Спектрум.

«Последний родной человек» Несмотря на спокойный и теплый сон, наконец-то без озябших пяток и отчаянной позы эмбриона в попытке согреться, просыпаться тебе все-таки пришлось, пусть и с крайней неохотой. И еще даже не сообразив открыть глаза, ты ощутила, что твоей правой ноге не помешает чуть больше свободы. Немеющая рука тоже чувствовала себя не слишком хорошо, а длинные спутавшиеся волосы в чем-то безнадежно застряли, не позволяя сменить положение тела. Незаметно попробовав высвободить хотя бы голову, ты беззвучно выдохнула, и решила до поры до времени примириться с неудобствами, которые, кажется, и послужили причиной пробуждения. Комнату заполнял тот самый призрачный, серый и неуютный свет, который обычно предшествует настоящей заре. Впрочем, из-за ступенчатых стен вокруг селения жители встречались с солнцем лишь тогда, когда оно поднималось гораздо выше горизонта, так что судить о точном времени было непросто. Снаружи царило полнейшее безмолвие, которое изредка прерывалось шелестом сухого ветра, поднимающего в воздух дорожную пыль и песок. Кое-как проморгавшись, ты едва не чихнула, почувствовав на носу свои же волосы, и затем сокрушенно поняла, что дотянуться до лица тоже не представляется возможным. Ограничение в движениях уже начинало действовать на нервы, но стоило тебе окончательно прийти в себя и разобраться, в каком месте ты вообще находишься, как все эти проблемы резко отошли на задний план. Гаара спал с провокационной безмятежностью, находясь так близко, что ты физически ощущала каждый его глубокий вдох. Разгладились и исчезли обычно хмурые и строгие черты лица, которые пугали всех его подчиненных вместе с доброй половиной селения, так что теперь он имел вид умиротвореннее некуда. По крайней мере, настолько ты могла судить по половине лица, которая не была скрыта в мягкой подушке. И в отличие от тебя, способной пораниться и схлопотать кровоточащий порез даже о некстати подвернувшуюся ветку, у него вообще не было никаких шрамов. В этом мире, полном жестоких кровопролитных стычек и коварной древесины со своими выросшими не в тех местах отростками, подобное было сущей редкостью. Было ясно как день, что с тех пор, как полубезумный «сосед» с призовой регенерацией покинул тело Казекаге, ни одному противнику так и не удалось существенно его поранить. «Шикарно…» - промурлыкала ты про себя, разглядывая крохотное белое перышко на его волосах, которые казались темно-алыми в утреннем полусвете. Затем чуть приподняла плечом одеяло и без зазрения совести заглянула в образовавшийся просвет, скользнув наглым взглядом по его телу. – «А тут так вообще…» Утро обещало быть крайне приятным. Этому совершенно не мешали затекающие конечности и заключенные в ловушку волосы. И этому абсолютно не препятствовал саднящий дискомфорт в одном укромном месте, который недвусмысленно намекал на то, насколько твоему телу было в новинку происходившее несколько часов назад. В комнате постепенно светлело, к предметам и разбросанной по спинке кресла одежде возвращались пока еще тусклые, бледные краски. Снаружи послышались чьи-то приглушенные неторопливые шаги, но их шорох быстро стих, уступив все той же сонной тишине, никак не желавшей исчезать. Опасаясь прикасаться к Гааре, чтобы ненароком не разбудить, ты неподвижно рассматривала безмятежное спящее лицо, и тут подумала, что было бы неплохо узнать, сколько сейчас вообще времени. А вдруг ты, как обычно, проснулась за полчаса до звонка будильника, и он вот-вот даст о себе знать? Тогда тот, кто сейчас спит рядом, откроет глаза, непременно вспомнит, что у него нет ни одной лишней минуты тут разлеживаться с тобой в обнимку, и уйдет. Нужно было как можно скорее отыскать этот прибор утренней пытки и без зазрения совести его отключить, вытащить батарейку, да хоть сломать зубами, если удастся провернуть это достаточно бесшумно. Ты уже в достаточной мере пообщалась с окружавшими Гаару людьми, чтобы уяснить – никто не поставит ему в вину то, что он проспал на пару часов дольше обычного. Как-никак, для него порой это просто недоступная роскошь если не из-за недостатка времени, то хотя бы по причине старой, укоренившейся