Спектрум.

«Разница» - Скажите ему, что …убили представителя, - на последнем слове твой голос предательски дрогнул, но этого не заметили за важностью жуткого события. Не успела ты перевести дыхание, как посерьезневшая Темари, многозначительно хлопнув своего брата по плечу, исчезла за дверью черного входа, впустив в коридор легкий сквозняк. Канкуро же с подозрительной бережностью буквально вытащил тебя из проема уборной, и решительно вознамерился сам посмотреть на изломанное тело девочки. Рассеянно вытерев вспотевшие ладони о штаны, которые по-прежнему не блистали чистотой, ты утомленно прислонилась к холодной стене. Тусклое освещение и голые стены наводили еще большее уныние, вызывая ассоциации с больницей в весьма необеспеченном районе. Наверное, стоило позвать сюда безответственного хозяина заведения, пусть порадуется. «Хотя чему тут радоваться – труп клиента наводит на мысли, что причиной летального исхода стал рацион здешнего кафе, представляющий собой «полезную» и «здоровую» пищу. Хорошо, что жертва хоть в туалете нашлась, а не под раковиной, в последней попытке избавиться от забродившего рамена…». Поняв, что скептический взгляд на ситуацию обостряется и набирает обороты, ты решительно обрубила нарастающий поток неуважительных мыслей. Обрубила и начала заново, с более серьезным и сосредоточенным подходом… - Я же говорила, что это дурная идея… - проворчала ты, вспомнив давний разговор и обсуждение приказа с Пятой Хокаге. Внутри медленно копошилось противное подозрение, что представителей просто-напросто сделали козлами отпущения. Войны захотелось? Без проблем – прирежьте нужного представителя, и причина для бессмысленного побоища готова. Во избежание этого геноцида вполне логично было бы приставить к каждому с десяток людей, обладающих высоким рангом и выразительной физиономией, безмолвно говорящей: «Не чихать, не кашлять и не сморкаться в моем присутствии – заподозрю в покушении и распну на ближайшей кирпичной стенке». Ради проверки, ты медленно и придирчиво оглядела абсолютно безлюдный коридор, и подвела исчерпывающий итог – охраны нет. Казекаге жадничает. Помимо вспыхнувшей злости, ты ощутила внезапное чувство ностальгии, вспомнив мир с однообразными небоскребами и пустой жизнью. Что здесь, что там – правительство всегда принимает радикальные меры, только когда становится слишком поздно. Может, здешние правители не разрушат твои надежды, и додумаются до чего-нибудь, пока всю пятерку представителей не заколют, как овец на бойне? «Ну, хорошо, допустим, ее планировали приставить через пару суток. Потому что напасть на представителя в первый же день работы… Да и вообще, никто еще не знает, как мы выглядим… ну кроме Гаары... и парочки людей, занимающихся документами… и секретарей… а также всего персонала в здании Каге...» В силу твоего неуемного воображения, круг подозреваемых расширялся с пугающей скоростью, так что пришлось повторно сбавить обороты и вернуться к реальности. Реальность вкрадчиво проинформировала, что Канкуро безнадежно засел в туалете. Оттуда не доносилось ни его голоса, ни шума воды – можно умолчать о том, что единственная кабинка оказалась занята трупом. Однако, зайти и напомнить ему о более неотложных делах показалось тебе некультурным поступком. Уставившись на тонкую и ненадежную дверь, покрытую лохмотьями облезающей краски, ты ко всему прочему уяснила для себя, что заглядывать туда во второй раз – очень и очень непривлекательная мысль. «Я теперь после такого вообще буду избегать уборных… кустики – мое спасение… ах да, в этом городе они только на картинках и бывают…» В другом конце коридора явственно скрипнула половица. Резко повернувшись в том направлении, ты с детским испугом уставилась в пустоту, навострив уши. Тишина накатила тяжелой волной, накрыв тебя с головой. Ко всем не шибко приятным ощущениям примешалось чувство дежавю, казалось бы, совсем неуместное в такой ситуации. Дрожащей рукой стиснув прохладную рукоять оружия, ты продолжала напряженно осматривать мрачный, освещаемый одной лампой коридор, смутно понимая, что тут попросту негде спрятаться, но вопреки этому упрямо отказываясь двигаться и дышать. Несчастная слабая лампочка пару раз беззвучно мигнула, еще сильнее подстегнув твой страх. Метрах в шести впереди, там, где коридор резко сворачивал вправо, воздух подернулся рябью. - … Мыши… ведь так? «А ведь я тоже представитель…» Свет вновь погас. Всего лишь на одну секунду, но рукоять верного вакидзаси уже начала безвольно выскальзывать из руки. За поворотом коридора, прижавшись к стене и выглядывая из угла, кто-то стоял. Неясная и темная тень, возвышавшаяся почти до потолка, едва заметно подалась вперед, в ожидании очередного момента, когда ты окажешься во тьме. Чтобы подобраться еще ближе. Чтобы дотянуться до тебя и… «Гаара…» - беспомощно прохныкала ты про себя, хотя в этот момент гораздо сильнее хотелось позвать маму. До тебя донесся еще один, слабый и неуверенный скрип дерева… - Канкуро!! – заорала ты, обретя дар речи и практически сразу ощутив себя полнейшей идиоткой. За дверью послышался глухой звон, и последующие ругательства, которые по идее можно было считать признаком жизни. Гнетущая атмосфера разом исчезла, позволив тебе расправить плечи и убрать руку с клинка. - … мой язык… чего тебе?! – наконец, он снизошел до адекватного ответа. - Эм… - вспыхнув от стыда, ты лихорадочно пыталась выдумать оправдание своего вопля, - Ты скоро там? И мне нужны новые штаны! - Да сколько можно носиться со своими штанами?! Так сильно испугалась? – ядовито подметил он, едва заметно шепелявя. -… и что ты делал языком с трупом маленькой девочки? - Я его укусил, когда ты взвыла, как сирена! - Укусил труп?! Со стороны двери послышалось рассерженное ворчание кукольника с прикушенным языком. Твой вздох, полный безграничного облегчения, никак не соответствовал реакции Канкуро. Внезапно захотелось вернуться домой и спрятаться в каком-нибудь укромном месте, закутавшись в одеяло с головой. Встряхнув дрожащие руки, и уже привычно вытерев их о многострадальные штаны – а также, на всякий случай, проверив, не имела ли шоковая терапия непредвиденных последствий, после которых данный предмет одежды уже не отстирается – ты отвела взгляд от коридора, с неудовольствием отметив пришедшее в норму освещение. Зловредная лампочка, отсчитывавшая свои последние мгновения минутой ранее, сейчас горела чуть ли не в два раза ярче. «Ну и что это, черт возьми, зна…?» Дверь черного входа распахнули с такой силой, что она с грохотом врезалась в стену и тоскливо повисла на одной петле. Подскочив на месте, ты с радостной улыбкой оглядела молчаливую пятерку шиноби, скрывавших свои лица под жутковатыми звериными масками. По сравнению с Анбу Конохи, маски песчаников показались тебе более агрессивными и красочными. Явно для того, чтобы внушить испуг противнику. Двое из отряда сразу же направились к приоткрытой двери, через которую в коридор соизволил-таки выбраться Канкуро. Ты невольно залюбовалась их бесшумной и плавной походкой, хмыкнув с некоторой толикой зависти. В конце концов, для подобного необходимо трудиться годами, так что тебе оставалось лишь мечтать о таких движениях. Пока ты заворожено наблюдала за людьми из Анбу, Канкуро успел завести разговор с их командиром – его тигриная маска с обнаженными клыками, запачканными весьма натуральной кровью, порядком тебя настораживала. Должно быть потому, что напоминала знакомого… - Свидетели? – донесся до тебя краткий вопрос. Канкуро внезапно помрачнел и нехотя кивнул в твою сторону. Ты же спохватилась только сейчас, осознав, что являешься первой, кто наткнулся на этот труп. Значит, сейчас последует… «Ой нет… может, обойдемся?» Следуя неуловимому приказу главного, позади тебя застыла оставшаяся без дела парочка, словно появившись из ниоткуда. Командир в маске тигра уставился на тебя пустыми глазницами, заставив нервно дернуться. - Подождите… - начал, было, кукольник, пытаясь тебя выгородить, но резко осекся, наткнувшись на твою ухмылку. - Да ладно тебе, - легкомысленно отмахнулась ты к его абсолютному изумлению. – Ничего мне не будет, допросы еще никого не убивали… Судя по перекошенному лицу, Канкуро был на этот счет противоположного мнения. Ты же смело уставилась прямо в глаза командира, или туда, где они по идее должны находиться. Освещение и его наклон головы не позволили тебе узнать это наверняка. - Расскажу все, если отдадите свои штаны. Из-под маски раздалось вежливое покашливание. - То есть не свои, а вообще – мне нужны штаны… - запоздало поправилась ты, услышав, как один из Анбу позади не сумел сдержать хихиканье. - Алиса, ты явно не понимаешь, куда идешь, - взволнованно продолжал старший брат Казекаге, с присущим ему упрямством стараясь довести тебя до ума. - Ну, а что мне еще делать? Сопротивляться? – задумчиво пробормотала ты, ради глупого интереса потянувшись к оружию. И тут же замерла, ощутив металлический холод на горле. Ни шороха, ни скрипа, ни движения воздуха – они обнажили клинки бесшумно и во мгновение ока. Канкуро выдавил из себя какое-то непроизносимое ругательство и сокрушенно прикрыл глаза ладонью. - Вот видишь! Из-за тебя все стало хуже! – с наигранной злостью воскликнула ты, неосторожно переступив и тут же пожалев об этом – пресловутая катана чуть не нарисовала второй рот на твоей шее. - Я не говорил тебе лезть к оружию! – немедленно возмутился он. - Но подразумевалось-то именно это... ну, неважно. - Ты пойдешь, потому что веришь, что они не причинят тебе вреда? - Я пойду, потому что мне отдадут чистые штаны… - Ты продалась за штаны?! - Достаточно, - сухой и хрипловатый голос командира разом пресек этот бессмысленный спор. - Я желаю присутствовать на допросе, - безапелляционно заявил парень, насупившись и преградив ему дорогу. - Ваши полномочия этого не позволяют, - тигриный командир парировал явно заученной фразой. - В таком случае я знаю того, чьи полномочия позволят мне снять с тебя эту маску и затолкать ее в… - Крашеная обезьяна! Теперь уже они оба вздрогнули и одновременно повернулись к тебе. Лицо Канкуро приобрело приятный пунцовый оттенок, гармонично сливающийся с сиреневыми узорами. - Это кто еще крашеная обезьяна?! - Нет-нет, погоди… - пролепетала ты, сноровисто извернувшись под лезвием и спрятавшись за шиноби, вполне спокойно на это отреагировавшим. – Я подумала, что нужно срочно что-то сказать, пока тебя не забросили в застенки из-за оскорбления капитану отряда Анбу! - И из всего своего словарного запаса ты выбрала именно «крашеную обезьяну»… На каких-то основаниях, или просто так в голову взбрело?! «На основаниях стоящего передо мной экспоната, данную обезьяну и напоминающего…» - Просто так, просто так! – примирительно махнула ты ладошкой, выглядывая из-за спин членов отряда особого назначения. Те хоть и терпели твое вольное поведение, но не спешили снова прибегать к силе. Услышав твои оправдания, Канкуро хоть и остыл, но все-таки затаил обиду, о чем свидетельствовал мрачный взгляд и резкая сдача позиций в споре с командиром. - Отлично. Забирайте, - буркнул он, возвращаясь к той части отряда, которая осматривала место преступления. - Ой, я забыла… - хлопнув себя по лбу, ты обернулась на ходу, искоса следя за своими сопровождающими. – Может… эээ, ты не мог бы сказать Кое-кому о том, во что я опять вляпалась? Пожалуйста? Парень вскинул голову, почувствовав шанс поквитаться. А затем расплылся в улыбке, которая ничего хорошего тебе не предвещала. - Странно, я слышу какой-то раздражающий писк… - демонстративно оглядевшись, он недоуменно пожал плечами. Темные глаза вспыхнули каким-то садистским огнем. - Да я серьезно говорю! – ты застряла в проеме, не обратив внимание на острие катаны, уколовшее спину. - Ничего страшного с тобой не будет, может, станешь повежливее, когда на углях поджаришься… - он откровенно издевался, мстя тебе за недавнее оскорбление. - Ну, если так в самом деле и будет… - многозначительно прошипела ты, и переступила порог, оказавшись на крыльце, залитом ослепляющим пустынным солнцем. *** - … Вооот, - протянув сие глубокомысленное изречение, ты посчитала свой рассказ законченным и потянулась к кувшину с водой, желая промочить горло. Окружающая обстановка не располагала ни к легкомысленному поведению, ни к надежде на скорое освобождение. Особенно добавляли шарма многочисленные кольца с кандалами, вколоченные в каменную кладку, и противоположная дверь, окованная железом и ведущая явно не на улицу. Несмотря на то, что ты надеялась потянуть время и дождаться, когда Канкуро прекратит играть униженного и оскорбленного, с