Спектрум.

«Доказательство» Несколько секунд ты в упор смотрела на своего недоумевающего брата, не понимая, смеяться тебе с его неадекватного поведения или, наоборот, шумно возмущаться. Что за бред он вообще несет? И что он сделал со своими запястьями? Не хотелось даже думать о том, что взрослый состоявшийся человек станет калечить себя, словно какой-то истеричный подросток. Однако все, что открылось твоим глазам, именно на это и указывало. Ты понятия не имела, как быстро его отыскали, но судя по бескровным губам и глубоко запавшим, тусклым глазам, крови он потерял предостаточно. - Где его нашли? – обратилась ты к Гааре, силясь выглядеть равнодушно. - В коридоре у входной двери. Я сам его нашел. В его голосе проскользнуло едва заметное напряжение. Судя по пристальному взгляду и односложным фразам, он переживает об этом событии гораздо сильнее тебя. И ты всерьез сомневалась, что хоть капля его переживания относится непосредственно к твоему брату. - Извини, я могу поговорить с ним наедине? – ты спрятала тревогу за натянутой улыбкой и протянула ему объемную папку, плотно набитую бумагами от Цунаде. - Мне подождать? – он бросил полный недоверия взгляд в сторону койки и нахмурился, увидев, как ты качаешь головой. - Это может затянуться надолго. Не хочу отнимать у тебя время. - Хорошо. Но после этого я хотел бы тебя увидеть. Ты молча кивнула и тоскливо проследила, как он тихо закрывает за собой дверь больничной палаты. Со стороны койки донеслось задумчивое хмыканье: - А вы с ним вместе, да? Неплохой парень – я б уже сдох, если бы не он. Хотя глаза у него те еще… Скептично изогнув бровь, ты подошла ближе и взглянула на него, призвав на помощь всю свою проницательность. Ведь Гаару твой брат не переваривал, был способен объяснить свою неприязнь сотней разных причин и прямо-таки мечтал о том, чтобы ты перестала знаться с этим «мутным головорезом». Тогда почему на его лице не было ни капли отвращения? Оно выглядело таким же растерянно-дружелюбным, как и прежде, хотя только неделю назад он бы взвился до потолка, услышав одно лишь твое имя, произнесенное голосом Казекаге. С ним определенно было что-то не так. А если он и придуривается, то проделывает это с таким талантом, которого раньше ты в нем никогда не замечала. - Что не так с глазами? – буркнула ты неприветливо, присаживаясь на край табурета. Он задумчиво почесал затылок, поглядев на тебя с некоторой робостью. Как будто не хотел случайно ранить своими словами. - Да так, жуткие немного. Я такие же глаза видел, когда служил в армии, и нарвался на выходящий из леса спецназ, пока сидел на каком-то пеньке и возился с автоматом. Они взглянули на меня, как на куропатку, и глаза у них были точно такие же, как у него… «Или он имеет в виду сотни убитых, или намекает на то, что Гаара его терпеть не может…» - Ясно. Ты уже хотела как можно более спокойно сказать ему, чтобы он перестал валять дурака и не резал себе вены, как двенадцатилетняя девочка, которую строгие мама с папой лишили карманных денег. Но почему-то продолжала молчать и внимательно его рассматривать. «Он так разговаривает, будто совсем не узнает меня…», - возникла в голове тяжелая, мрачная мысль. – «Все эти дни он избегал встречаться со мной, прятался в комнате, не высовывал носа на улицу и становился все злее каждый раз, когда я вылавливала его в коридоре. И стоило мне исчезнуть на неделю, как он сломался…». Ты поморщилась, ощутив острое чувство вины, болезненно сжавшее сердце. Не нужно было его так оставлять, игнорировать, соглашаться на его нежелание говорить. Ты должна была растормошить, вытащить наружу и постараться устроить так, чтобы ему было комфортно. Но вместо этого не сделала ровным счетом ничего и пустила все на самотек. «А что, если бы его не нашли? Я бы вернулась и нашла только мертвое холодное тело. Это уже становится долбаной семейной традицией…» Сжав руками колени, ты испуганно на него уставилась, словно желая убедиться в том, что он еще жив. Было бы неплохо прикоснуться к нему, почувствовать, что он теплый, что он дышит и не собирается никуда исчезать. Брат только заискивающе улыбнулся, не понимая, почему ты молчишь с такой серьезной миной на лице. «Теперь-то я не буду сидеть и ждать у моря погоды. Попробуем ему подыграть, и, возможно, получится что-нибудь понять». - А какая она, твоя сестра? – поинтересовалась ты, улыбнувшись ему, словно психиатр неизлечимому пациенту. Разумеется, поначалу промелькнула мысль наплевать на осторожность и обвинить его в бессовестном притворстве, но у него было такое наивное и честное лицо, что злые слова так и не сорвались с твоего языка. Лучше рассмотреть его со всех сторон и только потом делать соответствующие выводы. Сейчас он наверняка начнет разливаться про то, насколько ты, безответственная глупая девчонка, не считалась с его мнением… - Значит, вы поможете мне ее найти? – оживившись, спросил он. – Ну, она немного похожа на вас, только гораздо младше. «Гораздо? Ну, премного благодарна…». - Такой же цвет волос и глаз, и тоже бледная, как поганка. Она исчезла несколько недель назад, и, куда бы я ни кинулся, нигде не могу ее найти, прямо с ног сбился. Алиса очень слабая из-за того, что долгое время просидела взаперти, не считая десятиминутных прогулок до школы и обратно. И она тяжело переносит жару, так что могла просто-напросто грохнуться в обморок где-нибудь – снаружи ведь такое пекло, что мало не покажется. - А раны на твоих руках откуда? - Понятия не имею, - с обезоруживающей прямотой признался он, с любопытством рассматривая бинты. – Я помню только, как появился среди каких-то розовых деревьев. Потом долго шел по пескам. И, наконец, окончательно проснулся в чужом доме, весь в собственной крови. Меня растормошил тот парень с жуткими глазами. Отвесил мне смачную оплеуху, так что моментально расхотелось спать, да и голову хорошо прочистило. Хотя рука у него тяжелая, черт возьми. Ты вовремя подавила в себе желание фыркнуть и строго поджала губы, представив, как дико все это, должно быть, выглядело со стороны. По крайней мере, Гаара хоть немного отыгрался за те оскорбления, которые градом валились на его голову. - Нет никаких предположений, почему она могла исчезнуть? Шестнадцатилетние подростки, знаете ли, очень ранимые и способны на любой абсурд, лишь бы их заметили. Твой брат неловко замялся, а взгляд его светло-карих глаз суетливо забегал по палате. Подыскивает слова, которые могли бы передать тебе всю тяжесть ситуации… или выбирает выражения, которые выставят его наименее виноватым в том, что произошло. - Мы… потеряли родителей год назад, - глухо произнес он, решившись. – Она нашла их первая, а я давным-давно оттуда съехал. Полагаю, это не то, что нужно видеть ребенку. «Полагаю? Полагаю?! Иди ты к черту!» - злобно насупившись, ты повернула голову и уставилась на дверь потемневшими глазами. Давно позабытые воспоминания всплыли наружу, и сейчас ты словно наяву услышала скрип натянутой веревки и ощутила мерзкий кисловатый запах. Хорошо, что тогда тебе не пришло в голову внимательнее присмотреться к лицу, посиневшему из-за петли на шее. - Вы отводили ее на встречи с психологами? Травмы просто так не проходят. - Она не позволяла мне это сделать, - покачал он головой, упрямо смотря на свои руки, сложенные поверх светлого одеяла. - Какая разница, позволяла она или нет. Шестнадцатилетний ребенок сам не знает, как ему будет лучше. - Она выглядела совершенно нормальной, и я подумал… - Наверняка она решила, что ее все бросили, и разбиралась с проблемами так, как умела. Родителей нет, в доме пусто, а вы, видимо, тратили больше времени на свою жену и ребенка, но не на собственную сестру. Неудивительно, что она убежала. Никто не хотел бы жить в доме, где умерли люди, тем более родные, - желчно процедила ты, не в силах унять разрастающуюся злобу. Вот поэтому тебе не очень-то и хотелось вести с ним серьезные разговоры… - Откуда вы знаете про жену и ребенка? – в замешательстве пробормотал брат, с подозрением глядя на тебя. – Я про них ничего не говорил. - У нас надежные источники, Алекс-кун, - ты криво улыбнулась, постаравшись, чтобы твой голос звучал не очень резко. И снова у тебя мало что получилось. Самообладание таяло и истончалось с каждой секундой. Зато одно было совершенно ясно – он действительно тебя не узнавал и даже не догадывался, кем ты для него являешься. А ведь он обязан был так или иначе проколоться, в его глазах должно было что-то промелькнуть. Но нет, дыхание не изменилось, жесты оставались все такими же медленными и ленивыми, а сам он смотрел на тебя и разговаривал с тобой без малейшей частицы тепла в голосе и во взгляде. «Ну и что я могу ему сказать? Не убеждать же его в том, что я его сестра. Понятия не имею, как он на это отреагирует…». - Спасибо вам за информацию. Мы немедленно займемся поисками вашей пропавшей сестры, а вам следует хорошенько отдохнуть, - с этими словами ты торопливо встала и официально наклонила голову, прощаясь с ним, словно с незнакомцем. Он с облегчением улыбнулся и рассеянно взъерошил короткие черные волосы. - Это вам спасибо, вы хорошие люди. А я уж было испугался, когда увидел, как в мою палату вошли вы, парень с жуткими глазами и вон тот двухметровый человек без лица. Прозрачные занавески пару раз колыхнулись и замерли, улыбка на лице брата медленно исчезла, и по палате расползлась липкая, обволакивающая тишина. Окаменев, ты перестала дышать и впилась глазами в его вытянувшееся лицо, боясь издать хоть малейший звук. И хотя снаружи вовсю светило солнце, а находились вы в аккуратном и чистом помещении, так и говорившем о безопасности и спокойствии, ты почувствовала, что к твоей спине вот-вот прикоснутся чьи-то холодные и скользкие ладони. - Человек без лица? – медленно переспросила ты, невольно перейдя на шепот. Кровь гулко стучала в ушах, а от всеобъемлющего страха, возникшего из ниоткуда, пересохло в горле. - Ну, вон тот, - он без обиняков ткнул пальцем куда-то в угол, нисколько не удивившись и, судя по всему, не чувствуя того, что чувствовала ты, - Это ведь у него маска, да? Круто, хоть и непонятно, как он что-то видит. Тебя прошиб холодный пот. Положив трясущуюся руку на рукоять своего оружия, ты медленно втянула носом теплый воздух и начала медленно поворачиваться в сторону того самого угла. Тебе очень хотелось действовать быстрее, волчком обернуться вокруг своей оси, отскочить как можно дальше к противоположной стене и встретиться с ним лицом к лицу… если так можно выразиться. Но от страха все твои движения замедлились, так что приходилось понукать и ругать себя, с каждым мгновением ощущая чье-то незримое приближение. Угол был белым, аккуратно оштукатуренным и украшенным парой розеток. И совершенно пустым. Оглядевшись для верности, ты окончательно убедилась в том, что в палате находитесь вы вдвоем, и бояться тут, вроде бы, нечего. Тогда почему твой брат выдал эту ахинею? - Простите, что-то не так? – обеспокоенно выдохнул он, наблюдая твое странное поведение. Затем быстро моргнул и улыбнулся все той же наивной и растерянной улыбкой. – Я мог поклясться, что только секунду назад в палате никого не было. А тут вы зашли, такая бледная… У вас все хорошо? Кстати, я тут ищу мою сестру… Может, вы ее встречали? Вы с ней похожи, только ей шестнадцать лет, она очень бледная и носит очки. Вместо ответа ты молча на него уставилась, и от твоего боязливого, полного опасений взгляда ему стало очень даже неуютно. Это уже было… совсем не хорошо. Весь белый, покалеченный, чуть было не умерший. Он не выходил из дома и почти ни с кем не общался. Ничего не признавал, не мог смириться с тем, что ты тут живешь, во всем видел только плохое, все время чего-то боялся, старался оградить, уберечь и защитить. Словно не мог найти себе здесь пристанище. Словно ему в этом мире не место. «Он попал сюда только из-за меня, но здесь он быть не должен. И поэтому он сходит с ума?». - Брат… Алекс-кун, - с болью прошептала ты, изо всех сил сдерживая слезы. - Это я во всем виновата. Ох, как же мне жаль… - Ну что же вы, - он мягко улыбнулся и наклонился, дотянувшись до твоего дрогнувшего предплечья. – Не знаю, что у вас случилось, но нельзя терять надежды и впадать в отчаяние. Тебе потребовалась вся твоя выдержка, чтобы загнать зарождающуюся истерику внутрь. Взглянув на него чистыми и совершенно сухими глазами, ты прокашлялась и не без усилий обратилась к нему как можно более деловым тоном: - Вы помните место, где появились в самый первый раз? Что-то там про розовые деревья… Ты даже не заметила, как начала обращаться на «вы» к своему собственному брату. - Да, розовые. Черные ветви, лепестки светлые, чуть ли не белые, земля была покрыта ими. По-моему там было маленькое озеро, очень красивое и идеально круглое, и эти деревья росли по всему берегу. Ты вздохнула с плохо скрываемой досадой. Хоть в стране Ветра деревья попадаются лишь на границе и ближе к северным областям, сакуры везде было хоть отбавляй, и в соседних странах в том числе. Дело оказалось гораздо более сложным, чем ты предполагала. - Вы больше ничего не помните? Он насупился, старательно роясь в разрушенной памяти. Тебе оставалось лишь надеяться, что он не начнет разговор заново, с сакраментального вопроса о пропавшей сестре. - Кажется, помню. Там был такой странный звук, но я не понял, что это было. Постоянно звенело, стрекотало, щебетало и свистело. Звучит, конечно, жутко, но слушать это было даже приятно. Словно дождевые капли падали на струны какого-то музыкального инструмента… - Это не музыкальный инструмент, - спокойно перебила ты его. – Это всего-навсего птицы. «Ну вот, что-то начинает проясняться…». - О, как интересно, - со смехом произнес он, выглянув в открытое окно. – Жаль, что здесь ничего не слышно. У вас тут живут какие-нибудь птицы с красивыми голосами? - Ну, если вы хотите послушать воронов или стервятников… - Нет, это мне не подходит. Я лучше почитаю книжку, - с этими словами он открыл приземистую тумбочку и начал рыться в ее содержимом. Предыдущие пациенты оказались настолько щедрыми, что оставляли после себя любую вещь, способную как-то развлечь или убить время. - В таком случае не буду вам больше мешать. Поправляйтесь, - едва договорив, ты покинула палату так стремительно, что он не успел даже поднять свою лохматую голову. «Страна птиц, значит. Далековато будет. Но если я ничего не сделаю, то потеряю еще и его…». Добравшись до лестницы, ты осторожно тронула за рукав проходившую мимо медсестру. - В десятой палате лежит суицидник. Я не хотела бы раздражать вас лишними просьбами, но не могли бы вы за ним присматривать повнимательнее? Ее цветущее личико зарделось, и она радостно кивнула, не оставляя тебе сомнений в том, что, если брат и задумает повторную попытку, ее вполне успеют предотвратить. Хотя так и не выяснилось, что там произошло на самом деле, лучше будет перестраховаться. Присмотревшись к ней, ты вспомнила, что уже видела эти лучистые голубые глазки, когда Гаара, наплевав на мнение окружающих, забрался под твою больничную сорочку, проверяя бинты. Однако веселиться, вспоминая тот момент, тебе совсем не хотелось. Выбравшись на жаркую улицу и вяло заметив, как от земли поднимается раскаленный дрожащий воздух, ты поняла, что тебе сейчас чертовски страшно. И страх этот не шел ни в какое сравнение с тем чувством, когда на тебя или на твоих близких нацелено чье-то смертельное оружие. Нет ничего хуже ощущения чьей-то медленной смерти и нет зрелища мучительнее, чем родной человек на больничной койке. К счастью, ты не чувствовала себя такой уж беспомощной, потому что знала, что нужно сделать, чтобы он вернулся обратно к своей семье. Хотя дотащить его туда было той еще проблемой. Но выбора у тебя просто не было. «Если я не помогу ему, он умрет. Или окончательно потеряет разум, что гораздо хуже…». - Понимаю тебя. Мой Каге тоже против любого глобального изменения в мире шиноби. Когда я дочитал ему свой доклад, то он пробил кулаком кирпичную стену и заявил, что это самая поганая, гнусная, низкая и подлая идея, которую ему когда-либо приходилось слышать. - А потом? - А потом сказал, что подумает, - светловолосый Акира, представитель страны Молний, горделиво усмехнулся и ткнул в тебя данго с такой снайперской точностью, что чуть не измазал в соусе все лицо, - Не хочешь? - Ешь сам. И ешь за столом, - ты досадливо цокнула языком, рассматривая глубокую тарелку, в которой эти самые данго теснились, словно целая вязанка дров. Этот жизнерадостный блондинчик оказался настолько прожорлив и склонен к сладкому, что превзошел в этом даже тебя. - Ну, ты и строгая, - надулся он, незамедлительно подцепив пальцами новую порцию лакомства, и ни на секунду не прекращая жевать. - А чего вертишься около архива? Неужто тебя все-таки уговорили немного пошпионить и вызнать для своего селения какую-нибудь сверхсекретную информацию? - Не неси ерунды, шпионов и так хватает. Мне просто надо поговорить кое с кем, - пристыжено пробормотала ты, с опаской покосившись на плотно затворенную дверь. Если за пять минут до этого ты изо всех сил старалась издавать как можно меньше шума, то теперь, нарвавшись на вырулившего из-за поворота