баб пялился, вот и забыл! Слушай, если ты так и будешь относиться к женщинам, то вообще никогда не остепенишься! Оба стояли спиной к выходу из торгового ряда и лицом к пересечению улиц, поэтому совершенно не заметили, как ты бесшумно подошла и остановилась в полуметре, деловито спрятав руки в карманы и с интересом выслушивая их ругань. - Ты мне не мать, чтобы указывать! – Грубо отмахнулся он, чуть опустив голову и надуваясь, как злобный, черный индюк. – Давай лучше еще поищем… - Да как тут найдешь одного человека, тем более такую мелкую дохлячку, как она?! Темари в твоем воображении немедленно лишилась парочки важных частей тела и теперь корчилась в агонии на дне аукционной клетки… - Может быть… стоит… - Только не предлагай возвращаться! Ладно… потопали… сделаем еще круг. – Тяжко вздохнув, девушка стряхнула пыль с черного кимоно и устремилась вглубь улицы. Канкуро хмуро поплелся за ней вслед. Ты тоже сдвинулась с места, держась чуть на расстоянии и изумляясь их чурбанности – уже несколько минут находишься прямо за их спинами, а они ничего не чувствуют, как слепые котята. Некоторое время шли в молчании. По-прежнему не спеша подавать голос, ты с любопытством рассматривала товар на прилавках, которые проплывали мимо и оставались позади, не удостоенные внимания твоими спутниками. Неужто, они в самом деле так старательно ищут тебя, что не обращают внимания ни на что больше? - Ну что же дела-а-ать? – Не выдержала Темари через пять минут, подозрительно шмыгая носом и утираясь рукавом. Ты ощутила такой сильный укол жалости, что уже хотела показаться перед ними, лишь бы твоя подруга не разговаривала таким страдальческим тоном. – А если не найдем? В самом деле придется возвращаться… и тогда… тогда… он прикажет затащить меня куда-нибудь в подземелья под Суной, в пыточные! Там мне засадят крюки под ребра и подвесят! - Не пори чушь! – С раздражением осадил ее брат. – Не будет ничего такого… ну убьет немножко, ну… Темари, после таких слов начала спотыкаться и протирать глаза промокшим рукавом. Ты ощутила нарастающее беспокойство, но почему-то безжалостно продолжала молчать и идти за ними след в след. - … И вообще… - продолжал парень, смотря прямо перед собой. – …Женщинам крюки забивают слегка в другое место… - Много ты знаешь! – бросила Темари, понуро опустив голову и наводя уныние на окружающих всем своим видом. - … Хорошо, а куда тогда мужчинам крюки забивают? - Ну, в ребра же. Нам повезло. - Мрачно хихикнул он в ответ. - А Гаара что говорит? - Он не любит там появляться. По его словам, уже на лестнице пахнет кровью и хлоркой так сильно, что ноги сами обратно поворачивают. Девушка от этого любопытного заявления будто бы немного воспряла духом и даже ускорила шаг, заставив Канкуро оступиться от неожиданности. Поправив призывные свитки за своей спиной, он продолжил, как ни в чем не бывало: - А еще там есть специальные растворы, которые жертве надо принять внутрь. Кажется, они сжигают органы за час или два. Да и сами их испарения ядовитые – необходимо маски надевать. И кстати помнишь о тех клетках на вершине южной стены? Ну, которые специально отведены для смертников… - Это не там, где стервятников разводят? Кажется, никто даже пяти часов не выдерживал… - Один ухитрился дожить до сегодняшнего рассвета. – В его голосе послышалась издевка. – И даже открыть клетку, до сих пор не понимаю, каким образом? Правда, его это не спасло… плюхнулся со стены на землю. – Объяснил он, заметив недоуменный взгляд сестры, который тут же сменился кривой усмешкой. Если Темари и интересовала эта тема разговора, то о тебе нельзя было сказать то же самое. Скривившись от представления искореженного и исклеванного тела, лежащего у подножия отвесной стены, ты явственно почувствовала, как с таким трудом съеденный рамен начинает проситься обратно. Однако слабую тошноту заглушило более яркое и непонятное чувство, что-то сродни ревности. «Мне столько всего не рассказывают… боятся, что сбегу? Или считают, что продам важную информацию чужой стране? Скорее всего второе…». Уже начиная обиженно сопеть и надувать губы, ты внезапно осознала, что они делают это не из пустых побуждений. Мгновенно всплыл в памяти недавний разговор с Казекаге: «- Почему Мне неизвестно, что у тебя есть брат?» «- Я… расскажу тебе, ладно? Но может не сейчас?» - Он ведь так и не завел об этом речь, с того самого дня… - Беззвучно, одними губами произнесла ты, поморщившись от укола совести. В таком случае виноватой в отношении других была ты сама – никто же ничего не знает… совсем-совсем ничего… неудивительно, что тебе кое-что недоговаривают… Когда вы втроем завернули в очередной из множества бесконечных торговых рядов, ты решила, что пора закругляться с этими бесплодными поисками: - Сколько нам еще топать?! – оба родственника Казекаге так и подскочили от раздавшегося позади них восклицания. – Если больше нет дел, то давайте вернемся обратно. Я… Не успев договорить, ты оказалась в объятиях расхохотавшейся от счастья Темари, которая немедленно принялась тебя тискать и ерошить волосы. Канкуро ограничился всего лишь вздохом безмерного облегчения