момента твоего ухода из кафе прошло всего около пяти минут. Как нарочно, запомнить дорогу сюда тебе не удалось, да и всю серьезность своего положения ты осознала, только оказавшись в темном и сыром помещении, в компании нескольких не расположенных к приятной беседе Анбу. В принципе, здесь ты и пребываешь в данный момент. «Путь в допросную занял минуты три бега. Мой рассказ – и того меньше… Никаких сомнений – Канкуро до сих пор дуется, и ему даже не приходит в голову, что следует все-таки поставить Гаару в известность. Хотя, Темари со своей новостью об убийстве представителя, уж наверняка должна была успеть… Но все-таки мне кажется… или я, которая находится в одном шагу от принудительного допроса раскаленными щипцами, немного важнее, чем какой-то труп в толчке?! Ей-то, в конце концов, уже все равно!» - Это все? – вопрос был задан с таким подозрением, словно ты скрывала, по крайней мере, еще пять убийств и одно надругательство над фонтаном в центре города. Ты покорно кивнула, не отрываясь от щербатого кувшина. «Единственный плюс – здесь холодно, и одежда не липнет… » - Напомните еще раз – зачем вы пошли в туалет? «А зачем люди вообще ходят в туалет? Это же такой вздор – ходить в туалет… какой дурак это делает?» - Пролила рамен, - сухо ответствовала ты. Желание отвечать подробно и приветливо быстро сходило на нет. – Пролила рамен на штаны, которые мне так и не удалось переодеть. - Значит, вы простояли там некоторое время, потом вернулись за ключами, и когда пришли обратно, то обнаружили раскрытую дверь? - Угу… - промычала ты, смутно почувствовав, как дело аппетитно запахло жареным. - Значит, там кто-то был, и он сумел уйти, когда вы ходили за ключами… «Вот так повезло…» - Угу… - промямлила ты с несчастным видом. - А может он и не уходил, а просто ждал, когда вы принесете ключи и выпустите его… Ты могла поклясться в том, что после этого предположения они многозначительно переглянулись друг с другом. - Я не выпускала его, дверь была заперта изнутри. На задвижку, я полагаю… - ты успешно придала своему голосу невозмутимость и веру в собственные слова. - Но ведь вы же упоминали, что говорил хозяин заведения. Перед тем, как передать вам ключи, он сказал, что забыл отдать их. Значит, до этого он закрывал дверь на ключ? - Я думаю, для этого надо допрашивать не меня, а этого маразматичного повара. И даже если и на ключ, то как он сумел попасть через запертую дверь? Через окошко в туалете даже ребенок не пролезет… - Знаете, а может, все-таки поговорим честно? Ты едва сдержала фырканье, услышав такое банальное предложение. Раздражение от этого допроса пока еще было слабым, но все равно следовало держать себя в руках, дабы не разозлиться окончательно. - Я могу повторить рассказ еще раз. Только с более едкими подробностями и анекдотами для взрослых. Хотите? «Ну, о том, что мне привиделось в коридоре, конечно же, пришлось умолчать…» - В таком случае, не хотели бы вы перейти в другую комнату? В ней можно вспомнить все, что вы могли «случайно» забыть. «Ну да. Путем подвешивания над жаровней за пятки…» - Это приглашение, или вы ради вежливости спросили? – иронично осведомилась ты, покосившись на подобравшихся шиноби. - Я думаю, вы уже догадались, - тигриный командир едва заметно кивнул стоявшим позади тебя Анбу, и те моментально подхватили тебя под руки. Ситуация в самом деле запахла жареным. - Эээ, постойте, так вы серьезно? – изумленно воскликнула ты, с нарастающим испугом наблюдая, как еще один, в маске злобного, оскалившегося лиса, подходит к двери и поднимает тяжелые засовы. - Не беспокойтесь, без особого разрешения никто не будет подвергать вас… более действенным методам допроса. - Я так слепо вам поверила, что готова спуститься вниз, приплясывая! – огрызнулась ты, услышав, как стул позади тебя с грохотом падает на холодный пол. «Ладно… хорошо… волноваться не о чем, они просто пытаются меня припугнуть…» - тщетно успокаивая себя подобными мыслями, ты пыталась вернуть свои руки в собственное пользование, но окружающие были другого мнения. Когда до железной двери осталась пара шагов, из тебя вырвался судорожный вздох и ноги сами отказались идти. В воздухе потянуло резковатым запахом хлорки. - Ой, мне внезапно на солнышко захотелось! – рванувшись к приоткрытой двери, ты намертво вцепилась в нее ногами и повисла на удивленных Анбу, которые по-прежнему держали тебя за руки. - Прекратите, с вами ничего не сделают. - Звучит очень правдоподобно, но я, к сожалению, знаю, куда ведет эта лестница! – соскальзывая вниз по гладкой двери, ты изо всех сил сжала ее коленками, и ощутила острую боль в плечах – кажется, еще немного, и эти недалекие Анбу вывихнут обе руки. - Вы можете вести себя, как здравомыслящий человек? - Никогда не пробовала! Пока двое пытались отцепить тебя от несчастного куска железа, оттаскивая за руки, третий в крайней степени неразумно потянулся к ногам. Через секунду тот же шиноби трепетно ощупывал челюсть, получив каблуком по керамической маске, теперь уже безнадежно треснувшей. В это, вне сомнения, живописное и красочное мгновение, отворилась противоположная дверь, через которую вы сюда вошли. Хотя, слово «отворилась» было бы слишком скромным для звуков, которые сопровождали процесс открытия. Подобное звуковое сопровождение обычно исходит от книжного шкафа, упавшего на мостовую с высоты десяти метров. «Вот и заявилась местная версия Ибики-сенсея…» - похолодела ты. Руки мгновенно освободились и в то же время потеряли точку опоры, так что тебе пришлось шлепнуться спиной на твердый камень. Дверь по-прежнему была довольно неприлично зажата между ног. - Ага! – Канкуро победно ухмыльнулся и ткнул пальцем в командира. – Отдавай маску, становись к стенке и стаскивай портки! - Странно, ты разве не предпочитал женщин? – недоуменно почесав в затылке, ты попыталась рассмотреть всех вошедших, запрокинув голову назад и уперевшись локтями в пол. Дверь, ведущая в верхние помещения, отсутствовала в принципе, так что для тебя осталось загадкой, куда она умудрилась исчезнуть. - Алиса, что ты делаешь… с дверью? – Парочка Анбу, стоявших неподалеку с самым невинным видом, безо всякой команды грохнулась на одно колено. Наконец, осознав всю двусмысленность своей позы, ты немедленно смутилась и резво вскочила на ноги. - Я это… ну, в общем, неважно… - невнятное бормотание оказалось всем, что удалось выдавить из себя под его взглядом. – Ты нервничаешь? Не нервничай… «Весьма неубедительно…» - внутренне поморщившись, ты оценила важность сложившегося положения, завидев чересчур дерганого и взвинченного Казекаге. Торопливо зашагав к тебе, он требовательно протянул руки, но тут же остановился, не желая показывать своего волнения при таком количестве народу. Большая часть спасителей, набежавших в тесную комнатку – и ты с ними за компанию – вздохнула c разочарованием. - А куда дверь делась? – после безуспешных поисков подходящей темы для разговора, ты решилась задать риторический вопрос. Неимоверно хотелось подбежать к нему и начать плакаться в жилетку. Пожаловаться на грязное полотенце в кафе, которое отчасти стало причиной твоего похода в сакраментальную уборную, затем поныть по поводу поджидавшего тебя там тела. Выложить как на духу весь паранормальный случай в коридоре, задать раздражающий вопрос: «А еще позже не мог прийти?» -, в конце концов, настучать на всю команду допроса и на тигриного командира в частности. Чтобы он все выслушал, погладил по голове и согласился: «Ай, какие плохие. Введу-ка я указ о сеппуку…» «Но этому жутко мешает людская масса в виде его родственников и шиноби всех категорий!» - Когда дело не терпит отлагательств, Гаара категорически перестает замечать закрытые двери… - Темари выглядела такой замученной, что тебе даже расхотелось острить по этому поводу. – Между прочим, разговаривать с плотниками приходится мне! Гаара бросил на нее до ужаса внимательный взгляд, после чего девушка пробормотала что-то невнятное – видимо, предсмертную молитву – и умело спряталась за Канкуро, притянув его к себе за рукав. «Ой-ой, кто его так разозлил?» Поймав твой сочувствующий взгляд, Темари стыдливо шмыгнула носом, и выдала: - Я точь-в-точь передала ему твои слова. Только и всего… Прочистив горло, и тем самым подавив удивленный возглас, ты отчасти поняла, почему он настолько не в себе. Учитывая твое: «Скажите ему, что убили представителя» - можно было без труда понять, о каком представителе он подумал в первую очередь. - А уточнить нельзя было? – робко вопросила ты, боясь вызвать на себя праведный гнев Казекаге. - Я только сейчас его догнала! - Ладно-ладно, только не плачь… - махнув рукой, ты принялась пробираться к проему с утерянной дверью, но остановилась, почувствовав руку на своем плече. - Алиса, не отходи от меня ни на шаг, - примерзнув ногами к полу, ты нервно клацнула зубами, загнав поглубже все возражения и оправдания. Перспектива находиться рядом с разозленным Гаарой абсолютно не прельщала, хотя всего день назад тебе было жутко интересно посмотреть на этот конец света хотя бы одним глазком. Долгожданного разбора полетов не последовало. По крайней мере, с командиром отряда он общался на редкость мирно. Тот, похоже, был только рад оказаться полезным и выкладывал ему все сведения, словно успел их зазубрить. Судя по торопливым репликам, он просто ухватился за шанс, дабы избавиться от внимания не в меру настойчивого кукольника, который по-прежнему лелеял надежду поглумиться над его тигриной маской. Все остальные, в лице первоклассных шиноби и дисциплинированных Анбу, застыли вокруг вас, как мраморные статуи. Кажется, вид сердитого Казекаге произвел на них весомое впечатление. Отстраненно смотря в сторону и не слишком вдаваясь в суть ведущегося рядом разговора, ты не сразу заметила, как его рука переместилась с твоего плеча, вместо этого намертво вцепившись в запястье. Поморщившись от чересчур сильной хватки, ты уже подумывала украдкой сообщить ему о том, что пережатые конечности имеют свойство отмирать и отваливаться, но вовремя прикусила язык, почувствовав дрожь, которую он хоть и старался, но все-таки не мог подавить. Временами пальцы неосознанно сжимались, стискивая твою руку еще больнее. «Неужели эта новость настолько выбила его из колеи?» - прислушавшись к ровному голосу Гаары и украдкой уставившись на абсолютно непроницаемое лицо, ты пришла к выводу, что он не замечает своих же заскоков, иначе бы давно уже отпустил. «Хотя, вынуждена согласиться – дела ужасные. Остается только надеяться, что в стране Земли новость о ее смерти воспримут спокойно и без поспешных выводов…» *** - Дай угадаю – ты сейчас о поводке думаешь? – выпалила ты, и тут же закусила губу, коря себя за отсутствие мозгов. После получасового молчания подобный вопрос выглядит донельзя глупо, а Казекаге, мрачно идущий чуть впереди, на всепрощение в данный момент не способен. - Тебе так нравится эта идея? – вздохнув с наигранной грустью, он свернул за очередной поворот, приближаясь к округлому зданию Каге, настойчиво напоминавшему тебе огромный пряник. Отряд шиноби, подавляющий своим внушительным количеством, бесшумно скользил по крышам и деловито расталкивал толпу обывателей, коих оказалось чересчур много на открывшейся площади. Уставившись в проплывающий под ногами тротуар, ты чувствовала на себе любопытные взгляды зевак. В конце концов, не каждый день можно увидеть Казекаге, таскающего за собой пристыженную девушку, и к тому же держащего ее за руку. Предостаточный повод для сплетен… - Прости, надо было с самого начала находиться рядом… - Слова вырвались так внезапно, словно он надеялся высказать их и вздохнуть свободнее, избавившись от неприятных мыслей. – Ты только… не отходи от меня далеко. Молча слушая его уверенный и тихий голос, ты с замиранием сердца ощутила позорную дрожь в коленках. Его страх передался тебе, как какой-то приставучий паразит, и сейчас со знанием дела выводил из строя и здравое мышление и самообладание. Ежесекундно озираясь, ты напряженно осматривала темные проемы окон и нервничала так, словно находилась не на запруженной людьми площади, а посреди ночи в абсолютном одиночестве и без намека на какую-либо защиту. Желудок болезненно скрутило, и ты пару раз оступилась на ходу, борясь с мучительной тошнотой. - Алиса? – остановившись посреди площади, Гаара обеспокоенно повернул твое лицо к себе и убрал мокрые волосы со лба, не обратив ни малейшего внимания на зашептавшихся людей. – Мы почти пришли, осталось немного… все хорошо? Вяло кивнув, ты снова уставилась под ноги, в душе мечтая о том, чтобы заползти под какое-нибудь крыльцо и там