Акиру, палилась по всем фронтам. Засевший в архиве человек наверняка понял, кто все это время робко копошился снаружи, и теперь терпеливо ждал твоего визита. - Ага, понятно. Ну, тогда не буду мешать тебе рыскать около этой двери, словно голодный волк. Угрюмо уставившись в его удаляющуюся спину, ты медленно вздохнула, и снова оглянулась в сторону входа в архив, попытавшись успокоиться. Ты была так взвинчена увиденным в больнице, что даже домой не зашла, а сразу направилась на поиски Гаары, предпочитая не тянуть с выполнением задуманного. «Уже и погрела уши, и поглядела в замочную скважину, и походила вокруг на цыпочках… А на то, чтобы дернуть ручку, у меня по-прежнему не хватает смелости». По мере приближения к этой злополучной двери ты ощущала, как твоя мрачная уверенность в своем собственном решении исчезает с каждым шагом. И теперь сомнения насчет того, стоит ли вообще что-либо ему говорить, выросли до совсем уж пугающих размеров. Если твоя просьба и тебе самой кажется неразумной, то от него тем более не стоит ждать одобрения или смиренного согласия. Побродив еще немного вокруг и не придумав ровным счетом ни одного убедительного довода в свою пользу, ты неожиданно услышала чьи-то невнятные голоса, доносившиеся из-за поворота, за которым только пару минут назад скрылся Акира. Не успела ты толком прислушаться в попытке разобрать отдельные слова, как услышала чей-то негромкий, очень зловещий смех с хрипотцой. И моментально поняла, что оказалась между молотом и наковальней, потому что в пустом и ярко освещенном коридоре без окон было совсем негде спрятаться. - Она точно вернулась? Мы ее уже по всему зданию ищем, в доме пусто, в ее любимых забегаловках тоже, - Темари прервалась на малопонятное озабоченное бормотание и громко шмыгнула носом. Ты отчетливо представила, как она щурится, сосредоточенно принюхивается и шныряет голодными глазами по сторонам. Ни дать ни взять бандит, который выискивает того неудачника, на котором можно было бы опробовать свой новый ятаган. - Я точно знаю, что ее видели у входа в селение, - задумчиво хмыкнул Канкуро в тон своей сестре. В твоем воображении стало на одного шныряющего глазами больше. – Однако меня сейчас посетила мысль, что возможно, нам ее и не стоит нигде искать. - Это почему? - Потому что Гаара тоже куда-то пропал. Их сдавленный, не предвещавший ничего хорошего смех напомнил тебе двух притаившихся гиен, задумавших предельно мерзкую каверзу. Не желая и дальше испытывать судьбу, ты решительно рванула тяжелую дверь на себя и нырнула в пахнувший старыми книгами полумрак, беззвучно затворяя ее за собой. Уж лучше огромный и безлюдный архив с притихшим Гаарой, чем тесный коридор с двумя ходячими бедствиями. Пока ты торопливо водила руками по исцарапанной двери, выискивая спасительный засов, позади раздался сухой шелест переворачиваемых страниц. - Я думал, ты там до вечера простоишь, - донесся до тебя его низкий задумчивый голос. – Прячешься от моих родственников? Нащупав вожделенную холодную пластину, ты не без труда сдвинула ее в нужную сторону, отрезая себе путь наружу. По ту сторону запертой двери донеслись приближающиеся шаги, так что пришлось с замиранием сердца к ним прислушиваться, всей душой надеясь, что они не услышали, как ты очертя голову ломишься внутрь. Однако непрестанно хихикающие и искрящие не совсем приличными шуточками гиены спокойно прокрались мимо. Чей-то рукав с шорохом прошелся по деревянной поверхности двери, вызвав у тебя нервное подергивание щеки, но в остальном все обошлось. Дождавшись, когда их голоса стихнут в отдалении, ты выдохнула с облегчением и повернулась в сторону широкого стола, на котором громоздилось несколько книжных стопок. - Кажется, они задумали что-то недоброе, - тихо заметила ты, подходя ближе. - Они просто по тебе соскучились, - он едва заметно улыбнулся и поднял голову, оторвавшись от поиска какой-то конкретной записи в журнале. Ты не без труда удержалась от перекошенной гримасы и выдавила из себя ответную улыбку. Свою повальную симпатию родственники Казекаге выражали весьма странными способами, которые любого другого могли довести до полубессознательного состояния. Пару недель назад Темари вломилась в твой дом как раз в тот момент, когда ты пыталась приучить жирного белого кота к лотку, и трогательно всучила в руки тяжелую лопату, на которой болтались ошметки черной грязи. Проникновенно посмотрев в твои ошарашенные глаза, девушка невозмутимо поправила светло-русые хвостики и объявила, что они идут на легкую прогулку. Только через полчаса до тебя дошло, что легкая прогулка заключалась в выкапывании тех самых послов, которые были так спешно и тайно похоронены еще до экзамена на чунина. Было вполне возможно, что у них остались какие-то документы или записки, которые могли бы пролить свет на напряженные отношения со страной Земли, которая с каждым днем вела себя все более своевольно. Скорее всего, их карманы обшарили те же люди, что и убили, но все же следовало проверить. После третьего выкопанного черепа, явно пролежавшего в земле не один десяток лет, ты начала проявлять вполне объяснимое беспокойство. Ну а когда лопата размозжила что-то, очень напоминавшее безрадостно почившую морскую свинку, зарытую в прогнившей коробке из-под детских игрушек, то пришлось отойти подальше, свернуться в клубок прямо на песке и осознать, что за такое низкое осквернение ты будешь вечно гореть в аду. В тот день вы получили очередной нагоняй от Гаары за выход представителя за пределы селения, так и не смогли отыскать послов, и ты подозревала, что для обнаружения двух трупов придется перекопать всю пустыню. А морские свинки, хомячки и прочие грызуны почему-то начали вызывать мучительные угрызения совести. И сейчас ты не сомневалась, что они придумали очередное развлечение, бесконечно веселое для них, но которое непременно вызовет у тебя легкий шок и безудержное стремление зарыться в песок метра на три. Темари вполне может загнать тебя на стену, чтобы покормить воронов сырым мясом, а Канкуро наверняка заставит шастать по улицам и отбирать потенциальных работниц для своего стриптиз-клуба, который пока что располагался только в его бессовестной озабоченной голове. Содрогнувшись от безнадежных вариантов, которые ждали тебя в недалеком будущем, ты неспешно осмотрелась, чувствуя на себе его внимательный взгляд. Здесь оказалось очень пыльно, темно, и единственным источником света была яркая настольная лампа, освещавшая беспорядочно разбросанные бумаги и его руки, спокойно лежавшие на раскрытом журнале. Чуть дальше в темноту уходили бесконечные полки, до предела заваленные разномастными документами, а на каменном полу в беспорядке валялось столько коробок, что к этим самым полкам было вовсе не подобраться. Окон в помещении не наблюдалось, но ты не сомневалась, что где-то наверху обязана быть пара лампочек. - Не включай, - торопливо попросил он, пока ты щурилась и разглядывала слившийся с темнотой потолок. – Мне так удобнее. С подозрением нахмурившись, ты наклонилась вперед и пристально вгляделась в его лицо, которое казалось слишком уж бесцветным в холодном люминесцентном свете лампы. Обрамление вокруг зеленых глаз, смотревших на тебя с обезоруживающим непониманием, казалось угольно-черным. Словно за всю неделю, что ты отсутствовала в Суне, ему так и не удалось нормально поспать. Да и сами глаза заметно потускнели и выглядели несколько воспаленными. Неудивительно, что он не хочет включать свет, ведь это только добавит ему неприятных ощущений. - А что ты ищешь? – невинным тоном поинтересовалась ты, скользя взглядом по его непослушным волосам, скрывшим иероглиф на лбу. В отличие от глаз, прическа говорила с точностью об обратном – возникало ощущение, что он проснулся утром и сразу же направился по делам, посчитав контакт с расческой ниже своего достоинства. Впрочем, здесь все выглядело как раз обычнее некуда… - Мне нужны записи четвертого Казекаге о союзе с селением скрытого Камня. Однако журнал заполнял какой-то безграмотный, потому что я вообще разобраться не могу… Когда Гаара договорил и поднял голову, ты заворожено сверлила его глазами, позабыв обо всем, что тебя волновало. С растрепанными волосами и расстегнутым воротником, приоткрывшим ключицы, у него был такой вид, что твое дыхание остановилось само собой. «Как же я в прошлый раз сделала? В упор не помню, как расстегнула эти чертовы пуговицы. Почаще бы так ходил…». - Алиса? – вкрадчиво позвал он, расплывшись в довольной улыбке. Моментально смутившись, ты мигом выпрямилась и осторожно обошла стол, оказавшись рядом с ним. Пялиться можно будет и потом, сначала нужно помочь ему… а затем, несмотря на дикое нежелание, задать один очень важный вопрос. - Все записи, касающиеся страны Ветра, обозначены их значком. Правда он здесь такой мелкий и кривой, что его сразу и не разглядишь. Секретарей, я так понимаю, ты снова разослал по другим поручениям, - ты с каменной физиономией склонилась над журналом, стараясь говорить как можно более невозмутимо. – Гаара, ты нормально спишь? Он некоторое время помолчал, задумчиво перебирая пальцами твои волосы, черными лентами упавшие на поверхность стола. - Нет, - коротко ответил он, наконец. «Естественно. Когда страна Земли постоянно плюется в нашу сторону и показывает всякие неприличные жесты, заснуть становится как-то сложновато…». - Я могу как-нибудь помочь? – невинным тоном предложила ты, перелистывая страницы и выискивая взглядом вожделенный «земляной» значок. Хотя у тебя тоже была работа наряду с другими представителями, ты вполне могла выкроить несколько часов в день, чтобы хоть как-то его выручать. С его стороны на этот раз не донеслось ни звука. Водя пальцем по строкам и терпеливо просматривая страницу за страницей, ты запоздало поняла, что в твоем вопросе сильно не хватало конкретики. Тишина, повисшая в воздухе после твоих слов, оказалась настолько многозначительной, что у тебя от неожиданности прилила кровь к щекам. Однако в следующее мгновение он тихо выдохнул, запустил руку в свои волосы, взъерошив их еще сильнее, и с подчеркнутой внимательностью уставился в сторону, изучая сваленные одна на другую коробки. - Алиса, прошу тебя… Я ведь не железный, - донесся до тебя его еле слышный шепот. Сбивчиво пробормотав что-то, отдаленно напоминающее извинение, ты с удвоенным вниманием уставилась на раскрытую страницу, наклонив голову так, чтобы он не мог увидеть твое лицо, скрытое за волной черных волос. Возникало такое ощущение, что это вообще был не тот журнал, который вам нужен, и от этого захотелось как можно скорее провалиться сквозь землю. Знакомое уже беспокойство проснулось вновь, пальцы, державшие бумагу, начали еле заметно подрагивать, а самой тебе очень захотелось отодвинуться ровно настолько, чтобы не чувствовать его близкого присутствия. «Мне что, неприятно рядом с ним находиться?» - с раздражением подумала ты, ощутив отвращение к самой себе. Шее стало настолько жарко, что впору было взять журнал и начать им обмахиваться. – «Нет, не может быть. Тогда почему я начала так шугаться?». Ты дернулась от неожиданности, когда он прикоснулся к твоей руке, проведя пальцами по еле заметным линиям вен. «Ну, просто отлично. Осталось только завизжать и спрятаться в углу…». Ты уже настолько оторопела со своего собственного поведения, что была готова пару раз приложиться головой о стол, вдруг поможет. Гаара немедленно замер, теплые пальцы плотнее сомкнулись вокруг твоего запястья. Разумеется, он заметил и сейчас потребует объяснений – ты прекрасно знала, насколько его задевает подобное поведение с твоей стороны. - Нашла! – воскликнула ты с недюжинным облегчением в голосе. Коряво намалеванный знак селения Камня показался тебе самым прекрасным рисунком на свете. - Под отчеты о стране Земли отвели целый шкаф. Если судить записи, то он где-то… там, - ты махнула рукой в сторону прохода между полками, наглухо заваленного коробками. - Спасибо, - медленно проговорил Гаара, неотрывно следя за тем, как ты улыбаешься и подталкиваешь к нему поближе журнал с пожелтевшими страницами. Судя по сухому тону и оцепеневшему лицу, ему очень хотелось кое-что спросить, но пока что он ограничивался простыми наблюдениями. Одно хорошо, хоть руку отпустил. Ты отступила на пару шагов назад, постаравшись сделать это не слишком суетливо, чтобы он не подумал, что ты только и жаждешь оказаться как можно дальше от него. «Дожили. Я в самом деле начала его побаиваться…» - протянула ты про себя, с преувеличенным вниманием рассматривая корешки книг на ближайшей полке. – «Вот только причина страха не в том, что он в свое время косил людей без разбору. Бьюсь об заклад, Темари будет до потолка скакать, если узнает…». - Алиса, почему ты…? - Я хотела у тебя кое-что спросить, - торопливо выдала ты, упрямо избегая прямого зрительного контакта. – Это касается моего брата. Нечего сказать, подходящий момент выбрала, чтобы заговорить о человеке, который неприятен ему чуть более чем полностью. Но если тянуть дальше, то все станет только хуже. Твой запас смелости уже настолько иссяк, что не хватало никакого терпения ходить окольными путями вокруг этого разговора. - Что там с братом? – он развернулся на стуле, не сводя с тебя пронзительного взгляда. Ты от всей души понадеялась, что он спишет твое странное поведение на переживания за родственника в больничной палате. - Мне нужно… кое-куда его отвести, - неуклюже выдала ты, потупившись. – Он придет в норму, если окажется там. - Далеко? Короткое слово было произнесено его обычным спокойным голосом, но оно показалось тебе настолько колючим, что чувствительно резануло по ушам. - День пути отсюда, - вывернулась ты, поняв, что он на самом деле имеет в виду. Почему-то совсем не хотелось говорить о том, куда конкретно тебе придется тащить ополоумевшего братца. И, как оказалось, твое неясное предчувствие было не зря. - Алиса, тебе нельзя покидать селение. - Я ненадолго. - Тогда возьми кого-нибудь для своей охраны, чтобы они не отходили от тебя ни на шаг. Ты молча покачала головой, внутренне сжавшись. Лед, прорезавшийся в его голосе, ясно говорил о том, насколько ему не по душе вся эта затея. Он сощурился, не понимая, к чему ты ведешь. Светло-зеленые глаза блеснули в ярком свете настольной лампы. «Он даже не спрашивает, зачем мне это. Любой другой бы спросил, но только не он…». - Тогда я пойду с тобой, - решительно произнес он, постучав ногтями по столу. Ты заметила, какой тяжелый и задумчивый взгляд он бросил на раскрытый журнал. «Нельзя. Вдруг с ним там что-то случится. Один раз пронесло, но это не значит, что и во второй раз ему ничего не будет…». - Я не хочу, чтобы ты жертвовал ради меня своим временем. Осознав в полной мере то, что ты пыталась до него донести, Гаара выглядел настолько изумленным, словно ты предложила ему наплевать на проблемы со страной Земли, и рвануть куда-нибудь к восточному побережью, чтобы развеяться. А затем на его побледневшем лице начало медленно проступать нарастающее возмущение. - Ты хочешь пойти одна? – медленно и с расстановкой проговорил он, поднимаясь на ноги. Ты честно пыталась совладать со своими чувствами, но все-таки не выдержала, и отступила еще на шаг, разозлив его тем самым еще сильнее. - …Угу, одна, - очень хотелось бы добавить больше уверенности в собственный голос, но он, вопреки стараниям, все равно прозвучал как-то чересчур безвольно. - Нет. Возьми охрану. Ты помрачнела, представив, что откроется взорам первоклассных шиноби, как только они дойдут до нужного места среди цветущей сакуры. Огромная визжащая дыра в земле, и ты, которая будет силой запихивать туда собственного брата. Что они тогда о тебе подумают? А если появится твое собственное отражение, которое будет говорить и двигаться отдельно от тебя, то от лишних вопросов будет уже не отвертеться. Как тогда посмотрит на тебя Гаара? У тебя с твоим прошлым и так было полным-полно странностей, и до сих пор оставалось загадкой, почему он принимает их все, как должное. Вдруг это станет последней каплей? - Тогда пусть они позволят мне отойти от них на пару километров, пока я буду делать то, что надо, - предложила ты самый оптимальный, по своему скромному мнению, вариант. - Нет. Я не позволю тебе ни на секунду остаться без защиты. Насупившись, ты поглядела на него исподлобья. Глухое раздражение начало постепенно вытеснять последние остатки терпения, горло болезненно сдавило от обиды. Почему он запрещает тебе отлучиться из селения на каких-то пару дней? Ничего же не произойдет за такое короткое время. И чем быстрее ты со всем разберешься, тем быстрее вздохнешь свободно. Как его убедить? - Иначе не получится, - процедила ты, с внутренним содроганием поняв, что не можешь совладать с собой, и теперь говоришь с ним таким тоном, за который только пару месяцев назад готова была любому снести голову с плеч. - Не получится что? – резко спросил он, подходя ближе и с неодобрением наблюдая, как ты продолжаешь пятиться. – Куда ты собралась идти? - Если я ничего не сделаю, то он погибнет, - скупо ответила ты, начисто проигнорировав оба вопроса. Он остановился, нахмурившись и склонив голову набок. Ты уже подумала