и многозначительным касанием ладони к той стороне груди, где находится сердце – можно подумать, он так сильно переволновался. «Они что, в самом деле беспокоились?» - Нашли, нашли! И ни одной царапины, не к чему придраться! Я буду жить, я буду жить! – щебетала над твоим ухом Темари. «Угу, я явно размечталась…» - Ну, почему именно к нему? Тебе мало магазинов вокруг? - Я не за покупками собралась, неуч. Никак не получается уличить его в чем-то незаконном – смывается в самый последний момент. Слухи говорят, что он снимается с места уже завтра, поэтому не хочу упускать шанса… - Ты же прекрасно знаешь, что ничего не найдешь! - Не попробуем – не узнаем… - За что мне это… - Не хнычь, тряпка. Разговор примерно такого содержания вели между собой Темари и Канкуро пару минут назад, пробираясь между прилавками, и выискивая какой-то особенный, интересовавший их магазин. Вернее, парень практически озвучивал твои мысли, ноя и просясь домой, а его сестра с удивительным упрямством продолжала рыскать вокруг, напоминая повернутую на своем деле ищейку. - Нашла! - кровожадно ухмыльнулась она, потирая руки в предвкушении и отодвигая в сторону полог внушительного шатра кислотно-зеленого цвета. Ты мимоходом озаботилась вопросом, существуют ли здесь ткани такого цвета, а затем покорно последовала за своими друзьями, морщась от хватки Канкуро – после твоего знаменательного появления он решил не искушать судьбу во второй раз и постоянно держал тебя за руку, как маленького несмышленого ребенка. Это являлось еще одной причиной твоего раздражения… Голова немедленно закружилась от какого-то сладковатого, приторного запаха, пропитавшего все пространство внутри шатра. Со свистом выпустив воздух через сжатые зубы, ты торопливо отшагнула влево и замерла в стороне от входа, под каким-то древним, выцветшим гобеленом, твердо решив не вмешиваться и не подавать голос – из-за усталости твоя любознательность сошла на нет, уступив место неизменной меланхолии. - Ооо, какие родные лица! Добро пожаловать ко мне, любимому! – весьма самовлюбленно поприветствовал их торговец, предварительно отставив в сторону вычурный, золоченый кальян – причина приторного запаха, витавшего в шатре, сразу стала ясна. Он чуть картавил и манерно растягивал гласные, говоря с каким-то восточным акцентом. - Оставь вежливости, и разговаривай нормально. – Отрывисто бросила Темари, придирчиво разглядывая поблескивающие безделушки, развешанные за спиной у человека, удобно устроившегося прямо на полу, посреди атласных подушек и роскошных ковров. «Скромен…» - деликатно подытожила ты, равнодушно уставившись на перламутровые павлиньи перья, торчащие из тюрбана торговца, помрачневшего от невежественного приветствия Темари прямо на глазах. - Приятной беседы не получится, как я предполагаю? – раздраженно фыркнул он и вновь потянулся к кальяну, явно страдая зависимостью. Экзотичный акцент исчез неведомо куда, как впрочем, и утонченная манера поведения – поняв, что вы втроем заявились к нему отнюдь не за сделкой, он заметно расслабился и стер лебезящую улыбку с лица. – Вы опять уйдете с пустыми руками, это так же очевидно, как и мое превосходство над вами – я всегда оказываюсь на шаг впереди, и это факт. Уж не знаю, за что меня так невзлюбили, но осмелюсь сказать – без вещественных доказательств, уличивших бы меня в перевозе контрабанды, в этом деле не обойтись. Ну а так как я, - Ухмыльнулся он, хвастаясь без всякого зазрения совести и с честными-пречестными глазами. – Такой умный и сообразительный негодяй, умею вовремя избавляться от нежелательных товаров, следовательно – моя личность такая же святая и непорочная, как и ваш незабвенный Казекаге-сама… На секунду тебе показалось, что старший брат и сестра этого самого «святого» правителя Суны не вытерпят и вцепятся в глотку человека, выдавшего настолько обескураживающую тираду и теперь с раздражающей умиротворенностью во взгляде прикладывающегося к трубке. В наступившей тишине раздалось тихое бульканье. Однако оба твоих спутника не только не разозлились, но даже с трудом сдерживали смех – видимо пытались представить себе «святого» Гаару, в монашеской рясе и с выражением религиозного экстаза на лице. Ты же осталась бесстрастной к его запутанным и нелогичным речам, переступив с ноги на ногу и опустив взгляд ниже. На глаза попался прямоугольник пожелтевшего пергамента, расстеленный перед коленями самодовольного хвастуна в тюрбане. Угловатый чертеж, нанесенный на шероховатый лист, напомнил тебе нечто такое, что уж никак не могло появиться в подобном месте. - О, вы заинтересованы, юная леди? – торговец с явным профессионализмом поймал твой удивленный взгляд и немедленно перешел на подобострастный тон – в этот раз, обойдясь без иностранного акцента. – К сожалению, я выручил немалую сумму от продажи последнего – и единственного, чего уж скрывать – экземпляра всего каких-то пару часов назад. Но если вы вежливо попросите придержать следующую поставку исключительно для вас, я смиренно повинуюсь. – Он иронично склонил голову, изображая слабое подобие поклона. – Возможно, вы знаете, что это? Поджав