Спектрум.

«Вмешательство» … Приглушенный рокот грома возвестил о скором начале летней грозы. Коридор погрузился в неприятный, безжизненный полумрак, заставив поежиться от несуществующего холода. Расплывчатые и призрачные тени гротескными обликами скользили по стенам, создавая зловещую и тревожную атмосферу. Тишина опустилась на дом слишком внезапно, уши словно заложило ватой – звуки шумной улицы, ранее исходившие из открытых нараспашку окон, разом перестали существовать. Застыв перед зеркалом и начисто позабыв о расческе, зажатой в руке, он напряженно вглядывался в эти неясные, плывущие силуэты, невольно затаив дыхание и ожидая непонятно чего. Все вокруг так и говорило о том, что сейчас, немедленно, сию минуту – что-то произойдет. Сгустившийся, удушливый воздух не приносил никакого облегчения. Наоборот, он с трудом пробивался в легкие и оседал там тяжелой пылью. Первые капли уже забарабанили по подоконнику в ближайшей комнате, а он по-прежнему с неприемлемым для мужчины страхом всматривался в сумрак, чуть покачиваясь и смутно ощущая, как ноги начинают затекать от долгой неподвижности. Первая молния, давшая начало июльскому ливню, с сухим треском вонзилась в землю, на мгновение осветив коридор мертвенным светом. Очнувшись от наваждения, он все-таки выронил расческу и торопливо наклонился, пытаясь нашарить ее на темном ковре. - Опять уходишь? – донесся из спальни ее грудной голос с легкой хрипотцой. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы различить волнение и нарастающую злость в вопросе жены - а также то, что она изо всех сил пытается показать свое безразличие к его делам. Однако, она не сумела в достаточной степени хорошо скрыть мучившее ее беспокойство. - Буду к обеду, – негромко произнес он, отыскав, наконец, расческу, и раздраженно закинув ее на полку. Затем запоздало подумал, что неплохо бы добавить к своему сухому ответу что-нибудь успокаивающее и тем самым уйти без лишних вопросов, но тихие, шаркающие шаги, донесшиеся из полутемной комнаты, ясно дали понять – он не успеет уйти без разговора, который проще было бы назвать допросом. Раздражение, зародившееся внутри после долгих поисков дурацкой расчески, вспыхнуло еще сильнее от звуков шумного приближения своей благоверной. Ее манера расхаживать дома, специально почти не поднимая ступней и подволакивая за собой подошвы тапочек, уже начинала злить – этот шорох и шуршание кому угодно начнет действовать на нервы, особенно если выслушивать приходится целыми днями. - Не кури в комнате, – резко бросил он, заметив тлеющую сигарету, небрежно сдвинутую в уголок рта. Легкомысленно хмыкнув, она только кивнула – очевидно, даже не вникнув в суть услышанного - и запахнулась в халат. - Опять собрался ехать туда? – как бы между прочим поинтересовалась она, втайне надеясь услышать отрицательный ответ. Он только неопределенно мотнул головой, будучи занят тем, что зашнуровывал свои ботинки. Голова начинала ныть от разыгравшейся мигрени, а мысли с каждой секундой становились все грубее и оскорбительней по отношению к жене. «Не хочу, не желаю с ней разговаривать. Что бы я ни ответил, она непременно начнет визжать и закатывать скандал – уверен, она сейчас стоит надо мной и морально готовится к этому «истинно женскому наслаждению». Она же сказала, что бросила курить! Сын спит в открытой комнате, а она расхаживает по квартире и дымит, как паровоз! И этот табачный запах… вся одежда уже пропахла… как же достало… » - Может… не поедешь сегодня? Пропустишь один раз, ничего страшного же не случится. Поморщившись от заискивающего тона, он склонился ниже и сделал вид, что ищет щетку для обуви. Сегодня его супруга вела себя по меньшей мере необычно – обычно разговор перед выходом на улицу состоял в том, чтобы попросить купить что-то вкусное по дороге домой. Но сейчас она по неизвестной причине… «… пристала, как пиявка!» - Почему я должен не ехать? – глухо пробурчал он. Так как пятиминутная возня с ботинками уже начинала выглядеть подозрительно, он выпрямился и принялся старательно рыться в карманах, делая вид, что проверяет наличие бумажника и мобильного телефона. - Потому что! – не сдержалась она, повысив голос. Однако тут же сдала позиции, заметив, как дернулся парень, стоявший спиной к ней и избегавший смотреть в глаза. Теперь ее голос - да и произносимые слова - напомнили ему плаксивого маленького ребенка. Ребенка, который испугался ночной грозы и теперь пытается подыскать оправдание, чтобы родители позволили ему уснуть в их кровати. – Потому что… сейчас идет дождь, и на дорогах скользко. Он с трудом удержался от фырканья и уже начал раздумывать, не выпила ли она что-то спиртное – такое внезапное проявление заботы совсем не было похоже на ее повседневное поведение. Неужели она… «… вспомнила, кем я ей прихожусь, и решила изобразить примерную жену?» - Милый… кто она? – ее голос нервно задрожал, а из горла вырвался всхлип. Часто-часто заморгав от удивления, он понял, что еще минута-другая – и она начнет плакать и поливать его ругательствами. «А-ах, не могла придумать ничего изобретательней банальной измены… Не могу сказать, что это мне не льстит…» Медленно повернувшись, он собрал волю в кулак и взглянул ей в глаза, стараясь не выглядеть чересчур изможденным. Голова, в ответ на это усилие, чуть не раскололась от ослепляющей вспышки боли. - Т-тебя злит это? – испуганно вздрогнула она, рваным движением вытащив изо рта сигарету и нещадно сплющила ее о пепельницу, стоявшую на комоде. – Видишь, я прекратила. Я не буду больше. И… и начну ходить нормально, видно же, что тебя это злит. И каждый раз, когда наш ребенок проснется ночью, только я буду вставать и успокаивать его... Заметив, что ее глаза уже на мокром месте, парень вытащил руки из карманов и приблизился на пару шагов, не заметив, как выпавший бумажник глухо стукнулся о мягкий ковер. Она неряшливо вытерла руки о халат, будто сигарета оказалась грязной, и все продолжала лепетать оправдания тонким и звенящим голосом. - Ты сильно устаешь на работе, а я все равно все сваливаю на тебя. И даю слово – мать больше не будет гостить у нас по две недели... Только не уезжай… - Хватит, – вымученно улыбнулся он, остановившись перед ней на расстоянии вытянутой руки. – Это утомляет меня еще больше. Почему ты просто не заорешь на меня, не скажешь, что я только за юбками и могу таскаться? Мм? - Ну… я ведь… люблю, – прохныкала она, уже перестав сдерживаться и залившись слезами. - … и почему я слышу это слово так редко? – устало вздохнул он, с тусклым сожалением наблюдая, как она опускает голову и прячет лицо в ладонях, начиная тихонько подвывать. – Слушай, мне в самом деле пора идти, не успею ведь вернуться вовремя. Подняв руку, он откинул в сторону короткие пряди и на секунду прижался губами к ее лбу. И затем тут же отступил назад, прежде чем она успела вцепиться в его куртку и никуда не отпустить. «Не могу даже обнять ее… иначе удержит…» - …Не ходи… ну не надо… не ходи туда… - Услышав еле различимые слова, которые она сумела вытолкнуть вместе с рыданиями, парень нахмурился и быстро зашагал к двери, обзывая самого себя бесчувственным гадом. Сердце уже начинало болезненно колоть, а мигрень отступала перед накатывающим волнами чувством вины. Все-таки он слишком сильно ее любил. - Вернусь к обеду, – упрямо повторил он, боясь оборачиваться, дабы вид плачущей жены не выбил его из колеи. – Люблю тебя. Как бы он ни старался избегать лицезрения своей супруги, ему все равно пришлось обернуться, чтобы захлопнуть за собой дверь. И открывшееся его глазам будто отпечаталось с их внутренней стороны, как самое яркое и болезненное воспоминание того дня. Полутемный коридор, сероватые проемы открытых комнат и его любимая. Медленно оседает на пол и сотрясается от нарастающих рыданий… За сероватой стеной ливня было не так уж легко разглядеть дорогу, но он все равно упрямо давил на газ и только морщился от неослабевающей мигрени. Дворники непрерывно работали, методично описывая правильные дуги на лобовом стекле – временами парень отвлекался от лицезрения мокрой полосы асфальта, и принимался наблюдать, как чистое стекло раз за разом заливают дождевые потоки. Должно быть, не стоит гнать по автостраде на такой бешеной скорости, да еще и в гадкую, совершенно не пригодную для езды погоду, но это был один из дней, когда можно пренебречь правилами. Хмыкнув в ответ на злобный гудок автомобиля, чуть было не врезавшегося в бампер его джипа, он запоздало включил фары, не ощутив ни малейшего укола совести по причине подобной халатности. Боль пульсировала в висках, не позволяя даже вдохнуть свободно. Он всегда представлял Боль, как нечто материальное, и, без сомнения, мерзкое – склизкий, окровавленный и живой кокон со спящим паразитом внутри, чье сердце бьется в такт его сердцу. Которого надо обязательно выжечь, раздавить и уничтожить, чтобы не осталось следа. Однако боль, угнездившаяся в его голове, не хотела исчезать так просто. Очередной неприятный пункт в его сегодняшнем существовании, в довесок остальным… Когда же это началось? Когда он начал видеть во всем окружающем только плохое? Когда его начала раздражать собственная жена, а прежде любимая работа – откровенно бесить? Когда он успел растерять интерес ко всему, что раньше его