было, что он прислушался и теперь позволит хотя бы отослать своих людей на время, пока ты будешь разбираться с братом, но оказалось все с точностью да наоборот. - Алиса, - он так ласково произнес твое имя, что тебе тут же захотелось найти где-нибудь самую глубокую щель и немедленно в нее забиться ради сохранения собственной шкуры, - Почему ты ничего о себе не рассказываешь? А ведь я просил, и не раз, но в ответ получал только отговорки. Почему я о тебе ничего не знаю? - Я о тебе тоже мало чего знаю, - выдала ты, прежде чем осознала, что несешь. И вкупе с твоим обозленным тоном это прозвучало гораздо хуже, чем оно было на самом деле. Словно ты прямым текстом заявила, что всерьез сомневаешься, стоит ли вообще иметь с ним дело. «Вот черт…». Гаара дернулся так болезненно, словно получил пощечину, и в его глазах появилась какая-то отчаянная безнадежность. Как будто он услышал то, чего давным-давно боялся, и теперь, после твоих слов, лишь убедился в собственных опасениях. - … Значит, ты мне не доверяешь? – он растерянно рассматривал твое раскрасневшееся лицо. – Или думаешь, я не поверю тому, что ты расскажешь? - Нет, не в этом дело, - промямлила ты, ругая себя за неосторожно произнесенные слова и судорожно выискивая в голове нужные объяснения, которые могли бы его успокоить. – Я просто действительно… - Почему ты вздрогнула, когда я к тебе прикоснулся? – он пошевелился и сдвинулся с места, приближаясь к тебе с такой осторожностью, словно опасался спугнуть. – Ты все-таки боишься меня? Обида сменилась каким-то совсем уж неприличным стыдом, и ты виновато съежилась под его взглядом. - Немного… но не из-за того, кем ты был раньше, - нескладно объяснила ты, неловко прокашлявшись. - Тогда из-за чего? Прижавшись спиной к двери, ты смотрела на то, как он к тебе подходит, и понимала, что ответить на этот вопрос попросту не сможешь. Если раньше вы не особо отличались по росту, то сейчас, спустя столько времени, он возвышался над тобой чуть ли не на полголовы. Стыдливо краснея, ты не без труда отвела взгляд от его взволнованного лица, отмечая про себя все, что видела. Точеную линию челюсти, открытую шею, разворот широких плеч, подвернутые до локтей рукава и то, что скрывалось под расстегнутым воротником. Движения обманчиво рассеянные, плавные и неторопливые, но было совершенно ясно, что при желании он может приблизиться так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь. Гаара был гораздо сильнее и если он захотел бы, то вполне мог сделать так, что ты не сможешь ни пошевелиться, ни подать голос. Но вместо этого почему-то медлил, осторожничал и только его прикосновения становились с каждым разом все более многозначительными, откровенными и вызывающими пугающее беспокойное чувство где-то глубоко внутри. - Если я отвечу… То не знаю, что за этим последует, - хрипло прошептала ты, вжавшись в дверь. Он недоуменно застыл, приблизившись к тебе вплотную. Окружавший вас полумрак еще оставлял кое-какие надежды на то, что он не сможет разглядеть жуткое смущение на твоем лице. - Мне нужно просто отвести своего брата. Дай мне два дня, я тут же вернусь, - вернулась ты к наболевшей теме, подняв голову и несмело взглянув в его глаза. Он медленно, но непреклонно покачал головой. - Я не хочу, чтобы ты уходила одна. То же самое касается и охраны, которую ты предложила отослать на время. Брата обследуют в больнице. Поутихшая было обида от таких слов разожглась с новой силой. Когда он говорит с такой уверенностью, то это значит, что его уже никакими доводами не заставить переменить свое мнение. Оставалось только недоумевать, почему он сразу же не посадил тебя под домашний арест из профилактических соображений. «И зачем я только начала этот разговор…». - Понятно. Чтобы ты был доволен, меня осталось только заковать и засунуть в клетку, - несколько едко отметила ты, подняв руку и рванув пластину за своей спиной в обратную сторону. – Простите, что отняла ваше время, Казекаге-сама. Ободрав пальцы и окончательно разозлившись на всех вокруг, ты толкнула дверь, краем глаза заметив, как потемнело и исказилось его лицо. И затем, оставив архив открытым, направилась по коридору в сторону лестницы, изо всех сил стараясь удержать рвущуюся наружу злость. Но стоило только завернуть за угол и добраться до ярко освещенной лестницы, как до тебя донесся непонятный приглушенный гул, напомнивший вой ветра в песчаную бурю. А затем раздался такой впечатляющий грохот, что лампочки на потолке пару раз мигнули, а у тебя на мгновение заложило уши. Схватившись рукой за дребезжащие перила, ты испуганно оглянулась, ожидая увидеть волны песка, которые приближаются к тебе, чтобы схватить и утащить обратно для завершения разговора с Гаарой. Но вместо этого увидела только безлюдный нетронутый коридор. Судя по всему, завтра у людей, отвечающих за документы, будет уйма работы. Потому что ты была на сто процентов уверена, что в архиве не осталось ни одного уцелевшего шкафа. *** Раздражающе безоблачное и безмятежное утро следующего дня тебе пришлось встречать хмурой, подавленной и замерзшей. Ты честно попыталась уснуть и отдохнуть после нескольких выматывающих дней, проведенных в пустыне, но в горизонтальном положении тебе удалось провести только четыре часа. После этого, порядком утомившись от мутных и малопонятных сновидений, ты не выдержала и переползла в кресло, за шкирку стащив оттуда заупрямившегося кота. Сны превратились в эфемерные бесцветные образы и почти бесследно улетучились, стоило лишь открыть глаза и взглянуть в ночную темноту. В памяти отложилась только нестерпимая духота, катастрофическая нехватка дыхания и чьи-то руки на твоей шее, которые с каждой секундой все сильнее сжимали сведенное судорогой горло. И хотя тебе удалось отвоевать у шерстистого мяукающего чудовища самое теплое одеяло в доме, к рассвету ты все равно окончательно продрогла и упала духом. Вчера, выбравшись из здания Каге и стремительно направляясь к собственному дому, ты подумала было, что у тебя есть шанс вытащить брата из больницы и покинуть деревню, пока разъяренный Гаара рвет и мечет в архиве, не сумев вытянуть из тебя ни одного нужного ему ответа. Однако заметив краем глаза чью-то тень, скрывшуюся за козырьком ближайшей крыши, тебе пришлось признать, что думать об этом уже слишком поздно. Казекаге знает тебя, как облупленную, и для перестраховки прицепил к твоей невезучей персоне все тех же «задников», хотя ты, помнится, очень просила его обойтись без этого хотя бы в пределах высоких ступенчатых стен, окружавших селение. Убедившись в собственной беспомощности, ты ворвалась в дом с таким шумом и дребезгом, что Онигири, невозмутимо пожиравший половинку пойманной крысы прямо на столе, подскочил на месте и взлетел на пошатнувшийся холодильник. Не обратив внимания на его возмущенный ор, ты гулко протопала вверх по лестнице и влезла под прохладные струи воды прямо в одежде, посчитав, что лучше будет совместить и мытье и стирку. Это немного помогло, остудило и смыло большую часть нелюбезных мыслей в адрес одного упрямца с синдромом маниакальной заботы. Ну а после беспокойного сна и задумчивого лицезрения светлеющего неба вчерашняя обида и раздражение растаяли, словно лед на горячем солнце, сменившись виной и недюжинными угрызениями совести. «Кто там говорил, что если пара никогда не ссорится, значит, паре не суждено быть вместе? Чтобы я еще хоть раз так с ним разговаривала…» - с кислой физиономией думала ты, вспоминая весь вчерашний разговор, который ни к чему не привел и не сделал ничего полезного, лишь навредил. Казалось бы, ничего непростительного не сказала, не повышала голос, ни в чем ужасном не обвинила… Но как же, черт возьми, противно. Суицидальный братец настолько выбил тебя из колеи, что ты лишилась самообладания, распсиховалась и навострила рога на того, кто меньше всех заслужил подобное обращение. «Его можно понять. Если на другом краю земли будет глубокая ядреная лужа с помоями, то я костьми лягу, но дойду до этой лужи и хорошенько в ней поваляюсь…». Но все-таки, неужели он настолько боится, что ты попадешь в очередную историю? Или, быть может, попросту не доверяет тебе до такой степени? Это всего лишь какая-то пара дней, и если учесть доклад Канкуро, то в стране Птиц пока что все спокойно. Придешь туда, сгрузишь брата в бездонный колодец и вернешься обратно. Почему-то тебе даже в голову не приходило то, что он может и в самом деле оказаться болен. Каким-то шестым чувством ты понимала, что это не так, что причина кое в чем другом, и разобраться с этим можешь только ты. А в больнице не найдут никаких проблем кроме анемии, вызванной впечатляющим кровопусканием. «Возможно, стоит плюнуть на все и отправиться туда с парочкой людей, желательно как можно более молчаливых. Ну увидят они, как я упихиваю его в какую-то черную дырищу. Вполне могут решить, что это у меня техника такая. Или подумают, что я чертов нелюдь, который создает дыры в пространстве. А вдруг появится его отражение? А вдруг его не получится отправить обратно? А если меня тоже туда потащит?». Вконец загрузив свою голову, ты порывисто провела рукой по чистым и расчесанным волосам. С улицы донеслись сонные детские голоса – неподалеку находилось приземистое здание болезненно-желтого «дурдомского» цвета, куда ходили учиться будущие шиноби, которые практически каждое утро громко и с неудовольствием объявляли всему миру о том, в какую возмутительную рань начинаются их занятия. Осознав, что с момента твоего пробуждения прошло уже достаточно времени, ты медленно поднялась, кое-как скомкав и отбросив теплое одеяло обратно в кресло. И затем с мрачной решимостью покинула комнату, направляясь к лестнице. «Надо будет попросить у него прощения. Ему и так нелегко, а еще я тут капризничаю со своими запросами... Не съест же он меня, в самом деле». Состроив болезненную гримасу, ты осторожно подняла останки несчастной крыски, двумя пальцами ухватив ее за лысый хвост. Затем, после секундного размышления, засунула в мусорку еще и скатерть, на которой вчера происходил кровавый кошачий пир. «Еще одна проблема. Хватит уже дергаться. Когда он раздевал тебя после того случая в пещерах, ты почему-то так не нервничала!», - злобно одернула ты себя и тут же сникла. Из-за того, что произошло с Неджи, тебе тогда было совершенно побоку, что с тобой сделают, лишь бы стало легче, лишь бы на сердце не было так тяжело. А сейчас, находясь под его защитой и каждый день чувствуя его так близко рядом с собой, ты ощущала себя попавшей в какую-то ловушку. Не сказать, чтобы тебе до отчаяния хотелось унестись, сверкая пятками, но все же… было довольно не по себе. Словно рядом с тобой тикает бомба замедленного действия, а ты, вместо того, чтобы ее обезвредить, тычешь пальцем, крутишь шестеренки и всячески провоцируешь. «Ну, я же не могу сказать об этом Темари. Она будет визжать, прыгать, и в конце концов вынесет мне мозг одной из своих гениальных идей, вроде того нижнего белья с чулками. Мороз по коже…». Упомянутый в мыслях человек не заставил себя долго ждать, раздражающе шумно ворвавшись в твое тихое и серое утро. Когда ты, находясь все в том же убитом расположении духа, запихивала в себя последнюю ложку хлопьев, в замке входной двери заскрежетал ключ. Услышав знакомый самоуверенный голос, нахально поприветствовавший выскочившего в коридор кота, ты стиснула зубы и не без труда проглотила застрявшую в горле еду. - Не помню, чтобы давала тебе ключ, - приподняв одну бровь, ты испытующе взглянула в ехидные темно-зеленые глаза и все-таки не удержалась от ответной улыбки. - И тебе доброе утро. Мы тебя вчера весь день искали, где пропадала? – вразвалочку приблизившись к конкретной полке, Темари с явным знанием дела отыскала там открытую пачку печенья и немедля принялась им хрустеть. Ты была уверена, что она не в первый раз пробирается к тебе, чтобы бессовестно что-нибудь слопать, потому что неделю назад это печенье не было даже открыто, а твой брат его не очень-то любил. - Я была с Гаарой, - ровным голосом ответила ты, решив не уточнять детали. - Вот как, - она на мгновение перестала поедать твои личные запасы и криво ухмыльнулась. – Он раздолбал архив так, словно увидел там паука. Ты его в чем-то обделила? - Мы… немного не сошлись во мнениях, - уклончиво ответила ты, невозмутимо выдрав измятую упаковку из ее пальцев. – Он что, боится пауков? - Не-а, - нисколько не обидевшись, она подтащила к себе кувшин с водой и бесцеремонно к нему приклеилась. Затем, наконец, успокоилась, совершив привычный утренний ритуал поедания чужой еды, и обратила на тебя все свое внимание. – Но если бы паука увидела я, то этот архив был бы еще и сожжен к чертям. Кстати, ключ я у него же и взяла. «Значит, у него еще и ключ от моего дома есть. Ожидаемо. Почему мне как-то стремно от этого?». - Ладно, говори начистоту – чего тебе надо от меня? - Сразу к делу, как обычно, - она подняла руку и ощутимо хлопнула тебя по плечу, расплывшись в нагловатой улыбке. – Алиса, мы отправляемся на легкую прогулку! «Так и знала, что ее появление уже с утра – не к добру. И ведь не отстанет же…». - Не хочу умирать! Вздрогнув, ты поспешно отдернула руку обратно, ощутив, как сырое мясо выскальзывает из твоих пальцев. Позади послышалось мечтательное мурлыканье весьма бодрой в такой ранний час Темари – твоя подруга ухитрялась даже в самых жутких и леденящих кровь ситуациях витать в облаках и относиться ко всему без малейшей капли самосохранения. Между ржавыми скрученными прутьями решетки промелькнул чей-то внушительный клюв, и нагретый утренним солнцем воздух буквально распороло повторное карканье: - Не хочу умирать! Я ничего не успел! Скрепя сердце, ты осторожно просунула кусок жилистой говядины через решетку и поморщилась, когда его практически вырвали из твоей руки, чудом не задев ладонь. - Проклятые вороны, - буркнула ты с неприязнью, наблюдая, как птицы рвут на куски вожделенную еду. Не было никаких сомнений в том, что их черные глаза-бусинки тоже за тобой следят, и их обладатели ждут, когда ты зазеваешься, чтобы до крови растерзать твои пальцы, неосмотрительно оказавшиеся в пределах досягаемости. - Ты слишком к ним строга, - Темари склонилась к клетке на опасно близкое расстояние и теперь ласково ерошила перья нахохлившегося «палача». – Ворон – умная птица. Они долго живут, немного едят и иногда запоминают то, что кричат им узники перед смертью. Не правда ли, шикарные существа? - Чертова девка! – с сердечной теплотой ответил ворон, которого она в данный момент гладила. – Все из-за нее! Чертова стерва! Поморщившись, ты моментально вспомнила, что эти слова принадлежали проводнику, казненному за сговор с убийцей представителей. И было ясно как день, что эта отчаянная беспросветная ругань предназначалась вовсе не Мидори. - Да уж, шикарнее не бывает, - вымученно улыбнулась ты, со страхом поглядывая на агатовые когти, проскрежетавшие по прутьям. Ты, конечно, была в курсе того, как в Суне расправляются с теми немногими, которым суждено умереть за свои преступления. Но никак не ожидала, что орудия казни окажутся такими громадными, прожорливыми и, чего уж скрывать, внушавшими ужас. Огромные клетки с воронами с удобством расположились на нескольких верхних ступенях южной стены, чтобы «безобидные и ласковые птички» не страдали от чрезмерного зноя и жары. За ними действительно очень внимательно следили, потому что при желании эти мрачные кладбищенские создания могли спрятаться под навес, юркнуть в углубления, выбитые прямо в стене, или искупнуться в трогательно сконструированном прудике. Возникало такое ощущение, что тут живут павлины, а не пожирающие смертников мучители. «Милота…». Хотелось бы посмотреть на того странного человека, который подарил воронам такой комфорт, но, к сожалению, сегодня он на стену не поднялся, свалившись с простудой, непонятно откуда взявшейся посреди пустыни. Так что Темари, убедившись в своей собственной ненужности по поводу дел в здании Каге, немедленно вломилась к тебе и притащила наверх, сверкая от радости и желания показать тебе живописную картину распростершейся во все стороны пустыни. После прогулки на контрабандный рынок, выкапывания трупов из песков, а теперь еще и кормежки плотоядных воронов, ты все сильнее убеждалась в том, что родственники Казекаге любят только сумасшедшие, дурные и опасные вещи, от которых нормальные люди бросились бы наутек. Это добавляло некоторую пищу для не совсем позитивных размышлений, потому что ты тоже вызывала у них нездоровую щенячью нежность. - У них даже имена есть. Вот этот, к примеру, зовется Фауст, - она щелкнула внушительного ворона по клюву, довольно заметив, как он сердито дернулся. - Зловеще, - скромно прокомментировала ты, просовывая в клетку новый ломоть покрытого бледными прожилками мяса. - А вот это Лукавый. Твое мясо ест Бегемот, а вон тот одинокий ворон на верхней ветке – Баал, он самый старый из них всех. «Какой сатанист дает им имена?» - нервно хихикнула ты, разглядывая темные крылатые силуэты, молчаливо изучавшие ее по ту сторону решетки. И затем поинтересовалась уже вслух, указав в нужную сторону: – А вон тот больной и облезлый ворон, который ползает