привычки бодрствовать как можно дольше. Однако со своей точки обзора ты нигде не замечала ничего, напоминавшего часы. Круглый циферблат упрямо не попадался на глаза, монотонное тиканье нисколько не нарушало тишину, а за спиной у по-прежнему спящего Гаары были видны лишь очертания выключенной лампы. Оставалось только повернуться и изучить пространство позади себя, чтобы окончательно удостовериться в том, что его сну – и твоему не совсем адекватному наблюдению за этим процессом – ничего не угрожает. Однако стоило тебе, собравшей в кулак всю свою храбрость и призвавшей на помощь все способности к скрытности, оторвать голову от подушки, как он немедленно пошевелился и проснулся к громадному твоему разочарованию. Поморщился от пока еще тусклого света из окна, на пару мгновений как-то совершенно по-человечески попытался укрыться от этого света за подушкой. Затем, убедившись, что это не помогает и не отличается удобством, неохотно повернул голову обратно и запоздало уставился на тебя с таким мрачным непониманием в глазах, словно не до конца поверил в твое присутствие. Должно быть, решил, что ему опять все снится, и на самом деле он лежит в пустой постели, обнимая своего жирного, вероломного кота. - Ты здесь… - медленно произнес он севшим спросонья голосом. - Я здесь, - скромно кивнула ты, наблюдая, как его лицо медленно проясняется и выглядит теперь скорее приятно удивленным. – А вот моя рука не здесь. И нога тоже не здесь. Они, может быть, и здесь, но я их совсем не чувствую. Гааре понадобилось две секунды, чтобы уяснить всю информацию, которую ты на него взвалила, не сумев унять суматошное волнение. Его сонный, взлохмаченный и лишенный всякой одежды вид в те же две секунды напрочь выбил тебя из колеи. - Понятно, - еле заметно улыбнулся он, придвинувшись еще ближе и с интересом наблюдая за твоим всевозрастающим смущением. – В таком случае моя рука, на которой ты лежишь, тоже не здесь. Послушно подавшись вперед и прижавшись к нему вплотную, ты уже вознамерилась иронично объяснить, что такое положение не спасет от онемения в конечностях. Но поспешно передумала, когда поняла, что Гаара попросту перетаскивает тебя через себя, на другую сторону кровати. Рука словно бы невзначай опустилась гораздо ниже талии, к щеке мимоходом прижались приоткрытые губы, и пришлось усердно делать вид, что запутанное и сползающее на пол одеяло беспокоит тебя гораздо сильнее, чем уже знакомое тепло в нижней части живота, которое появилось в считанные мгновения, стоило ему всего лишь к тебе прикоснуться. «Черт, один раз дорвалась – и уже не могу угомониться. Срочно, срочно думать о дохлых щенках…» - Так лучше? – доверительно шепнул он тебе на ухо, проводя пальцами по бедру. Его глаза смотрели на тебя с обманчивой наивностью, словно он был ни при чем, но ты все равно с досадой ощутила, как тебя обдает жаром, словно под палящим солнцем. «Дохлые щенки-и…» - Лучше, - тихо произнесла ты, изо всех сил стараясь не поддаваться. – Никак не пойму, какой сейчас час? - Еще слишком рано. Пока что я не горю желанием куда-то уходить, - услышав твой умиротворенный вздох, он открыто усмехнулся, избавившись от наивной, недоумевающей маски, которую он мастерски научился использовать при общении с тобой. – И не хочу, чтобы ты тоже куда-то уходила. «Дохлые щенки, почему вы мне не помогаете?!» Ты сопротивлялась, как могла, но все равно почувствовала, как все твои стены самообладания, возведенные с таким тщанием, начали рушиться. Наконец-то вам никто не мешает, и спешить почти что некуда, а он так близко и так на тебя смотрит. Не нужно даже усилий прилагать, чтобы до него дотянуться. Что ты, в общем-то, и сделала, вспомнив свои собственные угрозы, произнесенные ночью в полусонном состоянии. Но стоило тебе податься вперед и почти неощутимо дотронуться губами до светлой кожи у основания его шеи, как он замер и напряженно задержал дыхание. - Тебе эта идея покоя не дает… - шумно выдохнул он, едва справившись с собой. - Ну, раз уж я обещала, - отстранившись, ты с любопытством взглянула на него, и подметила, что он так и норовит отвести взгляд в сторону. - Ты в первый раз так… Я к такому не