попрощаться с раменом, съеденным примерно два часа назад. - У тебя такой же цвет лица, как после ознакомления с такояки, - невинно заметил он. Подавившись воздухом от неожиданности, ты уже вознамерилась поблагодарить его за такое едкое наблюдение, но тут на площади прогремел самый неподходящий для этого места звук. Гаара моментально сдвинулся вбок, пряча тебя за спину. Анбу как по команде бросились в сторону грохота, не забыв, впрочем, выделить людей для охраны своего Каге. Что же касается обычных людей, оказавшихся не в том месте и не в то время, то от испуганных криков и женского визга у тебя на мгновение заложило уши. Хотя ты так поразилась услышанному, что едва обратила внимания на это неприятное ощущение. «Я продал, Продал эту милую штучку несколько часов назад…» - перед глазами мгновенно возник этот идиотский тюрбан и сияющая улыбка торговца. «Согласна с Темари – этого психа нужно сажать в срочном порядке... что он протащит в страну в следующий раз? Ракетницу или танк?» - Гаара, я… мне надо посмотреть на это… - отчаянно вцепившись в его рукав, ты часто дышала, всматриваясь в ту сторону, откуда раздался выстрел. Анбу плотным кольцом окружили распростертое на камнях тело, чуть ли не взашей выталкивая народ с площади, внезапно превратившейся в смертельно опасную территорию. Еще несколько людей с профессиональной быстротой осматривали крыши и открытые окна. Казекаге оказался в таком замешательстве от подобной просьбы, что не сразу отыскал подходящих слов для отказа. - Тебе вообще следует как можно скорее отсюда убраться! – решительно отрезал он, вернув себе дар речи. - Я только посмотрю и… «И что дальше? Может я вообще перепутала, и это был не выстрел? У меня что, слуховые галлюцинации?» - Алиса, никуда ты не пойдешь, или жди здесь, или иди в мой кабинет, - Развернувшись в сторону происшествия, он нахмурился, пытаясь отцепить тебя от своей руки. - Да я только на пару секунд подойду, просто взглянуть! – оправдывалась ты, приструнив свое собственное нарастающее раздражение. – Потом можешь хоть подзатыльник мне ставить, я стерплю второй… то есть уже третий раз! Наступило очень нехорошее молчание, заставившее тебя неосознанно съежиться под его взглядом. - … что ты сказала? – зеленые глаза потемнели от злости. – Какой еще подзатыльник? Кто тебе его…? - Ээ, да неважно это все… - попыталась выкрутиться ты. Реакция Гаары на услышанное говорила сама за себя. - Алиса, объясни нормально! – не отставал он. - Да говорю же – неважно! «Черт возьми, да он вообще ничего не понимает… За что же мне, спрашивается, треснули латной перчаткой по шее?» - Ты никуда не пойдешь, пока не скажешь, - видимо, Гааре потребовалась вся выдержка, чтобы разговаривать так вкрадчиво и заботливо. Причем эта перемена в его голосе оказалась настолько пугающей, что практически уничтожила твое желание рассказать ему о том случае. - Я скажу, если пойду вон туда и посмотрю, - Этот компромисс показался тебе более честным. Хотя ты еще сомневалась насчет того, что послушно выполнишь свою часть сего компромисса, после созерцания трупа. Гаара еще некоторое время буравил тебя возмущенным взглядом, но было очевидно, что победа в этом кратковременном споре осталась за тобой. Неудовольствие доставляло смутное предчувствие чего-то опасного, словно над твоей головой многозначительно собиралась грозовая туча, готовая в любой момент выпустить молнию в макушку. Безоблачное светлое небо резко контрастировало с этими мрачными ощущениями. - Пока ты решишься, его уже похоронят и справят поминки, - недовольно пробурчала ты, потеряв терпение. А затем сама двинулась вперед, увлекая хмурого Казекаге за собой. Несмотря на все старания шиноби, пытавшихся выгнать людей в более безопасное место, они все равно продолжали упрямо толпиться на площади, напоминая высоколобых овец, не желавших покидать излюбленное пастбище. Гаара, окончательно смирившись с хроническим упрямством, поравнялся и обнял тебя за плечи одной рукой. Затем вздохнул с таким облегчением, словно только и мечтал об этом. - Только посмотреть, и сразу назад, - недоверчиво уточнил он, пытаясь уловить на твоем лице малейшие признаки вранья. - Конечно, - смиренно согласилась ты, изо всех сил сохраняя невозмутимое выражение. «Что это мне вообще даст? Ну, умер он, ну подумаешь, застрелили огромным револьвером, который, наверное, и быка с ног свалит…» Как и ожидалось, Анбу расступились перед вами, несколько помешкав, чтобы дождаться согласия от Казекаге. Первое, что бросилось тебе в глаза – внушительный, темно-синий фолиант с красной закладкой, уголок которой окунулся в растекающуюся лужу крови. Древняя книга неряшливо валялась прямо в грязи, что совсем не подобало году ее выпуска. - Довольно странно, если сравнить с первой жертвой. Над девушкой истязались долгое время, прежде чем… - глухие голоса двух шиноби доносились до тебя, как из другой комнаты. – Ей ампутировали нижние конечности, перекрутив проволокой, а после, еще и использовав огонь для прижигания. Так же среди замеченных внешних ранений было отсутствие одного глаза и частичная мутиляция. В образовавшееся после данного процесса отверстие залили… Разогнавшийся Анбу с треском захлопнулся, повинуясь рваному взмаху Гаары, по достоинству оценившему твое зеленое лицо. - Ну, я же просил… - с явным страданием напомнил он, бережно отворачивая тебя от тела. «Туманник безголовый… во всех смыслах… И разве у револьверов такая мощность?» - вяло отойдя в сторонку под пристальным взглядом Казекаге, которого задержали не в меру заинтригованные шиноби, ты мутным взглядом оглядела напирающее скопище любопытных. Убийство произошло почти на краю площади, тело лежало всего в паре метров от ближайшего переулка. Видимо, он пытался протолкаться через людей и затеряться в лабиринте улиц, но чуть-чуть не успел. - Да что ж меня так тошнит… жмуриков не видела, что ли? – пытаясь подстегнуть себя подобной самоиронией, ты одновременно прокручивала в голове всех личностей, с кем сегодня разговаривала или хотя бы виделась. Перед глазами проплывала преувеличенно длинная цепочка лиц, и ни одно из них не казалось тебе в должной степени подозрительным и подходящим на роль психованного стрелка. «У Гаары серьезные проблемы…» - сокрушенно прикрыв глаза ладонью, ты исподтишка уставилась в его сторону. Он с явным нетерпением дослушивал рапорт шиноби-энтузиаста, то и дело бросая на тебя обеспокоенные взгляды. – «Уже двое… как он сможет покрыть такую неприятную неожиданность?» Едва ты успела отнять руку от лица, как посреди площади раздался второй оглушительный хлопок, прямо в гуще людей. Люди не замедлили среагировать, взвыв одним большим страшным криком и бросившись врассыпную. С трудом затолкав обратно выпрыгнувшее от испуга сердце, ты еле успела отскочить в сторону и прислониться к шершавой, нагретой солнцем стене, пропуская толпу в переулок. Первую секунду была заметна тонкая струйка дыма, поднимавшаяся к небу, но уже через мгновение она безнадежно исчезла из виду. Посетовав в мыслях на людской тупизм: «Надо было уходить, когда вас просили, одноклеточные!» -, ты поморщилась, представив, как должно быть бесится сейчас Гаара. А затем натужно захрипела и схватилась обеими руками за горло, стянутое воротником. Чей-то кулак смачно влепился в твою спину, угодив по почкам. Захлебнувшись криком, ты отчаянно пыталась вырваться, ощущая, как почва уходит из-под ног, а площадь и вовсе исчезает в неизвестном направлении. Над головой стремительно проплыла узкая полоска неба, ограниченная высокими стенами какого-то переулка, одного из многих. Тебе понадобилось некоторое время, дабы осознать всю тяжкость сложившегося положения. Кто-то, кто почти наверняка грохнул двоих представителей, бессовестно волочит тебя по земле, намотав на руку рубашку таким образом, чтобы она же тебя и душила, лишая возможности подать голос. Впрочем, твой жалобный вопль просто слился бы в унисон с испуганными криками людей на площади. Безрезультатно кашляя и ощущая, как по подбородку стекает слюна, ты довольно резво вскинула руку, лихорадочно нащупав за спиной рукоять клинка. Однако, в следующий же момент эту самую руку так нещадно скрутили и заломили, что стремление предать вторую конечность такой же участи отпало само собой. «Стоило… отойти от него… на минуту…» - от недостатка воздуха уже начинало темнеть в глазах, а ты все пыталась найти выход из создавшегося положения. Даже на ноги встать было невозможно – при первых же попытках земля неизменно выскальзывала из-под каблуков, только отбирая у тебя силы и обдирая пятки до крови. Дотянуться до убийцы здоровой рукой тоже не представлялось исполнимым. Он остановился, когда ты окончательно растеряла ощущение координации и безвольно повисла на своем воротнике. Рванул вверх и грубо поставил на ноги. Вновь вернув себе возможность глотнуть воздуха, ты немедля воспользовалась шансом, то и дело давясь и заходясь в кашле. Спине было непривычно легко, вывернутая рука по-прежнему покоилась в захвате преступника, отзываясь болью на каждое твое движение. Позади раздался металлический звон, а затем в канализационную решетку под твоими ногами провалилось нечто тяжелое, плюхнувшись в грязную воду. «Мои… мои…» - в немом изумлении, ты сообразила, наконец, отчего на спине ничего не мешается. Внутри вскипела злость и почти детская обида – твое ненаглядное, прошедшее столько схваток оружие, брезгливо сбросили вниз, как какой-то мусор… - Надеюсь, не дура, и знаешь, что можно делать, а что нельзя? Смотри вперед! – обладатель спокойного, смутно знакомого голоса прижал что-то, несомненно, очень опасное к твоей левой лопатке, заставив поежиться от боли. Поспешно уставившись прямо перед собой, ты зареклась больше не оглядываться. Вопреки твоим ожиданиям, вы не ушли далеко от этой многострадальной площади. Вернее, вы были прямо перед ней, но с противоположной стороны - солнце, ранее бьющее прямо в глаза, теперь смотрело в другую сторону, скрывая вас в тени. Дуло огнестрельного оружия нещадно впивалось в твою спину, явно намереваясь оставить синяк. Судорожно вздохнув, ты медленно подняла свободную руку ладонью вперед, прекрасно понимая, что стоящий сзади человек потребует этого в любом случае. Тот только хмыкнул и с лязгом отворил какую-то дверь, судя по всему ногой. Стальные пальцы сомкнулись на твоей шее, немногим уступая воротнику. Ты только мрачно засопела и подняла вторую, освобожденную руку, мимоходом отметив, насколько сильно она покраснела в районе запястья. - Сейчас ты пойдешь со мной, - произнес он очевидную вещь. «А волшебное слово?» - решив подкрепить мысли делом, ты медленно покачала головой. Глаза, как загипнотизированные, уставились на немноголюдную площадь в ожидании одного, очень важного человека. Если он их заметит… Но пуля все равно дойдет до сердца быстрее… но для того, чтобы заметить, ему потребуется очень мало времени… но, для того, чтобы спустить курок, требуется еще меньше времени… Твои суматошные размышления прервал удар рукояткой револьвера, пришедшийся по верхней части черепа. Из глаз моментально посыпались искры вперемешку со слезами. - Ждать твоего согласия я не собираюсь. Но… - в досягаемости твоего взора показалась до боли знакомая светлая одежда. – …Можно договориться. Рука убийцы, с комфортом устроившись на твоем плече, выпрямилась и указала на площадь. Дуло револьвера, с такого расстояния показавшееся тебе непропорционально большим, уставилось прямо на Гаару. Слезы лились из глаз теперь не столько от боли в голове, сколько от нешуточного страха. «До него не такое уж большое расстояние… промахнуться будет трудно… а мы, как назло, вообще не видны с этой треклятой площади! И какого он так медленно двигается? Или это я слишком быстро думаю?» Силы в напавшем на тебя человеке было не занимать. Особенно если учитывать хватку на горле и руку, которая держала тяжеленный револьвер на весу, практически не дрожа. «Не сможет. Не успеет… у него защита… но разве он раньше ловил пули? Я о таком не слышала… но защита обязана совладать… даже со скоростью пули? А если не…» - … А если не успеет? – промурлыкали тебе на ухо твою же мысль. Убийца плавно повел оружием чуть в сторону от намеченной траектории. – Это даже будет красиво… Если попадет в руку – может оторвать почти до локтя. Если в ногу… - дуло опустилось чуть вниз. Ты почему-то не сомневалась, что эта гадина в самом деле прицелилась туда, куда сказала, безо всякого блефа. - … то раздробит кости. Ну, а если в голову… Попадание в голову в подробностях не нуждалось – ты сама видела, во что превратился туманник после контакта с пулей. Несмотря