по земле? - А, этот просто родился слабеньким. Пользы от него нет, только жрет и гадит, но и выбрасывать его жалко, умрет же. Мы зовем его Алисой. - Ну блин! – возмущенно вскинулась ты и нарочито злобно поглядела в ее сторону. Девушка только подло усмехнулась и продолжила возиться с молчаливым вороном, стойко терпевшим ее прикосновения. Пожевав губами, ты некоторое время задумчиво ее рассматривала, не решаясь задать волновавший тебя вопрос, но в итоге решила рискнуть. В лоб спрашивать такое все же не стоило, так что пришлось зайти издалека. - Темари… - услышав невнятное доброжелательное мяуканье, позволявшее тебе говорить дальше, ты неловко прокашлялась и повернулась обратно к клетке, избегая показывать ей свое лицо. – А что было для тебя самое сложное в отношениях? Почти без страха отправляя на съедение воронам очередную порцию мяса, ты почувствовала, с какой заинтересованностью и любопытством она изучает твой затылок. Однако наводящих вопросов так и не последовало, и в этом была ее схожесть со своим младшим братом. Они вообще избегали лезть к тебе в душу, и это было одновременно и хорошо, и подозрительно. - Хмм… - задумчиво протянула она со всей серьезностью, на какую только была способна. – Пожалуй, это осознание суровой реальности. - Суровой реальности? – недоуменно переспросила ты. - Ну да. Только вчера ты смотрела на него и думала, какой он идеальный, не приземленный, далекий от всей этой бытовой чепухи и так далее. А сегодня со всей ясностью понимаешь, что он разбрасывает по полу носки, хранит порно под кроватью и, о ужас, ходит в туалет. - Это Шикамару-то не приземленный? И у него есть порно под кроватью? – обернулась ты к ней с круглыми глазами. - Когда он начал со мной общаться, оно почему-то появилось, - оправдалась она, недоуменно пожав плечами. «Ну, тогда понятно… Темари, ну что ты за человек, если тебя больше всего взволновали носки на полу…». - А наручники у него не появились? - Нет, их я сама принесла. Я к тому, что в первый раз мне конкретно разорвало шаблон, когда я увидела, в чем он разгуливает по дому. Но сейчас понимаю, что эти все мелочи вообще моего внимания не стоили. Просто нужно было дорасти до понимания, что это все не главное. «Вот как. Значит, она меня не поймет…» - сокрушенно подумала ты, поняв, что Темари не скажет тебе того, что ты надеялась услышать. Спрашивать что-либо еще было попросту опасно, потому что такая хитрая и догадливая гарпия моментально смекнет, в чем тут дело. И тогда пиши пропало, ее будет не удержать и не призвать к здравому рассудку, безо всякого сомнения выкинет что-нибудь из ряда вон выходящее. Уронит в кружку Гаары какую-нибудь «пилюлю храбрости» или еще чего… - Понятно, - протянула ты, не сумев скрыть разочарование. И тут же застыла, услышав настораживающий скрип несмазанных петель. Пока ты хмурилась и соображала, какая птица внутри клетки способна издать этот странный звук, со стороны Темари раздалось хлопанье крыльев. А затем на твое плечо приземлилось что-то тяжелое и ощутимо пахнущее кровью, царапнув когтями по коже. - Темари… - моментально повернув голову в противоположную сторону, как можно дальше от обосновавшегося на твоем плече гостя, ты застыла как статуя, едва шевеля губами. - …Ты открыла клетку? - Ага, - радостно хихикнула она. – Надо же им немного размяться. Не бойся, они не потеряются. - А ничего, что он на меня сел? – несчастным тоном проблеяла ты, чувствуя, как он переступает по твоему плечу и задевает волосы крылом. - Не боись, они едят только тех, кто болтается вон в тех тесных клетках. Говорю же, умные, - не слишком-то убедительно успокоила тебя девушка, бессовестно наслаждаясь лицезрением твоего побелевшего лица. – Ты главное, голову в его сторону не поворачивай, а то глаз выклюет. «Ну за что-о-о…». - Глаз-то у меня в безопасности, - медленно произнесла ты, облизнув пересохшие губы. – А вот ухо нет. Севший на твое плечо ворон словно назло каркнул во весь свой вороний голос, вызвав в твоей голове продолжительный звон. - Ну, тогда печалька. - Темари! - Да просто отдай еду Бегемоту, он намекает, как может. Медленно подняв руку, ты поднесла к своему плечу последний кусок мяса, постаравшись удержать его так, чтобы на пути вороньего клюва не оказались твои пальцы. - Бабу бы напоследок! – с благодарностью проскрипела птица, шурша перьями и приноравливаясь к трапезе. «Чистосердечное признание…» - подытожила ты, с замиранием сердца ожидая, когда же он вытащит у тебя из руки подачку и улетит восвояси. Как раз в этот момент ворон резко извернулся и клюнул тебя в руку так сильно, что чуть не проделал в ней дырку. Пока ты боролась с подступившими слезами и силилась не издавать ни звука, Темари, решив добить твое и без того хлипкое мужество, невозмутимо подкралась сзади и засунула холодный и скользкий кусок мяса тебе за шиворот. Завыв от боли, испуга и отвращения, ты бесцеремонно сбросила со своего плеча ошалевшего Бегемота и бросилась мимо клеток, слыша позади жадное карканье и шорох вороных крыльев. Темари расхохоталась так, что чуть не навернулась вниз со стены. - Эй, ты куда? – выдавила она через силу, согнувшись пополам и силясь справиться с приступами истеричного смеха. - Куда-куда! – рявкнула ты, отлепив от своей спины кусок мяса и швырнув его ей под ноги, пока эти черные крылатые палачи тебя окончательно не сожрали. – Я спускаюсь, а ты наслаждайся приятным обществом! К твоему удивлению, девушка нисколько не испугалась несущейся на нее оравы воронов. Спокойно подняв с земли измочаленную говядину, которая теперь вообще не выглядела съедобной, она отшвырнула ее обратно в клетку. Кажется, ее вся эта ситуация только забавляла, и она получала непритворное удовольствие от своего занятия. - Ты сумасшедшая, и я с тобой больше не дружу! – бросила ты напоследок, разглядев в каменной толще ступеньки, уходившие вниз к селению. - Врешь ты все! И под ноги смотри, когда спускаться будешь! – не осталась она в долгу. И затем добавила напоследок, уже когда клетки с воронами почти скрылись из виду. – Меньше парься о всякой фигне! Как и ожидалось, в больнице не нашли никаких существенных отклонений от нормы, которые могли бы спровоцировать провалы в кратковременной памяти твоего брата. Не считая самой банальной слабости, он был полностью здоров, и даже анализы крови постепенно приходили в норму по мере того, как усердно он поедал больничную пищу. Однако выпускать его они не спешили, видимо, вознамерившись дотошно обследовать вдоль и поперек. «Только время зря потратят…» - безрадостно заключила ты, преувеличенно бодро шагая по людной улице к зданию Каге, возвышавшемуся в центре селения. И хотя ты прикладывала немалые усилия, чтобы отвлечься и перестать трястись, тревожные мысли то и дело возвращались к тому, кто ждет тебя за вечно поломанной дверью кабинета. Только сейчас стало понятно, что было бы лучше остаться тогда в архиве, а не сбегать, словно разобиженный упрямый ребенок. Тогда тебе не пришлось бы пробираться к порогу с такой опаской и подспудным ожиданием неприятного выяснения отношений. Остановившись перед широкими дверьми, ведущими в холл и к лестнице, ты некоторое время отстраненно их рассматривала и затем неторопливо свернула в сторону, обходя здание по кругу. Нет, это все-таки невозможно. Никак не удается унять волнение и страшно даже находиться в том же здании, что и он. А вдруг ты сейчас окажешься на первом этаже и тут же на него наткнешься? А если он тебя не заметит и пройдет мимо? А если заметит и проигнорирует? Это было бы хуже всего… И неважно, что такого никогда не случалось. «Надо вломиться с налету…» - раздумывала ты, шаркая подошвами по тротуару и понуро наблюдая, как из-под твоих ног с каждым шагом вылетает облачко бесцветной пыли. – «И вцепиться в него как клещ. Сделать большие полные слез глаза и плаксиво пролепетать, что я не хотела-а-а…». Добравшись до задней стены здания, которая была заставлена различными ящиками, мешками и строительными материалами, ты принялась осторожно пробираться между этими нагромождениями, стараясь ничего не опрокинуть, чтобы не переполошить всех грохотом падающих кирпичей. Если запасной выход не заперт, то будет проще проникнуть в здание, не привлекая к себе лишнего внимания. Сморщившись, ты поймала себя на том, что уже начинаешь мыслить как грабитель, раздумывающий, как бы удобнее вынести из приглянувшегося дома всю дорогую технику. К зданию собирались добавить дополнительное крыло, так что изобилие досок, известняка, и сложенных вдоль стены лопат было вполне объяснимо. А вот десяток совершенно одинаковых дверей, спрятанных в укромном уголке неподалеку от входа в здание, стал для тебя некоторой неожиданностью. Строительство еще не началось, а их уже подготовили? «А, понятно… Так вот откуда они берутся…» - ухмыльнулась ты, вспомнив, что точно такая же дверь, добротная и крепкая (что, впрочем, никогда ее не спасало) вела в кабинет Казекаге. Отчаявшийся персонал решил не заморачиваться, и приготовил сразу несколько штук, на те случаи, когда Гаару в очередной раз что-то капитально не устроит. Наткнувшись взглядом на кусок помятого картона, оторванный от какой-то утерянной коробки, ты ухмыльнулась шире и мигом подобрала его с земли. Затем, порывшись в карманах и с торжествующим видом выудив на свет неведомо как оказавшийся у тебя маркер, с размаху прилепила картонку на ближайшую дверь и принялась старательно вычерчивать на ней буквы, высунув язык от энтузиазма. - В слове «бесноватый» одна «с», - прозвучало позади невозмутимое замечание. Подскочив на месте от неожиданности, ты мгновенно повернулась на голос, чуть было не изрисовав маркером собственную руку. Сердце пропустило удар и затем забилось гораздо быстрее, чем до этого. Гаара хоть и тоже выглядел удивленным, но все же никак не прокомментировал твое издевательство над его добрым именем, а только молча приложился к серой кружке, продолжая внимательно за тобой наблюдать. В сухом и пыльном воздухе потянуло еле заметным горьковатым запахом кофе. Ты неловко прочистила горло и решила исправить свое незавидное положение, старательно намалевав на пыльном картоне маленькое сердечко. А также зачеркнуть лишнюю букву. Его глаза, следившие за тобой поверх кружки, прищурились и заметно потеплели. - Ты что здесь делаешь? – недоуменно пробормотала ты, вертя в пальцах маркер и не решаясь приблизиться. Вот уж действительно хроническое западло. Ныкалась как заправский грабитель, обходила вокруг, планировала выскочить из-за угла и довести до инфаркта, но вместо этого столкнулась с ним лоб в лоб среди каких-то мешков и досок. - Прячусь, - лаконично пояснил он, опираясь одной рукой о стоящий позади ящик. – Старейшины упорно уговаривают меня развязать войну, и этих застрявших в прошлом стариков ничем не переубедить. Они меня уже немного утомили. Не хочешь кофе? Помотав головой, ты вгляделась внимательнее в его лицо, выискивая малейшие признаки обиды или злости. Но твое самобичевание и тревога, за несколько часов окончательно тебя измотавшие, ничем не оправдались. Гаара выглядел вполне дружелюбно, еле удерживаясь от улыбки и прищурившись, словно его глазам предстало что-то нестерпимо яркое. И судя по признакам усталости, усилившимся после вашей последней встречи, кофе ему очень даже пригодился. «Опять наплевал на сон. И в этот раз вполне возможно, что я всему виной…». Когда что-то идет не так, то он всегда приходит, чтобы до тебя достучаться. Он примчался сломя голову, когда узнал, что ты уже три дня как находишься в Суне вместе с генинами, он пришел к тебе посреди ночи, когда ты закрыла внутри все свои чувства и отнеслась к нему как к чужому. Однако сейчас, после вчерашнего, ничего не произошло. И это только доказывало, что ты в очередной раз задела его своими словами и поведением. Возможно, даже сильнее, чем раньше. - Если так будет лучше, то твоего брата могут вернуть домой, - предложил он, словно вовсе не замечая сожаления, проступившего на твоем лице. – Он просто будет приходить на обследование. Необязательно держать его там, если они не нашли ничего серьезного. Значит, он тоже насчет этого поинтересовался. Ты молча кивнула, ощущая, как от чувства вины все внутри попросту скручивается. Он вообще никаким образом не намекает на вчерашний разговор и делает вид, что это его нисколько не волнует. Не хочет зря тебя напрягать и продолжать то, на чем вы вчера прервались. Потупив голову, ты подавленно добрела до него, ощущая себя как на ступеньках к месту собственной казни. Посмотреть ему в глаза просто не хватало храбрости. - Я тебя не… это самое, - через силу выдавила ты, покривив душой. – Точнее чуть-чуть, но тебя это не должно волновать. Это не то, что ты… из-за чего… «Блин, я же вообще не так хотела!». Отбросив в сторону все ненужные мысли, ты с отчаянием вцепилась в его рукав и постаралась вложить в свой голос все чувства, что тебя мучили: - Прости меня, я не хотела, это мой проблемный родственник выбил мне все шарниры, так что я испугалась и ляпнула совсем не то, о чем думала, и из-за меня в архиве теперь как будто мамонты прошлись, а ты стоишь тут всеми задолбанный, пьешь кофе и делаешь вид, что все прекрасно, и… - Я понял, понял, - поспешно пресек он бесконечный поток твоих извинений. Ты ощутила безмерное облегчение, почувствовав приятную тяжесть его руки на своем плече. – Извини, что заставил тебя так волноваться. - Да это я извиняться должна! – воскликнула ты, мигом выпрямившись и с досадой на него взглянув. Но тут же замолкла и смутилась, ощутив, как его рука переместилась с плеча на неприкрытую шею, вызвав у тебя мурашки по спине. Он немедленно это заметил, и опустил руку ниже, словно испытывая твое самообладание на прочность. - Я на тебя не злюсь. Как ты вообще могла такое подумать? - Но осадок-то остался… - Осадок? – он с неподдельным недоумением заглянул в кружку. - Да не этот осадок. А, неважно... - Алиса, у меня к тебе предложение. «Что угодно, только не предложение…» - вяло подумала ты, глядя на него из-под опущенных ресниц. Взвинченность медленно уступала место сонливости, ведь тебе так и не удалось сносно выспаться со своей бесконечной любовью к самокопанию. - Ты сказала, что мало чего обо мне знаешь… - Это для меня не так уж важно, - лениво возразила ты. Его пальцы, невесомо коснувшиеся чувствительной кожи, поднялись вверх, достигнув линии роста волос, затем скользнули вниз, очертив выступающий позвонок, и затем снова вверх. Кажется, ему действительно нравилось наблюдать, как ты теряешься в ощущениях и попросту уплываешь, лишаясь возможности трезво мыслить. - Задавай мне вопросы. А я в свою очередь задам вопросы тебе. Мгновенно очнувшись, ты в замешательстве на него уставилась, не ожидая такого поворота. «Как же я, должно быть, его вчера выморозила, если он предлагает такое…». Ты уже собралась было отнекиваться, возражать и успокаивать его, уверяя в своем полном доверии. Но все отрицание и желание уйти от неприятного разговора кануло в никуда, стоило лишь внимательнее взглянуть в его глаза. Он слишком серьезно к этому относится, чтобы можно было вот так легкомысленно отмахиваться от его решения. - Любые? – недоверчиво уточнила ты. - Любые. - И ты ответишь? - Даже если это выставит меня в не особо приглядном свете, - кивнул он со всей серьезностью и снова приложился к кружке. С разочарованием проследив за его рукой, мгновение назад прикасавшейся к твоей шее, ты недоверчиво нахмурилась и глянула на него снизу вверх. Кажется, до него до сих пор не дошло, насколько тебе по барабану, в приглядном свете он или не очень… - Ты первая, - любезно уступил он. Взгляд из мягкого и теплого на мгновение превратился в пронзительный и изучающий, словно он пытался понять, какие идеи в данный момент роются в твоей голове, и на какие же вопросы ему предстоит ответить. Неуютно поежившись под таким давлением, отдаленно напомнившим допросную комнату, ты прокашлялась и попыталась собрать разрозненные мысли воедино. Что же, подобная прямота с его стороны вполне заслужена, нечего было разговаривать с ним таким тоном и так злобно произносить слова, которые для него все равно что соль на рану. Отвечать придется со всей прямотой и без уверток, потому что иначе по отношению к нему это будет просто нечестно. «Вот только я поняла, что вообще не знаю, что у него спрашивать. Странно, у меня ведь было столько вопросов…». Изогнув бровь, ты еще некоторое время рылась в памяти, пытаясь вспомнить все, что тебя интересовало, и, в конце концов, выпалила первое, что пришло на ум: - В чем ты ходишь дома? До этого вопроса у него был напряженный и готовый на все вид загнанного в угол человека. Однако внимательно тебя выслушав, он пару раз пораженно моргнул и затем невольно рассмеялся, лишившись всей своей выдержки. Кажется, он совсем не этого ожидал. Сконфуженно за ним наблюдая, ты поспешно отодвинула на задний план коварную идею пощекотать его, чтобы подольше послушать, как он смеется. В конце концов, такие яркие эмоции были для него сущей редкостью. Успокоившись, он глубоко вздохнул и воззрился на тебя с ехидной улыбкой и таким явственным восхищением в глазах, что резко захотелось отобрать у него кружку