губы, ты повторно вгляделась в рисунок, засомневавшись. Будет неловко, если ты сейчас ответишь неправильно, и услышанное покажется присутствующим глупостью. «Нет, это точно он…» - Это огнестрельное оружие. – Выдала, наконец, ты, облизнув по неизвестной причине пересохшие губы. – Револьвер, если точнее. Саркастичный человек в идиотском тюрбане просто просиял от радости, что в кои-то веки столкнулся с умным клиентом. Друзья же обернулись в твою сторону с такими лицами, словно услышали то самое черное ругательство, подслушанное у сероволосого парня и повторенное тобой непосредственно слово в слово. - Оружие подобного рода запрещено в нашей стране, да и в близлежащих тоже! – торжествующе воскликнула Темари, со слепой уверенностью наклонившись к подскочившему на подушках торговцу. – За наличие такого предмета, человеку грозит настоящая преисподняя в пыточных застенках. Ты как его протащил сюда? – последний вопрос она попросту прошипела, заставив тебя передернуться от свирепых интонаций, сквозивших в ее голосе. - Но ведь, но ведь! – вызывая странное умиление, он лучезарно улыбнулся и игриво помахал перед носом у девушки пером, выдернутым из тюрбана. – Вы плохо слушали? Я продал, Продал эту милую штучку несколько часов назад. Посадите за рисунок? – наивно заморгал он, вертя в пальцах трубку от кальяна. Твоя подруга медленно выпрямилась с безмерным отвращением, написанным на исказившемся лице. С нарастающей нервозностью наблюдая за ней, ты бросила еще один изучающий взгляд на рисунок и прикинула размеры «милой штучки» - судя по длине и массивности ствола, револьвер весил не меньше двух килограмм. - Ну, так вот, я не закончил с вашей милой спутницей, поэтому если вы позволите… - Хватит ей зубы заговаривать! - … О том, где, как, и за сколько, я раздобыл подобную вещицу, думаю, лучше не говорить в целях конфиденциальности… - продолжал он, не обращая ни малейшего внимания на бесновавшуюся Темари. -… изготовитель… Эмм, прошу меня извинить, не настолько сведущ в сферах изготовления огнестрельного оружия, чтобы дословно помнить имена. «Смит» и кто-то там еще… - «Смит и Вессон»… - брякнула ты, не успев опомниться и захлопнуть рот. - Верно, верно! – жарко вскричал он, чуть ли не подскакивая на коврах в неудобной турецкой позе. - Достаточно! – рявкнул Канкуро так громко, что стены шатра испуганно колыхнулись. – Достаточно пустых разговоров. Я посмотрю, что там у него под землей припрятано, поэтому под твою ответственность, сестра, пригляди за Этим. Алиса… останься здесь же. От его подозрительного взгляда, скользнувшего по твоему лицу, тебя пробрал холод. «Ну я вообще… теперь они меня еще и в преступном прошлом подозревают… молодец, Алиса-чан, ляпнула себе на погибель!» - немедля принялась убиваться ты. - Ч-ч-что вы имеете в виду? – за все время вашего разговора, торговец в первый раз растерял выдержку и смертельно побледнел, сверля напряженным взглядом задернувшийся полог, выпустивший хмурого Канкуро наружу. – Что еще за «под землей»? - Не валяй тут дурака. Думаешь, раз замаскировал двери, ведущие вниз, таким образом, что их не видно прохожим – мы совсем ничего не почувствуем? В этот раз превосходство за нами. – Победно ухмыльнулась Темари, бросив на тебя насмешливый взгляд и поманив рукой. Все еще переживая из-за начавшего подозревать что-то ужасное Канкуро, ты боязливо приблизилась. - Не обращай внимания на него. – Успокаивающе улыбнулась она, прищурив темно-зеленые глаза. – Если не хочешь, чтобы о твоем прошлом знали – пожалуйста. Предпочитаю верить себе и своим чувствам. Канкуро тоже начнет вести себя как раньше уже через пять минут – вот увидишь. - Вы… мне доверяете? – нерешительно задала ты вопрос, мучавший тебя уже долгое время, но никак не желавший выходить на первое место в ряде насущных проблем. - Предпочитаешь называть это так? – криво улыбнулась Темари, бросив уничтожающий взгляд на нервно дернувшегося торговца, бросавшего полные отчаяния взгляды в сторону выхода из шатра. – Скорее, мы просто умеем учиться на своих ошибках. Поэтому у нас есть, с Кем сравнить тебя и твое прошлое. У него тоже было много моментов, которые он вспоминает с неудовольствием, и не желает рассказывать – но мы же не сторонимся и не поворачиваемся к нему спиной… Ты неуверенно улыбнулась, начав понимать, в сторону какого человека твоя спутница клонит разговор. - Кстати, как ты здесь оказалась? – Совершенно не к месту влез в беседу человек, развалившийся на персидских коврах и с интересом оглядывающий тебя с ног до головы - Пешком пришла. – Не слишком складно ответствовала ты, недоумевая по поводу такого глупого вопроса. - Э, нет. – Ехидно протянул он, сверкнув черными глазами и хитрой улыбкой напомнив тебе чеширского кота. – Как. Ты. Здесь. Оказалась? Споткнувшись об одну из многочисленных атласных подушек, разбросанных по полу, ты медленно пятилась ко входу, смотря на мирно улыбающегося человека во все глаза. Еще совсем молодой – от силы лет двадцать пять. Однако не это волновало тебя в данный момент – задыхаясь от внезапной нехватки воздуха, ты переступала одеревеневшими ногами все, стремясь