на отчаянное нежелание слушать, ты все равно внимала каждому слову, произнесенному отчетливым шепотом. Воображение работало в полную силу, злорадно подсовывая тебе картины одну страшнее другой. Не успеет… он просто не успеет увернуться… Из горла вырвался мучительный всхлип, чудом не перешедший в рыдание. Почему он их не замечает? «Да посмотри ты сюда!» - закусив губу, ты изо всех сил давила в себе неконтролируемый ужас. С момента первой угрозы убийцы прошло не более полуминуты, но тебе казалось, что минула уже четверть часа. - Думай мозгами, - тебя опять грубо встряхнули. В темном, загроможденном ящиками переулке сухо щелкнул предохранитель. Этот звук послужил тебе сигналом к действиям, а также доказательством, что стоящий сзади шутить не собирается. Скривившись, как от боли, ты пошатнулась и сделала шаг назад, чудом не наступив на ногу оживившемуся преступнику. - Долго думала, - неодобрительно пробормотал он, треснув тебя в этот раз по уху. Заглушив мычанием вырвавшееся наружу ругательство, ты послушно развернулась и начала медленно спускаться куда-то вниз, по влажным и скользким ступенькам. Ушибленное ухо почти сразу начало кровоточить, о чем не преминула сообщить мокрая дорожка на шее. Револьвер снова вернулся в исходное положение, чуть ли не сверля в тебе дырку. «Как банально. Я нужна этому человеку больше, чем все остальные… Оно и неудивительно… Потому что я…» - окунувшись в воду по самые щиколотки, ты поморщилась от ударившего в нос запаха и сделала первые шаги вглубь бесконечного коридора, коря себя за идиотизм, который, судя по множеству случаев подобного рода, является врожденным. «Потому что я узнала эту дрянь…» Вопреки твоим наивным надеждам, к благоуханиям канализации привыкнуть не удалось. К постоянно затекающей в сандалии воде, ясное дело, тоже. Зато темнота отступила через некоторое время, превратившись в туманный полумрак, изредка сменявшийся просветами благодаря решеткам в потолке. Спокойный как удав, но, увы, двинутый по жизни, убийца топал позади, вцепившись в твои волосы так, чтобы время от времени рывками указывать нужное направление и подгонять. Все старания запомнить дорогу, или хотя бы сориентироваться насчет того, под каким домом селения вы сейчас проходите, пошло прахом после третьей развилки, и пятого поворота в смежные ответвления. Тебе казалось, что вы или ходите по кругу, или уже выбрались за пределы окружных стен, хотя это маловероятно из-за наличия все той же канализации. Идти приходилось быстро, оступаться и падать не давали, вовремя вздергивая и одаривая очередной шишкой на голове. Ты всерьез сомневалась, что не обнаружишь у себя сотрясение, когда выберешься из этой передряги. «Если вообще выберусь…» Разговаривать с убийцей тебе хотелось еще меньше, чем сопротивляться. Пока у него это ружье для охоты на слонов, которое по чистому недоразумению назвали револьвером, подозрительно двигаться, подавать голос и громко сопеть было в крайней степени неразумно. Перед глазами непрестанно маячили два трупа, которые неосторожно перешли ему дорогу. Хотя тебя даже забавляла (наверняка подобное отношение - прелюдия к зарождающейся истерике) вся нелогичность этой ситуации – убийца на то и называется так, потому что убивает тех, кого планирует. Неважно, как себя вести – сопротивление приведет к тому, что ты всего лишь умрешь раньше, чем при более смирном поведении. Поэтому все, что тебе оставалось – это слепо брести вперед, безуспешно пытаясь стереть с лица брезгливое выражение и удерживаясь от непечатных слов, подкрепляющих чувство своего омерзения. Особенно, когда под ногу попадается что-то мягкое, но неразличимое в мутной воде… - Открывай, - раздался приказ сзади. Ухватившись руками за медную ручку от массивной и ржавой двери, ты недовольно подумала, что этот убийца окончательно обленился. Может он предложит еще и застрелиться самой? За дверью начинался коридор, отличающийся похвальной сухостью и не совсем похвальной теменью. Осторожно нащупав под ногой опору в лице грубо обработанного каменного пола, ты покорно переступила высокий порог, обреченно ощутив, что нечто мягкое так и осталось где-то между стопой и сандалией. Проверять, что тебе удалось «выловить» из канализационных вод, куда, как известно, ведут все водопроводные трубы, решительно не хотелось. «Ну за чтоо…» - захныкала ты с такой горестью, словно обнаруженная под пяткой гадость была хуже неуравновешенного преступника, убившего двоих и теперь упрямо тыкающего тебя огнестрельным оружием, заставляя идти дальше. Чтобы не споткнуться в абсолютной темноте, пришлось упереться руками в обе стены и ступать предельно осторожно. Не теряя при этом скорости, на которой можно влепиться в стену и остаться без лица. Первую минуту в голове хозяйничала соблазнительная мысль выбить у супостата револьвер и затем хорошенько отпинать, соотнеся количество своих шишек и количество пинков, но, все то же дуло, болезненно давящее в спину, и неослабевающая хватка на шее, которая почти все время держала тебя в полупридушенном состоянии, быстро искоренили глупую идею. За первой дверью последовала вторая, заставив тебя пройти около пятнадцати неуверенных шагов. От того, чтобы все-таки врезаться в нее носом, тебя спас своевременный оклик сопровождающего человека. Мрачно пробурчав что-то, отдаленно напоминающее слова благодарности, ты вслепую нашарила ручку и ввалилась в изолированное помещение. Затхлый, неподвижный воздух добавил мало приятного в твое и без того мерзкое самочувствие. Внезапно использовав возникшую в голове мысль, ты правдоподобно чертыхнулась и грохнулась на колени, зацепившись одной ногой за другую. Хоть сейчас тебе повезло – под руку почти сразу попался небольшой обломок кирпича, чиркнувший по ладони острым сколом. Едва ты успела зажать его в кулаке, как вспыхнул слабый и тусклый свет, исходивший из одинокой лампочки наверху, одним своим видом наводящей тоску. Даже такое неубедительное освещение показалось тебе слишком ярким с непривычки. Поспешно протерев глаза и изо всех сил стараясь не щуриться, ты поднялась и отряхнула покрытые пылью колени. - Прости, что подпортила прическу, - услышала ты позади себя ироничное извинение. Выпрямившись, ты рассеянно пригладила рукой волосы и посмотрела прямиком в проем, ведущий обратно в коридор. - У тебя она тоже далеко не безупречная, Мидори… *** Она некоторое время задумчиво оглядывала тебя сверху вниз, вертя револьвер в изящных, совсем не приспособленных для оружия руках. Затем шагнула вперед и заперла за собой дверь. Грохот, вызванный соприкосновением железа с камнем, вызвал у тебя ассоциации с похоронным колоколом. - Я хочу это видеть, - объяснила она, поймав твой вопросительный взгляд. - Я вполне могу умереть здесь от голода, то есть совсем нескоро, - глаза умиротворенно прикрыты, дыхание спокойное и размеренное. Почти ничто не говорит о том, как тебе трудно беседовать о собственной смерти. - Нет, не можешь, - девушка отточенным движением откинула назад испачканные, но от этого не ставшие менее роскошными волосы. Убедившись, что эта девушка пока не планирует палить в тебя из оружия, ты мимолетно оглядела место, в котором находишься. Маленькая комнатка с низким потолком, которая наверняка раньше исполняла функции тюремной камеры. Кирпичные стены, почерневшие от старости и пыли, микроскопическая оконная решетка выше уровня головы, заколоченная с другой стороны, земляной пол и все та же тяжелая дверь. Кроме последней части интерьера иного выхода замечено не было. Тут скорее можно было задохнуться, а не дожидаться голодной смерти… - Планируешь доставать меня идиотскими вопросами? – предвидела будущее Мидори. «Как же отсюда выбраться… и почему она никуда не торопится?» - уже в который раз рассматривая девушку с ног до головы, ты никак не могла понять, как ей удалось все это провернуть. Покупка револьвера – еще правдоподобный поступок… но она сумела с такой легкостью довести тебя до полубессознательного состояния, и утащить от Гаары с такой скоростью, на какую способна не каждая девушка, таскающая на себе тело. Да еще и убийства. Как у нее руки поднялись сделать такое? - Окажешь мне привилегию, и ответишь? – облизнув пересохшие губы, ты решила, что ничего иного, кроме как занять ее разговором, не остается. - Только если вопросы будут не совсем уж глупые… Опустив голову, ты исподлобья уставилась ей в глаза. С ревностным скрежетом зубов пришлось признать что они, как и все остальное в принципе, оказались довольно красивыми. Завораживающего, серо-голубого цвета, они словно светились изнутри и взирали на тебя с некоей толикой неприязни и недюжинного интереса. А еще они были совершенно нормальные, как бы абсурдно это ни звучало. Абсолютно разумные. В них отсутствовала та искра безумия, которая обычно наблюдается у большинства неуравновешенных убийц. Словно она прекрасно понимала, что натворила. И мало того, даже была довольна проделанной работой. Ни малейшей тревоги или беспокойства – будто все идет по ее плану… «Та девочка… ее же просто раскромсали. Как может человек с такими глазами сделать такое с ребенком?» - Ладно, тогда… ты же не шиноби? Она криво усмехнулась, спрятав за этим удивленное выражение лица. Видимо, не ожидала, что ты начнешь с такого неоднозначного вопроса. - Нет, у меня никогда не было способностей к этому. «Меня избил обычный человек!» - возопила ты про себя, ощущая, как чувство собственного достоинства медленно скатывается куда-то под ноги. - Тогда как…? - Я талантлива. «Мда, и не поспоришь…» Револьвер медленно переходил из одной ее руки в другую. Похоже, ей нравилось смотреть, с каким опасением ты следишь за перемещениями этого орудия убийства. - Ладно, следующий вопрос, - будучи человеком (в какой-то степени) здравомыслящим, ты понимала, что приставать к ней с расспросами чревато для здоровья. – Ты убила тех двоих? - Дурацкий вопрос. - Ну… удостовериться же надо… - Надеешься сбежать отсюда, чтобы потом предъявить мне обвинения? – револьвер, наконец, перестал ходить по рукам и укоренился в правой, разумеется, нацелившись прямо на тебя. – Да, обоих. Она капризно вздохнула, заметив, что ты ждешь более подробного ответа, и продолжила: - Девчонку я поймала, как только та покинула собрание. Если сравнить мои силы, и силы ребенка, натасканного на сражения с самого раннего детства, то у меня бы совсем не было шансов. Но никто ведь не отменял хлороформ. Взломать деревенский замок на той двери оказалось проще простого, после этого просто я закрылась изнутри. Чтобы эта мелкая истеричка не визжала, пришлось набить ей рот бумагой – хотя она все равно умудрилась цапнуть меня за руку. Позже, когда она еще не начала падать в кратковременные обмороки от боли и ранений, мне пришлось еще и зажимать ей нос, разумеется, ненадолго. Потому что помимо отменного визга, она умела еще и истошно мычать так, что было слышно с улицы. Не сказала бы, что было приятно совершать над ней все злодеяния, особенно в таком нелицеприятном месте. Но, зато, какая картинка получилась, когда она, в конце концов, откинулась, не считаешь? Ты не считала, так как вопреки своему мнению о ее глазах, убедилась окончательно – с головой у этой дамочки точно не все в порядке. - Я постаралась сделать так, чтобы она умерла как можно более мучительно. И у меня получилось – уверена, к концу у нее болело буквально все. Хотя осталось загадкой, как она смогла так долго выносить процесс удаления некоторых частей тела. Дети в наше время такие живучие… - Ладно… – промямлила ты, поняв, что не сможешь слушать дальше. – А второго? - Хм, его я трогать не планировала. Но он, к своему несчастью, что-то пронюхал. Понятия не имею, как он смог так быстро вычислить меня… - она плавным движением соскользнула с двери в сторону и прислонилась к стене, не спуская тебя с прицела. – Недаром его прозвали гением в своем селении. Вдобавок, у этого парня присутствовала какая-то необычная психическая зависимость – мне удалось вычитать это из документов. Он страдал постоянным недостатком информации. Не мог прожить и недели, чтобы не узнать что-то новое. При долгом отсутствии этой самой информации, он начинал испытывать боль такой же разрушительной степени, какая бывает только у заядлых наркоманов во время ломки. Поэтому этот на голову ушибленный повсюду таскал свою громадную книгу, добавляя туда сведения о каждом встреченном человеке. Может быть, он написал обо мне что-то подозрительное, хоть и не подозревал ни в чем, но после первого убийства мигом догадался. Так что несчастный ботаник почти добрался до правды, но не учел одной важной вещицы, которую