и вылить ее содержимое себе на разгоряченную голову. - В пижаме, - ответил он, наконец. - Серьезно? – не поверила ты, ощутив, как мозг скрипит, не справляясь с твоим собственным воображением. - Серьезно. Дома я в основном сплю или пытаюсь уснуть. - Ага… - протянула ты, разглядывая на него так, словно видела в первый раз. - Иногда в одних штанах. «Шикарно…» - мечтательно пропела ты про себя, но тут же подбоченилась и приняла максимально боевой вид, приготовившись выслушивать вопрос, относившийся уже к твоей персоне. - Когда ты в последний раз делала что-то, о чем тебе пришлось пожалеть? «Он тоже решил начать с легкотни…». - Вчера. А еще пару недель назад я раздавила лопатой останки морской свинки, которую похоронил в пустыне какой-то бедный ребенок… - с убийственной честностью пробормотала ты и заметила, что он изо всех сил терпит, чтобы не засмеяться снова. Кажется, обоюдный допрос друг друга пошел в каком-то неправильном направлении. «Про порно под кроватью я спрашивать, пожалуй, не буду…». - Почему ты не разрешаешь мне идти с братом в одиночку? – решилась ты отбросить в сторону шутливый тон и разузнать все, что хотелось, раз уж появился такой шанс. - Алиса, - мягко произнес он твое имя, что совсем не вязалось с болезненным выражением, мимолетной тенью накрывшим его лицо. – Напомни, что произошло, когда ты отошла от меня тогда на пять минут? - Меня чуть не убили, и в итоге мы оба оказались по колено в экскрементах, - буркнула ты, нехотя признавая, что он все-таки прав. Но ведь эти случаи с душевнобольными секретаршами не так часто происходят, чтобы превращаться в такого упрямого параноика. - Я уже давно заметил, что неприятности к тебе так и липнут. Не могу даже подумать о том, чтобы куда-то отпустить тебя одну. Ты же соберешь всех работорговцев, бандитов и отступников на свою прекрасную… голову. «Что это за заминка была такая интересная?». - Ладно, это… имеет смысл, - через силу согласилась ты, смирившись с его упрямством. Он заметно успокоился, когда понял, что в твою голову удалось вбить хоть немного здравого рассудка. А затем произнес те самые слова, которые ты боялась услышать от него еще со вчерашнего дня. - Почему ты меня боишься? «Потому что ты, черт возьми, слишком… слишком… У меня нет подходящего слова!». - Я не боюсь. Ты в этом не виноват… - беспомощно пролепетала ты, пряча глаза. Тебе вспомнилось то, с каким нетерпением он тебя целовал, и какими беспокойными и темными были его глаза. Тогда возникло отчетливое понимание того, что происходит нечто серьезнее всего, что у вас когда-либо было. И от этого зрелища очень хотелось где-нибудь спрятаться, повинуясь какому-то безотчетному боязливому чувству. Он вздохнул, когда понял, что больше ничего у тебя не выпытает. - Если бы я тебя на самом деле боялась, то не позволила бы и пальцем себя тронуть, - предприняла ты еще одну попытку рассеять его отнюдь не беспочвенные подозрения. - Хорошо. Мне этого достаточно. «Так я тебе и поверила. Страх окружающих - твой личный закидон, и ты не успокоишься, пока не узнаешь, что я на самом деле испытываю…». - Ты бы заметил меня, если бы я не была похожа на Сорано? – выпалила ты единым духом, постаравшись избавиться от доставшего вопроса как можно скорее. Как ты ни старалась забыть обо всем, но мысль о ней застряла в голове, как какой-то паразит, и периодически давала о себе знать, вызывая кислую мину на лице. И сейчас представилась отличная возможность успокоиться и убедиться в своей собственной мнительности. - На кого? – наивно переспросил он и тут же подался назад, напоровшись на твой угрюмый взгляд. Затем поднял руку и аккуратно поправил протектор Конохи, сбившийся на сторону. – Алиса, я о ней даже не вспомнил, когда тебя увидел. И не вспоминал уже давно. А вот о тебе не забываю ни на минуту. Ты более-менее угомонилась на этот счет, решив тоже об этом больше не вспоминать. А затем не удержалась от короткого смешка, услышав следующий вопрос, адресованный непосредственно тебе: - Ты бы заметила меня, не будь я Казекаге? - Кто-то нечасто смотрится в зеркало. Я бы заметила тебя, даже если бы ты сидел под мостом и ел пойманную крысу. - Да ну? - Ну да. Я бы дала тебе денежку, - с невинной простотой выдала ты, вызвав у него очередную улыбку, какую-то смущенную, но от этого не менее счастливую. – Гаара, почему ты плохо спишь? Он вмиг посерьезнел и отхлебнул из кружки, судя по всему, для храбрости. Кажется, ты задала вопрос, на который ему придется отвечать отнюдь не шутливым тоном. - Я вообще всегда плохо спал. Поняв, что такое скупое объяснение тебя не устроило, он повернул голову и уставился в сторону с абсолютно непроницаемым лицом. - …Иногда мне снятся люди, которых я защищаю, и которые мне верят. Все – женщины, дети и старики. Они улыбаются мне, я улыбаюсь им. А затем смотрю, как они умирают от моей руки… И наслаждаюсь всем этим так, как было раньше, - последнее было сказано с каким-то особенным ударением, и стало ясно как день, что это его коробит больше всего. Гаара замолчал, покачивая кружку в руке и задумчиво рассматривая кусок картонки с намалеванным на ней сердечком. Ты проглотила комок в горле, глядя на него во все глаза и понимая, что не надо было тебе задавать этот вопрос. Некоторые вещи лучше не вытаскивать наружу и не облекать в слова для чьих-то ушей. - Я спокойно выдерживаю несколько суток без сна, но эти кошмары не идут ни в какое сравнение с бессонницей. Словно внутри меня по-прежнему находится демон, и мне, как и раньше, стоит лишь на минуту закрыть глаза… Подавив неожиданно возникшее любопытство, ты решила, что будет совсем уж бесчеловечно интересоваться, присутствуешь ли ты в его снах. И так уже начинает казаться, что обмен вопросами был не совсем хорошей идеей по отношению друг к другу. Он оторвался от созерцания твоего художества и осмотрел тебя так, словно пытался найти ответ на какой-то свой, так и не высказанный вопрос. - А вот когда я знаю, что ты в безопасности, а не шастаешь где-то в диких местах в одиночестве, то почему-то сплю без задних ног. - Спасибо, я поняла намек. Никуда я одна не пойду, - сумрачно проворчала ты, заметив мимолетную усмешку на его лице. - Что тебе сделал Саске? - Кто? – вернула ты должок и тут же примирительно подняла руки, старательно выбирая выражения. – Ничего особенного не сделал, просто попытался. Серьезно, он ничего не успел. Штаны снял только. Точнее, почти снял… ну так, до колен… С каждым твоим словом его лицо все сильнее приобретало черты, которые совсем не тянуло назвать спокойными и мирными. Так что ты, ощутимо занервничав, поспешила задать вопрос в свою очередь, опасаясь, как бы тебя не начали расспрашивать более подробно: - Ты помнишь, что сделал с родителями Мидори? «Ох, надо осторожнее выбирать слова…» - с разочарованием поникла ты, заметив, как он окаменел, услышав вопрос. - Она тебе рассказала… - прошептал он, и бешенство в его взгляде моментально сменилась затаенным опасением. Затем Гаара взволнованно приблизился, словно подумал, что ты сейчас отступишь назад, подальше от него, но вовремя опомнился и взял себя в руки. - Рассказала. В красках и подробностях, - кивнула ты, вообще не проявляя никакого беспокойства и покачиваясь на носках в расслабленной позе. – И если ты считаешь, что я из-за этого с воплями от тебя убегу, то серьезно ошибаешься. Он настороженно замер и облизнул губы, с такой внимательностью выискивая в твоих движениях признаки неприязни, что стало как-то даже неловко. Ты впервые видела, чтобы какая-то пара слов смогла довести его до такого непривычного состояния, полного тревоги и абсолютного смятения. - Поэтому ты ничего о себе не рассказывал? Неприглядный свет, все такое? - Алиса. Ты даже представить себе не можешь, что я творил… - медленно произнес он, требовательно сверля тебя глазами, в которых тлел крохотный огонек сомнения, все никак не желавший угасать. Словно он не был способен поверить в то, что ты только что ему сказала. Ему вообще довольно сложно было принять такие вещи. Помнится, Наруто рассказывал, что ему пришлось сделать, чтобы донести свои же слова до ушей тогда еще будущего Казекаге. Однако пришлось поспешно признать, что ты скорее выбьешь парочку зубов самой себе, чем хотя бы на него замахнешься. Молча к нему приглядевшись, ты совершенно честно попыталась отыскать в этом лице хоть что-то, что было способно вызвать у тебя неприязнь. Он так же безмолвно ждал приговора и одновременно всем сердцем не желал его слышать. Это было видно в его глазах. После стольких дней, проведенных рядом с ним, ты с какой-то горделивой радостью поняла, что понемногу научилась чувствовать его эмоции, мысли и опасения, словно они не принадлежали ему одному. Было в этом что-то невыразимо приятное, вызывавшее желание эгоистично ухмыляться и показывать неприличные жесты всем окружающим лицам женского пола. - Бывает, - пожала ты плечами, заставив его задохнуться от неожиданности. – Вот если бы ты ел людей, тогда да. Тогда проблема. Я слышала, что тогда серьезно меняется обмен веществ и… - Алиса! - Я не настолько благоразумна, как ты думаешь. Я… не умею бояться тогда, когда от меня это требуют другие, - неуверенно попыталась ты объяснить, понимая, что сейчас нужно подбирать слова со всей тщательностью. – Я верю только тому, что вижу сама. Разве сейчас твои руки в крови тех, кто смерти не заслуживал? Ты хоть раз делал больно этими руками мне? Не ставь меня в один ряд с этими пугливыми субъектами, которые от ужаса не могут пошевелить мозгами, и которые никак не могут отделаться от призраков прошлого. Потому что мне на этих самых призраков плевать с высокой колокольни. Я встречала людей, которые за всю свою жизнь никого не убивали, но при этом они такие невозможные мрази, что само их существование остается для меня загадкой. Думаешь, ты хуже них? Да я сотню их жизней не променяю хотя бы на один час, который могу провести с тобой. Судя по чрезвычайно ошарашенному виду и застывшему лицу, у него попросту не нашлось слов. Он просто смотрел на тебя в таком немом изумлении, словно ты сейчас выдала нечто неизмеримо гениальное. Или неизмеримо глупое. Пока ты хмурилась в напряженных раздумьях о том, не прозвучало ли это слишком резко и откровенно, он судорожно вздохнул и прикрыл глаза, подставляя лицо пустынному солнцу. Кажется, ты сейчас ответила на вопрос, который мучил и терзал его вот уже долгое-долгое время. - Честное слово, Алиса… - охрипшим голосом произнес он, и со своего места ты прекрасно видела, как подрагивают его ресницы. – Мне постоянно кажется, что я тебя просто не достоин… - Это мои слова, - ты неуклюже переступила с ноги на ногу и застенчиво заправила прядь волос за ухо. Все-таки уже столько времени прошло, а говорить ему такие слова по-прежнему жутко смущает, до слабости в коленях. Никак не удается привыкнуть. Он медленно опустил голову и своим непередаваемым выражением лица довел тебя до следующей стадии смущения. В горле резко запершило, так что пришлось тянуться к кружке с остывшим кофе, бросив вопросительный взгляд на Казекаге, который не сводил с тебя глаз. - Я не заслуживаю, чтобы ты ко мне так относилась. И я вообще не предполагал, что буду вот так разговаривать с девушкой, которая когда-то давно ввалилась в мой кабинет и передала привет от Наруто. - Я не ввалилась, а впорхнула изящно и грациозно, как бабочка, - ты повернула кружку в своих руках, безотчетно отыскав и прижавшись губами к тому месту, до которого пару минут назад касались его губы. - У тебя ноги дрожали. - Ладно. Может, следующий вопрос? – смущенно отвела ты взгляд, не желая вспоминать, что происходило на их первой встрече, и морщиться. - Действительно, к полудню мне необходимо присутствовать на совещании. Чего ты боишься больше всего? - Остаться никому не нужной, - это был настолько легкий вопрос, что не пришлось даже задумываться. Ты уже хотела было спросить, чего боится он, но поняла, что и без этого знаешь ответ. Пришлось поспешно перекручивать и менять смысл слов, которые чуть было не сорвались с твоего языка. - Когда ты в последний раз боялся? - Пару месяцев назад, когда чуть тебя не потерял. Оторвавшись от кружки и положив ее на исцарапанную поверхность ближайшего ящика, ты хмуро уставилась на свои собственные ноги и подумала, что пора бы уже с этими вопросами завязывать. Безусловно, тебе было любопытно узнать все, что касалось Гаары и его прошлого. Но слушать, каким голосом он тебе отвечает, и видеть, какие чувства вызывают у него твои вопросы – слишком высокая цена за это твое любопытство. - Что ты чувствовала, когда умерли твои родители? Вздрогнув от неожиданности, ты притихла, пытаясь понять, что заставило его задать такой вопрос. Но все же не отыскав в его лице никаких намеков, способных хоть что-то прояснить, решила ответить прямо и по делу: - Меня тошнило. И поплохело, пришлось облиться холодной водой. А затем ты, насупившись и не сумев унять бесконтрольное желание ответить иглой на иглу, произнесла такое, о чем почти моментально пожалела, да так, что было впору рвать на себе волосы. - Что ты чувствовал, когда Однохвостый грыз тебя изнутри? Наступила неестественная и жуткая тишина, словно весь город вокруг вас вымер начисто. Загнав подальше какой-то суеверный и лишающий воли страх, ты подняла голову и практически силой заставила себя смотреть на него. Делать этого не хотелось по одной абсурдной и нереальной причине – ты почему-то испугалась, что увидишь в его зеленых глазах зловещий и безумный отблеск золотого. Однако ничего такого твоему взору не открылось. Глаза у него по-прежнему были изумрудные и завораживающие, но теперь они остекленели и уставились в одну точку, словно ты в самом деле его ударила. Внутри все мучительно сжалось, и стало понятно, что твой вопрос стал окончательным апогеем, который начисто смел весь твой интерес и разрушил желание узнать что-нибудь еще. - Я чувствовал, как в моей голове копошатся огромные насекомые. Это стало для тебя последней каплей. Отбросив в сторону застенчивость, ты шагнула вперед и обвила его руками, лишь бы стереть с его лица это неживое, скованное мукой выражение. - Хватит… - Тебе ведь нужны были ответы, так что я расскажу все, что хочешь, - упрямо возразил он, стараясь вести себя равнодушно и невозмутимо, но учащенное сердцебиение говорило с точностью об обратном. - Ну их к черту, эти вопросы, - буркнула ты, злясь на саму себя. Затем подняла руку и, прикоснувшись к щеке, вынудила его взглянуть прямо на себя. – Пожелаешь рассказать – расскажешь, неважно когда. И ответы эти мне совершенно не нужны. Прости, что заставила вспомнить такое. Несколько мгновений он еще пытался успокоиться, но в итоге все же не выдержал, и наклонился ближе к тебе, зарывшись лицом в распущенные волосы и обнимая так крепко, что становилось нечем дышать. А ты, всей душой желая загладить вину, стояла на месте, не шевелясь, прижимая ладони к его спине и слушая безумный, лихорадочный стук его сердца. В кольце его рук оказалось настолько хорошо, что тревога постепенно растворилась без следа, а сама ты, размякнув и закрыв глаза, почувствовала, что при таком раскладе попросту уснешь стоя. - Мне нужно идти, - с явной неохотой прошептал он, вырвав тебя из полусонного состояния. - Ясно, - покорно кивнула ты, подавив недовольный вздох. Прошло всего лишь несколько минут, и тебе, спустя неделю, проведенную в стране Огня, этого было чертовски недостаточно. - Если хочешь, то я могу отправить тебя с братом прямо сейчас, - он выпрямился и не сумел удержаться от довольной усмешки, заметив, как ты неосознанно последовала за его движением, не желая отдаляться. - Возьмешь пару людей для охраны? - …Мне нужно подумать. Лучше пусть просто вернется домой, - ты неохотно качнула головой, еле заставив себя его отпустить. И затем оживилась, вспомнив об одной докучливой проблеме, которую было бы неплохо исправить прямо сейчас. – А ты не можешь отозвать от меня этих надзирателей? Я ведь все равно никуда… - Хорошо, - кивнул он, заметно смягчившись. – Он скоро будет дома. Тебе не о чем беспокоиться. Действительно не о чем, пока я рядом… Когда за ним закрылась тяжелая железная дверь, ты с запозданием поняла две вещи, которые не давали тебе никакого покоя. Первая – с тех пор, как ты вернулась в селение, он ни разу тебя не поцеловал. И потребность в этом обострялась каждый раз, когда он к тебе прикасался. И вообще он, кажется, всячески этого избегал. Для человека, который делает такое наивно-недоумевающее лицо каждый раз, когда ты останавливаешь свой взгляд на расстегнутом воротнике его рубашки, Гаара был до странности сообразителен. Приручил, приучил, а теперь тебе остается только мучиться и кусать губы. И вторая – он так и не спросил ничего о том, кем ты была, и где ты была до встречи с ним. По сравнению с тобой, которая вытащила наружу часть его затаенных страхов, разузнала о кошмарах и вымораживающем соседстве с Однохвостым в одном теле, он почти не узнал ничего, способного пролить свет на твое прошлое, хотя очень этим интересовался. От этого стало как-то очень уж совестно. Потоптавшись на месте без дела, ты все-таки приблизилась к зданию и юркнула за ту же дверь. После яркого