оказаться как можно дальше от него, чувствуя, как сердце медленно сжимают когти животного страха. «Откуда… откуда знает? Откуда? Откуда? Откуда?!» - Алиса? Что случилось? – встревоженно бросилась к тебе Темари. - … откуда… откуда… - Алиса! Да что с тобой? – до смерти напугавший тебя человек чуть сменил положение, чтобы по-прежнему смотреть на тебя из-за спины Темари. Черные глаза полыхали огнем недюжинного интереса… и осознания чего-то важного. Он знает. Знает! - Я… я… мне плохо. – Попыталась ты придать лицу соответствующее, болезненное выражение, лихорадочно придумывая, как выкрутиться. – Плохо… от дыма, плохо. Чертов кальян… лучше на свежий воздух… - Надо было сказать, что ты такая чувствительная к этому. – Досадливо вздохнула Темари, разворачивая тебя лицом к тяжелому пологу и бережно подталкивая. – Только никуда не уходи, и не суйся к Канкуро – там, куда он полез, может быть опасно. Неизвестно ведь, что эта гадюка спрятала в своем тайнике. - Как грубо! – раздалось позади обиженное восклицание. - Заткнитесь, Кишимото-сан! И прекращайте уже курить эту дрянь! Довольно естественно пошатываясь, ты не без труда отодвинула полог ослабевшими руками и судорожно дернулась от ослепительного света, с болью резанувшего по глазам. В отяжелевшей голове смешались все мысли, превратившись в груду рваных отрывков фраз и слов. Ватные ноги подкашивались, как после долгого бега, кровь гулко стучала в ушах, в самом деле заставляя тебя шататься. Неосторожный шаг вправо чуть не уронил тебя на ступеньки, ведущие куда-то вниз, в подземные пещеры. Поспешно отпрянув в противоположную сторону, ты заторможенно поняла, о каких дверях говорила Темари – сейчас они, распахнутые настежь и красовавшиеся выломанным замком, валялись на пыльной земле, открывая твоему взору крутой спуск куда-то под землю. Кое-как сфокусировав мутный взгляд на прилавке напротив, ты прижала ладонь к холодному лбу и попыталась привести мысли в порядок, а также загнать опутывающий страх глубоко внутрь себя. «Не думай об этом. Не думай об этом…не думай…» - довольно-таки успешно занявшись самовнушением, тебе удалось быстро восстановить дыхание и забить себе голову отвлекающими мыслями о том, что ты будешь делать по возвращении обратно. «С братом поговорить надо… хотя нет, это уже второе дело… перво-наперво необходимо…» Успокаивающие, неспешные размышления, касающиеся планировки дел на остаток дня, оказались прерваны грубейшим образом – в редеющей толпе мелькнула слишком знакомая и непривлекательная физия с поросячьими глазками, и синим плащом, опускавшимся до колен. Дважды просить себя не пришлось – посчитав черный зев входа в пещеру более безопасным, чем возвращение в шатер к этому не в меру проницательному контрабандисту, ты в одно мгновение скатилась вниз по ступенькам, скрываясь от назойливого преследователя. - Вот пристал! – в сердцах выплюнула ты, пересчитав головой все выступы и острые края. Затем медленно поднялась на ноги, начав нервничать из-за липкой темноты, не позволявшей видеть дальше собственного носа. Покачиваясь на дрожащих ногах, ты с замиранием сердца принялась бочком отходить в сторону, пытаясь нашарить в потемках что-нибудь, на что можно опереться и таким образом не потерять ориентировку в пространстве. Долго искать не пришлось – едва ты подняла руку, как оцарапала ладонь об острый, неровно оскобленный камень. Едко поблагодарив найденную стену за такое теплое приветствие, ты минуту помедлила, и затем сделала первые неровные шаги в темноту, поражаясь собственной наглости и безответственности. «Ясно ведь сказали – никуда не уходить… ну, а если тот громила заинтересуется дырой в земле и сунет сюда нос? От такого не успеешь убежать в тесном коридоре…» - таким образом, бессовестно прикрываясь только что выдуманным оправданием, ты все смелее двигалась вперед, скользя рукой по острым выступам в стене, и от души надеясь, что впереди не окажется чего-нибудь вроде ямы с кольями. Как и предполагалось, спокойное шествие по темному коридору продолжалось недолго – чуть не взвизгнув от испуга, ты дотронулась пальцами до чего-то теплого и явно живого. - Шшша! – послышался впереди отрывистый голос Канкуро, тоже вздрогнувшего от твоего прикосновения. – Ну и кто это пожаловал? – поинтересовался он, разворачиваясь лицом к тебе. Неосторожно вытянув руку, дабы самому ответить на свой вопрос, он с убийственной меткостью опустил ладонь на ту часть тела, которую ты берегла от чужого рукоприкладства больше всего остального. - Озабоченный! – гаркнула ты на весь коридор, помедлив всего секунду, чтобы примериться в кромешной тьме и ненароком не заехать хихикающему парню в глаз. Удар кулака попал куда-то в область яремной впадины – по крайней мере, ты предпочла эту догадку, после того, как он закашлялся и немедленно убрал руку с твоей груди. - Алиса, будь уверена, я узнал тебя отнюдь не по воплю. – Послышалась усмешка в его приглушенном голосе – откашлявшись, он как ни в чем не бывало повернулся к тебе спиной. Заскрежетав зубами, ты умудрилась удержать себя в относительно спокойном состоянии, и решила, что расквитаешься в полной