я приобрела у хорошего человека. Поэтому, совершенно случайно, его мозги расплескались по мостовой. У меня просто рука дернулась, честное слово, – она хихикнула, мигом заставив тебя усомниться в последней реплике. Ты собрала волю в кулак и постаралась унять конвульсивную дрожь. Трясло скорее от злости, чем от испуга. Что они ей сделали? Парень в особой жалости не нуждался, ведь он нарвался на неприятности сам. Но девочка… - Еще вопросы будут? – кокетливо склонив голову набок, она неторопливо наматывала прядь светлых волос на палец. «Почему я вообще с ней разговариваю? А, ну да, если перестану, то это приблизит конец. А зачем его отдалять? Как будто кто-то знает, где находится эта камера…» - Мм… - в этот раз тебе пришлось существенно порыться в своей памяти, чтобы выудить мало-мальски правильный вопрос. Впрочем, он все равно оказался банальным. – Зачем? Мидори поджала губы, многозначительно подавшись вперед. Глаза, полыхнувшие черной ненавистью, заставили тебя отшатнуться от неожиданности. - А не догадываешься? Ну, разумеется, ты догадывалась… - Ревнуешь? - Не ревную. Ненавижу. Нельзя сказать, что ты не была удивлена этим открытием. Но и сильного изумления тоже не ощутила. Глубоко внутри всегда была пренеприятная уверенность, что нечто похожее рано или поздно произойдет. Но не таким же масштабом… и не ценой чужих жизней. - Почему не сразу меня? – после ее ответа твой голос казался слишком тихим и перепуганным. - Потому что у меня этот пункт на последнем месте, - в ее безупречно поставленном голосе внезапно прорезалась жестокость. Теперь она злобно чеканила слова, не сводя с тебя глаз, в которых теперь плескалось самое настоящее бешенство. – Ты наверняка не заметила, но я много раз пыталась. Сначала просто рассорить с ним, затем выпихнуть вон из страны, возненавидеть это селение, в конце концов. Но ты, видимо из-за своей тупости, просто не желала замечать мои старания! Постоянно выкручивалась, успешно не попадалась, делала так, что у меня не было шанса к тебе подобраться. И все это в абсолютном неведении… Нельзя сказать, что мои действия были очевидны. Я всего лишь давила на тебя, пыталась подкинуть дурные мысли, сомнения и ненужные размышления. Заставить самой решиться на уход, самой оставить его. Но ты упорно оставалась при своем мнении, ничего не меняя в своей жизни. Будь я проклята, ты даже не обратила внимания на то, что какой-то левый мужик посмел ударить тебя, прикрывшись именем Казекаге! - …проводник? – ошарашенно пролепетала ты. - А он выглядит таким дисциплинированным и правильным, да? – она презрительно фыркнула. – Я тоже на это попалась при первой встрече. Однако, он с готовностью сделал то, что я велела, стоило отсыпать ему монет в ладонь и позволить к себе прикоснуться. Хотя она не изменилась в лице, когда произнесла это, ты почему-то решила, что ей неприятно вспоминать такое… - Но, разумеется, сейчас я понимаю, что это все несерьезно. Все, что я раньше делала – лишь детские игрушки. Эти способы слишком слабы, они не могут манипулировать человеком. Поэтому я приняла радикальные меры. Это как с людьми – до некоторых можно только докричаться, к некоторым следует применить силу... Так что, я зарезала представителя страны Земли с особой жестокостью. В то время, как ты сидела перед стойкой и жевала свою дурацкую лапшу, в нескольких метрах неподалеку, в страшных мучениях умирал ребенок. И по твоей вине, должна заметить. Ты молчала, усиленно борясь с выступившими слезами. Кровь стучала в висках, а в ушах раздавался тяжелый стук сердца. Так тяжело. Так нечестно. А она беспощадно продолжала доводить тебя до безмолвной истерики: - Знаешь, а ведь если бы ты спустилась по той лестнице, этим бы дело и кончилось. Мне жутко повезло – я никак не ожидала, что ты сама пойдешь в расставленную ловушку. Но ты, редкостная идиотка, слепо ринулась туда с головой, и повесила на себя все подозрения без моего вмешательства. Но я ушла от темы… Знаешь, что людей, поднявшихся обратно из той комнаты Анбу, можно пересчитать по пальцам одной руки? Если бы Казекаге не доверял тебе так слепо, ты бы никогда уже не увидела солнечного света. С течением времени и после многочисленных пыток, некоторые, попавшие туда, сдаются и признаются в том, чего, возможно, вовсе и не совершали. Тебе нужно было всего лишь спуститься вниз… и он уже не успел бы ничего сделать. Ты ставила эти ее слова под очень сильное сомнение, не подав при этом виду. «Когда дело не терпит отлагательств, он категорически перестает замечать двери…» … А также окна, стены, лестницы, и прочие препятствия, которые после контакта с его песком превращаются в безжизненные обломки. Казалось, Мидори недооценивает своего Каге… «Но это дела не меняет… девочка уже мертва… ради того, чтобы подставить меня, убили невинного человека…» - … после того, как и эта затея провалилась, я решила действовать наскоком и избавиться от тебя собственными руками. Как видишь, все прошло донельзя успешно. После такой обширной и убивающей своей жестокостью тирады, тебе потребовалось некоторое время, чтобы вернуться к реальности. Прислонившись к стене, ты безуспешно пыталась унять головокружение. - Знаешь, злодеев всегда побеждают именно после того, как они рассказывают весь свой гениальный план по захвату мира… - слабо улыбнулась ты, по-прежнему не приходя в норму. - Да какая разница. Ты все равно сдохнешь, - и вновь ответ оказался столь кратким и исчерпывающим, что возразить на него было нечего. Расплывшись в довольной усмешке, она внезапно продолжила. – Да и вдобавок… знаешь, что это за место? Лихорадочно дыша, ты решила, что отвечать на этот вопрос будет ниже твоего достоинства. - Это место раньше было тюрьмой. Впрочем, об этом нетрудно догадаться, - несмотря на твое явное нежелание слушать, она все равно говорила, словно спеша увидеть твою реакцию на услышанное. – Тюрьма предназначалась беглым шиноби, предателям, изменникам, дезертирам и тому подобному мусору. Все соседние помещения уже завалены песком и камнями, двери заколочены и закрыты наглухо. Кроме этой комнаты… Теперь стало ясно, почему ты, вслепую идя по коридору, натыкалась пальцами на доски и неровности в стенах. - Просто сущее везение – обнаружить, что сюда все еще доходит электричество. По идее это здание, провалившееся под землю, давным-давно должны были обесточить. Но я опять ухожу от самого интересного… Тебе не кажется странным, что все остальные камеры расположены как обычно, и только эта находится в самом конце коридора? Кажется, до тебя мало-помалу начало доходить. Прикрыв рот ладонью, ты в немом испуге уставилась на старые кирпичные стены. В ушах начало звенеть, ноги медленно налились тяжестью. - В стены вделано несколько камней, и для того, чтобы отыскать их, требуется разве что разрушить здесь все вплоть до фундамента. Они очень редкие, практически бесценные – шиноби старательно уничтожают все месторождения этого вида, но несколько штук все равно просачиваются через пограничников и активно используются в странах. Ну и еще, те же самые шиноби оставляют некоторое количество этого минерала в сохранности, для постройки таких вот камер. Я постоянно забываю, как они называются. Скажи… как поживает твоя чакра? Все, что тебе оставалось – это одарить ухмыляющуюся блондинку испепеляющим взглядом. - Я, конечно, не ставила опыты со временем – к сожалению, поблизости не оказалось шиноби, который был бы согласен расстаться с жизнью, дабы не разглашать тайну. Но мне кажется, пары часов тебе хватит с лихвой. И еще - мне очень не хочется, чтобы ты потеряла сознание… «Хитрая стерва… я уже готова ее убить…» - ты расслабила плечи и затаила дыхание. Если сопротивляться, совершать резкие движения или хотя бы нервничать, то чакра будет впитываться в эти проклятые камни, как вода в песок. - Самое удивительное, что они не разряжаются. Эта их природная способность – просто чудо! В то время, как ты слабеешь на глазах, мое самочувствие нисколько не меняется. Ведь я – обычный человек. – Мидори радовалась как ребенок, с восторгом осматривая темные стены. - У меня... больше нет вопросов, - вздохнула ты, когда девушка прекратила выражать свое уважение камням и хихикать. – Скажи… ты ведь выбросишь эту штуку, когда… после всего этого? - Эту? – Она без труда подняла револьвер и с нежностью провела рукой по начищенному металлу. – Ну, не знаю, он мне так помогает. Теперь я понимаю, почему такое оружие строго запрещено во всех соседних странах. Это современное произведение искусства просто не могут отразить шиноби, от него у них нет никакой защиты. Поэтому они так рьяно сопротивляются модернизации, позволяя внедрять в селения только те изобретения науки, которые не представляют для них угрозы. А чем она тебе не нравится? «Теперь дурацкий вопрос исходит от нее самой…» - Она… просто не смотрится здесь, - ты только сейчас поняла, что не можешь толком объяснить свое отвращение касательно этого оружия. – Ей не место в этом мире. Блондинка чуть нахмурилась, взглянув на тебя с предельным вниманием. - Знаешь… меня посещала точно такая же мысль. Ну, хорошо, я выброшу ее… закопаю где-нибудь далеко. Тебя устроит? Ты неуверенно кивнула, оказавшись в замешательстве от того, как быстро эта девушка дала согласие на твою просьбу. - Вот и договорились. Ну, а теперь… - дуло оружия опять уставилось в твою сторону. - …Моя очередь задавать вопросы. Ты нервно сглотнула, наблюдая, как она прикоснулась к предохранителю большим пальцем. - Не беспокойся, их будет немного, - она взволнованно закусила губу, обхватив оружие обеими руками. В глазах появилась какая-то одержимая жажда знания. Ей так хотелось узнать ответ, что руки, доселе спокойно державшие револьвер, теперь начинали мелко дрожать. – Как тебе это удалось? Твой непонимающий взгляд моментально ее разочаровал. Насколько ты могла вспомнить, «удавалось» тебе довольно многое и к каждому существовало индивидуальное объяснение… Мидори раздраженно вздохнула. - Как тебе удалось? Что ты такого сказала, чтобы он начал так к тебе относиться? Что ты такого сделала, чтобы он начал смотреть на тебя так, как никогда ни на кого не смотрел? Чтоб тебя, ты же не отличаешься ни высоким интеллектом, ни внешностью, и я уверена, что внутренний мир у тебя больше всего напоминает помойку! И вдобавок… ты же никто. О тебе ничего не сказано, хотя я перерыла буквально все архивы. Вообще нет прошлого, словно ты появилась из ниоткуда. Появилась и без спросу влезла в чужую жизнь и в чужие дела. Как он может верить Тебе? Кто ты вообще такая?! Как тебе могут доверять люди, если у тебя даже семьи нет? И мало того, судя по твоим словам, оба твоих родителя покончили с собой. Ха, не суметь совладать со своими проблемами и сбежать от них, повесившись и вскрыв вены в ванной – это высшая степень позора и самая неблагородная смерть из всех, какие вообще бывают! И дочь таких людей спокойно живет, не ощущая никакой тяжести за свое имя, из-за своих трусливых родителей, хотя у тебя вообще нет права здесь находиться... И наконец, самое худшее – ты, выходец из семьи слабаков, являешься ближе всех к Казекаге. Любима им! Поток нескончаемых криков прекратился, но только потому, что Мидори охрипла и закашлялась от боли в пересохшем горле. Когда она восстановила дыхание, и продолжила, ее голос был надтреснутым и до смерти усталым: - Я просто… просто не могу понять этого. Я столько времени пыталась обратить на себя хотя бы его внимание, а тебе потребовалось несколько дней, чтобы заполучить этого человека полностью. Это… очень обидно и больно. Несправедливо. И поэтому я хочу хотя бы узнать, как ты сумела. Я не собираюсь поступать так же, мысль о том, чтобы повторяться за тобой, вызывает у меня тошноту. Но… я хотела бы знать, что я делала не так. Где я ошиблась? Что надо было делать, чтобы он меня увидел? Горький вопрос повис в неподвижном воздухе без ответа. Выслушав своеобразную исповедь этой сильной и сообразительной девушки, ты осознала, что не питаешь к ней никакой злости. Ее положение, в самом деле, оказалось… жутко несправедливым. И сейчас оно станет еще более несправедливым, потому что ты попросту не сумеешь ответить на такой, казалось бы, понятный вопрос. - Я… не знаю, - покачала ты головой. Девушка перед тобой словно перестала дышать, глядя на тебя внезапно опустевшими и мутными глазами. – Сколько времени мы уже были вместе… и как часто мы разговаривали… Я так ни разу и не спросила, за что он меня полюбил. Потому что не думала, что мне это так нужно. Не думала, что это должно быть так важно. Не думала… что он сможет ответить на это. Мидори еле слышно всхлипнула, всем