полуденного солнца внутреннее освещение на пару минут показалось тебе непроглядным мраком. Было бы неплохо помочь разгрести тот завал в архиве, который произошел по твоей же вине. А то тебя скоро вообще перестанут сюда пускать, как причину, по которой может рассвирепеть их Каге... *** Отворив дверь в свой дом и устало расшвыряв по углам покрытые пылью сандалии, ты почти сразу поняла, что здесь было что-то не так. Неуловимая перемена превратила тишину из уютной и теплой в холодную и угрожающую. Тени по углам заострились и приобрели какие-то хищные очертания, а полумрак прихожей, до этого момента вполне себе приятный, вызвал какое-то неуютное, гнетущее ощущение. Подавив усталый вздох и стараясь двигаться как можно тише, ты настороженно осмотрелась и почти сразу заметила высокий и безмолвный силуэт твоего брата, замерший в глубине комнаты, где он обычно спал. И хотя из окна на пол и застеленный темным одеялом диван падали золотые лучи заходящего солнца, его лица видно не было. Темное и неразличимое, оно оказалось скрыто от твоих глаз, и ты поняла, что у тебя нет ни малейшего желания подходить ближе и рассматривать его. - Что вы здесь делаете? Его вопрос, произнесенный едким и скрипучим голосом, грубо разрушил опасное затишье, неприятно напомнив тебе воронье карканье. Неуверенно шагнув в его сторону, ты застыла в проеме комнаты, не решаясь подходить еще ближе. Кажется, вытаскивать его из больницы было несколько рановато. Он был явно не рад твоему приходу, о чем свидетельствовал не шибко вежливый тон и жутковатый вид. Хорошо, что хоть не предпринимает попыток как-то себя покалечить. Судя по измятым пластинкам из-под таблеток, блестевшим на столике, он все-таки выпил успокоительное, но пока что ты не видела с его стороны ни одного признака блаженной овощной апатии. - Я здесь живу, - ответила ты как можно более спокойно и равнодушно, абсолютно при этом не понимая, что было способно так его разозлить. - Вы лжете. Это дом моей сестры. Он подтянул повыше свежие бинты на левой руке и сдвинулся с места, медленно обходя диван и приближаясь к выходу из комнаты. Половицы тихо скрипели под его тяжелыми, неустойчивыми шагами. Убрав руки от дверного косяка, ты торопливо попятилась обратно, суетливо соображая, как достучаться до его здравого смысла. Твой брат наконец-то вышел на свет, весь белый, изможденный и какой-то высохший. И его заостренная физиономия, потемневшая от возмущения и беспочвенной злости, ясно дала понять, что ты по-прежнему для него чужая. Он совсем не узнавал лица, которое было так схоже с его лицом, хотя в данный момент оно у тебя неприязненно скривилось и являло собой не совсем благодушное зрелище. - И почему я вообще с тобой вожусь… - чуть слышно прошипела ты себе под нос, уже начиная терять терпение. И затем добавила чуть громче, внушительно отчеканив последнее слово. – Я твоя сестра, кретин! «Мексиканский сериал, ага…». Он помедлил, придирчиво осмотрел тебя с ног до головы, и, в конце концов, расхохотался с такой неподдельной издевкой, что ты явственно ощутила себя опущенной ниже некуда. - Моя сестра? – переспросил он так снисходительно, словно общался с пятилетним ребенком, уверявшим взрослого в существовании инопланетян. – Какую еще лапшу вы на уши мне повесите? А ведь я вас помню, вы были в больнице вместе с парнем, который меня нашел. Моя сестра ни за что не спуталась бы с тем, у кого глаза убийцы, так что перестаньте плести чушь. Не издав ни звука, ты сурово на него вытаращилась и поняла, что он окончательно рехнулся. Не стоило и сомневаться, что в голове у него теперь такая каша, что он не поверит ни единому сказанному тобой слову. Даже если ты эти слова проорешь прямо ему в лицо, подкрепляя все интимными доказательствами о том, что он когда-то применял по отношению к твоему заду детскую присыпку и кормил с ложечки. - Вон отсюда, - выплюнул он, нависнув над тобой, как цепной пес, и испепеляя ненавидящим взглядом. – Иначе я не посмотрю на то, что вы девушка… - Чего?! Однако прежде чем ты успела предпринять хоть что-то, он без особой нежности тебя развернул, до боли стиснув локти, и вытолкал из дома взашей. Приземлившись пятками на остывающий песок, окруживший крыльцо, и чуть не шлепнувшись на землю всем телом, ты едва успела разъяренно подскочить обратно, чтобы обложить его непечатными словами, а еще лучше шарахнуть кулаком под дых. Но вместо этого только раскрыла рот и оторопело уставилась на дверь, которая с грохотом захлопнулась прямо перед твоим носом. Из непродолжительного ступора тебя вывел скрежет ключа, медленно провернувшегося в замке. В голове внезапно опустело, и ты, являя собой донельзя беспомощную картину, медленно опустила голову, уставившись на свои собственные босые ноги, уже успевшие покрыться тонким слоем налетевшей пыли. Каким-то невероятным образом сегодняшний день закончился тем, что ты оказалась на улице, чрезмерно раздетая, униженная, и лишенная возможности попасть обратно в свой собственный дом. Еще и кошелек оставила, по привычке зашвырнув его куда глаза глядят. Давно уже не приходилось ощущать себя облитой настолько концентрированной грязью, полученной от своего же родственника. Осталось только заползти в подвал и переждать нестерпимо холодную ночь там, как самый последний бомж. - Охренеть, - прозвучал в вечерней тишине твой севший и лишенный всяких эмоций голос. Для верности подергав не пожелавшую поддаваться ручку, ты развернулась спиной к двери и понуро опустилась на нижнюю ступеньку. Группа шумной и оживленной молодежи, шагающая куда-то в сторону центра, окинула тебя заинтересованными взглядами, особое внимание уделив отсутствию обуви. Хотя еще не стемнело полностью, и округлые крыши окружавших тебя домов пока что золотились под мягким закатным светом, температура воздуха все равно может упасть за такое ужасающе короткое время, что не успеешь оглянуться, как уши уже свернутся в трубочку. Радовало только одно – утром ты все-таки сообразила спрятать ножи, вилки и прочие колюще-режущие предметы в укромное место, словно предчувствуя скорое возвращение своего полоумного братца. Решение возникшей проблемы появилось через полчаса, когда ты сидела все на той же ступеньке, уткнувшись носом в свои согнутые колени и рисуя палочкой неприличные картинки на песке, изображавшие всевозможные способы расчлененки какого-то убогого человечка, разумеется, по чистой случайности похожего на Алекса. Услышав знакомые тихие шаги, ты отвлеклась от своего чертовски важного занятия и медленно подняла голову, уставившись прямо в недоумевающие светло-зеленые глаза. - Что случилось? На самом деле, твое положение нельзя было назвать таким уж бедственным. Ну да, слегка замерзла, лишилась обуви и вообще зависла на пороге дома, как бедный покинутый родственник. Немного успокоив звеневшие нервы после дебильной выходки своего брата, ты успела спокойно пораскинуть мозгами и решила просто дождаться, когда он уснет, а затем пролезть в дом через окошко на кухне. А потом заполучить ключи и от всей души его ими измолотить… Однако ты не ожидала, что Гаара, который сейчас с тревогой ловил каждое твое движение, окажется здесь так рано. В последнее время ему не удавалось вернуться раньше полуночи, однако сейчас до нее было без малого несколько часов, даже стемнеть не успело. Его появление попросту застало тебя врасплох, так что ты сейчас понятия не имела, что ему сказать и как объясниться. Не ябедничать же на брата, в конце концов… «Если расскажу, то он упрячет его в гораздо менее приятное место, чем больница…» - тоскливо предугадала ты его реакцию и поежилась, когда очередной порыв холодного ветра забрался за шиворот тонкой футболки. И в довершение всего, словно у тебя было недостаточно неприятностей, внутри свернулось малоприятное, свербящее чувство голода, живо напомнившее об одном-единственном съеденном завтраке. - Алиса, что произошло? – Гаара непонимающе изучал весь спектр душевных мучений на твоем лице и ожидал хоть какого-нибудь ответа. - Я мизинчиков не чувствую… - жалобно промямлила ты, пошевелив продрогшими ногами. – И есть хочу, блин… Опомнившись, ты поспешно взмахнула палочкой и стерла свои произведения искусства, которые могли бы вызвать у Казекаге странные представления о твоей тонкой душевной организации. А затем услышала шорох ткани и недоуменно уставилась на услужливо протянутую руку. - Пойдем. «Ладно, он хотя бы перестал задавать вопросы…» - философски пожала ты плечами, с готовностью поднимаясь и разминая затекшие плечи. Убедившись, что ты в состоянии идти, Гаара одарил тебя очередным беспокойным взглядом и направился в сторону дороги, увлекая за собой. Для вечернего времени вы оба были слишком легко одеты. На открытом месте земля еще не успела остыть, так что ноги моментально ощутили себя словно в сухой и теплой вате. Замурлыкав от удовольствия, ты послушно следовала за ним, зарываясь пальцами в шелестящий песок, и думала о том, что брат вполне может обойтись пару часов без твоей неустанной опеки. И вообще сейчас тебя больше волновал поиск теплых ботинок, чем какой-то неадекватный родственник. А еще через пару секунд, с еле слышным плеском окунувшись в какую-то гадскую, совершенно незаметную в полумраке лужу и чудом удержавшись от ругани, ты поняла, что просто разорвешь своего родственника на части, если он хотя бы мелькнет перед твоими глазами. Если бы он тебя не выгнал, то не пришлось бы черпать грязь и доставлять Гааре лишние заботы. Однако в следующий момент ты заинтригованно хмыкнула, заметив, что твои предположения идут несколько вразрез с реальностью. Потому что Гаара, вместо того чтобы отправиться с тобой в ближайшее место, где есть еда, ну или хотя бы ботинки, повернул в сторону и направился прямиком к своему дому. «Э?». - Ты не мог это сам приготовить, - с уверенностью выдала ты, шлепая босыми ногами по кухне и разглядывая его с подозрительным прищуром. Ранний ужин, безжалостно слопанный двадцать минут назад, конечно, нельзя было назвать шедевром кулинарии. Но его явно не готовило совсем уж безрукое подобие на повара, которое не видит разницы между солью и содой. Иначе говоря, оказалось настолько вкусно, что ты, проходив голодной весь этот долгий день, в считанные минуты очистила тарелку, и от добавки тебя удержала только вовремя очнувшаяся вежливость. Он не изменился в лице, продолжая наблюдать за твоими мыслительными потугами с явным удовольствием. - Думала, что я плохо готовлю? - Думала, что вообще не готовишь, - в замешательстве пробормотала ты, бдительно рыская глазами по сторонам. – Ты ведь где-то прячешь кухарку, да? Он только хитро улыбнулся и уселся поудобнее, положив локти на круглый стол. Не дождавшись честного признания, ты упрямо поджала губы и продолжила молча вышагивать по прохладным белым плиткам, неосознанно стараясь оставить отпечаток своей ступни где только возможно. Темари явно не понимала, о чем говорила, когда инструктировала тебя насчет носков, порно-журналов и прочих малоприятных деталей, которые в свое время доставили ей существенные сложности. Потому что когда ты, удивленная и немного оробевшая, попала в его дом, внешне неотличимый от твоего, то не увидела ни одного предмета, который мог бы навести на мысли о суровой холостяцкой жизни, когда неохота готовить что-то сложнее заварного рамена и выбрасывать скопившиеся груды мусора. И, говоря по совести, здесь вообще оказалось просторнее и опрятней, чем у тебя. «Может, он специально убирается здесь, как повернутая на чистоте домохозяйка, на случай, если я к нему загляну? Хотя, по-моему, я краем глаза видела какого-то древнего плюшевого медведя в гостиной, но не уверена…». Здесь действительно было как-то возмутительно чисто и тихо, хотя ты изо всех сил напрягалась, пытаясь хоть краем уха уловить топот тараканьих табунов. Все разложено по своим местам с удручающей педантичностью и аккуратностью, никаких хаотично разбросанных книг или шарфов, кое-как болтающихся на крючках у входной двери. Словно ты не в жилое помещение попала, а в гостиницу, в которой есть все необходимое и в то же время ничего важного. И на глаза не попадалось ни одной мелкой свойской детали, которая могла бы ясно указать на то, что у этого дома есть владелец. «Странно…» - в замешательстве протянула ты про себя и бессовестно нагнулась, заглядывая под круглый стол. Проявлять чудеса учтивости было нечего, ты не видела никакого смысла в глупом лицемерии и постаралась вести себя, как в своем доме, зная, что его твое раздолбайское поведение только порадует. - Ищешь что-нибудь? «Кухарку…». - Носки, - безмятежно ответила ты, выпрямившись и вздыхая с явным разочарованием. - Носки… - повторил он за тобой, задумчиво подняв руку к лицу, чтобы скрыть улыбку. - Думала, что они будут валяться на полу? «Нет, он точно меня караулил и ждал, что я когда-нибудь к нему приду…». - Ну-у… - неопределенно промычала ты, отводя взгляд. - Не люблю, когда на полу что-то валяется. А теперь ты что ищешь? Ты медленно выглянула из-за дверцы холодильника, оторвавшись от внимательного осмотра стеклянных полок и начиная-таки испытывать угрызения совести. Откуда-то из дальнего угла на тебя призывно пялилась непочатая упаковка с миндальными кексами, твоими любимыми. Подозрения в заблаговременной подготовке к твоему приходу укрепились сильнее и пустили в твое сознание витиеватые корни. - Прости, наглею? - Алиса, ты можешь делать все, что хочешь. Так что ты ищешь? - Отрубленные головы всех парней, которые когда-либо со мной флиртовали. Он чуть нахмурился, но тут же расслабился, уловив в твоем голосе неприкрытую иронию. - И как, нашла? - Нет, - поспешно ответила ты, тайком покосившись на коробку с десертом. - Неудивительно. Потому что они все висят на крюках в моем подвале. Подавившись, ты отпрянула от холодильника с такой скоростью, словно тебя попытались затащить внутрь него. И затем с легким возмущением взглянула на Гаару, который в данный момент от души развлекался, следя за твоей реакцией. - Мы оба не отличаемся здоровым чувством юмора, - неуверенно хихикнула ты, подходя ближе. И через секунду растерянно затихла, увидев, как он поднимается с места. – Ты куда? - В туалет, - донеслось из коридора невозмутимое пояснение. «А можно я с тобой?» - хотела ты было уже брякнуть, но вовремя прикусила язык. Проклятая Темари забила тебе голову всякой дурью, да так основательно, что теперь было проблематично вытрясти все наружу. Оставшись в одиночестве, ты рассеянно почесала одну ногу о другую и огляделась с заново возросшим любопытством. Здесь, как и в коридоре, было до странности пусто, и хотя ты постаралась вытереть босые ноги о коврик перед входной дверью, все равно ухитрилась заметно нарушить всеобщую чистоту. Сразу направиться в ванную тебе не позволили, со знанием дела заявив, что еда всегда была и будет для тебя важнее. Так что теперь ты стояла в вычищенной и напоминавшей операционную кухне, сытая, согревшаяся и в значительной степени повеселевшая. Однотонность окружающих вещей выглядела такой соблазнительной, что жутко хотелось вытащить из кармана все тот же маркер и широкими щедрыми движениями превратить вон те занавески в красочно искаляканные тряпки. «Здесь вообще ничего нет, даже вон те чашки стоят ровно, как под линейку...» - с неослабевающим недоумением подумала ты, подходя ближе к одинаково белым и одинаково грустным в своей строгости шкафчикам. Затем, не сумев унять желание выяснить хоть что-нибудь интересное, подняла руку и осторожно потянула дверцу за уголок, ожидая увидеть утрамбованные грязные полотенца, тарелки и прочее, что Гаара, безо всяких сомнений, попытался от тебя упрятать. Однако внутри не оказалось ничего, кроме банок кофе, выложенных на полке все тем же строевым порядком в несколько ярусов. Найденного запаса хватило бы на несколько недель, если не месяцев, и прокормить им можно было чуть ли не целый район Суны. «Вот же маньяк кофейный…». Осознание того, что ты стоишь посреди раздражающе правильной чистоты с покрытыми слоем грязи ногами оказалось таким позорным, что ты оглянулась и с совершенно нездоровым выражением лица уставилась на раковину. Однако когда он вернулся, ты лишь с невинным лицом ему улыбнулась, не двигаясь с места, и параллельно пытаясь размазать свои следы по полу так, чтобы они хоть немного растворились на белом фоне. - Извини… - пробубнила ты и виновато потупилась, заметив, как он качает головой, ясно давая тебе понять, что об этом не стоит беспокоиться. – А почему ты вернулся так рано? - Из туалета? – искренне удивился он. - Черт, нет… - раздалось в ответ сконфуженное хныканье. – От старейшин. К твоему удивлению он тоже уставился куда-то в сторону, явно подбирая про себя подходящие слова. - Я сказал старейшинам, что они маразматики и идиоты, и мне заявили, что даже слушать меня не станут, пока я нормально не высплюсь. Ты расплылась в улыбке, хотя очень старалась сдержаться и проявить серьезное сочувствие к его проблеме. Было бы очень заманчиво посмотреть на то, как Гаара обзывает кого-то маразматиком, и каким при этом становится выражение его лица. - Ты же ненавидишь, когда они указывают на твои постельные проблемы, - с ухмылкой напомнила ты и