мере после того, как вы оба выберетесь на поверхность. - Я здесь не останусь, поэтому уж извини. – Пробормотала ты, наощупь отыскав его воротник и вцепившись в него мертвой хваткой. - Хорошо, хорошо… не придуши только. - Почему в темноте идешь? Нельзя было спички, что ли, прихватить… - Нельзя. – Последовал содержательный ответ. Ты послушно заткнулась, стараясь не наступать ему на ноги. Когда длина коридора – по твоим прикидкам – превысила двадцать метров, парень впереди остановился так внезапно, что чуть не заставил тебя на него налететь. Пробубнив что-то нелестное в адрес совершенно непредсказуемых парней в капюшонах с кошачьими ушками, ты медленно выглянула у него из-за плеча и, старательно щурясь, попыталась разглядеть хоть что-то в чернильной тьме. Оказалось, что здесь в самом деле был источник света – он с трудом пробивался через крошечное отверстие в потолке, позволяя тебе увидеть свои руки и силуэт Канкуро чуть впереди. У дальней стены маленького подвала с неровным полом и закругленными стенами, красовался один-единственный маленький ящик, деревянный и заколоченный. - Вот гад… почему так мало? – Разочарованно вздохнул парень, хрустнув суставами пальцев и по привычке поправляя массивные свитки за спиной. Ты же только сильнее стиснула пальцы на его вороте – после тех слов торговца, выбивших тебя из колеи, ты начала относиться к нему с гораздо большей настороженностью и опаской. И сейчас смутно чувствовала, что все не может быть так просто – для такого хитреца настолько легкий тайник будет просто-напросто позором. - Алиса, отцепись и стой здесь – я быстро. Не успела ты возмутиться, как он уже быстрым шагом приближался к темному квадрату ящика, довольно-таки нескромно придвинутого к середине стены напротив. - Погоди, да стой ты, стой! – вскрикнула ты, краем глаза заметив необычный металлический блеск, сверкнувший в полумраке почти у самой земли. Не дожидаясь, пока Канкуро тебя послушается (а он, разумеется, и не подумает так поступать), ты бросилась вперед самолично, и с размаху вцепилась в ворот его рубашки, попутно оцарапав шею ногтями. - Да что ж ты вечно мешаешь! – сердито рявкнул он, пока ты пыталась оттащить его подальше от ящика. Ты на его возражения демонстративно не обращала внимания, не отрывая перепуганных глаз от тонкой металлической струны, перетянутой параллельно полу, почти в паре дюймов от его ног. Как раз в этот момент он неосторожно переступил и тонкий звон потревоженной ловушки громом раздался в твоих ушах. Прежде чем начался настоящий апокалипсис, ты все-таки сумела неимоверным усилием дернуть его назад, попутно порвав рубашку. За долю секунды вновь оказавшись в коридоре, он только сейчас понял, во что вляпался и успел развернуться к тебе как раз в тот момент, когда ящик взорвался, озарив тесный и душный подвал подобно второму солнцу. Захрипев от боли, ты ударилась спиной о пол, сдавленная в медвежьих объятиях яростно чертыхающегося парня. Прямо перед твоим лицом пролетел кусок дерева, охваченный пламенем, еще что-то опасное и острое просвистело около уха, отрезав прядь черных волос. В подвале что-то непрестанно громыхало, взрывалось, стрекотало, выпуская искры – грохот был такой оглушительный, словно в ящик были битком набиты петарды и шутихи. Канкуро, прикрывающий тебя своим телом, только шипел и вздрагивал от боли. - Неподходящий момент ты выбрал! – Выдавила ты через силу, извиваясь на холодном полу и задыхаясь от тяжести его тела. - Не о том думаешь! Я просто не хочу сдохнуть от рук собственного брата, да еще и младшего! Хоть ящик и взорвался громко и ярко, все веселье сошло на «нет» уже спустя пару минут. Такое ощущение, что торговец любит скорее эффектность и зрелищность, чем качество и масштаб разрушения. Медленно поднявшись на ноги, вы побрели обратно к выходу – на этот раз тебе пришлось взять лидерство, потому что Канкуро, стальной хваткой вцепившийся в твои плечи, то и дело содрогался от боли в обожженной спине и злобно поносил торговца на словах. Невпопад поддакивая ему, ты до боли в глазах всматривалась в кромешную темень впереди, в который раз вытирая влажную щеку тыльной стороной ладони – с каждым разом ты все сильнее убеждалась в том, что твой спаситель оказался ранен гораздо более серьезно, раз его кровь попала на тебя. - Ура… - без особого энтузиазма промямлила ты, разглядев впереди полумрак, рассеивающийся солнечным светом. Думать о том, какую взбучку тебе устроит Темари, когда увидит взъерошенный вид и всеобщую помятость, не хотелось… - Удрал! Он удрал! – немедленно доложила она, бросаясь к вам. Ты зря боялась, что она примется читать тебе воспитательные нотации и пенять, что надо было «слушаться старших». Канкуро, преодолевший позади тебя последнюю ступеньку, застонал с бесконечным страданием и завел руки за спину, судя по всему, пытаясь отыскать и выдернуть застрявшие в ней щепки. – Я… я понятия не имею, как он ухитрился… да еще и эти остолопы… помешали… Она говорила все медленнее, по мере того, насколько внимательнее всматривалась в твое лицо. Точнее, только на одну его половину, которую ты вытирала от крови в