привык, - пробормотал он в смятении, и вздрогнул, когда ты с напускной задумчивостью провела пальцем по его груди. – И мне очень сложно держать себя в руках. - А никто этого и не просит. Если поможет, то думай о дохлых щенках. Мне, правда, это сейчас совершенно не помогло. - И часто ты думаешь о мертвых животных, когда мы наедине? - Вчера, вот например, ни разу, - не слишком утешительно заверила ты, внимательно за ним наблюдая и стараясь не терять чувство самоуверенности, которое уже начинало медленно таять. - Я к такому не привык, - уже тише повторил он, неубедительно пытаясь поймать твою руку и тем самым восстановить справедливость. Когда его пальцы все-таки сомкнулись на твоем запястье, ты немедленно затихла и поняла, вся твоя самонадеянность окончательно испарилась. И стало совершенно ясно, что при таком развитии событий выбраться из комнаты получится еще очень нескоро… да и не очень хотелось, честно говоря. Но кое-какие физические потребности вроде сильной жажды существенно мешали столь безмятежно и лениво улыбаться в ответ на его улыбку. - Ладно, живи, - сдалась ты, и в следующую же секунду одним плавным текучим движением оказалась на ногах, выбравшись из-под одеяла и совершенно не заметив, как широко распахнулись его зеленые глаза. «Мне хочется пить так сильно, что это даже выгнало меня из постели, где лежит, черт возьми, Гаара. Позор и никакого терпения. Прохладненько здесь что-то… погодите?» - Алиса… - через силу выдавил он, не успев тебя удержать и теперь с жадностью наблюдая за тем, как втягиваешь голову в плечи и суматошно шаришь руками в поисках того, чем можно было бы прикрыться. - Ты опять легко отделался, и за это я пойду и выпью твой кофе, - отчаявшись отыскать свое нижнее белье, ты содрала со спинки его рубашку и в два счета просунула руки в широкие рукава, с облегчением ощутив, как ее края закрыли все, что нужно было закрыть. – Если, конечно, ты не против. Я всего лишь две ложки. Две ложки и се… и кекс, конечно же, кекс! Он догнал тебя, когда ты распахнула дверь, прошагала по полутемному, лишенному внешнего освещения коридору и уже поставила босую ногу на верхнюю ступеньку лестницы. - Ладно, извини, что я перечитала сопливых романов, вот твоя рубашка! - взволнованно переполошилась ты, не успев прийти в себя после очередной своей "невообразимо удачной" оговорки. - Оставь. А с кофе я сам разберусь, - негромко возразил он, положив руки тебе на плечи и без труда развернув в обратную сторону. - Когда ты успел нацепить штаны? - А ты иди обратно, располагайся... - …И раздевайся? – саркастично продолжила ты за него, с поспешностью возвращаясь обратно в коридор. – Гаара, я же никуда не денусь… Он умело сделал вид, что не услышал твоей последней фразы, пока спускался по лестнице вниз, к проему, ведущему на кухню. Плавные, симметричные линии на его спине и плечах так прочно приковали все твое внимание, что ты на целую минуту забыла о том, что он вообще сказал и зачем. - Мне… мне с молоком, - хрипло проговорила ты, вернувшись обратно к реальности и поспешно прокашлявшись. В горле резко пересохло, и пить из-за этого захотелось еще сильнее. - Знаю, - донеслось откуда-то снизу, где слышался шум включенной воды и короткий фарфоровый звон посуды. Кое-как придя в себя, ты еще пару секунд изучала пустую прихожую, и затем проворно шмыгнула за дверь, ведущую в ванную. Из-за того, что ты разлепила глаза в несусветную рань, голова все еще была тяжелой, а сознание, даже со всеми привлекательными отвлекающими факторами, то и дело норовило захрапеть, так что была велика опасность отключиться обратно еще до того, как в твоих руках окажется кружка с кофе. Было бы неплохо принять душ и окончательно проснуться. А еще остыть и вернуть обратно свое здравомыслие, хотя ты серьезно подозревала, что выполнить это удастся лишь в том случае, если выбраться из его дома и совершить отрезвляющую пробежку вокруг селения. В несколько кругов. «У меня такое ощущение, что я о чем-то… или о ком-то забыла» - вяло размышляла ты, придерживая волосы и наслаждаясь тем, как горячая вода стекает вниз по приятно ноющему телу. – «И я этому нисколько не удивлена, должна сказать. В голове