тут же остолбенела, с традиционным уже опозданием уловив двусмысленность сказанных слов. – То есть, я хотела сказать, на проблемы со сном… Покрасневшие щеки и бегающий ошарашенный взгляд не укрылись от его внимания. Пару секунд понаблюдав, как ты сгораешь со стыда и яростно думаешь, как выпутаться из петли, в которую ты сама же себя и загнала, он вообще не подал виду, что услышанное показалось ему имеющим какое-то неправильное значение. - Ненавижу, но их это не волнует. Поэтому я добавил им еще кое-что, что тебе лучше не слышать. Ты прекрасно понимала, с какой поразительной скоростью и легкостью способна вывести из себя пара назойливых стариков у власти. Конкретно старейшины страны Ветра были недовольны буквально всем, начиная от уровня подготовки детей в школах и заканчивая слишком уж молодым возрастом Казекаге, о чем они не гнушались лишний раз ему напомнить и ткнуть в то, что он по сравнению с ними еще почти что мальчишка. Однако пришлось с неохотой признать, что таким резким на слова он стал по причине твоего пагубного влияния. Как и ты, в свою очередь, стала вести себя гораздо более сдержанно, переняв от него львиную долю неизменного спокойствия. «Надо следить за собой и своими выражениями, пока он не начал чертыхаться на каждом шагу...». Гаара явно о чем-то размышлял, пока ты рассеянно поправляла одежду и скорбно жалела о своей склонности к сквернословию. - Алиса… - он произнес твое имя так медленно и вдумчиво, что у тебя моментально заалели уши. – Тебе не нравится, как я себя веду? Округлив глаза и уставившись на его руки, скрещенные на груди, ты наконец-то полностью уяснила, что находишься в его доме. Ты в его доме, где входная дверь, конечно же, заперта наглухо, а чтобы выбраться из кухни, надо прежде всего миновать хмурого и пытливого Казекаге, которому зверски досаждает мысль о том, что ты его боишься. - Я заметил тогда, в кабинете, - он шагнул вперед, и потребовалась вся сила воли, чтобы выдержать его приближение и остаться на месте. – Ты испугалась, я это видел… Сама не своя от смущения, ты упрямо не поднимала голову, ощущая уже знакомое напряжение, свившееся в тугую пружину где-то внизу живота и отзывавшееся на каждое произнесенное им слово. А ведь он уже был так близко, что ты отчетливо слышала малейший шорох его одежды. Заметит, непременно заметит, что с тобой что-то не так… - Извини, я могу сначала… все-таки… - прерывающимся голосом промямлила ты, приподнимая ногу над полом и рассматривая свою собственную пятку. – Где у тебя ванная? «Великолепный выход из положения. Особенно если учесть, что у нас одинаковые дома…». Он медленно вздохнул, поняв, что ты в очередной раз увиливаешь от разговора, который занимает для него не последнее место по важности. - Наверху, слева от лестницы. - Ясно. Я скоро вернусь, - с этими словами ты отступила вбок и торопливыми шагами обогнула круглый стол, по-прежнему не поднимая головы. Он так пристально проследил за тем, как ты уходишь, что пришлось собрать всю свою силу воли в кулак для того, чтобы добраться до лестницы с прямой спиной и расправленными плечами. Однако как только ты достигла нужной двери и заперла ее за собой, то тут же устало ссутулилась и вымученно потерла переносицу. Дело приняло совсем уж скверный оборот. Тебе было так жарко, что жутко хотелось стащить с себя осточертевшую футболку и подставить голову под холодный душ, чтобы хоть немного охладиться. Однако вместо этого ты нагнулась и сосредоточенно завернула штанины до колен, чтобы не пришлось потом шастать по его дому в намокшей одежде. Мысли скакали в голове как одуревшие кролики, так что оставалось лишь сесть прямо на бортик, деловито повернуть кран и попытаться расставить все по местам. «Зачем я вообще сюда пришла? Надо было все-таки где-нибудь спрятаться, а не торчать на крыльце…» - мрачно убивалась ты, усердно намыливая свои пальцы. – «Теперь от него точно не… уйти? А почему, собственно, я должна уходить? Я же не в логове Орочимару, и здесь для меня безопаснее, чем где-либо еще. Это всего лишь его дом. Подумаешь, что отсюда нет выхода. И подумаешь, что мне придется объяснять, почему я себе места не нахожу, стоит ему лишь посмотреть на меня. И почему у меня, черт возьми, так руки трясутся? Внутри все скрутило от волнения, как будто я стою перед аттракционом, прыгаю на одной ноге от радости и вместе с этим дико боюсь на него лезть… н-да, ассоциация получилась не очень. Почему мне на ум приходит карусель с лошадками?!». Страдальчески скривившись и закрыв рукой пылающее лицо, ты поняла, что подсознательно пытаешься растянуть время, потому что возишься со своими же конечностями гораздо дольше, чем следовало. Раздраженно перекрыв воду и переступив через бортик обратно, ты не рискнула подвергать свежее полотенце негигиеническим испытаниям, а просто вытерла ноги о коврик, такой же чистый, скучный и однотонный. К счастью, любой контакт с водой, будь то промозглые потоки ливня или покрытый студеными каплями пластиковый стаканчик в знойный день, непременно поднимал настроение и немного разгружал голову. Так что ты еще немного поелозила мохнатый коврик, а затем выпрямилась с заметным оживлением, решив осмотреться. Безрадостные мысли о попадании в сомнительную ситуацию поблекли на фоне какой-то детской любознательности, хоть и не исчезли совсем. - О-о-о, бритва. Это же бритва! Как мило… – с умилением захихикала ты, скользя взглядом по полке над раковиной. Однако только этим твое веселье и ограничилось, потому что ничто другое не вызывало ровным счетом никакого интереса. Действительно жаль, ты надеялась хотя бы на резиновую уточку. «Может, спрятать ее?» - раздумывала ты, вертя бритву в руках и присматриваясь к местам, куда можно было бы сей предмет засунуть. – «Тогда у него начнет расти щетина, вот бы поглядеть. Ладно, перестань так себя вести…». С сожалением вернув на место вещь, взятую без спроса, ты глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Вечно сидеть здесь не получится, да и по нарастающей тревоге было понятно, что если ты проведешь взаперти еще несколько минут, то точно начнешь паниковать, и тогда тебя придется выманивать отсюда миндальными кексами. «Но все-таки этот порядок в доме очень странный. Может, он перфекционист?» - вздрогнув от ужаса, ты внимательнее всмотрелась в свое бледное и встревоженное отражение и фыркнула. - «Нет, перфекционист на такое не западет… Тогда почему тут чище, чем у меня? Я не могу представить его со шваброй и ведром воды! А что, если Темари прекрасно об этом знает? Получается, она специально ляпнула мне про те недостатки, которых у него и в помине нет! Вот хитроумная стерва-а… а если они все сговорились?» Еще пару минут беспочвенных и суматошных размышлений на тему совместимости лиц мужского пола и уборки, и ты поймала себя на том, что опять медлишь, не желая выходить обратно в коридор. Честное слово, подобная слабость с твоей же стороны уже начинает серьезно злить. «Ладно, была не была. Если я боюсь выйти отсюда, значит, нужно вылететь с разбегу!» - решительно закусив губу, ты не без усилий отодрала свои пальцы от краев раковины и подступила вплотную к двери. За ней стояло такое жуткое безмолвие, что ноги словно примерзли к полу, ни в какую не желая повиноваться хозяйке. На мгновение возникла соблазнительная мысль раздолбать замок, чтобы остаться здесь до утра, но она вызвала у тебя только какой-то замогильный смешок. Отгораживаться куском дерева и хрупким металлическим механизмом от Гаары, в честь которого можно открывать кладбище дверей, было действительно последним актом отчаяния. Так что ты, мысленно пожелав себе удачи, зажмурилась и потянула ручку на себя, ощутив, как сердце взволнованно колотится где-то в горле. Однако после первого же стремительного шага через порог все с теми же закрытыми глазами, тебе пришлось остановиться и проклясть все на свете, потому что ты умудрилась на полном ходу врезаться в того, кто учинил в твоей душе такую сумятицу. Охнув от неожиданности, ты перестала прикидываться слепой и попыталась отодвинуться, но он мгновенно удержал тебя за руки и, наклонившись, взглянул прямо в широко раскрытые глаза. - Алиса, не беги от меня. Застыв на месте, ты смотрела на него словно зачарованная, не в силах ни отвести взгляд, ни хотя бы пошевелиться. От его прикосновений по коже побежали мурашки, а суматошные переживания окончательно спутались в один большой и бесполезный комок. - Не знаю, что тебя во мне напугало, - он говорил так тихо, что едва не переходил на шепот, но каждое его слово казалось тебе предельно четким и наполненным такой искренностью, что усомниться было просто невозможно. – Но я скорее жизнь отдам, чем причиню тебе вред. «Что я вообще делаю…» - вспыхнула слабая мысль в твоей голове. – «Это же он. Он. А я так себя веду, что он уже не знает, что и думать…». Ты еще пыталась что-то сообразить, как-то выдавить из себя те самые слова, которые смогут передать ему все, что ты чувствуешь. Но едва только он наклонился ближе к тебе и прижался к губам с заметной осторожностью, как все твои бесформенные страхи мгновенно померкли. Сознание начало куда-то уплывать, сердце забилось гораздо быстрее, а низ живота кольнуло сладкой мимолетной болью. Не ощутив сопротивления, которого он, видимо, подсознательно ожидал, Гаара отстранился с прерывистым вздохом, всмотрелся в твое лицо и отпустил руки, только для того чтобы снова привлечь к себе и продолжить целовать уже более уверенно и настойчиво. Целых несколько секунд у тебя еще теплилась надежда на сохранение затуманенного рассудка, но почувствовав его язык у себя во рту, ты словно наяву услышала шорох своей собственной, медленно съезжающей крыши. Когда голова уже вовсю кружилась, а измятая ткань его рубашки начала выскальзывать из ослабевших пальцев, он вновь отвлекся, позволяя тебе перевести дух и хоть немного прийти в себя. - Мне как обычно… трудно стоять, - растерянно прошептала ты, глубоко вздохнув и облизнув горевшие губы. Предательская дрожь в коленках хоть и поутихла, но все-таки ясно давала понять, что после следующего поцелуя или прикосновения тебе будет еще сложнее оставаться в вертикальном положении. - Хорошо, - со странной двусмысленной интонацией ответил он, наклонившись ниже, чтобы удобнее обхватить твою талию. – Потому что сейчас я хотел бы кое-что доказать… От его медленного, слегка охрипшего голоса, и слов, которые этот голос произносил, ты совсем разомлела и почувствовала, как к щекам приливает краска. А через секунду пришлось судорожно хвататься за его плечи, потому что холодный пол все-таки ушел из-под твоих ног. Темнеющий короткий коридор, плывущий перед полуприкрытыми глазами, исчез за закрывшейся дверью, и тебя окутала такая знакомая, навевающая слабую сонливость тишина, которая бывает только в одной определенной комнате. А затем началась череда твоих абсолютно бесплодных попыток и провальных неудач, которые неизменно оканчивались одним и тем же. Ты совершенно честно попыталась не поддаваться тому, что вызывало такой непроглядный, жаркий туман в голове, и даже смогла расстегнуть его рубашку, путаясь в мелких пуговицах, тускло поблескивавших в густеющем полумраке. Но то, как он освобождал тебя от твоей собственной одежды, приникая горячими мягкими губами к обнаженным местам, которых становилось все больше, заставило тебя напрочь забыть о том, что ты собиралась сделать минуту назад. Ты пыталась прикоснуться к нему так, как всегда хотела, неуверенно и неощутимо, чтобы он едва это почувствовал. Провести дрожащими пальцами по плечам, опуститься к ключицам, с недавних пор не дававшим тебе никакого покоя, прижать ладони к его груди и почувствовать под ними биение его сердца. Но вместо этого была способна только неровно дышать, из последних сил сдерживая голос, и беспомощно сминать в руках теплое одеяло, ощущая спиной каждую его неровность и складку. И, в конце концов, ты пыталась не терять самообладание, оставаться здесь, запоминать каждое мгновение и никуда не уплывать. Только не сейчас, когда он рядом, когда он так близко. Но все привело к тому, что ты полностью сдалась и растворилась, вжав потяжелевшую голову в подушку и вздрагивая каждый раз, когда он дотрагивался до нежной кожи, до этого всегда спрятанной под несколькими слоями опостылевшей одежды. Однако стоило ему накрыть ладонью живот и переместиться ниже, добравшись до отметин, оставшихся после чересчур туго затянутого пояса, как в твоей ватной и ничего не понимающей голове разом прояснилось. Испуганно вздрогнув, ты съежилась и вцепилась в его предплечье, безуспешно пытаясь отыскать незнамо куда исчезнувшую смелость. - Алиса? – мягко прошептал он тебе на ухо, растягивая твое имя так, словно само его произношение доставляло ему незабываемое удовольствие. – Алиса, тебе нечего бояться. Я могу повторить то, что сказал тебе пару минут назад. Я повторю это столько раз, сколько потребуется, пока ты мне не поверишь… Слушая его нежный голос, еле различимый за гулким биением крови в висках, ты не успела заметить, как начала вновь возвращаться к тому безвольному и одурманенному состоянию, из которого сумела выкарабкаться несколько секунд назад. Единственное, на что тебя хватило, прежде чем лишающие воли ощущения вытеснили все ненужные мысли – это несколько лихорадочных слов, несущих в себе смехотворно малое количество смысла. - Я… в порядке, - слабо промямлила ты, заметив, как он приобнимает тебя свободной рукой за плечи и, ради удобства, чуть смещается в сторону. - Просто у меня там… страшные дела творятся… - Правда? – заинтригованно протянул Гаара, отчего в том месте, к которому он почти без промедления прикоснулся, стало еще горячее. Задохнувшись, ты почувствовала жгучую волну, поднявшуюся вверх по животу, и беспомощно проскулила что-то совсем неразборчивое. В должной мере оценив реакцию на свои действия, он еще раз чистого интереса пошевелил пальцами, вынудив тебя вздрогнуть и глухо произнести его имя, которое прозвучало в этот момент как-то совершенно иначе, по-особенному. А затем он вдруг накрыл твои губы своими с такой жадностью, словно твой прерывающийся и ломкий голос начисто смел последние заслоны его выдержки. Поначалу все, что сейчас происходило, казалось настолько незнакомым и далеким от реальности, что ты была способна только мелко дрожать да судорожно сжимать колени в неубедительной попытке отгородиться и отстраниться. Но с каждым разом, когда он тебя целовал или медленно проводил кончиками пальцев по открытой шее, настороженная неуверенность постепенно стихала за стуком сердца и каким-то вязким, приглушенным теплом, накрывавшим тебя с головой. Вскоре все смутные и тревожные мысли исчезли, не успев наполниться внятным смыслом, и ты начала льнуть к нему всем телом, зарывшись рукой в растрепанные волосы, чувствуя, как нагретое одеяло липнет к взмокшей спине, а его торс прижимается к твоему. И если до этого тебя что-то беспокоило и нервировало, то сейчас все исчезло без единого следа, сменившись абсолютным нежеланием прерываться хоть на секунду и жаждой получить еще больше. Так что когда ты, безуспешно борясь с нехваткой дыхания, почувствовала давление там, где мгновение назад была его рука, то только нетерпеливо замерла и провела языком по его приоткрытым губам. - Больно? – тут же остановился он, услышав, как ты резко втягиваешь воздух через сжатые зубы. - Н-не очень… На самом деле тебе и вправду было не так уж больно. По сравнению со змеиным укусом или распоротой ногой эта боль была и вовсе пустячная, не стоившая никакого внимания. Но на фоне всех невозможно приятных поцелуев и прикосновений, из-за которых все твое сознание притупилось, а тело расслабилось, «пустячное» режущее ощущение внизу оказалось настолько неожиданным, что ты попросту не успела взять себя под контроль. - Прости, - виновато произнес он, выпрямившись на руках и отстранившись. Ты с нарастающим испугом поняла, что больше не ощущаешь тепла его тела и почти сразу же почувствовала себя чересчур уж замерзшей. Застонав с плохо скрываемой досадой, ты попыталась удержать его рядом, привлечь обратно к себе, но только захватила пустой воздух непослушными пальцами. Почему-то тебе ужасно не хотелось, чтобы он находился так далеко, не хотелось быть неспособной до него дотянуться. Тем не менее, как только ты почувствовала его дыхание на внутренней стороне бедра и ощутила, как его мягкие волосы скользнули по чувствительной коже, то затихла, смутно понимая, что он задумал. - Сейчас должно стать легче... Ты вдохнула поглубже, уже собравшись разливаться в заверениях о том, что тебе совсем не больно, и вообще, почему он так подло поступает, оставляя тебя в незавидном распластанном положении. Но вместо заготовленных убеждений из тебя вырвался только исступленный несдержанный стон, потому что Гаара, не видя смысла в долгом интервале между словом и делом, прижался губами к тому месту, где, по его мнению, тебе было больнее всего. Возникшие ощущения оказались настолько острыми и сильными, что на глаза сами собой навернулись слезы, а тело изогнулось против воли, несмотря на все твое стремление оставаться неподвижной. Прижавшись щекой к прохладной подушке и упрямо закусив