видом показывая разочарование в своих надеждах. - Ты любишь его? Ну и за что? – еле слышно прошептала ты. - За то, что оказал мне одну услугу в далеком прошлом. Люблю, но предпочитаю не горланить об этом на каждом углу, - ядовито ответствовала она, быстро взяв себя в руки. – Люди, которые сообщают каждому что любят, ходят колесом от счастья, витают в облаках и сходят с ума еще какими-нибудь способами, кажутся мне полнейшими ослами. Такие совершенно не ценят это чувство, не считают, что его нужно беречь. Любовь заражает эгоизмом, и ее не хочется отдавать другому человеку. Кроме того, кто… какого черта я рассказываю тут всякие сопли?! – взбеленилась она, рассерженно топнув ногой. - Ты думаешь, что убив меня, эта проблема решится? – с грустью обратилась ты к ней. - Да, именно так. Он забудет тебя. Может, для этого потребуются годы, может, это принесет ему страдания и вину за твою смерть. Но он забудет, непременно… и я помогу ему в этом. - И тебя устраивает роль утешительного приза? - Меня устраивает роль той, на которую он смотрит, как на драгоценность. А насчет памяти о тебе, - она улыбнулась так, будто разговаривала с маленьким ребенком. – Незаменимых нет… - Ты так хорошо его знаешь? - Ну, уж всяко получше тебя, - она внезапно оживилась. Помутневшие глаза вновь прояснились, загоревшись какой-то заманчивой мыслью. – Эй, да ты ж в самом деле ничего не знаешь! Тебя постоянно щадили, не позволяя узнать всей правды. Разумеется, тебя нисколько не тронул список имен его жертв. Ну конечно, ведь там были только имена, сухое и бездушное перечисление. Ни способов убийства, ни степени жестокости, ни даже того, что их всех пришлось хоронить в закрытых гробах… - Что ты имеешь ввиду? Разве он не… - …Не убивал всех банальным Песчаным гробом? – Мидори залилась издевательским смехом. – Это все равно, что слепо верить, что маленькие дети убивают пчел, кузнечиков и других насекомых быстро и безболезненно, вместо того, чтобы отрывать им крылья, и нанизывать на иглы. У детей всегда слишком жестокий интерес и, если это касается вещей пострашнее, то они оказываются попросту загипнотизированы разворачивающимся действием. Особенно, если они уверены, что существо, подвергающееся издевательствам и мукам, не может им ничего сделать. Ты недоуменно нахмурилась. Действительно, тебе в голову никогда не приходило, что он мог часами издеваться над своими жертвами, наблюдая за их страданиями с жадным интересом и безо всякого сожаления, на что способны только дети. И вместе с этим обнаружила у себя сходство со стандартным ребенком. Потому что тебе стало так интересно… - А ты не можешь…? – медленно начала ты, пытаясь выудить из нее какой-нибудь факт. Но осеклась на полуслове, заметив, куда смотрит эта не в меру умная блондинка. - Что у тебя в руке? – мрачно спросила она, беря револьвер наизготовку. - Ничего, - выпалила ты, не моргнув глазом. - Покажи руки! - Да нету там ни… - Покажи руки, иначе мозги вышибу! – взвизгнула она, прикрыв один глаз и в самом деле целясь тебе в лоб. Поняв, что тормозить дальше нельзя, ты рваным движением отправила подобранный кусок кирпича куда-то в направлении потолка. Потолку ничего не сделалось, но зато сполна угодило лампочке – она с дребезгом лопнула, погрузив вас обеих в непроницаемую и душную темноту. Ты еле успела присесть и прикрыть голову руками, как эта психопатка все-таки выстрелила. В настолько тесном помещении звук оказался раза в три громче обычного, так что тебе пришлось еще и открыть рот, дабы не оглохнуть окончательно. За первым выстрелом последовал второй и третий – обезумевшая Мидори остервенело палила прямо в стену перед собой. Вместе с этим ты ощутила, как пуля, вместо того, чтобы врезаться в стену над твоей головой, прошла почти у самой земли, чудом не задев ногу. Осколки кирпича брызнули во все стороны. Несмотря на не располагающую к размышлениям ситуацию, ты все-таки сумела в одно мгновение вспомнить законы физики и понять всю странность данного феномена. Уважение к вооруженной девушке существенно сократилось… - Нет, ты все-таки дура полная! – злостно заорала ты, ринувшись в сторону ближайшего угла и с замиранием сердца слушая, как пули с визгом рикошетят о стены, мечась по всей комнате. Мидори, судя по всему, тоже осознала свою ошибку, так как выстрелы прекратились. Буквально через секунду последняя выпущенная пуля влепилась в земляной пол и безнадежно в нем застряла. - Я, конечно, не должна волноваться о такой с… кхм, но все-таки… ты жива? – ты робко подала голос из своего облюбованного угла. Мидори ответила словом, которое по всем параметрам подходило к термину - «черная брань». - Я тоже рада… - невозмутимо ответила ты, поднявшись на ноги и оперевшись о стенку. Не видно было ни зги, и наличие слабонервной и ревнивой девушки в этой же комнате, добавляло остроты ощущениям. Ты ярко представила, как она напряженно смотрит в темноту, пытаясь отыскать твое местоположение. «Как же мне тогда разговаривать?» Чакра хоть и повиновалась с трудом, но все-таки ответила на твой зов о помощи. Ее осталось совсем мало, словно несколько ложек воды в пустом стакане, но все же добиться чего-то с ее помощью ты смогла. В сгустившейся тишине еле слышно забилось чье-то сердце. В очередной раз похвалив себя за водный стиль, ты поморщилась от бешеной скорости, с которой кровь оскорбленной и обиженной Мидори неслась по венам, и попыталась сориентироваться на предмет двери, ведущей из этого изолятора. «А вдруг она заперта?» - стук чужого сердца сместился куда-то в сторону, так что ты поспешно шагнула в противоположном направлении, придерживаясь рукой стены. Судя по всему, блондинка, стремясь подобраться ближе к тебе, делала то же самое – вы обе огибали комнату вдоль стен. Становиться в центр было категорически нежелательно – стеклянные осколки, оставшиеся после разбитой лампочки, могли с легкостью выдать твое расположение. Убийца быстро учится на своих ошибках – теперь-то она понимает, что может без страха за собственную жизнь изрешетить тебя пулями, только прижав револьвер к самому телу. «Но пока я ее слышу, этого не случится… Значит, разговаривать тоже можно…» - мстительно ухмыльнулась ты, ощупывая рукой грязные кирпичи. - Эм, Мидори? – с наигранной робостью обратилась ты к ней, наткнувшись на холодный металл двери. Ручка пронзительно скрипнула, послушно повернувшись под твоими пальцами, но на этом дело и ограничилось. «О, теперь я умру. Вот так досадная неприятность…» - Ты можешь стоять на месте? – с раздражением воскликнула она в ответ. - Не могу. Тебе в голову не приходило, что умирать, оказывается, страшно? Она зарычала, заглушая этим рвущиеся наружу ругательства. - Так вот, я хотела спросить… то есть попросить тебя рассказать мне… - убедившись, что дверь открываться не собирается, ты отправилась дальше, скрепя сердце и стараясь находиться как можно дальше от Мидори. - Что тебе? - Расскажи… как он это делал… как он на самом деле… - Как людей убивал? – в ее голосе послышалась издевка. – Ты что, в самом деле хочешь выслушать это? Ты невнятно пробормотала что-то утвердительное. В отличие от других, Мидори была честна в этом вопросе. Ты была уверена, что она не станет тебя жалеть. Расскажет всю правду с теми же подробностями, жестокостью и откровением, как до этого описывала убийства представителей. Чтобы доставить тебе как можно больше неприязни и выбить из колеи. - Ну, хорошо. Может, ты заслушаешься и подставишь мне свою спину для пули, - она выдавила кровожадный смешок и прокашлялась, словно собиралась толкать какую-то проникновенную речь. – По-моему, тогда мне было четыре или пять лет... *** …Специально для этого праздника, мама купила мне новое, очень красивое кимоно. Никаких вышитых цветов, дорогих ниток и прочей вычурности – она не терпела показную красоту. Но почему-то этот подарок от нее казался мне таким красивым и безо всяких дурацких добавок. Так что целый вечер я проходила с таким видом, будто весь мир принадлежит мне, гордо подняв подбородок и отвечая на вопросы взрослых с достоинством королевы. Некоторые по-доброму посмеивались, другие безо всяких шуток шептали моим родителям, что я родилась не в той семье, и им следует постараться, чтобы угодить мне. Находились даже те, которые шутки ради предлагали им продать меня за одну конфетку, но их лиц я совсем не запомнила, потому что сразу пряталась за папой… Сам праздник почти не отложился в моей памяти, превратившись в какое-то яркое и расплывчатое пятно. Я только помню, что этот день был очень важным для отца. Что-то связанное с его работой… Что-то, что и он, и мама ждали очень долгое время. И когда, наконец, это долгожданное событие случилось, моя семья решила рискнуть и сделать этот день еще более счастливым, чем он мог бы быть без заключительного вечера. Сейчас я понимаю, что следовало остаться в том доме до самого утра, а не выходить оттуда с наступлением позднего вечера. Но тогда я просто слепо доверилась своему отцу. «Не бойся, Мидори. Если будет очень страшно, то я возьму тебя на руки, и донесу до дома, как самую настоящую принцессу. А пока что возьми меня и маму за руку и давай будем все вместе Не бояться, ладно?» - мой отец неловко погладил меня по голове, слегка растрепав уложенные волосы, и улыбнулся. Его, как и маму, я считала самым красивыми и хорошими людьми, другие папы и мамы не годились им и в подметки... Селение встретило нас заунывным ветром и сумраком, медленно опускавшимся на притихшие дома. Мы старались идти быстро, хотя до нашего дома была всего пара кварталов. Папа, несмотря на всю свою браваду, заметно нервничал, перед поворотом заглядывая в каждый переулок и словно выискивая прячущееся там чудовище. Я имела некоторое представление о том, кого так боится вся деревня, но никогда не видела его своими глазами. Меня пугали его именем, когда я упрямилась за столом, или не желала укладываться спать. Мне говорили, что он ничем не отличается от других внешне, и что он старше меня всего лишь на год. А еще брали с меня обещания, что если я увижу его на улице, то тут же побегу домой. Не подходить. Не показывать пальцем. Не делать резких движений. И не смотреть в глаза. Он ассоциировался у меня с какой-то бешеной собакой, которая бегает по городу вечерами, успешно удирая от ловчих людей и кусая случайных прохожих. Да и выглядел в моем воображении так же, слова окружающих никоим образом на это не влияли. Мне сказали, что он монстр, так что я представляла только монстра. Я относилась к нему, как к какой-то городской легенде, вроде призрака, которого видят многие, но никто не в силах доказать его существование путем встречи. Поначалу он держал селение в постоянном ужасе. Иногда жители целыми днями боялись выходить из дома, опасались выбежать за продуктами на пять минут и столкнуться на углу с этим существом, избегали даже в окна смотреть. Но потом, спустя некоторое время, люди начали замечать некоторую закономерность в его прогулках. Он выходил преимущественно по вечерам, примерно за час-два до полуночи. Не раньше. Было известно, что его дядя – единственный, кто может хоть в какой-то мере контролировать этого монстра. Что он был тем самым человеком, к которому хоть отчасти прислушивалось это существо. Должно быть, он старался уходить и возвращаться в одно и то же время, не опаздывая, чтобы не расстраивать своего воспитателя. Узнав об этой его особенности, жители вздохнули свободнее, и поняли, что могут спокойно расхаживать по городу днем. Что касается ночи, то в Суне, безо всякой помощи правительства, появился самозваный комендантский час, начинавшийся в девять вечера. В это время никто даже не думал о том, чтобы выходить на улицу. Двери и окна запирались наглухо, как при приближающейся буре, улицы превращались в пустынные лабиринты, люди прятали от греха подальше даже сторожевых псов. Хотя, собаки прятались в любом случае, если чуяли приближение ночного визитера – скуля и поджимая хвосты, они жались к стенам и забивались в углы. Поэтому все, бывшие на том празднике, смотрели на отца и еще нескольких храбрецов с таким испугом в глазах. Ведь часы уже давно пробили девять. Но мы всего лишь шли с праздника. Мои родители были счастливы тем, что у них все получилось. Я была счастлива, смотря на них. Нам нужно было пройти всего лишь два квартала. Мы просто шли с праздника. Я очень удивилась, когда, миновав очередной поворот, увидела мальчика, растерянно бредущего по тротуару с левой стороны от дороги. А вот отец почему-то перестал дышать и моментально спрятал нас за спину, остановившись как вкопанный. Я услышала, как мама начала плакать, прижимая