сотый раз. - Кажется, его сильно ранило. – Попыталась ты перевести стрелки на другого виновника происшествия, и указала на выгибающегося в самых нелепых позах парня, по-прежнему воевавшего с занозами. - Его что, контузит? - Нет, до крови ранило! – сердито буркнула ты, поправляя испачканную одежду и приглаживая волосы. - Это же твоя кровь… Недоуменно уставившись на нее, ты подняла руку и медленно провела ею по мокрой щеке. На ладони немедленно расцвела алая полоса. - … он нас прибьет… - пораженно прошептала девушка, в ступоре наблюдая, как ты раз за разом проводишь рукой по глубокой царапине на скуле и с детской непосредственностью любуешься красными следами, остающимися на пальцах. – … я так и знала, что не доживу до тридцати… - Будьте добры, возвратитесь в Суну в нашем сопровождении. В противном случае нам придется применить силу. Чувствуя, как внутри все переворачивается, а сердце уходит куда-то в пятки, ты медленно оглянулась и скользнула взглядом по строю песчаных шиноби, окруживших вас плотным кольцом. Слова Темари о каких-то «помешавших остолопах» мгновенно стали понятны. «Я даже не заметила, как они появились…» Вперед выступил невысокий и стройный мужчина с антрацитовыми, черными глазами, придирчиво оглядывающими всех троих. Судя по тому, как остальные не сводили с него немигающих взглядов, ожидая приказа, в этом отряде он был главным. - Алиса-сама? – осведомился он, подойдя почти вплотную и не отрывая от тебя пристального и прищуренного взгляда. Ты все так же медленно кивнула, смутившись от того, что к тебе обратились первой. Разрез глаз и их выражение показались тебе смутно знакомыми. А затем последовало такое, чего не могла предположить даже ты со своим буйным воображением. Неторопливо подняв руку, облаченную в кожаную перчатку со стальными пластинами, он размахнулся и отвесил тебе такой мощный подзатыльник, что из глаз чуть не посыпались искры, а в многострадальной голове что-то подозрительно треснуло. Взвыв от боли в прикушенном языке, ты отшатнулась в сторону, с негодованием смотря на него через пелену проступивших слез. - За фто? – прошепелявила ты, краем глаза заметив застывших в шоке родственников Казекаге. - «За все хорошее»… - он так похоже изобразил голос Гаары, что ты вздрогнула, на секунду поверив, что он заявился в эту деревню вместе с поисковым отрядом. Не успела ты придумать и произнести какой-нибудь едкий ответ, как последовала вторая затрещина – слабее по сравнению с предыдущей, но все такая же унизительная. - Ну а это за что?! – разъяренно заорала ты прямо ему в лицо. - Казекаге-сама приказал поступить так с вами: во-первых, в качестве наказания за своевольный уход из деревни без предупреждения, и, во-вторых – в том случае, если вы окажетесь ранены. – Пронзительный взгляд командира плавно переместился в сторону и застыл на твоей свежей царапине. - Это даже раной назвать нельзя…! – ты начала было оправдываться и восстанавливать пошатнувшееся чувство гордости, но тут в «разговор» вклинилась Темари, явно озаботившись волнующим ее вопросом. - А про нас он ничего не говорил? - Говорил. – Лаконично кивнул он, опять введя тебя в ощущение дежа вю. – Приказал связать, натянуть мешки на головы, отвести в сердце пустыни и оставить там. Весь вид Темари говорил о том, что она искренне жалеет, что осмелилась задать этот вопрос. - Но затем смягчился… - Мужчина позволил себе учтиво улыбнуться. Оба родственника Казекаге одновременно подняли головы и почти вздохнули с облегчением. Но как оказалось, поспешили - командир отряда еще не закончил. -… смягчился и позволил обойтись без мешков. - Хватит шутить уже! – не выдержал Канкуро, плюнув на куски дерева, застрявшие в своей спине и одергивая грязную рубашку, изрешеченную прожженными дырками на спине. Оставалось только догадываться, сколько времени он потратит на восстановление своих бесценных призывных свитков. - Извините. – После того, как боль в затылке более-менее унялась, ты обратилась к благодушно улыбнувшемуся мужчине. От его преувеличенно вежливого оскала встали дыбом волосы на затылке. – А…мы раньше нигде не встречались? - Я давно хотел попросить у вас прощения, Алиса-сама. – Мягко поклонился он к твоему окончательному замешательству. – Мне не следовало тогда быть столь грубым, исполняя для вас обязанности проводника. Я и не подозревал, насколько вы можете быть важны. *** - Ты успела написать завещание? – Разнесся по коридору унылый голос. - Нет. А ты? – вторил ему еще один, такой же печальный и безжизненный. - А мне нечего туда писать. Эхх, вот если бы у меня был стрип… - Только попробуй, заикнись о своем извращении! Особенно в такой момент… - девушка устало потянулась, разминая затекшую спину – без тяжелого веера ей было ощутимо легче передвигаться. - Лох – это судьба. – Философски изрекла ты, наставительно подняв пальчик. - Алиса, и без твоих гениальных высказываний тошно. Тебе-то он ничего не сделает, а вот нам… это же мы виноваты. - Хотите, я скажу, что сама вас уговорила? – пошла на попятную ты, прикоснувшись к порезу на лице и поморщившись при виде капель крови, оставшихся на пальцах. После