увлекало? "Это и называется депрессией? Полное безразличие к жизни?" – он поморщился от этой обидной мысли. Всегда казалось, что депрессии подвержены преимущественно женщины, и уж он-то не возьмет с них пример и не окажется настолько слабым. А вот причина этого состояния… "Все началось, когда я ее потерял?" Нет. Этим все закончилось. - … Просто ее смерть стала последней каплей… - прошептал он, сжав в руль так, что побелели костяшки пальцев. Это все он виноват. Он не заметил. Он недоглядел. Он оставил ее одну, хотя она была всего лишь шестнадцатилетним ребенком. Он спокойно жил вместе со своей семьей, в то время как она медленно убивала себя… совсем одна в пустом доме… И ведь он прекрасно знал, что его сестра была одинока. Был в курсе того, как к ней относятся к школе, как она не любит показываться на людях, как ненавидит общение, предпочитая книги и уединение, как отгораживалась от всего мира. "Знал, и не сделал ничего, чтобы исправить… чтобы помочь…" - Что ты там говорил самому себе? – издевательски выплюнул он, уставившись в отражение своих глаз на маленьком зеркальце. – "Она должна справиться сама. Она должна быть сильной, поэтому я сделаю вид, что ничего не замечаю. Это пройдет, это бывает у всех…" – насупившись, он уставился в зеркало с искренней ненавистью. - … Ну ты и дурак… Через пять-десять минут он достигнет своего пункта назначения. Снова заявится туда, где царит вечный сон и вечный холод. Неприятно, неуютно, даже страшно – стоять перед могилой своей сестры и знать, что твой голос, твое дыхание, биение твоего сердца слышат только мертвые. Что он пытается доказать, заявляясь туда почти каждые выходные? Хочет искупить свою вину, таким мелочным поступком, как краткий визит раз в неделю? Чем дольше он размышлял об этом, тем убежденнее считал себя совершенным глупцом, слепым и наивным. "Если бы… я только мог все вернуть… я бы ни за что ее не оставил… Если б она оказалась жива. Неважно, каким образом, и неважно каким чудом. Я просто постарался бы ничему не удивляться и… просто не оставлять ее одну…" Едва он успел вывести многоточие в конце фразы, произнесенной в мыслях, серая пелена дождя колыхнулась, внезапно открыв взору смутный силуэт человека, стоявшего прямо посреди дороги. Со свистом выпустив воздух через крепко сжатые зубы, парень резко выкрутил руль вправо, от души понадеявшись, что автомобиль не занесет, и он не пролетит пару десятков метров, кувыркаясь как на смертельно опасном аттракционе. Покрышки завизжали, стираясь о мокрый асфальт, боковое зеркало исчезло, оставив после себя только жалкий обломок, а сам джип, весь заляпанный придорожной грязью, остановился в пяти метрах от человека, прижавшись правым боком к стальному ограждению. Прерывисто дыша, парень пытался привести нервы в порядок, вцепившись в руль с такой силой, словно его жизни до сих пор что-то угрожало. Затем запоздало понял, что мигрень куда-то исчезла – видимо испуг заставил боль отступить, хотя бы на время. Заторможенный взгляд в уцелевшее боковое зеркало дал понять, что инициатор аварии до сих пор стоял посреди дороги, абсолютно не двигаясь. Он что, не заметил, как его чуть не сбил здоровенный джип? Мало того, что не заметил, так еще и не обратил ни малейшего внимания на то, что этот самый джип чудом не пробил ограждение, потерял зеркало, хорошенько проехался крылом по этому самому ограждению – и все это сопровождалось оглушительным визгом и скрежетом. - Ну ты, тупой козел! – рявкнул незадачливый водитель на весь салон машины, рывком отстегивая ремень безопасности и поворачиваясь к дверце с совершенно бешеным выражением лица. – Черт, моя машина… я же тебя сейчас урою, гад! Прекрасно понимая, что через стекло и закрытую дверцу стоящий на дороге человек вряд ли сможет его расслышать, он все равно поливал его ругательствами с такой яростью и остервенением, на которое способен только человек, повредивший свой "предмет гордости на колесах". Окончательно охрипнув и заработав себе зуд в простуженном горле, парень собрался перейти к более действенным методам разговора и решительно взялся за ручку дверцы, вознамерившись выйти под дождь и… "От души накостылять этому придур… ну хорошо, скрутить и доставить в отделение…" – вернув себе здравое мышление, он придирчиво оглядел сгорбленную фигуру человека и осознал, что накостылять такому лосю будет крайне проблематично. Запахнутый в коричневый, непромокаемый плащ до колен, мужчина возвышался посреди дороги почти на два метра, и, судя по ширине плеч, явно не был хилым. Пожевав губами, парень досадливо вздохнул, затем выгнулся и запустил руку в бардачок, пытаясь нашарить нужную ему вещь среди квитанций, счетов и прочих ненужных бумаг. Наконец, нащупав в темноте знакомую гладкую рукоятку, он не без труда вернулся в нормальное положение, и с щелчком раскрыл нож. Начищенное и отточенное лезвие блеснуло в свете молнии, распоровшей небо, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами. Тяжко вздохнув, он спрятал сложенное оружие в карман и в очередной раз покорил себя за то, что не ходит в какую-нибудь секцию рукопашного боя. В таком случае он точно не стал бы таскать с собой подручные предметы для самообороны. Выбравшись из машины прямо под пронизывающий до костей ветер и не менее мерзкий ливень, парень еще раз оценивающе оглядел стоявшего на дороге мужчину. Руки безвольно висят по бокам, голова в капюшоне опущена, словно человек, не отрываясь, смотрит на то, как вода стекает вниз по складкам его плаща. Задумчиво перебирая пальцами рукоять выкидного ножа, спрятанного в кармане, парень мешкал у своего автомобиля, не совершая шагов по направлению к незнакомцу в плаще. Нет, разумеется, он не собирался нарываться на драку, и тем более пускать в ход холодное оружие. Несмотря на тот поток ругательств, что вырвался из него сразу после аварийной остановки, он сильно сомневался, что сможет хотя бы придать своему голосу должную сердитую интонацию. "Потому что…" – ощущая, как холодная вода заливается за шиворот кожаной куртки, а мокрая рубашка уже прилипает к спине, он напряженно всмотрелся в расплывчатый силуэт двухметрового человека, и раздраженно протер собственные глаза свободной рукой. Ему кажется, или его плечи дрожат? "Он что, плачет?" – изумленно кашлянув, он, наконец, двинулся в сторону незнакомца, мимоходом оглянувшись, чтобы убедиться – автострада по-прежнему безлюдна, и никаких следов другой автокатастрофы видно не было. Это окончательно его обескуражило и запутало – он никак не мог понять, какое же происшествие могло шокировать взрослого мужчину до такой степени, что теперь он абсолютно не понимает, где находится, да еще и ревет как маленький. В любом случае, следует поторопиться убрать его с дороги, иначе кто-нибудь собьет ненароком. - Ты в порядке? – Он по неизвестной причине не стал подходить вплотную к незнакомцу, а остановился как вкопанный в паре шагов, морщась от возвратившейся мигрени и внятно осознавая, что голова уже начинает съезжать с катушек. Потому что он только что увидел нечто совсем нереальное… "Да нет же, мне показалось…" – злобно оборвал он сам себя и приблизился еще чуть-чуть, ведя себя не в пример трусливее. – "… Это просто шарф развязался, или галстук… или ремень…" Несмотря на собственные увещевания и оправдания на почве расшатанной нервной системы, он смутно понимал, что ни один из всех перечисленных им предметов не мог так двигаться. Не мог же ремень на мгновение обвиться вокруг ноги плачущего мужчины, а потом вновь исчезнуть с поля зрения, забравшись под плащ. И не бывает ремней с кисточками. И вообще, он был как живой… "Я только что увидел хвост?" Выдавив из себя отдающее сумасшествием хихиканье, он остановился у левой руки незнакомца, смотря куда-то в безжизненную пелену ливня впереди, боясь заглядывать под капюшон – вдруг там окажется что-то вроде рогов или козлиной бородки. Рукоять спасительного ножа начала скользить в зажатом кулаке – парень только сейчас понял, что эта жалкая железяка не шибко ему поможет. "А вдруг у меня такие жуткие галлюцинации, что на дороге кроме меня больше никого нет? И я сейчас веду себя как последний психопат…" - Не следует стоять посреди дороги… это очень опасно, водители нас не увидят… - потребовалась недюжинная доля смелости, чтобы заставить свой голос не дрожать. Мужчина словно бы и не слышал его слов, он только опустил голову ниже, так что капюшон полностью скрыл его лицо, и парень сейчас даже при желании не смог бы ничего рассмотреть. "Ну почему именно мне так не везет?" – поежившись от того, что рубашка под курткой уже промокла насквозь, он решительно схватил незнакомца за сгиб локтя и попытался повернуть к себе. - Эй, ты меня вообще слышишь, или как?! – внутри медленно вскипало бешенство, подстегиваемое головной болью. И зачем он сегодня поехал? Надо было остаться дома, посидеть с сыном, как и просила его… Мужчина в плаще, наконец, соизволил продемонстрировать какие-то признаки жизнедеятельности, и начал неторопливо оборачиваться, двигаясь вокруг своей оси. Парень испуганно отдернул руку, не без труда отцепив ладонь от мокрого рукава – ему показалось, что он схватился за кусок льда, такой холодной оказалась одежда… или человек, облаченный в эту одежду. Убийственный холод пробрал его до