меня к себе. Я не понимала, что происходит, и почему мои родители ведут себя так странно. Затем огляделась, подумав, что нас заметил тот самый монстр. Но не увидела на улице никого, кроме нас троих, и маленького мальчика, который выглядел не менее испуганно, чем мы. «Мама, кто-то его очень напугал. Мы ведь можем помочь ему?» «Милая, прошу тебя, не говори и не двигайся…» «Но он здесь совсем один, мам! А вдруг его найдет тот монстр?» Отец медленно шагнул в сторону, увлекая нас за собой. Мы медленно переходили на другую сторону, затаив дыхание и не сводя глаз с маленького ребенка. Казалось, он нас даже не заметил, так как не замедлил шага и не посмотрел в нашу сторону. Его затравленные, перепуганные до смерти глаза постоянно смотрели куда-то в тротуар, в одну точку. Мальчик неуверенно переставлял ноги, вжав голову в плечи и ссутулившись. Мне стало так жалко его. Я никак не желала понимать, отчего мои родители так жестоко с ним поступают. Ведь было очевидно, что этому ребенку требуется помощь. Наконец, мы поравнялись с ним. Рука моего отца стала мокрой, ладони моей мамы дрожали и до боли сжимали мои плечи. Мы не могли развернуться и поискать другой путь, как-то обойти маршрут маленького мальчика. Потому что совершили ошибку, уже когда остановились, увидев его в дальнем конце улицы. Словно передумав, ребенок резко остановился и повернулся к нам очень быстро, что никак не вязалось с его неторопливыми и неловкими движениями. В светло-зеленых, воспаленных от долгой бессонницы глазах, плескалась детская обида. Мы задели его, когда остановились. Мы обидели его, когда перешли на другую сторону улицы, словно обходя больного человека. И мы до сих пор причиняли ему обиду, смотря полными ужаса глазами. Всхлипнув, он расплакался так, словно мы сделали ему что-то очень плохое. А потом с неправдоподобной для ребенка быстротой вскинул вверх правую руку. Мама почти сразу закричала, выпуская наружу зарожденную страхом истерику. Отец чуть ли не силой втиснул меня в ее руки и срывающимся голосом велел бежать отсюда вон. Я тоже начала плакать, по-прежнему не понимая всего ужаса, но насмерть перепугавшись реакции родителей. За забором истошно взвыли спрятавшиеся псы, превращая и без того страшную ночь в какой-то лихорадочный кошмар. Мать, которая больше всего на свете любила меня и скрытую красоту вещей, не успела сделать и нескольких шагов. Потому что была обычным человеком. И отец тоже был обычным человеком. А я была всего лишь обычным ребенком, который в свои пять лет увидел настоящий ужас и потерял тех, кого считал самыми красивыми и хорошими людьми, которым другие не годятся и в подметки. Я помню, как выпала из маминых рук, упав на землю и больно ударившись головой. Пальцы почти сразу погрузились в песок, который почему-то запрудил всю улицу. Я была уверена, что еще пару минут назад его здесь и в помине не было. С трудом поднявшись и уперев ладони в землю, я не сумела сдержаться, и начала заливаться слезами и жалобно звать родителей. Почему-то в ушах стояло лишь собачье визжание и чьи-то крики, которые с трудом можно было назвать человеческими. Я думала, что они не могли принадлежать моим родителям. Мои мама и папа никогда не повышали голос ни на меня, ни друг на друга. Они просто не посмеют так кричать в моем присутствии. Но, к сожалению, я ошибалась. И убедилась в собственной ошибке, когда утерла слезы рукавом и попыталась оглядеться. Сначала он разделался с мамой. Наверное, его просто раздражало то, как сильно она кричала и билась, пытаясь вырваться из хватки. Ее пронзительный крик врезался в уши так, что мой желудок сжимался в комок, выталкивая наружу съеденный десерт. Так что первым делом он заставил ее замолчать, оторвав голову. Я потеряла голос, и напрочь забыла про обещание, которое меня заставляли повторять каждый день, как молитву. Про то, что сейчас надо убегать. Нестись во весь дух к ближайшему дому, что есть силы колотить в дверь и молить, чтобы меня впустили. Убежать от этого монстра, который ради обмана и веселья принял образ маленького мальчика. Но я не могла даже пошевелиться. Рот так и остался раскрытым, но я не могла издать ни звука. Даже слезы перестали течь. Я просто завороженно смотрела, еще не понимая, что мои родители уже обречены на невыносимую участь. Ее голова отделилась от тела как-то слишком легко. Песок словно не встретил ни малейшего сопротивления, когда погружался в ее шею острым лезвием. Крик оборвался на высокой ноте, сменившись свистом воздуха, выпускаемого через обнажившееся горло. Однако, на этом месть чудовища за принесенную обиду, не окончилась. Я смотрела на все это, запрокинув голову и не чувствуя, как ее горячая кровь капает прямо на мои расставленные ладони. А маленький ребенок развлекался с человеческим телом так, как обычно издеваются дети над насекомыми, ломая все, что только можно. Тело моей матери сложилось пополам, руки и ноги вывернулись под неправильными углами, один за другим треснули ребра, а звук ломающихся пальцев слился в один неразличимый хруст. Отец, будучи не в силах высвободиться из острых клещей, или хотя бы закрыть глаза руками, рыдал в голос. А Гаара смотрел на то, что творит, с жадным интересом и приоткрытым ртом. В широко раскрытых, немигающих глазах изредка пробегал отблеск золотого. Это выглядело странно, ведь я успела заметить, что его глаза были зеленые, золотому цвету там было не место. Когда у моей матери не осталось ни одной целой кости, он равнодушно махнул рукой, словно выбрасывал надоевшую игрушку. То, что можно было теперь с натяжкой назвать человеческим телом, рухнуло прямо передо мной, забрызгав кровью с головы до ног. Я остекленевшим, безжизненным взглядом скользила по изорванной и бурой одежде, оголившейся плоти и торчащими обломками костей, напоминавшими сорванные ветки. Но потом пришла очередь отца, и я, как загипнотизированная подняла голову, чтобы наблюдать смерть своего последнего родного человека. И как раз в этот момент ребенок, обагривший свои руки в крови, подал голос. «Замолчи! Перестань! Пожалуйста, не кричи больше!» - просил он у человека, зависшего в метре над землей и заходящегося в одном большом и долгом вопле. Кажется, мой отец на время потерял рассудок, потому что его выпученные и опухшие от слез глаза постоянно смотрели в ту сторону, где лежало изуродованное тело мамы. «Я сказал тебе замолчать!» - рявкнул монстр, вновь взмахнув рукой в одном, только ему понятном жесте. А потом отец замолчал. Его заставили замолчать, только несколько другим способом, нежели мать. Это было даже страшнее крика. Звуки, с которыми он давился, захлебывался и пытался вытолкнуть из себя песок, показались мне настолько отвратительными, что мое тело, наконец, пришло в движение. Подняв окровавленные руки, я медленно прижала их к ушам, чтобы не слышать этих звуков. Однако, мне даже в голову не пришлось закрывать глаза. Так что я опять же видела все, в мельчайших подробностях. Очень скоро мой отец перестал сопротивляться. Руки повисли по бокам, ноги изредка дергались в конвульсиях, а с туловищем творилось что-то настолько страшное, что вообще не поддавалось описанию. Сейчас я понимаю, что он был уже мертв к тому времени, но это существо продолжало упорно накачивать его песком, словно ставя какой-то научный опыт, интересуясь, сколько же может в него влезть. А потом тело моего отца не выдержало и раскрылось, как какая-то жуткая книга. Не уместившийся внутри песок ринулся наружу, растекаясь по земле и окрашиваясь в бордовый. Теперь в Суне наступила окончательная, мертвая тишина. Отшвырнув тело моего отца в сторону с той же небрежностью, с какой он выбросил маму, мальчик тяжело упал на колени, часто дыша и зачарованно смотря на окружившие его трупы. Меня он не замечал. И я до сих пор не понимаю, почему. Я считала, что самое страшное в этой ночи окончилось, но оказалось, что мне предстояло увидеть кое-что еще. Не поражающее своей жестокостью и бесчеловечным насилием, но все равно заставляющее стучать зубы и слушать свое собственное, бешено стучащее сердце. Потому что Гаара, остервенело вцепившись руками в грязную и мокрую землю, откинул голову назад и взвыл двумя голосами сразу. Я уверена, что мне не послышалось, и что кто-то, сидящий внутри маленького ребенка, внезапно решил явить миру свое существование. Мальчик мучительно плакал и постоянно звал маму. А этот другой, обладатель более низкого и взрослого голоса, заходился в каком-то мерзком и бессердечном хохоте. Временами ему надоедало хохотать, и он принимался издеваться, перекривляя рыдания ребенка. Тоже звал маму, преувеличенно тонким и писклявым голосом. И снова начинал смеяться, словно его это проявление собственного уродства и в самом деле очень веселило. Носитель сумасшедшего демона поднес испачканные землей и кровью руки, прижав их ко рту. И я только сейчас заметила, что он улыбается. Сделать также не смог бы физически ни один человек. Он напоминал какую-то карикатуру, с пугающей улыбкой от уха до уха. И это перепугало меня едва ли не сильнее, чем все, увиденное ранее. Неистово царапая губы ногтями, он пытался стереть с лица эту безумную улыбку, и плакал, плакал, не переставая. Но ему не позволяли, и все его попытки разбивались о стену визгливого смеха. «Убирайся! Исчезни! Ненавижу! Ненавижу тебя!» - выдавил он с трудом. Голос умолк, будто послушавшись. Но уже через секунду мальчишка, только обрадовавшийся нежданной победе, истошно завизжал и обхватил руками голову. Он просил кого-то остановиться, обещал, что больше так никогда не скажет, снова и снова просил прощения. Словно кто-то причинял ему нестерпимую боль, но кроме нас двоих, я не видела никого на этой улице. Едва Гааре стоило попросить прощения в шестой раз, как этот голос, уже ставший для меня ненавистным, вновь появился, и вновь в виде раскатистого, довольного смеха. Через пару минут голоса начали затихать. Ребенок только тихо поскуливал от боли, съежившись у стены дома, и обхватив руками коленки. С треснувших, исцарапанных губ безостановочно капала кровь. Меня все-таки вывернуло наизнанку, хоть и с опозданием. Но он, как и раньше, даже не глянул в мою сторону. Только поднялся, шатаясь и всем видом напоминая побитого щенка. Засунул руки в карманы, натянул шарф до самых глаз и направился к концу улицы, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Через минуту он исчез за поворотом. А я так и сидела на том самом месте, пока меня не обнаружили посреди останков своих же родителей. Рассвет увидеть мне так и не удалось. Отказали глаза, не в силах выдержать такого шока… *** - … Так бывает, если человек пережил что-то очень тяжелое. Мне потребовалось несколько лет, чтобы восстановиться морально и вернуть себе зрение. Когда я снова увидела мир, он уже научился контролировать демона… Эй, ты что, ревешь? - Нет, я просто лук режу! – в сердцах воскликнула ты срывающимся голосом. Горло душили рыдания, и, хотя ты прекрасно понимала, что находишься в неподходящем для этого месте, откуда-то изнутри все равно вырывались всхлипы. - Ну, ты даешь. Я тут стараюсь, рассказываю ей такую мерзость, а она рыдает! - Ууу… - ответила ты слабым скулежом. - Так, все, прекрати выть. Я не смогу пристрелить человека, который и так захлебывается в собственных соплях! Твой плач резко усилился в громкости и количестве всхлипов. - Очень реалистично. А вот такую тебя я пристрелю с особым удовольствием. Пару раз глубоко вздохнув, тебе все-таки удалось усмирить расшатанные нервы. Хотя слезы все равно продолжали течь, не переставая. - У меня теперь… только один вопрос… - прохлюпала ты гнусавым голосом. – За что ты его любишь после… после такого? - А разве для этого нужна причина? – ответила она вопросом на вопрос. – Я просто хочу, чтобы он смотрел на меня, как на что-то важное. Чтобы его взгляд не проплывал мимо, а останавливался только на мне. Хочу что-то для него значить… Теперь уже и она хлюпнула носом, не сдержав слез. - Я так хочу дождаться этого взгляда, что не переживу, если он посмотрит на меня… как на врага… если… если он так на меня взглянет, то я… я, наверное… - Да тьфу, я не смогу позволить пристрелить себя той, которая льет слезы в три ручья! – вернула ты должок. Вся абсурдность услышанного быстро сходила на нет, стоило тебе повнимательнее об этом задуматься. Как она может питать сильные чувства к тому, кто лишил ее таких важных людей и практически украл несколько лет из жизни? Ответ был прост – она всего лишь любит его сильнее, чем ты. «Как сильно она его любит, если простила все то, что он, пусть и неосознанно, сотворил с ее жизнью? Я… я бы так не