что-то вертится, никак не могу уловить…» Добраться до сути сходу никак не получалось, так что пришлось со всем тщанием выстраивать последовательную цепочку своих воспоминаний. Пускаться в размышления иным путем совершенно не получалось, так как сонливость и назойливые мысли о том, что этажом ниже тебе наливает кофе человек без рубашки, всячески мешали. Гаара вздрагивает от твоего прикосновения и в замешательстве отводит взгляд. Накрывает руками твои колени и ухмыляется, наблюдая, как ты пытаешься дотянуться до выключателя лампы. Внимательно смотрит прямо в глаза и задает неожиданный вопрос про то, нравится ли тебе, как он себя ведет. Оборачивается на ходу, обеспокоенно следит, как ты давишь готовые вырваться ругательства и вытаскиваешь ногу из глубокой, почти незаметной в темноте лужи. Все эти идущие задом наперед события и въевшиеся в память картины были такими теплыми и греющими душу, что белое и высохшее лицо старшего брата вклинилось между ними болезненным и острым ножом, вызвав у тебя кислую гримасу. «Если я ничего не сделаю, то он погибнет…» - прозвучали в ушах твои же слова, произнесенные необоснованно злым и разобиженным голосом. Своим вчерашним сумасшествием и несносным поведением он довел тебя до белого каления прямо-таки в рекордные сроки. И хотя то, как он вышвырнул тебя за дверь, словно собаку, в итоге обернулось очень даже "продуктивным" вечером, нельзя было отрицать, что разобраться с ним стоило как можно скорее. А времени на это оставалось все меньше. Если вчера идея о сопровождении в лице болтливых и глазастых охранников вызывала у тебя негодование, то сейчас ты была готова даже на такой вариант, лишь бы побыстрее. Еще теплилась слабая надежда, что за ту ночь, пока тебя не было дома, он не сбежал, не позавтракал из кошачьей миски и не подпалил хвост законному обладателю этой самой миски. А те несколько часов, которые можно было бы провести в относительном спокойствии в компании с психически здоровыми людьми, укоротились вполовину, и это вызывало жгучую досаду. "Нужно будет завалить ту дыру трехтонным валуном, чтобы он уже никогда оттуда не выбрался", - едко подумала ты про себя, перекрывая воду и торопливо вытираясь полотенцем, к которому ты еще вчера побоялась прикоснуться. - "Как только я отправлю его обратно, то сразу вернусь, заберусь в постель, и меня придется выгонять отсюда шваброй". Поеживаясь от холодных кончиков волос, прилипших к шее, ты с явным интересом вернулась обратно в спальню, и разочарованно убедилась, что все равно опоздала. Гаара, который моментально стер с лица растерянность, возникшую при виде опустевшей спальни, не только успел раздобыть где-то новую рубашку, но и педантично застегнуть ее почти на все пуговицы. - Черт… - расстроившись, ты постаралась внести в это слово как можно больше досады. - Я могу ее снять? – полувопросительным тоном отреагировал он, взявшись двумя пальцами за воротник. - Да нет, оставь. Пока что, - усевшись прямо на смятую постель рядом с ним и подогнув одну ногу под себя, ты с кривой ухмылкой осторожно взяла протянутую кружку. – Ты очень быстро вернулся. А я как раз хотела найти место, где ты прячешь носки. - Они вон там, в ящике, - последовал предельно честный ответ. - Ну, нет, так неинтересно… - пробормотала ты, мигом растеряв почти всю свою спесь. Запах кофе окутывал сознание, вопреки всем законам вызывая еще большую сонливость. С трудом удерживая глаза открытыми, ты еще раз обдумывала то, что тебе предстояло сделать, и как уговорить брата, чтобы он добровольно последовал к месту своей «депортации». Можно, конечно же, приказать охране скрутить его в бараний рог или притащить к месту назначения в холщовом мешке, выбрав наиболее каменистую и ухабистую дорогу. Но как ты ни старалась раздуть свою злость на своего единственного родственника, все же понимала, что никогда не смогла бы так поступить. Как бы то ни было, заводить об этом речь, будучи одетой в одну только рубашку и сидящей на кровати, было несколько сложно. В очередной раз отпив из кружки, ты бросила изучающий взгляд в сторону Гаары, только чтобы отметить, что он делает точно тоже самое, только еще и усмехается. Однако