костей, так что теперь он настороженно отступил подальше от ссутуленного мужчины, потирая руку и пытаясь избавиться от болезненной судороги. Капюшон приподнялся от движения, и незнакомец резко выпрямился, вытаскивая руки из карманов и словно намеренно показывая парню свое лицо. Вернее место, где по идее оно должно находиться. Ощутив, как страх ледяными тисками сжимает сердце, парень медленно попятился, по-прежнему прижимая к груди обожженную холодом руку. Язык прилип к нёбу, так что изо рта вырвался лишь нечленораздельный стон. Не бывает… так не бывает… "Все в порядке. Я просто сошел с ума. Я просто…" Человек без лица издевательски склонил голову набок и последовал за онемевшим парнем, всем своим видом словно говоря, что как бы тот ни убегал, он все равно его настигнет. "… сошел с ума. Я просто сошел с ума. Я…" Натолкнувшись спиной на ограждение, он растерянно опустил руки, дрожа с головы до ног. К горлу подкатил болезненный комок, голова закружилась, и парень вновь тихо застонал, поняв, что еще пара секунд, и его просто вывернет наизнанку от страха и омерзения. - Не… - прошептал он из последних сил, увидев, как безлицый медленно поднимает руку и придвигается еще ближе. "Не трогай меня! Не трогай… не прикасайся…" Весь нечеткий силуэт существа расплывался перед глазами, подергиваясь пугающими искажениями, как телевизионные помехи или рябь на воде. "Не трогай меня… Я на самом деле просто не проснулся… не прикасайся… я до сих пор сплю…" Не было сил пошевелиться, не хватало смелости на то, чтобы попытаться убежать. Ужас сковал и парализовал его целиком и полностью. Все, что он смог – это добраться до рукояти сложенного ножа у себя в кармане. Однако раскрыть его так и не успел. Мертвенно-бледная рука, безо всякий линий на пергаментной коже, медленно, даже ласково опустилась на его лицо и прижалась к глазам, бережно прикрывая веки. Коротко всхлипнув, он почувствовал, как земля под ногами куда-то исчезает, как растворяется ветер и дождевые капли, нещадно заливавшиеся за шиворот его куртки, и ограждение больше не поддерживает его со спины. Падает… он падает… Не осталось ни страха, ни боли, ни страданий. Нет радости, нет счастья. Никаких чувств. Никаких цветов, никаких звуков, никаких запахов. Только тишина. Пустота. *** Сложив руки на груди и постукивая каблуком по кафельной плитке, ты с явным неверием и подозрением уставилась на брата сверху вниз. Он сидел за круглым столом, уставившись в пустую чашку от чая, и нервно теребя ее в руках. Его рассказ подошел к концу уже две минуты назад, а ты все никак не решалась высказать свое мнение, с явной иронией обдумывая услышанное. - Значит… - еле-еле сдержав смешок, ты не без труда сумела придать своему лицу угрюмое выражение, и медленно подошла к столу, положив ладони на белоснежную скатерть. - … ты ехал по дороге, попал в аварию… И отключился? И потом очнулся уже здесь? Он различил насмешку в твоем голосе и сердито отставил чашку в сторону, со стуком опустив руки на колени, и собравшись вставать. - Знаешь, мне это напоминает какой-то фильм… вот только никак не могу название вспомнить… - Все-таки захихикав, ты прижала палец ко лбу и уставилась в потолок с наигранной задумчивостью. – Как же он называется? Хмм… а до аварии ты не слышал помех из радио? И по дороге не разгуливала лохматая, дохлая девочка? А после того как… - Замолчи, я говорю правду! – сорвался он, вскочив как ужаленный. Затем опомнился и прочистил горло, пытаясь замять неловкий момент. – В самом деле… почему ты так со мной разговариваешь? Не можешь относиться ко всему этому серьезно? Спрятав ироничную улыбку, ты опустила голову и нахмурилась, всем своим видом демонстрируя максимум внимательности и сосредоточенности. Однако брата было не так легко провести – фыркнув, он провел рукой по своим волосам, убирая со лба непослушные пряди. - Все-таки ты еще ребенок. Дернувшись, как от пощечины, ты процедила сквозь зубы что-то нелестное и направилась к выходу, не в силах более выслушивать нотации родственника. Все оказалось так, как ты и предполагала – он попал сюда тем же путем, что и ты, хоть и умалчивает большую часть "странностей". В принципе, больше ни о чем спрашивать его не следует, и так все понятно. Но все-таки… он слишком многое утаивает… - Ты не сказал, куда ты ехал, прежде чем очутиться здесь… - пробормотала ты, оглянувшись через плечо и застыв перед порогом. - На кладбище, к родителям, – хоть он и произнес ответ с эдакой ленцой, будто вспоминал тот день, слова вылетели из него чуть более быстро, чем следовало бы при чистой правде. Врет, определенно врет. - То есть, ты не знаешь, зачем ты здесь появился? – Ты собиралась замять неприятную для вас обоих беседу, даже если он не сможет ничего ответить. Ничего более знать не надо, он наступил на те же грабли, что и ты. И вытягивать из него все подробности, всю правду, было бы абсолютно незачем – смертельный страх, промелькнувший в глазах брата во время сбивчивого и чересчур сокращенного рассказа, говорил о том, что ему посчастливилось увидеть то же жуткое существо. Поэтому, ляпнув этот вопрос себе на погибель, не успела ты выскочить из кухни, как он вскинул голову и запальчиво ответил: - Знаю. Чтобы вытащить тебя отсюда! Чтобы тебя забрать, Алиса! - Нии-сан… - ошеломленно выдохнула ты, широко раскрыв глаза и развернувшись в его сторону. От решительности и надежды, наполнившей его голос, к горлу подкатили горькие, позорные слезы. Однако, мимолетное изумление исчезло так же быстро, как и появилось. В следующую же секунду твое лицо приобрело какое-то злобное, почти жестокое выражение. – А если мне и здесь хорошо? "О чем он говорит? Он что, не знает, как мне было плохо там? Я ненавидела, просто не переносила ту жизнь. Я хотела убежать, и мне это удалось. А теперь он хочет вот так просто все разрушить?!" - Ты не понимаешь, о чем говоришь. Как здесь может быть хорошо? – несколько дней молчания и терпения подвели его к окончательной грани, так что в данный момент по комнате разносились его крики, коими он пытался облегчить себя от накопившегося страха и беспокойства за сестру. – Здесь столько смерти! Я многое видел, пока добирался сюда, и не имею ни малейшего понятия, как люди вообще ухитряются доживать до старости в этом безумном месте! На каждом шагу опасность, тебе уж точно тут не место! Вокруг городов и деревень бродят какие-то подонки, которые только и ждут, когда можно будет кого-нибудь зарезать! А в твоем случае могут сделать и кое-что похуже! Да, почему вокруг – в самих городах тоже достаточно всякой грязи, которая ни во что человеческую жизнь не ставит! И мало того, главными у вас тоже являются убийцы! Дай догадаюсь – в свое время он немало народу грохнул своими руками? "Еще слово о нем, и я тебе точно врежу…" – несмотря на клокотавшую внутри ярость, ты не нашла в себе храбрости произнести эти слова вслух – брат выглядел слишком отчаявшимся, слишком разозленным и слишком испуганным одновременно. Почему-то только сейчас, когда он, наконец, взорвался и выпустил чувства наружу, ты вспомнила, что он не чужой. Единственный родной человек, который у тебя остался, и к которому ты можешь прикоснуться. - Ну и где разница? – мягко улыбнулась ты. – Разве у тебя дома мало убийц и психов? По крайней мере, здесь не спиваются дети, и никто не умирает от передозировки наркотиком. По-моему ты видел совсем не то, что нужно – иначе бы понял, что многие здесь способны постоять за себя. - Ты думаешь, что сможешь к этому привыкнуть? – его голос стал тише, но все равно звенел от напряжения. Брат бы настолько уверен в своих словах, что даже не стал ждать от тебя ответа, а просто продолжал. – Разве тебя не поразило все это, когда ты только здесь появилась? Разве ты не была растеряна и удивлена? И даже спустя столько времени ты считаешь, что знаешь об этом мире совершенно все? … Все эти дни, проведенные с тобой, я наблюдал, пытаясь понять причину. Пытался понять, почему ты здесь. Почему здесь, а не рядом со мной! Хотел увидеть причину, из-за которой ты считаешь это место своим домом. Но… так ничего и не увидел. Сделав шаг в твою сторону, он протянул тебе руку, словно приглашая куда-то идти. - Я не вижу ничего. Тебя здесь никто не держит. Прошу, давай уйдем отсюда… - Зачем? – с горечью выдавила ты. Воспоминания о прежних днях пронеслись перед глазами с пугающей четкостью, вызывая обиду и злость. – Чтобы снова закрыться в доме, как в норе, и не показывать носа на улицу? Чтобы постоянно чувствовать себя ненужной? После таких слов он начал выглядеть совершенно подавленным. Но все-таки, не мог уступить и предпринял последнюю попытку: - Ты не будешь одна. Я не собираюсь тебя оставлять… - Пожалуйста, прекрати это говорить. Я понимаю, что ты волнуешься и хочешь как лучше, но не могу согласиться, – глаза уже начало щипать, поэтому ты вскинула подбородок и решила перейти на прохладно-деловой тон. – Если ты забыл, то я уже не маленькая, и могу решать за себя… - Хорошо. В таком случае… я всегда хотел спросить о тех таблетках, упаковки которых валялись по всему дому. Содрогнувшись, ты сморщилась, будто вспомнила что-то омерзительное, и отступила на шаг, решив избежать неприятного разговора. Вот уж о чем он мог и не упоминать… - У тебя была зависимость? Это