того, как вас конвоировали обратно в селение, в больницу позволили зайти только Канкуро, да и то буквально на полчаса. Хотя ты и считала это честным – в конце концов, за весь день он получил больше повреждений, чем все вы, вместе взятые – выглядело неразумным не позволять тебе даже залепить пластырем место пореза. - Нет, если ты попытаешься наврать, то только хуже выйдет… - Отказала Темари, прибавляя шагу и равняясь с дверью кабинета Казекаге. – Эээ, хотя… - Неожиданно сдав позиции, она повернулась к тебе с болезненной улыбкой и указала в сторону входа. – Может, ты все-таки окажешь нам услугу и войдешь первой? Мы сразу за тобой. Состроив максимально спокойное выражение лица, и усмирив так и норовившие полопаться нервы, ты без колебаний опустила исцарапанную руку на дверную ручку. Отнюдь не из-за того, чтобы казаться храброй – просто хотелось быстрее со всем разобраться, а многоминутная ломка перед его дверью уж никак не приблизит конец этого неимоверно долгого дня. Он как обычно сидел за столом, спиной к окну и лицом к двери. Та же поза, то же окружение, та же вечно пустая чашка из-под зеленого чая, одиноко стоявшая на краю столешницы. Единственное различие в обстановке, что ты успела заметить – это отсутствие документов на столе. Вернее, стопки листов никуда не исчезли – но они все оказались сдвинуты в самый дальний конец стола, так что возникало ощущение, что Казекаге за весь день так и не притронулся к бумажной работе. Незаметно сглотнув, ты с неприязнью ощутила, как вокруг шеи стягивается невидимая удавка – таким сильным оказалось чувство вины. Все то время, пока вы толкались в дверях и выстраивались перед его столом, как тройка провинившихся школьников перед директором, он безмолвно застыл в кресле, переплетя пальцы и положив на них подбородок. Глаза умиротворенно закрыты, словно он предвкушает очень приятную беседу… или наоборот, еле сдерживается, чтобы не начать крушить все вокруг. - Мы… мы здесь, Казекаге-сама. – Запинаясь, выдавила ты из себя, усилием воли пытаясь скинуть с шеи мешающую удавку. Он открыл глаза слишком быстро и внезапно, сразу уставившись на твое лицо. Ты осознала, что только распалила его злость, обратившись к нему, как к высокопоставленному лицу – ведь ему никогда не нравилось, когда ты называла его этим словом. Однако вернуть произнесенные слова было невозможно, поэтому ты просто заложила руки за спину, наблюдая, как он (ну, конечно же) замечает кровь, стекающую с твоей щеки, и неодобрительно поджимает губы. «Как и ожидалось…» - Я слушаю. – Его голос отдавал таким холодом, что ты непроизвольно поежилась. Воистину, ссориться с таким или хотя бы обижать – только себе во вред. - Ну, мы делили апельсин и… - уже собралась измываться ты, к своему собственному изумлению, как тут голос подала Темари, кратко и четко выложив все события, что произошли с ними за день. Невольно зауважав свою подругу, ты предположила, что девушка уже поднаторела в таких молниеносных отчетах – главное, протараторить все как можно быстрее и понятнее, чтобы слова успели долететь до ушей Гаары прежде, чем стол начнет переворачиваться, и лопнут стекла на окнах. - Название деревни. – Тихо потребовал он. Канкуро выдал какое-то замысловатое слово слишком быстро, чтобы ты смогла его разобрать, так что успела уяснить только первую букву «А». Однако на Гаару это произвело неизгладимое впечатление – маска равнодушия, наконец, треснула, и теперь он взирал на старшего брата с неприкрытым возмущением. - Алису. В такое место? – зазвеневшим от сдерживаемой ярости голосом, вопросил он. - Мы постоянно находились рядом. – Безупречно ввернула ложь Темари. – Так что… Взгляд мрачнеющего прямо на глазах Гаары медленно вернулся к твоей царапине, которая никак не желала затягиваться и непрестанно кровоточила. «Сейчас взорвется…» - отсчитывала ты последние секунды, на всякий случай вспоминая – как быстрее добраться до двери, чтобы ни обо что не споткнуться? – «Сейчас… сейчас… еще немного…» Встав с кресла с такой силой, что оно отъехало назад и врезалось в стену, Казекаге с грохотом опустил руки на стол ладонями вниз. Услышав угрожающий шелест смертоносного песка уже обвивающегося вокруг его лодыжек, Канкуро первым ломанулся назад, без возражений обхватив тебя поперек талии и во весь дух выбегая вон из кабинета, в один миг превратившегося в адское логово. Темари, прикрывавшая отступление, еле успела захлопнуть дверь дрожащими руками. И вовремя, как оказалось – не успела ты моргнуть, как она прогнулась от страшного удара, громом раздавшегося по всему здании. В наступившей тишине круглая хромированная ручка выпала из своего гнезда над раскрошенным в кашу замком, и медленно покатилась по полу. А внушительная дубовая дверь, безнадежно деформированная, теперь красовалась дорожкой вылезших щепок, молнией пересекавших ее поперек. - Пронесло… - с бесконечным облегчением выдохнул парень рядом с тобой, прислонившись к стене подальше от поломанной двери и медленно соскальзывая по ней на пол. Темари выглядела менее потрясенной – хотя руки у нее до сих пор мелко дрожали. Ты же тупо глядела на