когда ты расправила плечи и уставилась на него мрачным и решительным взглядом, собираясь с силами, тоже немедленно посерьезнел. - Ты можешь идти одна. Заготовленные слова о согласии на охранников, личных коней, верблюдов и полный латный доспех в целях защиты застряли где-то в горле, так что из тебя вырвалось только недоуменное покашливание. - Еще раз? - Можешь идти одна, - повторил с точно такой же интонацией и чуть наклонился вперед, чтобы его слова прозвучали более весомо. - Только не влезай в неприятности. Очень тебя об этом прошу. - … Так вот что мне нужно было сделать, чтобы ты согласился, - не выдержав давления на свою же совесть, ты тщетно попыталась превратить услышанное в шутку, многозначительно окинув взглядом скомканное одеяло и подушки, разбросанные по разным углам кровати. – Я вообще-то как раз хотела согласиться на все твои условия и… - Тогда беру слова назад. - Ты не мог хотя бы секунду помедлить для приличия, да? - Раз уж я настолько хорош, что ты сменила мнение за одну ночь, то к чему приличия? Уставившись на него с донельзя глупой физиономией, ты со скрытым восторгом уяснила, что он ухитрился вернуть тебе твою же шпильку за каких-то тридцать секунд. А заодно оценила, насколько лучше он стал выглядеть, по сравнению с явными признаками недосыпания, замеченными вчера. Хотя волосы остались все в таком же беспорядке. - Да, ты был очень даже хорош, - хитро протянула ты и с торжествующим энтузиазмом подскочила на смятом одеяле, заметив, как он нахмурился и опустил глаза. – А сейчас ты очень даже смутился! - Просто эта рубашка открывает очень даже хороший вид. - Вот значит как, - угрожающий тон комично разнился с тем, как ты судорожно одергиваешь края предательской одежды вниз и тянешься к прикроватному столику, чтобы избавиться от мешавшей кружки. – Отличный кофе, кстати. Ты же знаешь, что мне нужно идти, верно? Привлекшая внимание странность возникла как раз тогда, когда ты расстегивала третью пуговицу на его воротнике и боролась с учащенным дыханием, ощущая, как его руки медленно поднимались вверх, прикасаясь ко всему, что ты так пугливо пыталась прикрыть его же рубашкой. Шею защекотал прохладный сквозняк, взявшийся непонятно откуда, и до твоих ушей донесся непонятный отзвук, короткий деревянный скрип, который мгновенно стих, притворившись игрой воображения. В любом другом месте ты бы не обратила на это ни малейшего внимания, да и сейчас тебе меньше всего хотелось отвлекаться от процесса раздевания того, кто так пристально на тебя смотрел и так тебя трогал. Но все-таки смутное беспокойство с каждой секундой проявлялось все в более четких очертаниях, а ты не могла даже найти этому объяснений, чтобы себя успокоить. Гаара без труда заметил, как ты напряглась и замерла, прислушиваясь непонятно к чему. И, конечно же, уловил промелькнувшую на твоем лице тревогу, но все равно не издал ни звука, лишь бережно удерживал на месте и ожидал объяснений. Неслышно вздохнув, ты предприняла единственное, что пришло тебе в голову в этот момент. Даже если это просто паранойя, все равно следовало все проверить, а затем спокойно продолжить прерванное дело. В наступившей тишине, которая казалась настолько плотной, что ее, казалось, можно было разрезать, возникло уже знакомое гулкое биение, разгонявшее жидкую кровь по венам и казавшееся эхом какой-то далекой монотонной музыки. Сердце Гаары стучало тяжело и немного учащенно, и при желании ты могла почувствовать его и без использования чакры, просто прикоснувшись ладонями к открытой шее. Однако буквально первые пару секунд ты слышала не только его, но и еще чей-то размеренный неторопливый стук. Не мелкий и торопливый, как у вездесущего белого кота, а звучный, отдающийся эхом в твоей голове, и вызывавший чувство чьего-то малоприятного нежелательного присутствия. Он прекратился почти сразу, грубо оборвавшись на середине, словно кто-то запоздало закрылся от тебя непроницаемой стеной, не желая, чтобы ты его услышала. Подобный трюк оказался в новинку и до этого тебе не встречался, но теперь ты была уверена в том, что слышала еще одно человеческое сердце, обладатель которого находился в этом же доме. - Гаара, здесь