серьезно, знаешь ли, надеюсь, ты уже от этого избавилась… - в голосе брата прозвучало какое-то скрытое и непонятное тебе торжество. - Я даже не вспоминала о них, как только появилась здесь! – отрубила ты, и вылетела с кухни, чудом не разбив стекло в дверной раме. - А если я кое-кому расскажу об этом? Остановившись на первой ступеньке, ты в один прыжок сократила расстояние до двери, которую только пару секунд назад захлопнула. - Чего?! – возмущенно рявкнула ты. Голова уже шла кругом от творящегося абсурда. "Да что он… да что он вообще возомнил?" - Да это же было просто успокоительное! За такое не сажают и в клинику не отправляют! - Я могу приврать и добавить что-нибудь вроде алкоголизма, или проституции, – невозмутимо заложив руки за спину, он с легкой усмешкой наблюдал, как ты бесишься. - Ты хоть можешь сказать мне, где смысл в твоих словах?! – проорала ты на весь дом, в данный момент напрочь забыв, что одного соседа, живущего совсем рядом, беспокоить категорически не рекомендуется. - Охотно, – от этого слова ты почти начала исходить дымом и плавить под собой кафель. Одарив тебя очередной издевательской усмешкой, он набрал в грудь побольше воздуха, и выдал: - Если ты согласишься уйти со мной, я буду молчать. Он ничего не узнает о том, чем ты баловалась по глупости двумя годами ранее. Но если откажешься – уйду я. Уйду, и перед этим шепну ему пару очень любопытных сведений. Таким образом, меня ты больше не увидишь, но будешь иметь дело сердитым песчаным лордом, который потребует объяснений и начнет досадовать на то, что выбрал себе такую девушку. - Я тебя… вот честное слово, так сильно ударить хочу… - Пробурчала ты, заметно расслабившись. От одной единственной мысли накатило странное успокоение, мигом остудив голову и погрузив тебя в более-менее безмятежное состояние. "Он говорил, что только мои слова имеют для него значение. Пора бы уже поверить тому, кто ставит мое доверие выше всего…" – Брат в легком замешательстве смотрел на твою спокойную улыбку, явно не ожидая подобной реакции на свои слова. От всего этого шума наверху кое-кто проснулся – это стало очевидно по гулкому топоту, доносившемуся из твоей спальни. В следующую минуту с лестницы скатилось нечто, внешне похожее на белого мохнатого колобка. Метко шлепнувшись на коврик, оно недовольно зашипело и неуклюже расставило в стороны все четыре лапы, пытаясь подняться. - … и почему ты приходишь всякий раз, как у меня появляется желание кого-нибудь пнуть? – промурлыкала ты, от души наслаждаясь беспомощным видом необъятного кота. То, что это вредное и наглое чудовище с умилительной мордашкой устроило вчера прямо на твоей кровати, распалило твое бешенство с новой силой. Мало кто из ныне живущих котов сможет: выпотрошить подушку, разбросать перья по комнате, спрятать одеяло так, что ты до сих пор не можешь его найти (да и не очень хочется, учитывая страсть кота метить все, что только можно), и в завершение поизвращаться над матрасом до такой степени, что не найдется слов, которые могли бы описать это изуверство. Вспоминая все разрушения, причиненные своей постели, ты уже заносила ногу, не в силах противиться желанию наподдать этому эгоистичному животному. До странности быстро углядев, как откуда-то со стороны к нему приближается чья-то пятка, кот проворно откатился в сторону и мигом вскочил на коротенькие лапы, при этом покачнувшись и чуть не приземлившись на пузо во второй раз. - Тьфу ты… - со скучающим выражением лица, ты упрямо двинулась к нему, намереваясь во что бы ни стало если не пнуть, так хорошенько оттаскать за хвост. - Алиса, тебе что, все равно? – раздалось позади раздраженное восклицание брата. В следующую же секунду озлобленный питомец трусливо прошмыгнул на кухню, молниеносно оббежав тебя со стороны. Протяжно вздохнув, ты лениво повернула голову в сторону родственника, пытавшегося затащить тебя обратно домой таким грубым способом, как шантаж. - Как твой нос? – ответила ты вопросом на вопрос. Обиженно насупившись, он спрятал кулаки в карманы и уставился в окно с наигранным интересом. - Не болит, – прозвучал, наконец, краткий ответ. Ну конечно, если получить дверью по носу, то последствия будут прямо-таки "смехотворные"… - Рада, – лаконично подытожила ты, сумев спрятать кривую улыбку. – В следующий раз он поступит менее гуманно. Хотя, абсолютной уверенности в том, что Гаара пропустит его слова мимо ушей, да еще и подкрепит это пинком из кабинета, у тебя не было. Наоборот, хотелось верить, что он начнет относиться терпеливее к твоему брату, хоть причин для этого и не появлялось. Однако до поры до времени придется вешать лапшу, основываясь на том, насколько хорошо ты знаешь характер Казекаге. - И что это значит? – с вызовом вскинулся он. - Это значит, что если ты ляпнешь такое про меня, то в ход пойдет уже не дверь, и достанется не только твоему носу. - То есть он не послушает родного брата своей девушки, хотя я по идее должен знать о тебе гораааздо больше, чем он? - То есть, да, – устало прижав ладони к глазам, ты в который уже раз принялась подниматься по лестнице. Разговоры с братом очень утомляют, а тебе еще надо кое-куда сходить сегодня. - Я бесполезен… да? Хотя сердце пропустило удар, горло болезненно сжалось, а руки мелко задрожали, ты все равно дошла до своей комнаты, и тихо прикрыла за собой дверь. Сделала вид, что не слышала этого риторического вопроса, каждое слово в котором было наполнено отчаянием. "С тех пор, как брат появился здесь… он ни разу не вышел на улицу. Ни разу. Заперся, как в клетке, и решительно уверен, что выйдет отсюда только вместе со мной…" Склонившись к свежему букету красных роз, ты с наслаждением вдохнула их аромат, рассеянно смахивая слезы с ресниц. "Я так от него отвыкла. Уже не помню, как мы с ним разговаривали, какие темы для бесед находили. Веду себя так, словно он ничего для меня не значит…" Выпрямившись, ты прошлась по комнате, поднимая с пола раскиданные вещи и приводя все в порядок. При этом старалась не смотреть на постель, безжалостно изорванную котом. "Даже не сказала ему, что рада его видеть… а рада ли я вообще?" Замерев перед вакидзаси, аккуратно сложенными в кресле, ты заколебалась, раздумывая, брать их или нет – в конце концов, сейчас не ожидалось никакое нападение. "Как бы я ни любила своего брата, вынуждена согласиться с Гаарой… он действительно очень сильно мешает…" Глаза, независимо от твоей воли, повторно уставились на розы, с трудом умещавшиеся в маленькой вазе. Помнится, вчера вечером, не без труда протащив их мимо бдительного родственника, и с горем пополам установив на стол, тебе посчастливилось лицезреть свою собственную растерзанную постель и кота, старательно выплевывающего перья из пасти. Несмотря на, казалось бы, идеальный предмет для очередного истязания, который можно и опрокинуть и пожевать, проблематичный питомец всего лишь втянул носом цветочный запах и ретировался, видимо, посчитав это недостойным своего внимания… Вспомнив его непонятную реакцию, ты только сейчас поняла, что кот струсил и сбежал, отнюдь не из-за врожденной неприязни к цветам. Если вспомнить, в чьих руках они были до тебя… "Значит, он не прикасается к тому, что пахнет хозяином, потому что боится получить по мягкому месту…" – не в меру буйная фантазия заработала с удвоенной силой. При этом тебя ни в коей мере не обескуражил до странности острый нюх кота, обычно присущий только собакам. Моментально переведя взгляд на кровать, ты уставилась на нее с абсолютно невменяемым выражением лица и глуповатой улыбкой. К сожалению, все возможные способы обезопасить свое ночное лежбище от нападений хищника из отряда кошачьих, показались тебе чересчур уж неприличными. Хотя будет любопытно выложить всю свою теорию Казекаге и посмотреть на выражение его лица… "Нет, нет, нет, думай о чем-нибудь хорошем и невинном!" – усмирив разогнавшееся воображение, ты решительно отшагнула назад. – "Не хватало еще одобрения этой идеи. Если он подумает о пошлостях… Если он…" *** - …Если ты решишь куда-нибудь уходить, то хотя бы ставь меня в известность. - Ты уже в третий раз это говоришь, только другими словами, - устало пробормотав это замечание, ты поскользнулась на ступеньках и чуть не рухнула на близлежащий куст папоротника. Моментально использовав предоставленный шанс, Гаара уверенно обнял тебя за талию одной рукой, помогая удержать равновесие. В голове проскользнула одна подозрительная мыслишка – это движение, вкупе с плавным шагом вперед, получилось столь хорошо рассчитанным, словно он с самого начала ждал, когда же ты оступишься. - Понятно, в таком случае больше не буду, – опять же, в третий раз ответил он, прижимая тебя к себе все сильнее. Уже собравшись пожаловаться на нехватку воздуха, ты с легким испугом вцепилась в его плечо, только сейчас заметив, что он спокойно спускался все ниже, приподняв тебя над ступеньками, как ребенка. - Я же не настолько беспомощная… - смущенно промямлила ты, нашарив опору под ногами только в самом конце лестницы. Судя по еле сдерживаемой довольной улыбке, ему не требовались веские причины, чтобы сделать то, что хочется. Со вздохом поняв, что бесполезно продолжать говорить на эту тему, ты с нарочитой невозмутимостью зашагала вперед, щурясь от солнечного света, брызнувшего в