смогла…» Ноги уже устали считать неровности на полу, но ты по-прежнему упрямо ими передвигала, двигаясь вдоль стенки. Мидори упрямо от тебя не отставала, и жаловаться на натертые обувью пятки тоже не собиралась. «Несмотря на весь этот ужас… она простила, и все эти годы терпеливо ждала, когда он ее заметит. А я вклинилась в это неспешное течение времени и все разрушила. Разница. Между нами огромная разница…» - Хорошо, что он сумел измениться… он в самом деле стал хорошим человеком, - выдавила ты, передернувшись от холода, пробежавшего по спине. Встречаться с таким же ребенком на пустынной улице тебе категорически не хотелось. Уж лучше саму себя умертвить, и как можно скорее, пока он не подошел ближе… - Изменился? Да не смеши меня! – внутри все перевернулось от ее злобного смеха. – Люди не меняются. Меняются лишь маски, которые они носят! Ты испуганно дернулась и застыла, ощутив, как к затылку прижимается нечто холодное. Только сейчас к тебе пришло озарение, что биения сердца Мидори уже не слышно. Чакра окончательно испарилась. - А теперь, если позволишь… - Мидори поперхнулась на середине прощальной речи и согнулась в три погибели, прижимая свободную руку к животу. Ты же, мимоходом потерев ушибленный локоть, подкрепила свою атаку подножкой. От этих жутких слов, произнесенных девушкой, стало как-то мерзко на душе. На глазах повторно вскипели слезы. - Что за бред?! Какое еще «не изменился»?! – рычала ты, вцепившись в ее волосы и придавливая к земле. – Ты что, все это время любила того монстра?! Это же два разных человека! Мидори яростно кричала что-то нечленораздельное, пытаясь выползти из-под тебя. Судя по звонкому хрусту, она упала спиной прямо на стеклянные осколки от разбитой лампы, но совсем не чувствовала острых граней, врезавшихся в кожу. «К черту, я не собираюсь умирать от руки такой дуры!» - мрачно решила ты, и повторно замахнулась кулаком. Куда пришелся удар, выяснить не удалось, но судя по тому, как девушка застонала и обмякла, несколько секунд на поиски ключа у тебя имелись. Как ни странно, но хоть в чем-то сегодня тебе повезло. Тяжелый, ржавый ключ оказался в левом кармане брюк. Намертво зажав его в руке, ты слишком поспешно поднялась, и тут же застонала в унисон с валяющейся на земле Мидори, чуть не доведя себя до потери сознания. «Осторожнее надо, осторожнее… беречь дыхание, иначе отключусь прямо здесь…» - вяло думала ты про себя, вслепую натыкаясь на стены. Наконец, со всего разгону врезавшись в дверь, ты лихорадочно нащупала замочную скважину и с силой повернула ключ, чуть при этом не сломав его. Мидори позади тебя уже поднималась, о чем свидетельствовало тяжелое дыхание и щелчок револьвера. Пришлось опять упасть на землю, избегая очередной пули и открывать неподъемную дверь, сидя на четвереньках. «Черт возьми, ну как же темно…» - пугливо озираясь так, словно можно было что-то разглядеть силой мысли, ты почти бегом приближалась ко второй двери. Уж за ней не замедлит появиться свет. Никогда еще мысль о сточных каналах не грела тебе душу так сильно. «А если у нее есть сообщник, который должен стоять у последней двери на случай побега? В таком случае я могу со всей своей скоростью насадиться на его катану…» От безрадостных мыслей о нелепой смерти тебя спасла все та же Мидори, вцепившись в шею острыми ногтями и чуть не повалив на пол. - Черт возьми, ты отсюда никогда не выйдешь! А ну пошли назад! – прошипела она, давя своими пальцами на гортань. Просипев через силу что-то отрицательное, ты пошатнулась и впечаталась в стену спиной, прижав девушку весом своего тела. Удушающая хватка на горле на миг ослабла, так что ты незамедлительно воспользовалась шансом, чувствуя, как твои волосы выскальзывают из ее пальцев. «Хоть бы к этой не пришлось искать ключ!» - взмолилась ты про себя, уже привычно налетая на дверь и отбивая об нее ладони. К счастью, так и оказалось. Вылетев из коридора, как камень из пращи, ты неуклюже плюхнулась в воду, переводя дыхание и часто моргая от черных точек перед глазами. - Ты, чертова тварь! – исступленно визжала сзади она. – Ты не убежишь далеко в таком состоянии! Со знанием дела прослушав все ее угрозы, ты медленно поднялась и поплелась в первый попавшийся тоннель, то и дело спотыкаясь. Сейчас следовало как можно скорее оторваться от этой маньячки, маршрут не имел важного смысла. Ты все равно не знала схемы здешних лабиринтов. «Я… сейчас упаду… прямо в эту мерзкую воду… на поживу крысам…» - с каждым обессиленным шагом, ты добавляла к своей эпитафии по едкому слову, таким образом заставляя себя идти дальше. Перед глазами все плыло, ноги заплетались, а воздуха постоянно не хватало. Утраченная чакра восстанавливаться не собиралась до тех пор, пока ты не присядешь отдохнуть. Но на это потребуется не один час, а ждать столько было бы очень неразумно. Мидори может знать эти ходы лучше тебя. Хорошо хоть со слухом все было в порядке – из-за постоянного присутствия воды, для тебя не составит труда услышать шлепающие по ней шаги. Пока что обходилось. Солнечный свет, казавшийся тебе едва ли не самым приятным за все годы жизни, косыми дорожками опускался вниз с решеток, лишая тебя необходимости идти вслепую. Если пару минут назад ты искренне радовалась возможности видеть окружающий мир, то спустя некоторое время стало абсолютно плевать что на свет, что на всю жизнь в целом. Потому что самочувствие оставляло желать лучшего – из-за этих камней ты ощущала себя совершенно измотанной. Неприятностей добавлял нежданно разыгравшийся голод. С аппетитом и капающей слюной проследив за убегающей жирной крыской, ты смутно поняла, что думаешь о чем-то не о том. Шаги становились все короче и медленнее, опять пришлось опираться о скользкую стену. Пол временами ходил ходуном, и тебе пришлось порядком поднапрячься, чтобы осознать - это не земля уходит из-под ног, а тебя мотыляет по округлому коридору, как человека с нарушенной координацией движений. «Все, эпитафия окончена…» - драматично заключила ты, скуля и сползая вниз по стене. То, что эта самая стена не могла похвастаться безупречной чистотой, тебя совсем не волновало. От усталости тебя уже вообще ничего не волновало. Вздохнув, ты решила все-таки закрыть глаза и попытаться привести в порядок хотя бы голову. Всяко легче передвигаться, если не тянет плюхнуться в грязную воду. Почти сразу на самом пределе твоего слуха послышался тихий всплеск. «Это крыса нырнула… крысу зовут Мидори….» Сознание куда-то медленно уплывало. Предупреждающая мысль о том, что ты можешь уснуть прямо здесь, в полусидячем положении и с вооруженной собственницей на хвосте, не возымела никакого действия. Звуки постепенно приближались. Плеск воды казался тебе таким громким и многочисленным, что начинал раздражать. «Она топает, как слон… я так хочу спать, нельзя ли потише?» Ко всем прочим раздражающим факторам примешались еще и голоса. На женские они явно не тянули. «Вау, Мидори. Ты талантлива, как и говорила…» Кто-то позвал тебя по имени. Слишком тихо, ты уже засыпаешь. И тряска тут тоже не поможет… «Обломись, я не буду в сознании, когда ты меня пристрелишь. Уж прости…» - Алиса! «Блин, как же громко… интересно, а можно оглохнуть во сне?» - Алиса! Да очнись же! Прошу тебя, Алиса! Сморщившись от досады, ты промычала что-то нечленораздельное и еле-еле приоткрыла один глаз. От всеобщего победного крика чуть не лопнули барабанные перепонки. Темари и Канкуро по-ребячьи хлопнули друг друга по рукам. А ты чуть не свалилась в воду окончательно, вовремя уцепившись за Гаару. Тот только сковал тебя в объятиях, чуть при этом не придушив. - … мм… кхе… - многозначительно просипела ты, пытаясь глотнуть воздуха. Казекаге явно был сам не свой. - Прости меня, прости меня… - бормотал он, осыпая тебя поцелуями. – Прости, прости… Опустив взгляд, ты увидела, что до твоего пробуждения он упал прямо на колени и сейчас стоит в той самой «кристально-чистой водичке», в которую так боялась падать ты. - Ой… да подо… да стой ты… Г-гаара, прекрати, я же вся грязная! И перестань в этом валяться! - Да никто тут из нас чистотой не блещет, - хмыкнула Темари, приподняв подол своего безнадежно заляпанного кимоно, и затем с обреченным видом уронив его обратно в воду. - Дай ему успокоиться, он чуть с ума не сошел, - рот кукольника расплылся в кривой, пошловатой ухмылке. – А еще лучше – просто да… Прозвучал мощный удар и Канкуро, сполна получив от своей сестры, прошипел что-то касательно треснувшей кости, а затем сел прямо в воду, придерживая руками голову. - Алиса, ты стоять можешь? – как всегда пропустив мимо ушей все слова своих родственников, Казекаге взволнованно ловил твой бегающий взгляд, при этом поддерживая тебя, как хрустальную. - Да, нормально все. Слушайте… - тревожные мысли о Мидори, запропастившейся непонятно куда, точили тебя изнутри. – Тут бегает одна крыса. Метр семьдесят ростом… Все трое – а также добрая половина Анбу – воззрились на тебя, как на сумасшедшего пророка. - Светлые длинные волосы, серо-голубые глаза. - Красивая крыса… - Она сама убила обоих представителей. И у нее тот револьвер, рисунок которого мы видели у того… как его… ну, придурок который… - Мы поняли, - серьезно кивнула Темари. – И мы в курсе. Нам продал информацию тот самый придурок. Один из Анбу внезапно дернулся и одним щелчком послал сюрикен куда-то в темный угол хода. Раздалось шипение, показавшееся тебе слишком знакомым. Свет от фонариков, которых, как оказалось, успел прихватить с собой отряд особого назначения в предостаточном количестве, моментально устремился туда. - Ми…дори? – еле слышно прошептал Гаара, совсем не ожидая увидеть свою помощницу в роли опасного убийцы. Девушка растерянно смотрела на него, мигом забыв про всю свою решительность и твердое желание отправить тебя на тот свет. Анбу молниями метнулись в сторону преступницы. Песок, взвившийся по обе стороны от вас с Гаарой, оказался быстрее на долю секунды. Несмотря на стремительно разворачивающиеся события, тебе показалось, что время все равно ползет со скоростью улитки. Лицо Мидори исказилось от такого страдания, словно она заживо пылала в огне. Завораживающие, полные надежды глаза неотрывно смотрели на того, чье внимание для нее было самой дорогой вещью на свете. За мгновение до действий девушки, ты поняла, что она собирается сделать. Но не успела этому помешать. Никак. «Если он так на меня взглянет… то я… я, наверное…» - Нет… нееет… - бессильно простонала она, встретившись с его взглядом. Не хотелось даже представлять, какими глазами Гаара смотрел на человека, который отобрал тебя у него и чуть не лишил жизни. Стоило отдать Анбу должное. Еще совсем чуть-чуть и они бы успели. Но Мидори словно жила в мире с другим течением времени. И поэтому, за долю мгновения до того, как они до нее дотянулись, девушка рывком приставила револьвер к подбородку… Гром сотряс подземелье. «Высшая степень позора. Самая неблагородная смерть…» Наступившее, изумленное молчание должен был кто-то нарушить. В конце концов, эта немая пауза тянулась уже достаточно долго. И как всегда, роль инициатора оказалась отведена самому жизнерадостному (и самому умному) из вас всех. Анбу деловито осматривали тот самый темный угол, который стал местом казни для Мидори. - А… это разве не твоя секретарша? – удивился Канкуро, демонстрируя всю скорость своей соображалки. Гаара медленно кивнул. Ты смотрела на него снизу вверх и вспоминала все то, что слышала от застрелившейся девушки. Смерть Мидори не оставила после себя никаких мыслей и глубокомысленных слов. Ты ощутила сожаление и некоторый стыд, когда подумала о том положении, в которое сама же ее и поставила. К горлу опять подкатил комок, а глаза наполнились слезами. Что Казекаге, без сомнения, сразу же заметил. - Что такое? – тихо спросил он, наблюдая, как ты прячешь лицо и прижимаешься к нему всем телом. Ты только покачала головой и еще сильнее зашлась в плаче. Не было сил объяснить ему причину своей боли. Он ведь даже не подозревает, что ты знаешь правду. Теперь ты была единственной, кто знал правду о Мидори… и одной из немногих, кто знал часть правды о Гааре. - Прости, ты испугалась. Прости… - ну, разумеется, он сразу обвинил себя в том, что ты плачешь. И принялся раз за разом просить прощения. - Ну и, что ты теперь будешь делать без помощника? Она же делала за тебя половину работы… - деловым тоном продолжил старший брат Казекаге. - Какая разница, - с раздражением отрезал Гаара, не выпуская тебя из рук. – Незаменимых нет… есть только неповторимые. И он тут же наклонился вперед, зарывшись лицом в твои волосы. Словно сам смутился от своих же слов…