кто-то есть, - он вздрогнул, услышав твой тихий озадаченный голос. И затем медленно поднялся на ноги, взглядом показав, чтобы ты держалась позади него. Светло-зеленые глаза на мгновение стали пронзительными и изучающими, но уже через секунду он повернулся к двери, решив оставить все интересующие его вопросы на потом. - Алиса, у тебя глаза потемнели, - все-таки хмуро подметил он, оглянувшись через плечо. - А? Однако ты не успела даже переварить замечание, сказанное Гаарой, который, судя по окаменевшей спине, уже готов был без разговоров разделать нежелательного гостя на части. Потому что в этот момент по светлой стене коридора, за распахнутой дверью спальни, проплыла чья-то смутная, рассеянная тень, ясно говорившая о том, что кто-то неизвестный и наверняка нисколько не ценивший свое здоровье, медленно поднимается к вам по лестнице… *** - Собирайся, Алекс-кун. Мы возвращаемся домой. Твой брат, до этого момента сидевший на диване так прямо, словно проглотил палку с гвоздями, немедленно вскочил на ноги и тут же пошатнулся, сквозь сжатые зубы шипя что-то нецензурное. Не разуваясь, ты вяло прошаркала к шкафу в прихожей, и принялась рыться в его содержимом, перекладывая с места на место небрежно сваленные в кучу свитки. Предметы перед глазами расплывались, словно в зыбком тумане, и сам воздух казался густым и теплым, словно бесцветный кисель. Кажется, тебе нужно было отыскать одну полезную вещь, которая помогла бы добраться до нужного места и не заплутать на полпути. Кажется, ты забрала ее из архива когда-то, когда чуть не погибла под пулями, выпущенными из рук одной неадекватной крикливой блондинки. И, кажется, вам обоим прямо сейчас нужно было уходить, хотя на улице расцветало раннее утро, и конкретно в этом районе еще никто толком не проснулся. Скорее, как можно скорее. Так быстро, чтобы о вашем уходе знали только вы двое. И больше никто. Ты нехотя попыталась задуматься, к чему такая спешка, и почему бы не взять с собой кого-нибудь, кто сможет защитить от врагов и оградить от неприятностей. Но эти мысли, чуть было не вернувшие тебя в полное сознание, попросту раздавило волной дурноты, которая поднялась вверх от ноющего желудка и вынудила тебя опустить голову, прижавшись горячим лбом к полке. Почему-то ты чувствовала себя больной настолько, что едва могла переставлять ватные ноги. И соображала весьма туго, потому что в упор не помнила, чем занималась и где была до того, как отворила дверь собственного дома. После краткой борьбы с протестующим сознанием, ты обессилено сдалась и согласилась с тем, что, судя по всему, не остается никакого другого выбора действий. Только бы довести своего брата до того самого озера, а там уж тебе наверняка станет полегче… - Что с вами? – послышался сзади встревоженный невнятный голос, словно говорившему не помешал бы сейчас глоток свежей воды. Со страшной неохотой повернув голову, ты взглянула на бледное обеспокоенное лицо и пожала плечами, давая понять, что ему не о чем переживать. Голова казалась чугунной, так что поднять ее требовало действительно титанических усилий, и поэтому на пустые разговоры попросту не хватало сил. - Вы ужасно выглядите. - За нами… никто не следит, - с трудом ответила ты совсем не то, что хотела, едва шевеля губами и через силу выталкивая из себя слова. – Никто не узнает. Обувайся. Судя по тяжелому молчанию, в голове твоего брата на короткое время разразилась настоящая война между человеческими чувствами, остатками здравого смысла и влиянием седативных препаратов. Придя к каким-то своим, недоступным тебе выводам, он с непроницаемым лицом наклонился и вытащил из нижнего ящика свои старые потрепанные долгой дорогой кроссовки. А ты, вслепую дотронувшись до очередного свитка, нутром поняла, что это именно то, что было в данный момент нужно. Сеть канализационных тоннелей под селением оказалась настолько запутанной, что в ней можно было безрезультатно бродить целыми днями и в итоге сгинуть где-нибудь в отдаленном углу, выбравшись далеко за пределы ступенчатых стен. Но с этой картой тебе удастся порядочно сократить расстояние и добраться до озера с цветущей сакурой уже к сегодняшнему вечеру. И