глаза. Закатное солнце медленно опускалось за четкую линию скал, окружавших песчаный город. Неестественная тишина, окутывавшая тебя вот уже несколько минут, казалась слишком уж умиротворенной и спокойной. Казалось, что все твое насыщенное пребывание в безымянной торговой деревеньке, слежка подозрительных людей, драка в гостинице, и прочие неприятные события – все это происходило когда-то давно, и сейчас ты видишь безмятежный и теплый сон. "А может все дело в том, что я просто устала за этот бесконечно долгий день…" - Почему мы здесь? – негромко вопросила ты, постаравшись не разрушать всю сонную атмосферу, царившую в этом месте. Впереди, на расстоянии вытянутой руки порхала пестрая бабочка, встревожившись из-за появления незнакомцев. - Тебе не нравится? – хотя его голос и звучал ровно и буднично, произнесенные слова были наполнены каким-то странным чувством, подозрением, который обычно предшествует обиде. Проглотив разом образовавшийся комок в горле, ты опять заподозрила что-то странное. Мысль, возникшая при падении со ступенек, вновь вернулась и обросла новыми, еще более подозрительными деталями. Возникло ощущение, что Гаара играется с тобой, вертит, как хочет, потому что непонятно когда успел досконально изучить все твои повадки, предсказуемость разговоров, и даже манеру выражаться. Поэтому в ответ на твой вопрос специально впустил в свой голос легкую обиду, прекрасно понимая – ты сделаешь все, что угодно, лишь бы он тебя простил. - Ведь есть же причина? - твой вопрос оказался задан более резким тоном, чем следовало. Смутная догадка, что он уже настолько хорошо тебя знает, мучительно прикасалась к сердцу острыми гранями. "Может, мне это только кажется?" Гаара ответил не сразу, пристально всмотревшись в твои глаза, будто раздумывал – стоит говорить правду, или же. - Мне показалось, что ты задыхаешься, - признался он, наконец. В не слишком искусной попытке скрыть удивление, ты резко отвернулась и придирчиво уставилась на ровные ряды тюльпанов, ютившихся у тебя под ногами. - … Возможно, мне не следовало… забирать тебя… - ты не сомневалась, что шепча это, он не отрывал от тебя глаз и ловил каждое движение. - Все в порядке. Со временем привыкну, - отрывистый и сухой ответ, произнесенный лишь для того, чтобы разговор на неприятную тему был окончен. Вспомнив безжалостное солнце в полдень, тяжелый воздух, и ставший почти ненавистным бежевый цвет, ты сильно усомнилась – сможешь ли ты привыкнуть к этому, в самом деле? Разумеется, нельзя отрицать, что поначалу будет очень тяжело, в особенности в пустыне. Из-за отсутствия воды, ставшей тебе таким незаменимым помощником в миссиях и вообще в жизни, ты ощущала, как какая-то невидимая ноша пригибает тебя к раскаленному песку, вызывая учащенное дыхание и мучительные спазмы в горле. Причем ты могла поклясться, что страдаешь от жажды сильнее, чем все твои спутники, сопровождавшие тебя во время переходов по пустыне. Вот уж не повезло – если бы у тебя была стихия ветра, к примеру, то жить стало бы гораздо легче... Не в силах справиться с любопытством, ты по возможности незаметно уставилась на Гаару, думая, как же он отреагирует на твои слова. Казекаге с явно наигранной внимательностью следил за бабочкой, пытающейся сесть на полюбившийся цветок белого анемона – судя по прищуренным глазам, он был близок к тому, чтобы раскрыть свое истинное лицо и расплыться в улыбке. Внутри что-то оборвалось, и ты с досадой поняла, что твои подозрения оправдались. - Ты знал, что я отвечу это! – изумленно воскликнула ты, пошатнувшись. От резкого вдоха цветочный запах, настолько сильный и непривычный, вызывал легкое головокружение. - Вовсе нет, - вполне убедительно солгал он, делая шаг к тебе и протягивая руки с явным намерением сгрести в объятия. – Я всего лишь рад твоему ответу. - И прекрати смеяться! – попятившись назад, ты со смущением осознала, что твои слова оказались немного не к месту – он ведь даже не улыбался. – Мысли читаешь? "Какое-то странное ощущение дежа вю…" Он промолчал, продолжая идти в твою сторону с весьма странным, торжествующим блеском в глазах. Прикрыв ладонью ироничную улыбку, ты распахнула глаза в притворном ужасе и юркнула в сторону, опрометью бросившись мимо горшков с кактусами, коими были заставлены все окружающие полки. Гаара, оставшись за поворотом, еле слышно вздохнул и, кажется, остановился – бесконечное нагромождение растений мешало убедиться в этом окончательно, так что приходилось полагаться на собственный слух. Ситуация все больше напоминала тебе распространенную сцену из остросюжетных триллеров, а-ля: "Маньяк-овцевод и нестриженая овечка в наглухо закрытой комнате". В том, что "комната" и вправду закрыта, сомневаться не приходилось – ты томилась тревожным ощущением, что после инцидента с бабулей Юкино, у Гаары появилась еще одна странность, раз он взял привычку запирать на ключ даже кабинет, оставаясь с тобой наедине. Наличие людей, которые могли бы вытащить тебя из сложившейся передряги, также отсутствовало. И при всем при этом ты не могла понять, почему занимаешься такой глупостью, как бессмысленная беготня по огромному стеклянному залу от человека, который в принципе не сделал ничего плохого. "Нет, чтобы вести себя, как взрослая… хотя, быть большим ребенком куда легче и веселее…" Прошмыгнув мимо входной двери и убедившись, что Казекаге куда-то исчез – судя по всему, с подозрительной терпеливостью отправился искать "жертву" по всей оранжерее – ты все-таки не удержалась от того, чтобы не подергать ручку. Затем потянуть ее на себя. Злобно пнуть косяк, напрочь забыв, что стук получится довольно громким. И напоследок дернуться от этого самого стука, неосторожным движением сбив ближайший горшок на пол. От звона бьющейся керамики сердце рухнуло куда-то в область пяток, а сама ты, виновато поскуливая, нагнулась над острыми осколками и землей, рассыпавшейся по настилу. Совсем рядом раздались торопливые шаги, заставившие тебя сломя голову броситься в противоположную сторону. - Прости, прости! – впустив в голос максимум раскаяния, заорала ты куда-то в потолок и сию же секунду рванула вперед с удвоенной скоростью, стремясь убежать подальше от того места, где подала голос. "Мне что, пять лет? Странно, что еще не появилась идея запихнуть свое бренное тело в какой-нибудь горшок и сидеть "в домике" до полуночи…" – несмотря на язвительные мысли в свой адрес, ты продолжала носиться по всему этому царству зелени, при этом не шибко запоминая дорогу, и не отягощаясь мыслью о том, каким образом выберешься обратно к выходу. "Черт, тут настоящий лабиринт…" – ворчала ты про себя, прошмыгнув мимо взвившегося в воздух шмеля. – "И я совсем его не слышу…" Резко затормозив и, чуть было не упав на мягкое место, ты проехалась пятками по начищенному и скользкому деревянному настилу, затем перевела дыхание и вгляделась в следующее пересечение рядов. Словно ожидала увидеть тень приближавшегося Гаары - наверняка злого и уставшего из-за всего этого балагана, устроенного непосредственно тобой. Кроме недовольного жужжания все того же шмеля, вокруг не имелось никаких источников какого-либо звука. Застыв на месте и затаив дыхание, ты изо всех сил напрягала слух, подпрыгивая на месте и силясь выглядеть что-то между вплотную наставленными горшками и переносными грядками. "Может ему надоело со мной возиться, и он решил терпеливо подождать за дверью, пока я наиграюсь?" – по правде говоря, ты бы так и поступила на его месте. И все-таки в это верилось с трудом – кто-нибудь другой мог бы сделать это без зазрения совести, но только не он. Как бы то ни было, продолжать бездумно бегать по рядам и топтать цветочные горшки уже бессмысленно и глупо… "Это и было бессмысленно и глупо с самого начала…" – вздохнула ты, злясь на собственный акт идиотизма. Тишина из мягкой и безмятежной превратилась в липкую и пугающую. "Похоже, он и впрямь разозлился…" - Столь резкая перемена атмосферы практически приморозила тебя к месту, заставив облокотиться о ближайшую полку. Та, в свою очередь немедленно накренилась в сторону – многочисленные растения, еле помещавшиеся в тесных горшках, жизнерадостно заскользили к краю, стремясь раскрыть твое местоположение повторным грохотом и звоном битых посудин. Резво отскочив в сторону и с замиранием сердца оглядев шаткое сооружение, ты процедила сквозь зубы кое-что очень нелестное в адрес местных садовников и слесарей. На то, чтобы морально подготовиться и выглянуть из-за поворота с внутренним содроганием, потребовалось около минуты. Как ты и надеялась, там не оказалось никого рассерженного и испускающего волны гнетущей атмосферы. Одновременно с лицезрением пустого коридора, почти полностью заросшего плющом, ты запоздало поняла одну, весьма очевидную вещь – теперь совсем не понятно, где ты находишься, и в какой стороне выход. - Добегалась… - еле слышно пробормотала ты, потянувшись к ноге, дабы подтянуть застежки на сваливающейся сандалии. И застыла в совсем уж странной позе, ошеломленно уткнувшись взглядом в невесомое и тонкое кольцо светлого песка, обвивавшее правую лодыжку. "Так, спокойно, спокойно…" – сосредоточенно дыша, и считая до десяти, ты выпрямилась и с нескрываемым страхом оглянулась назад. Как и ожидалось – ровная и довольно заметная полоса песка