губу, ты поняла, что точно ретировалась бы куда подальше и сжалась бы в комок в попытке остыть, если бы не его руки, крепко удерживающие тебя за талию. Несколько слабых попыток отодвинуться и пара невнятных слов, оборвавшихся на середине, совершенно ни к чему не привели. Так что после короткого сопротивления ты окончательно обессилела и была способна только хватать ртом воздух, чувствуя, как он медленно проводит языком снизу вверх, гладит ладонями спину, целует, обжигает дыханием и задевает губами что-то такое, что отзывается дрожью во всем теле и затмевающими все вспышками в голове. Это было настолько нестерпимо ярко и мучительно хорошо, что медленно, но неуклонно выводило из равновесия от абсурдного желания остаться на месте и в то же время взмолиться о том, чтобы все прекратилось. К тому времени, как он, отпустив тебя, вновь оказался очень близко, осторожно высвобождая смятое одеяло из побелевших пальцев и шепча что-то, с трудом пробивавшееся через шум в ушах, ты лежала в полнейшей прострации, ни во что уже не вникая и не чувствуя собственных ног. Теперь, после этого, действительно стало гораздо легче. Ощущать внутри себя что-то, что не является частью своего тела, было непривычно и странно, но все это практически не напоминало ту внезапную отрезвляющую боль, ранее вынудившую тебя сжать зубы. Выдохнув с облегчением, ты не удержалась и совершенно по-дурацки хихикнула, почти сразу смущенно затихнув и вслепую дотронувшись до его губ. Но и это прозрачное опасение тут же исчезло, стоило тебе провести кончиками пальцев по его лицу и понять, что он тоже улыбается. Пошевелиться под теплой тяжестью его тела, доверчиво раскрыться, медленно податься навстречу, преодолевая слабеющее напряжение в том самом месте, где тебе было приятнее всего. Ощутить прикосновение его обнаженной кожи к своей, вдохнуть его запах, ставший уже таким неразличимым и неразделимым с твоим, что ты сумела уловить его только сейчас. Сдавленно охнуть, почувствовав движение внутри себя, и тут же замереть, с готовностью растворяясь в обжигающем, глубоком поцелуе, вызвавшем горячую тесноту в сердце. Прижаться еще теснее, обнять его, проводя ногтями по напряженной спине, и с неприкрытым удовлетворением ощутить, как он задыхается и вздрагивает, не в силах сдержаться. Обвить его ногами и слабо застонать, изнывая от уже знакомой тянущей тяжести где-то внутри, которая и не думала убывать, а лишь становилась все сильнее, доставляя тебе такие откровенные и сладкие страдания каждый раз, когда он наполнял тебя собой. Эта возмутительно приятная мука вскоре стала настолько невыносима, что ты начала извиваться в его объятиях от бесконтрольного, инстинктивного желания приглушить слишком острое удовольствие, избежать того, что заставляет тебя так сбивчиво и тяжело дышать. Запрокинуть голову, только для того, чтобы ощутить, как по шее скользят его влажные губы. Неосознанно повести бедрами, не сумев стерпеть почти болезненное наслаждение, только для того, чтобы он обнял тебя крепче и мгновенно подстроился под твое движение, пресекая бесплодную попытку отодвинуться. Ощущать его всей своей кожей и всем существом, отвечать прикосновением на прикосновение, поцелуем на поцелуй и чувствовать, как его рваное дыхание смешивается с твоим. Бездумно водить руками по его плечам, ерошить спутанные волосы, полностью отдавшись нарастающему, лишающему самообладания жару, по наитию подстроившись под его ускоряющиеся движения. Напрочь забыть про собственный голос, не замечать своих бессознательных, подведенных к самой грани выдохов, в которых временами еле слышно звучало его имя. Не чувствовать прядей своих волос, прилипших к мокрым вискам, не обращать внимания на его пальцы, сжавшие твои плечи так, что это почти причиняло боль. Неподвижно застыть на мгновение, непроизвольно задержать дыхание и с непонимающим, едва различимым испугом ощутить, как тяжелое, невыносимое и сводящее с ума чувство достигает своего невидимого предела. Ты изумленно напряглась и бессознательно выгнулась, заскользив ногами по одеялу и не сумев подавить вскрик. Клубок странного, мучительного удовольствия где-то глубоко внутри вдруг горячо вспыхнул и распался на части, жаркой волной поднявшись до самых кончиков пальцев, отозвавшись сметающим сознание взрывом в голове, застлав широко раскрытые глаза неясной вспышкой, медленно растворившейся в темноте. Тщетно пытаясь взять под контроль дыхание и избавиться от бившей тебя крупной дрожи, ты смутно чувствовала за накрывшей рассудок пеленой, как он содрогается всем телом, двигаясь тебе навстречу, слышала, как он стонет, прижавшись лбом к твоему лбу и забыв обо всем на свете. Сердце билось громко и гулко, отголоски того, что ты испытала какую-то минуту назад, постепенно стихали, уступая место полубессознательному расслаблению и полнейшей неспособности шевельнуть хотя бы пальцем. А то самое голодное, тянущее ощущение, мучившее тебя весь день, медленно сменялось чертовски приятным опустошением. Несколько медлительных и тягучих минут в комнате раздавалось только ваше изможденное дыхание, изредка прерываемое коротким шорохом измятой, скомканной ткани. Единственное на что тебя хватало – это лениво прислушиваться к стихающему, пульсирующему биению крови в висках и время от времени моргать, да и то на последнее требовались определенные усилия. Так что, когда Гаара еле заметно дотронулся до твоей щеки, возвращая тебя обратно из разрозненного и потерянного состояния, то это вызвало вполне объяснимое удивление. - Как ты? – медленно выдохнул он, бережно отбросив влажные волосы с твоего лба. - … Жить буду, - даже говорить после такого оказалось весьма проблематично. Облизнув губы и зажмурившись, ты сосредоточилась и продолжила уже более связно, не удержавшись от привычного защитного сарказма. – Темновато здесь, правда. Ничего не разглядеть… Его короткое понятливое хмыканье, последовавшее после твоих слов, явно не сулило ничего хорошего. Ну а когда он отстранился и передвинулся в сторону, высвободившись из твоих рук, обнимавших его за шею, то стало окончательно понятно, что последние высказывания тебе было бы лучше держать при себе. Поморщившись от порыва воздуха, показавшегося совсем холодным после живого и обволакивающего тепла, ты вдруг с ужасающей ясностью осознала, в каком растрепанном и нелицеприятном виде предстанешь, едва зажжется свет. Так что, как только послышался негромкий щелчок выключателя, пришлось в спешке собираться воедино и заставлять себя двигаться. Моментально перекатившись на живот, и попутно приземлившись на его руку, вытянутую поверх постели, ты отчаянно сгребла в охапку подушку и без зазрения совести спрятала в нее свое лицо. Отчасти потому, что неяркий и скупой свет вечерней лампы оказался слишком обжигающим для привыкших к темноте глаз. Все тело налилось истомой, и казалось каким-то ватным, в два раза тяжелее, чем прежде, поэтому удавшийся подвиг вытянул из тебя немногие восстановленные силы. - Так я тоже много чего вижу, - раздался над ухом низкий бархатный голос, в котором явно сквозило разочарование. Кажется, он сейчас жалел о том, что не оказался расторопнее. – … Все-таки было больно? - Это когда в тебя лезет что-то чужое и не сказать чтобы незаметное? – глухо поинтересовалась ты, не торопясь отлипать от подушки. - Ну вот, - протянул он, убедительно изображая расстроенные чувства. – Что-то обещал, в чем-то клялся, а сам… - Гаара, я все равно слышу, как ты улыбаешься, - несмотря на ворчливость, ты не удержалась от усмешки в свою очередь и вздохнула с облегчением. – И чего я вообще боялась, если мне было так… Окончание фразы утонуло в смущенном нечленораздельном бормотании. Тишина со стороны Гаары, воцарившаяся после одного твоего слова, на которое у него, судя по всему, была аллергия, оказалась такой напряженной и выжидательной, что пришлось поднимать голову и со всем возможным старанием объясняться, уставившись в изголовье кровати: - Ну разумеется, я боялась, – через силу выдавила ты, упрямо сверля глазами волнистые узоры на дереве. – Единственный раз, когда меня видели без одежды, был еще в роддоме... А еще я думала, что будет очень больно. И очень страшно. И что меня съедят. И я вообще не знала, что мне нужно делать, ведь раньше меня никто не… Внезапно возникшее подозрение заставило тебя запнуться на середине фразы и неуверенно на него взглянуть, спрятавшись за своей же согнутой в локте рукой. В отличие от тебя, которая в ужасе тряслась перед неизвестностью и воспринимала все с излишними переживаниями, его явно не посещали те же страхи. И вообще он не производил впечатление человека, который не понимает, что ему следует делать. - А ты ведь ни разу… У тебя ведь до этого было… Или все-таки…? – сбивчиво мямлила ты, изо всех сил стараясь сделать вид, что тебе не очень-то важно знать ответ. И даже его взъерошенный, расслабленный и бесконечно довольный вид не помешал тебе отмахнуться от ревности, неприятно царапнувшей по сердцу. Он пару секунд помолчал, изучая твое сконфуженное лицо, но в итоге умиротворенно выдохнул и поднял свободную руку, прикоснувшись к открывшейся шее, которая казалась слишком уж бледной на фоне иссиня-черных спутавшихся волос. - Алиса, мне понадобилась пара твоих взглядов, жестов и слов, чтобы понять, как ты не любишь больницы, жить не можешь без сладкого и до какой степени боишься крупных животных. Думаешь, я бы не смог разобраться… со всем остальным? Я просто внимателен. И наблюдателен. «И скромен. А страх от застенчивости отличить все равно не можешь…». Вслушиваться в негромкий и размеренный голос было несколько затруднительно, потому что его пальцы, медленно спускающиеся вниз по середине спины, здорово отвлекали. - Ах, значит, здесь тебе тоже нравится. Я еще давно это запомнил, - заметил он, когда ты не выдержала и зажмурилась, затаив дыхание. – Никого не было. И я не хотел, чтобы кто-то был, пока не увидел, как ты вваливаешься в мой кабинет. - Впархиваю, словно бабочка, - вяло поправила ты его и расплылась в безмятежной, довольной улыбке. После его ответа стало гораздо спокойнее. Расслабившись и ощутив прилив нежданной храбрости, ты придвинулась чуть ближе, с удовольствием поняв, что он не спешит убирать прижатую тобой руку. Из-за неровного, изломанного света, бившего тебе прямо в глаза, разглядеть его повнимательнее совершенно не получалось. Хотя очень хотелось, особенно если вспомнить то, что ты ощущала, когда проводила пальцами по его коже. «И неудивительно. Он несколько раз в неделю гоняет на тренировках с чертовым памятником на плечах, хотя я эту штуку едва могу сдвинуть с места…» - Спина у тебя рельефная, - беззастенчиво выпалила ты, поняв, что у тебя вот-вот потекут слюни. - А перед, значит, не рельефный? - Нет, перед тоже ничего, - не удержавшись, ты чуть повернулась в его сторону и обвела указательным пальцем яремную впадину, почувствовав как он замер и взволнованно сглотнул. Окончательно осмелев и облизнув пересохшие губы, ты опустила руку ниже и почти добралась до напрягшегося живота, как он шевельнулся и мягко, но непреклонно тебя остановил, сжав пальцами запястье. - Тебе не нравится? – ехидно промурлыкала ты, прекрасно понимая, что на самом деле он ничего подобного не чувствует. - Нет. Мне слишком приятно, - признался он, понизив голос так, что у тебя ощутимо екнуло где-то внизу. – Алиса… мне недостаточно того, что было. - А? – растерянно переспросила ты, не особо понимая, к чему он клонит. - Я хочу повторить, - прямолинейно выдал он, взглянув на тебя в упор. Стушевавшись под его потемневшим взглядом, ты медленно пошевелила ногами и со стыдом поняла, что между ними было как-то слишком мокро. А еще горячо и как-то некомфортно, что, в общем-то, было неудивительно после всего того, что этой части тела пришлось пережить. - Ну… я, конечно, чувствую себя странно, но мне совершенно точно не больно, - уклончиво ответила ты, глядя на него из-под опущенных ресниц и удивляясь своему бесстрашию. – А так разве можно? - Даже если и нельзя… - оставив окончание фразы на твою собственную фантазию, он отпустил твою руку и наблюдал как ты, не без труда преодолев смущение, отпускаешь подушку. А затем, не успев понять, что вообще происходит, ты снова оказалась на спине, суматошно сообразив прикрыться и судорожно свести ноги, пока он тебя не остановил. - А… как же свет? – ты с легкой паникой повернулась к прикроватному столику, но не сумела дотянуться даже до края кровати. - А разве он тебе мешает? – последовал встречный издевательский вопрос. - А, может быть, я стесняюсь… - Алиса, ты такая красивая. И такая раздетая, - его ладони легли на твои сомкнутые колени и двинулись вверх, медленно обводя бедра. – Я хотел этого так долго, что меня покинул сон. Неужели ты не позволишь мне на тебя взглянуть? - … Ты в курсе, что при желании можешь уломать меня на что угодно? – обреченно насупилась ты и тут же изумленно к нему присмотрелась, полностью вникнув в услышанные слова. – Погоди, так тебя не кошмары мучили? - Нет. Не кошмары, - весомо пояснил он, очень нехорошо улыбнувшись. – В основном мне снилось то, что я сейчас вижу перед собой. «Ну и подлец же…». - А если я тоже хочу и взглянуть и прикоснуться к тебе, где хочу? - внезапно охрипнув, ты неловко прочистила горло и взглянула на него куда пристальнее. - После я буду полностью в твоем распоряжении. Но сейчас немного подожди и со взглядом и с прикосновениями. Ты с недоверием сощурилась, стараясь не поддаваться его предельно честному тону. В конце концов, один раз он тебя уже остановил. - И все-таки… мне гораздо лучше, если будет темно, - предприняла ты еще одну отчаянную попытку. - Тогда закрой глаза и окажешься в темноте. - Неоспоримый аргумент, - лаконично констатировала ты, с неохотой зажмурившись и повернув голову. Затем тебе пришлось, чуть ли не понукая себя, собираться с духом, чтобы убрать руки, вцепившись пальцами в края спасительной подушки. И со страдальческим выражением лица стиснуть зубы, когда его рука проскользнула между твоих дрогнувших коленей, медленно разводя их в стороны. Было в этом что-то, не поддающееся описанию. Не видеть его, в то время как ему было видно все, и не иметь возможности до него дотронуться, в то время как он пользовался этим правом на полную. Неторопливо поглаживал старые шрамы, осторожно прикасался к затянувшимся ссадинам, оставшимся после перехода по лесам страны Огня, и временами медлил, наблюдая, как твоя кожа после контакта с ним покрывается мурашками. Не поддавалось описанию и то, как он проводил кончиками ногтей по ногам, как прикасался губами к груди и как невесомо задерживал ладонь на животе, слушая твое дыхание. Терпеть все молча и не отзываясь плавным встречным движением тела не представлялось возможным. Так что вскоре ты совсем растаяла в его руках, вопреки своему упрямству, возникшему на почве смущения и чистой вредности. Судорожно вдохнула, зачарованно взглянула в его полуприкрытые затуманенные глаза и потянулась к нему, с замиранием сердца ощутив, как Гаара, не тратя ни одну секунду на промедление, оказывается на расстоянии поцелуя и переплетает твои пальцы со своими. Затем жмурится от удовольствия и не удерживается от открытой улыбки, на одно короткое неуловимое мгновение став похожим на мальчишку. И было это беспросветно, безнадежно хорошо... Когда ты вновь почувствовала себя способной делать хоть что-то и с превеликой неохотой разлепила глаза, то поняла, что недостаточно долгий отдых после перехода по пустыне сыграл с тобой злую шутку. Как ты ни старалась, но все равно не могла отогнать от себя сонливость, волнами накатывающую на темнеющее сознание. Фокусироваться на своих мыслях становилось все сложнее, держаться за слабеющую силу воли все тяжелее. Кажется, ты хотела спросить у Гаары что-то насчет дома, тарелок и носков, но никак не могла ухватить свой собственный вопрос за ускользающий хвост. И, кажется, ты хотела приглядеть за кем-то важным и нестабильным, убедиться, что с ним все в порядке, и что он ничего не натворил. Но увы, напрочь забыла его имя, как только оказалась в этой комнате. «Да и наплевать…». - Гаара? - Мм… – не сразу отреагировал он, лениво прижавшись губами к твоему плечу. - Ты уж извини… но я, кажется, засыпаю. Он ответил еле слышным шелестящим смехом и затем приподнялся на локте, вытаскивая из-под тебя одеяло. - Ты легко отделался, - угрожающе бормотала ты, пока пыталась, в силу своих скромных способностей, ему помочь. – Вот увидишь, я тоже возьму и везде тебя потрогаю… - Безусловно, - насмешливо ответил он. - А ты будешь лежать и стесняться… - без сил откинувшись на подушку, ты закуталась поуютнее и придвинулась ближе, уже едва соображая и держась на одном честном слове. - Разумеется, - сонно поддакнув, он прижал тебя к себе и с наслаждением зарылся носом в растрепанные волосы. Ты хотела сказать что-то насчет того, что он может смело тебя отпихивать, если у него затекут руки, но попросту не успела, сдавшись перед теплом и тяжелой усталостью. Единственное, что успело дойти до твоего вялого понимания, это тот успокаивающий факт, что уж сегодня, этой ночью, и следующим утром, ты совершенно точно не сможешь замерзнуть.