изуродованную, ни в чем не повинную дверь кабинета. В голове завертелась одна весьма любопытная мысль: «Что же будет, если его по-настоящему разозлить?» - Алиса! – позвал Гаара из своего «адского логова», заставив тебя вздрогнуть от испуга и повернуться к парализованным друзьям с выражением немой муки на лице. - Что мне делать? – молящим шепотом обратилась ты к ним, с совершенно ошалелым видом запуская пятерню в волосы. - Раз он позвал, значит надо идти. – В один голос пробормотали оба, разом становясь около тебя и одновременно толкая обратно к двери. Счастье по поводу того, что Казекаге позвал не их, было прямо-таки написано на их лицах. - Я не хочу туда. Там страшно! – запротестовала ты, увернувшись от их тычков и чуть не напоровшись на зубья щепок, торчавших из покалеченной двери. - А ну быстро пошла! Иначе он выйдет из кабинета, и тогда… - Канкуро скрестил руки на груди и умело изобразил покойника. Повторно вздохнув, ты осторожно толкнула дверь из опаски, что она вполне может развалиться от любого неосторожного прикосновения. «Не бояться - он этого не любит… не бояться – он этого не любит…» - Несмотря на то, что ты повторяла это про себя как заведенная, пока приближалась к центру комнаты, сердце все равно стучало как бешеное, а в горле моментально пересохло. Выпрямившись, он медленно обогнул стол и остановился на расстоянии вытянутой руки. Все это время ты упрямо смотрела в пол, виновато склонив голову. По-видимому, он решил предоставить право тебе говорить первой, поэтому тоже молчал. - Прости! – не вытерпела ты, набрав в легкие побольше воздуха. Затем нерешительно подняла голову, боясь увидеть выражение злости на его лице. Однако вместо этого уловила такую боль и грусть, горевшую в изумрудных глазах, что удушающее чувство вины резко выросло и захлестнуло тебя с головой. Шмыгнув носом, ты уже собралась опять опустить взгляд и уставиться на собственные ноги, как услышала его голос, до странности тихий и усталый: - Я не хочу, чтобы такое повторилось. - Не повторится. – Покорно согласилась ты, посчитав, что потакание его требованиям вернет его в прежнее состояние. - Я не желаю, чтобы ты уходила. - Не уйду. - Ты понимаешь, насколько опасно было то место, в которое тебя затащили эти двое? - Теперь понимаю. - …Если я захочу надеть на тебя ошейник, и приковать к столу, ты так же послушно повинуешься? Поперхнувшись воздухом, ты изумленно смотрела, как он расплывается в слабой улыбке. - Прости, что заставила волноваться. – Чуть смелее произнесла ты, пытаясь ответить на его улыбку, но безуспешно – становилось гораздо больнее от того, что он улыбается тебе, несмотря на обиду и целый день безуспешных поисков. - Не вини их… они просто хотели… - Не буду, если ты просишь. - Все еще злишься? - Да. – Совершенно честно кивнул он, прикрыв глаза. Собрав остатки своей смелости, растраченной за бесконечный и утомительный день, ты привстала на носочки и порывисто прижалась к его губам. Поцелуй получился слегка неуклюжим по причине твоего неустойчивого положения и накопившейся усталости, однако должной реакции ты все-таки добилась – он заметно расслабился и подался тебе навстречу. Однако ты отдалилась и для верности отступила на пару шагов, прежде чем он успел ответить или хотя бы удержать. - Почему так мало? – нервно спросил он, мимоходом облизываясь и делая уверенный шаг в твою сторону. - Все еще злишься? – повторила ты свой вопрос, ехидно улыбнувшись. Удивленно замерев, он пригляделся к тебе, склонив голову набок и словно пытаясь услышать твои мысли. - Нет. – В этот раз его улыбка была не в пример приятнее и обаятельнее. – Прогуляешься со мной вечером? - Рассчитываешь получить больше? – как бы невзначай предположила ты. - Рассчитываю. – Без зазрения совести согласился он, подступив еще ближе, так что теперь мог без особых усилий «получить больше» прямо здесь и сейчас. Однако вместо этого только поднял руку и прикоснулся к глубокому порезу на скуле, немедленно посерьезнев. - Это меня расстраивает... - Пластыри спасут дело. – Ты легкомысленно пожала плечами. Он медленно и оценивающе тебя оглядел, явно прикидывая в уме, сколько времени понадобится, чтобы ты привела себя в относительный порядок. - Через три часа. – Произнес, наконец, он, даже не постаравшись превратить это в вежливый вопрос. Тебе оставалось только кивнуть и решительно направиться в сторону выхода из кабинета, вновь преисполнившись сожалением к сломанной двери. - Гаара, твоя… - Ее починят. Ее всегда чинят… В голове немедленно вспыхнула мысль касательно ремонта его кабинета – он сказал это так обыденно, словно дверь и иже с ней приходят чинить каждую неделю. - До вечера? – робко повернулась ты напоследок, и уставилась на то, как Гаара со странной задумчивостью рассматривает собственные пальцы, испачканные в твоей крови. - До вечера. – Отстраненно прошептал он, не поднимая взгляда. Прикрывая за собой так и грозящую рухнуть дверь, ты смущенно вспыхнула от лицезрения того, как Казекаге с задумчивым выражением лица подносит руку к приоткрытому рту, и медленно проводит языком по указательному пальцу, пробуя твою кровь на вкус…