тянулась до самого конца ряда и сворачивала в ту самую сторону, откуда ты пришла. "Все это время… как собака на поводке…" - Нечестно!! – взвыла ты на всю оранжерею, сложив руки рупором. Откуда-то издалека послышался тихий смех, испугав тебя даже сильнее, чем обнаружение своеобразного ошейника. – Нечестно, это нечестно! Твое бессильное повторение одного и того же слова быстро переросло в нескончаемый визг, так как песок пришел в движение и начал забираться куда-то под штанину. Ярое стремление верещать так громко и протяжно, чтобы лопнули все стекла, не оправдалось по одной банальной причине – не хватило дыхания. Охрипнув и закашлявшись, ты упрямо попыталась избавиться от этого совершенно неблагородного и подлого способа слежения за девушкой путем уничтожения кольца, но не успела к своему вящему удовольствию… - Я же обещал, что сделаю это, - мягко улыбнулся он, без тени стеснения обвивая тебя за талию и прижимая к себе. Кольцо на ноге мгновенно растаяло, остатки песка с легким шорохом засыпались тебе в сандалию – после того, как его хозяин поймал то, что хотел, надобность в "ошейнике" отпала. Ты молча смотрела в сторону, ощущая, как медленно начинаешь заливаться краской. Чудеса, да и только – совершила акт вандализма, разбив горшок, носилась по лабиринту, как маленькая, - а он даже не хмурится. - Ты знаешь меня лучше, чем думаешь… - встретившись с твоим непонимающим взглядом, он продолжал. – Ты просила не смеяться, хотя я и не делал этого… - Угу… - виновато пробормотала ты, не слишком-то старательно пытаясь выпутаться и отойти на приличное расстояние. Разумеется, все попытки остались безуспешны. - Что надо сказать? – вкрадчиво поинтересовался он, прикрыв глаза и глядя на тебя из-под опущенных ресниц. Замерев, как кролик перед удавом, ты уперлась ладонями в его грудь и попыталась высвободиться в очередной раз. - Прости. - Не то, - понизив голос, он без труда поймал тебя за руки и закинул себе на плечи, придвинувшись еще ближе. Почуяв неладное, ты нервно закусила губу: - Я… я заплачу за то, что разбила? - Неверный ответ, - внутри все перевернулось от этого нежного шепота. Убедившись в том, что ты не сможешь ни двинуться, ни увернуться, он наклонился ниже и теперь с бесконечным удовольствием наблюдал, как ты краснеешь и не можешь отвести от него глаз. - Я… - запнувшись, ты попыталась успокоиться и начать думать. Бесполезно – все мысли перепутались, а голова упрямо отказывается работать. Гаара, с явным намеком и странной бережностью водивший пальцем по твоим губам, еще больше усугублял положение и сбивал с процесса мышления. - Я… не знаю, что надо сказать, – севшим голосом произнесла ты, сдавшись. Он улыбнулся с таким наслаждением, словно ждал этих слов. Голова начинала кружиться уже не от цветочного запаха. Неосознанно смяв пальцами тонкую ткань хаори на его плечах, ты еле слышно застонала, явственно ощущая, как сердце лихорадочно колотится внутри. - Неверный ответ… *** - Гхыы… - шагая по светлому коридору с неадекватной улыбкой и не менее адекватными возгласами, ты вспоминала вчерашний вечер. Хотя некоторая толика досады все же присутствовала – никак не получилось завести речь о том проводнике, вернувшем тебя обратно в селение, и нажаловаться на его воспитательные подзатыльники. Однако, нельзя сказать, что ты так уж жалела об этом… - Так, все, соберись… - вскинулась ты после пятиминутного хихиканья и шлепнула себя по горевшим щекам. Вопреки этому из головы никак не выходило воспоминание о том, как он к тебе прикасался, гладил волосы, скользил руками вниз по спине… "Это уже становится неприличным!" – одернула ты саму себя, и затравленно огляделась, словно кто-то мог услышать твои мысли. К твоему удивлению вокруг не оказалось ни единой души, да и вообще – сейчас ты должна быть не на этом этаже, и уж точно не у этого кабинета. - …Уже в привычку вошло… - недовольно пробормотала ты, выпятив нижнюю губу и придирчиво оглядев новехонькую дверь. Судя по всему, работающие в этом здании люди были достаточно расторопными и осведомленными насчет масштаба разрушения от рук рассвирепевшего Казекаге. Иначе, почему тогда дверь заменили всего за одну ночь… Взгляд словно сам по себе опустился вниз и прилип к замочной скважине. Она тоже была новенькой и начищенной до блеска, как и круглая хромированная ручка. И через нее было бы так удобно подсматривать и подслушивать… - Не не не… - с нервным смешком ты развернулась и сделала первые шаги по направлению к лестнице, загоняя подальше назойливое любопытство. - … я просто не имею права на это… и я слишком хорошо воспитана, чтобы… Еле различимый женский голос, донесшийся из закрытого кабинета, разом сломал все твои убеждения насчет благородности и чувства собственного достоинства. Спустя секунду ты уже опиралась ладонями о шершавую поверхность двери и с жадностью всматривалась в отверстие для ключа. Увиденное окончательно разрушило рамки хладнокровия, а именно заставило тебя страдальчески закусить губу и начать медленно коптиться от ревности. "Это же та самая… Ч-черт возьми, какая короткая юбка!" – прижавшись лицом к замку, ты впилась ненавидящим взглядом в затылок неизменной длинноногой блондинки, склонившейся перед столом и о чем-то беседовавшей с Казекаге. Самого Гаары видно не было, так что тебе пришлось скрежетать зубами и довольствоваться видом полупрозрачных чулок с подтяжками. "Это вообще верхняя одежда? Она ничего не спутала?" – было нетрудно догадаться, что это подобие на приличную одежду обладает еще и декольте глубиной с Марианскую впадину. – "Мне бы в таком даже спать страшно было… Ну ладно, это я зря…" – в смятении поправилась ты, вспомнив некий момент из своей жизни, связанный с неприличным нарядом и постелью. Пока ты с нарастающей растерянностью размышляла над вопросом – как отнесется к такой одежде Канкуро и сколько йен он запихнет этой блондинке за пояс при первом же удобном случае? – объект твоего бешенства, наконец, отлепился от стола и грациозно развернулся, удерживая на тонких ручках внушительную кипу бумаг. С трудом сдержав раздраженное сопение, ты вновь приникла к замочной скважине, ожидая увидеть истекающего слюнями Казекаге, хотя и понимала, что это весьма и весьма маловероятно. Он листал какой-то документ с такой сонной и безразличной физиономией, словно был один в кабинете. Судя по недовольному лицу блондинки, ей пришлось лицезреть его равнодушие все время, отведенное для аудиенции. Ты же, всем своим скрюченным и абсолютно не изящным видом, представляла собой средоточие недоумения, облегчения и злости одновременно. "Что это за реакция?! Почему я не вижу маслянистых глаз, высунутого языка и выражения балдежа на его лице? Странный он… хотя стоп, я же должна радоваться…" Тем временем секретарша вполне реалистично оступилась на совершенно гладком полу – хотя с такими шпильками всего можно ожидать. Вследствие театрального взмаха холеными руками вся стопка документов, сложенная с таким старанием и медлительностью, дабы подольше постоять перед Казекаге в аппетитной позе, веером рассыпалась по всему кабинету. - Прошу прощения, сейчас соберу, - услышала ты медовый голосок, и ужаснулась, осознав, что сейчас будет. "Не надо!" – взмолилась ты про себя, украдкой прижимая ладонь ко лбу и принимая позу отчаяния. "Неуклюжая" блондинка, разумеется, твоей мольбы не услышала, и плавно опустилась к бумагам… разумеется, не удосужившись присесть и даже не согнув ноги в коленях. "Убью!!" – несмотря на стадию, близкую к кипячению, у тебя хватило здравого смысла не взреветь это слово на все здание, предварительно добавив к нему самые красочные ассоциации, которые приходят на ум при виде такого откровенного наряда. Сжав челюсти до боли, дабы не выдать себя дробным стуком зубов, ты тряслась от ярости, представляя, какой вид сейчас открылся Гааре. "У нее же… да там же… да ему же только подойти и пристроиться осталось!" – исступленно бесилась ты, наблюдая, как блондинка расплывается в хитрой улыбке, находясь прямо к тебе лицом. Удержавшись от соблазнительного желания распахнуть дверь и пнуть ее по накрашенному личику, ты со страхом перевела взгляд на Казекаге, прекрасно понимая – уж это зрелище он должен заметить и оценить по достоинству. Твои опасения оправдались лишь отчасти – он в самом деле оторвался от работы и поднял заинтересованный взгляд, будучи более оживленным, чем ранее. Однако смотрел не на продемонстрированные во всей красе филейные части блондинки, а куда-то дальше, на дверь. На замочную скважину. Перестав дышать, ты принялась торопливо вспоминать все свои действия, произведенные с момента начала слежки. Дверь не пинала, громко не пыхтела, не ругалась, не хныкала – иными словами, из кабинета услышать тебя было невозможно. "Тогда чего он уставился?!" – с нарастающей паникой вывела ты итоговый вопрос, вцепившись пальцами в косяк с такой силой, будто он поможет тебе стать невидимой. Гаара тем временем чуть наклонил голову набок, меланхолично уперев руку в подбородок и оставляя без внимания все поползновения секретарши по своему кабинету. Губы дрогнули и расплылись в довольной улыбке. А затем он медленно и значимо подмигнул. Ойкнув от неожиданности, ты отпрянула от злосчастной двери с такой скоростью, будто ее непонятным образом охватило пламя. - Казекаге-сама? – в приторном и приглушенном дверью голосе сквозило замешательство и досада. Фыркнув, ты поднялась с колен и резко одернула майку. Уши уже пылали от стыда, от ревности же и следа не осталось. "Ну вот, хотела подсмотреть? Получила… Он припомнит мне это при первой же нормальной встрече, могу поклясться…" – убивалась ты, рассерженно топая в сторону лестницы с грацией бегемота… *** Нужный тебе кабинет находился двумя этажами ниже, в самом конце коридора, и не внушал никакого доверия из-за доносящихся оттуда звуков. Чей-то срывающийся хохот, грохот падающей мебели, заставляющий раскачиваться выключенную лампу над твоей головой, неразборчивый галдеж – с трудом верилось, что такой шум могут издавать всего-навсего четыре человека. Цинично поджав губы, ты сосредоточенно вздохнула и потянула дверную ручку на себя, решив не ломаться и броситься в огонь очертя голову. Спустя секунду, между ног промелькнуло что-то маленькое и мохнатое. В изумлении застыв в проеме, ты безуспешно пыталась проследить взглядом за каким-то попискивающим комком шерсти, истерично скачущем по всему коридору. В силу своего страха перед незнакомым местом животное чуть ли не лезло на стены. - Посторонись! – взвизгнул тоненький голосок, и тебе пришлось отшатнуться в сторону, выпуская из комнаты хозяйку писклявого грызуна, вооруженную стальной мухобойкой. Издав воинственный клич, которым можно разве что котов пугать, она с энтузиазмом отправилась вылавливать своего незадачливого питомца, судя по всему, напрочь забыв, где находится. Для верности ущипнув себя за щеку, ты по возможности спокойно прикрыла дверь, придирчиво ее оглядывая. Убедившись, что на ней отсутствует табличка с надписью: "Детский сад" -, ты сокрушенно вздохнула, и переступила порог, с разочарованием поняв, что задумка прокрасться сюда незамеченной не удалась. - О, еще одна, - жизнерадостно констатировал факт представитель страны Молний – улыбчивый и беспричинно счастливый парень с соломенными волосами, собранными в низкий хвост. Одарив тебя приветственной ухмылкой, он вернулся к прерванному занятию и продолжил уплетать тарелку данго за обе щеки. Коротко поклонившись, ты с каменным лицом прошествовала к ближайшему свободному стулу, решив прикинуться немой. Половина стульев тоскливо валялась на полу, и, было понятно, что всем нравился подобный креатив, раз ни один человек не снизошел до того, чтобы поставить их в исходное положение. Никто из присутствующих в этой комнате не был старше двадцати лет, и это наводило на повторные подозрения – идея с представителями начала казаться еще более глупой, чем казалась раньше. Еще один из них, на этот раз из Тумана, читавший в данный момент какой-то древний фолиант, с натугой положил книгу на стол и повернулся к тебе, отточенным движением поправив очки. Голос у него оказался на редкость приятным и низким, а вот то, что он говорил, несло в себе гораздо менее приятного: - Имя – Алиса. Возраст – 18 лет. Фамилия неизвестна. Рост – 167 сантиметров. Вес – 53 килограмма. О семье ничего неизвестно. Коэффициент интеллекта – 89. Получила протектор спустя четыре месяца после начала обучения. Повышена до звания чуунина спустя пять месяцев после начала обучения. Уровень тайдзютсу ненамного превышает уровни гендзюцу и ниндзютсу. Гендзютсу не использует в принципе. В сражениях предпочитает холодное оружие, к помощи техник ниндзютсу прибегает редко. Добилась похвальных результатов вследствие тренировок с техниками водного стиля. Имеются некоторые проблемы с контролем чакры. Заключен договор с кланом белых тигров, являющихся одними из сильнейших призывных животных, когда-либо состоявших в договоре с шиноби. Проблемы со здоровьем отсутствуют. Состоит в подозрительных отношениях с Каге деревни Песка. Опыт в межполовых отношениях отсутствует. Пропорции тела… - Это обязательно выслушивать?! – не выдержала ты, разъяренно вскочив со стула. Туманник позволил себе дежурную улыбку. Тусклые синие глаза напоминали тебе кого-то своим равнодушием и отстраненностью. - Он говорил это каждому из нас, - сипло хихикнула представительница Воды, с наслаждением затянувшись тонкой сигаретой, и затем невозмутимо потушив ее о столешницу. Мрачно любуясь на выжженное пятно, оставленное в качестве автографа этой не вызывающей доверия девкой, ты сильно усомнилась в том, что ей позволено баловаться табаком в таком возрасте. Та, тем временем, успела кашлянуть с таким страданием, словно больное горло не было причиной ее вредной привычки, и продолжила говорить, впившись в тебя покрасневшими от недосыпа глазами: - Отношения с Каге? Ну и как он? - Как он – что? – еще более мрачно насупилась ты, талантливо играя дурочку. Несовершеннолетняя курильщица нравилась тебе все меньше. - Опыт в межполовых отношениях отсутствует, - сухо напомнил туманник, вновь уткнувшись в свой антиквариат. Тебе потребовалось все свое ограниченное терпение, чтобы не подкрасться к нему сзади, и не вдавить лицом в, несомненно, очень твердую и жесткую книгу… Представительница Воды, которую ты уже успела окрестить про себя "Водянкой", разочарованно вздохнула и потянулась за новой сигаретой из пачки. - Здесь нельзя курить, - резковато бросила ты в ее сторону. От твоего чересчур громкого замечания Водянка дернулась и выронила зажигалку. - А тогда почему Шо-сан ест? – обиженно возмутилась она, ткнув пальцем в поперхнувшегося блондина. Представитель Молний принялся доедать данго с поразительной скоростью, словно боялся твоего замечания в свой адрес. - Шо-сан ест, а не дымит, - лаконично отмазалась ты, подходя к окну и распахивая его настежь, в попытке облегчить свое пребывание в пропахшей табаком комнате. Из коридора донесся чей-то неистовый топот, и спустя несколько мгновений в комнату беспардонно ворвалась та самая хозяйка некоего испуганного грызуна. - Поймала, – с облегчением вздохнула последняя, представительница страны Земли, держа отчаянно визжащего питомца за длинный хвост. Присев на подоконник, ты ощутила, как дышать становится легче, и на душе перестают скрести кошки. Если вспомнить недавние события со страной Земли, то ты нешуточно боялась представителя, которого пришлют в селение Песка. Прежние раздоры не забываются так легко, поэтому полагалось, что от человека, присягнувшего в верности напавшему на вас селению скрытого Камня, можно ждать минимум кинжала в спину и крошеного стекла в чай. Однако сейчас эта боязнь исчезла под влиянием глухого раздражения и злости по причине творящегося вокруг абсурда. Потому что представительница Камня была сущим ребенком. Да еще и глупым к тому же… "Я что, одна из всей этой компашки ощущаю, какую-никакую, но ответственность?" – устало протерев глаза, ты отстраненно наблюдала, как "Каменное дитё" со всей силы шмякает своего любимца о стол, предварительно захлопнув дверь ногой. "Надеюсь, он сдох…" - Получил, Акума?! В следующий раз будешь знать! "Акума? "Демон"? Несчастный… ему теперь жить с таким бессмысленно громким именем…" Тем временем Акума чересчур быстро очухался, и снова пришел в движение, принявшись нарезать круги по столу и шарахаться от любопытствующих представителей. - Жаль, что ему почти не больно. В бою незаменим, но в остальное время ведет себя, как последний кретин, - девочка из Камня, поправила длинные русые волосы и надулась, начав еще сильнее походить на выходца из яслей. Равнодушно загнав подальше мысль о том, что тебе уже доводилось видеть у кого-то такие же светло-зеленые, кошачьи глаза с вертикальными зрачками, ты с состраданием уставилась на несчастное животное, близкое к повторной истерике. "Незаменим… в бою?" - Это же тушканчик… - насмешливо протянула ты, наконец, вспомнив название зверька. Ребенок с кошачьими глазами моментально вскочил на стол, чуть не придавив своего "незаменимого", и обвинительным жестом ткнул в твою сторону указательным пальцем. Этот жест немедля напомнил тебе Узумаки: - Да ты знаешь, какой он зверь становится?! После него появляется воронка глубиной с километр, да еще и жуткие лесные пожары! А когда он… - Это Тушканчик, - с нажимом повторила ты, уже пожалев, что подала голос. Разумеется, твои слова разозлили это ходячее недоразумение еще сильнее. - Ну, тушканчик, ну и что? В наше время даже лягушки могут заткнуть за пояс целую армию! Что тебе не нравится в нем?! Ты что-то имеешь против тушканчиков?! Тебе грызуны не нравятся, вот и выражай свою неприязнь молча, а моего Акуму не трогай!... "Вечно голодный пижон. Ботаник с кастрированными эмоциями. Средоточие греха и вредных привычек. И психованный ребенок. Прелесть. Не хватает какого-нибудь Хвостатого для пущей колоритности картины. Хотя, за него сойдет Акума… " Утомленно вздохнув, и начав считать до сотни в уме, ты лениво наблюдала за беснующейся девчонкой, и со смутным удовольствием ощущала, как ветер, залетавший в душную комнату через раскрытое окно, неторопливо перебирает твои волосы и остужает разгоряченную голову. Нет причины злиться на этих не обремененных интеллектом людей, в конце концов, тебе придется сотрудничать с ними еще долгое, долгое время. "Но все-таки…" – запрокинув голову, ты уставилась на чистое, лишенное облаков небо, – "… Интересно, как я выдержу с таким сумасшедшим квартетом… и да, надо не забыть грохнуть этого хомяка-мутанта тапком, едва мелкая отвернется…" *** - Девушка, извините, конечно, но вы уже час сидите над миской и уныло смотрите в бульон. Может, съедите уже, а? - Не могу. Он остыл, - убитым тоном отозвалась ты, уныло тыкая палочками в растаявшую лапшу. - Тогда, может, новую порцию? - Только если не буду платить за первую, - моментально почуяла ты подвох. Повар досадливо зацокал языком и медленно кивнул, отправившись за заказом. - Мне дурно от этих дебилов… - пожаловалась ты все тому же бульону. - Неужели так все плохо? - Да представь себе, хуже тем тебе. Бедный, надо было мне тебя сразу есть… - проворковала ты, ласково погладив миску по краю. - Ничего, привыкнешь… - А ты бы привык, если б я сейчас добавила в тебя сельдерей и капусту? Да ты окочуришься самым жалким способом! - Алиса, не веди себя как идиотка! Я здесь сижу, здесь! – на макушку бесцеремонно шмякнулась рука, вооруженная острыми когтями, и Темари силой развернула твою голову в свою сторону. - Ой-ой, дырок понаделаешь! – поморщилась ты, в ответ ткнув палочкой ей куда-то в область уха, - Ты во сне не царапаешь сама себя? - Нет, части тела слушаются меня во сне, как и у всех нормальных людей! – благополучно увернувшись от палочек, девушка опустила руки и устроилась поудобнее на тесном стуле. – Ну, хорошо, а если честно и без оскорблений? - Без оскорблений не обещаю… - нагло ухмыльнувшись, ты беззаботно заболтала ногами в воздухе, - Если честно, то за все времяпровождение в той комнате я так и не поняла, чем мы должны заниматься… Темари хмыкнула, фальшиво изобразив умственную деятельность. - Ясно, ты тоже не знаешь, - издевательски хихикнув, ты вытянула шею, завидев повара с новой порцией твоего обеда. - Спасибо! – лучезарно улыбнулась ты, протягивая руки за "бесценной" едой. - Отлично, а это мне! – Канкуро, до этого момента незаметно и беззвучно сидевший с другой стороны, извернулся под твоими руками и вцепился в миску остывшего рамена. - Не трожь, я хочу добавить в него капусту! – возмутилась ты, шлепнув его по тыльной стороне ладони. Внезапно, остывшая миска рамена показала свой норовистый характер, и чинно-мирно скатилась со стола, шлепнувшись прямо на твои колени. - Канкуро, ну что ты за свинья! – вспылила ты, грохая опустевшее блюдо обратно на чистую столешницу. - Прости-прости, дай уберу! – пряча озабоченную ухмылку, он недвусмысленно потянулся к твоим ногам. - Не трогай меня своими копытами! Дяденька, можно салфетки? – ты страдальчески подняла голову, уставившись на повара щенячьим взглядом. - К сожалению, они закончились… - Дяденька, ваше заведение не в состоянии обеспечить себе запас салфеток?! Я что, забрела в квартал нищих? - Да их в самом деле нет! – вот уже и повар не выдержал этого бедлама, растеряв весь уважительно-официальный тон, - Можете воспользоваться полотенцем… Поджав губы, ты иронично оглядела то самое, что по недоразумению называлось полотенцем. Судя по цветастой раскраске, им вытирался весь персонал этого заведения и его посетители. А так же персонал соседних заведений. И посетители соседних заведений. И вообще весь квартал… - Где у вас уборная? – сердито нахмурилась ты, соскакивая со стула и с отвращением ощутив, как жирный бульон начал заливаться в обувь. - Она только для персона… Нет, я ничего не говорил, - сообразительно поправился повар, наткнувшись на твой испепеляющий взгляд, - Самый конец коридора, слева от черного входа. - Спасибо, уважаемый, - с подчеркнутой официальностью отчеканила ты, отправившись в указанном направлении. - Мы ждем, давай скорее! - Да мне безразлично, что вы там ждете… - бурчала ты, харизматично чавкая сандалиями. Хотя эти двое уже давно скрылись из виду, ты была почти уверена в том, что сейчас Темари с упоением поглощает твой рамен… Запертая дверь уборной привела тебя в еще более свирепое состояние. Застыв посреди коридора, ты смотрела на нее с такой ненавистью, будто стремилась прожечь дырку и спалить закрывшегося человека заживо. - Эй, тут есть живые? – поинтересовалась ты дрожащим от злости голосом, и затем вежливо постучала. Неизвестный, застрявший в туалете, или был слишком занят делом, или же просто-напросто издевался – в любом случае из-за двери не доносилось ни звука. Сокрушенно вздохнув, ты прислонилась к стенке и принялась сторожить уборную с прямо-таки ослиным упрямством. "Подумать только, я решала проблемы и посложнее, и оказывалась в еще более безвыходных ситуациях… а теперь страдаю из-за мокрых штанов и закрытого туалета! Ну что за нелепость…" – маяча перед дверью уже целых пять минут, и почти сроднившись с холодным и мерзким бульоном, ты для верности подергала ручку еще раз. - Все, заколебали… - многозначительно выдала ты, отправившись обратно в главный зал, поскальзываясь в мокрых сандалиях. - Ты быстро… однако… - Канкуро в недоумении почесал затылок, уставившись на твою по-прежнему испачканную одежду. - Там занято, - кратко проинформировала ты, переводя выжидательный взгляд на посеревшего повара. - Точно. Я забыл… - порывшись в карманах фартука, он развязно швырнул в твою сторону тяжелое кольцо с бряцающими ключами. Судя по всему, думал, что ты откусишь ему руку, если подберешься ближе. Тупо уставившись на связку, ты явственно почувствовала, как старательно над тобой издеваются все окружающие... - Ну, ты иди-иди, иначе не отмоешься, - зачастила Темари, искоса поглядывая на заметно опустевшую миску рамена. - Вытри лицо, аккуратнее есть надо, - прорычала ты, подавив желание швырнуть ключи в сытую физиономию своей подруги… … В этот раз никаких проблем с дверью не наблюдалось. Наверное, потому, что устыдившийся посетитель сбежал, едва затихли твои удаляющиеся шаги и оставил уборную открытой настежь. Удачно нашарив на стене выключатель и поморщившись от брызнувшего в глаза света, ты целеустремленно подлетела к раковине, прошмыгнув мимо распахнутой кабинки. Хотя мокрые штаны тоже выглядят не очень-то презентабельно, но уж лучше ходить в штанах, мокрых от воды, а не от бульона. - Вот западло… - недовольно изрекла ты, тщетно пытаясь отмыться. Так как твое терпение, и так не особо длинное, стало еще короче после интеллектуальной встречи с представителями, после безрезультатных стараний над раковиной, ты отступила назад с мрачным решением стянуть с себя одежду и сунуть ее под струю ледяной воды. Однако осуществить это не удалось из-за странного ощущения чего-то маленького и мягкого под твоей ногой. Испуганно соскочив с неизвестного предмета и больно врезавшись бедром в край раковины, ты нагнулась ниже, разглядывая нечто мохнатое и хвостатое. "Больше не буду заходить в это кафе..." – вынесла ты вердикт, разглядев глаза-бусинки, изящный хвост с кисточкой на конце и чересчур длинные ноги. - А…кума? – ошеломленно выдавила ты, с омерзением уставившись на сломанную шею грызуна. Только сейчас, после лицезрения мертвого питомца, до тебя дошло, что кабинка, находившаяся от тебя всего в паре шагов, не пустовала. Ощущая, как к горлу подкатывает тошнота, ты вцепилась руками в раковину, не в силах двинуться и вздохнуть. Твои собственные проблемы моментально лишились важности, потому что жуткое и бесчеловечное зрелище заставило забыть обо всем. Расширившиеся от ужаса глаза скользили по искромсанному телу, вылавливая детали, которые тебе как раз хотелось видеть меньше всего. Ожоги, не затянувшиеся порезы, страшные кровоподтеки, проволока, врезавшаяся глубоко в кожу, и разбавленная кровь, медленно стекавшая в водосток… Ты сама не заметила, как присела на корточки, не издав ни звука и будучи не в состоянии отвести взгляд от человека, замученного и убитого с такой жестокостью. Спутанные и испачканные волосы расплескались по окровавленной плитке. Их знакомый, светло-русый цвет заставил тебя нервно сглотнуть и неосознанно податься вперед, вглядываясь в посиневшее и опухшее от ударов лицо. Глаза – самое важное, что тебе было необходимо увидеть – неплотно завязаны протектором деревни. Стальная пластина оказалась настолько исцарапана и заляпана кровью, что знак селения было практически невозможно различить. "Пожалуйста… пусть это будет не та, о ком я думаю…" – с глухим отчаянием обратилась ты неизвестно к кому, с замиранием сердца увидев, как тяжелая и мокрая повязка медленно скользит вниз, не удерживаясь на лице. - Алиса, ты утопилась там что ли? – обеспокоенный голос Темари за дверью чуть не довел тебя до инфаркта. В следующий же момент протектор окончательно свалился, со звоном соприкоснувшись с грязными плитками. Ты не сумела сдержать стон и резко прикусила губу, почувствовав на языке медный привкус. Уцелевший глаз девочки, опухший и заплаканный, оказался нежно-зеленого цвета, с кошачьим зрачком, расширившимся почти на всю радужку от испуга и боли. "Она же всего лишь ребенок… да еще и глупый к тому же…" Выпрямившись и не чувствуя под собой ног, ты медленно подошла к двери и повернула задвижку. Внутри образовалась какая-то пустота, словно потеря этого ребенка сказалась на тебе слишком сильно. - Скажите… скажите ему, - ощутив, как комок подкатил к горлу, ты судорожно вздохнула и закашлялась. Родственники Казекаге смотрели на тебя в абсолютном замешательстве. Темари даже прижала ладонь к твоему лбу, проверяя наличие температуры, - Скажите ему, что… убили представителя.