ни один человек не узнает, куда ты отправилась. Как раз то, что нужно. Возмущенная мысль о том, зачем вообще сдалось от кого-то прятаться, и почему тебе вообще так плохо, потонула в очередном приступе полубессознательного состояния, так что пришлось хвататься за распахнутые дверцы шкафа, лишь бы не упасть. Свитки беспорядочным ворохом посыпались на пол, и затем вслед за всем этим богатством отправилась парочка крупных стеклянных чернильниц, превратив беспорядок на полу в поистине жуткий, покрытый кляксами бардак. Когда шум в ушах несколько поутих, и перед глазами перестали летать черные мошки, ты не глядя заткнула найденный свиток за широкий пояс, и отшатнулась от распахнутого шкафа, с трудом удерживаясь на ногах. - Что с вашим лицом? - Обувайся, - сипло повторила ты, даже не осознав, что он давным-давно зашнуровал свои разваливающиеся кроссовки и теперь стоял у входной двери, готовый выйти наружу. - И с руками… черт возьми, - ругнувшись, он сердито стащил с полки круглое зеркало и протянул его тебе, мрачно хмурясь и с неодобрением отмечая твою замедленную реакцию и отрешенное выражение лица. Ты хотела взять зеркало, чтобы поудобнее себя рассмотреть, но не смогла даже поднять руки. Угол обзора был не совсем удачным, так что тебе удалось оценить только свои глаза, непроглядно-черные, словно зрачки расширились до предела, заполнив всю радужку. И темные запекшиеся полосы под носом. Что ж, по крайней мере, солоноватый привкус на губах сразу стал понятен. - Что с вами? – раздался над твоим ухом все тот же упрямый вопрос, отозвавшись мучительным звоном в висках. - Пора… поранилась, - гнусаво оправдалась ты, отстраненно наблюдая, как на поверхность зеркала упала тяжелая багровая капля, а затем еще одна. Лучшего ответа придумать не удалось. Неподъемные ноги двигались с таким трудом, словно ты шевелила ими впервые за долгое-долгое время. Вдобавок ко всему болел бок, словно ты где-то сильно ударилась, и теперь там красовался внушительный синяк, а то и кровоподтек непередаваемого цвета. Ну а про голову, которую словно кто-то раскроил, не приходилось даже упоминать. - Идем домой, - в очередной раз позвала ты, не обратив внимания на то, что кровь из носа капает прямо металлическую пластину протектора, туго завязанного на шее. А затем толкнула дверь и вышла прямо на утреннее солнце, еще не ставшее по-настоящему жарким, но уже начинавшее припекать. Вышла, оставив за собой брошенный дом, разбросанные на полу свитки с важной информацией и свою же кровь на полу и на маленьком круглом зеркале. «Где Гаара?!» - панически вспыхнула внутри одна-единственная оформленная мысль, прорвавшись сквозь завесу темного полумертвого состояния. Вспыхнула и погасла словно спичка, потушенная чьими-то расторопными бесплотными пальцами. Так что единственное, что ты слышала, неверной походкой ступая к ближайшему ходу в канализацию, расположенному в нескольких метрах рядом – это еле различимый шорох и отвратительный скрежет чьих-то лапок, словно в твоей голове копошились огромные насекомые. Дальнейший путь тебе практически не запомнился, несмотря на все попытки, которые быстро пресекались то невидимым набатом в голове, то скрученным в спираль желудком. И поэтому вместо четкой цепочки событий удалось запомнить лишь разрозненное скопище малоприятных ощущений, прогорклых запахов и образов, что могли присниться только в страшном сне. Зеленовато-мутная вода канализации, холодные и мокрые штанины, противно липнущие к щиколоткам. Рассеянный свет, льющийся сверху из полосатых решеток. Обитая железом дверь, поросшая мхом снизу и ведущая в лабиринт пещер, почему-то открытая настежь, и почему-то без охраны, которой однозначно следовало быть. Светлый песочный известняк, неровными волнами окаймлявший черные круги подземных озер. Приторный гнилой запах, исходивший от безмолвной, гладкой словно стекло воды. Дрожащая рука старшего брата на твоем плече, худая, угловатая и с обломанными ногтями. И чьи-то выпученные фасеточные глаза, мгновение изучавшие тебя по ту сторону водной поверхности, однако исчезнувшие в глубине, стоило лишь моргнуть. Ты бездумно тащилась вперед, изредка сверяясь с картой, и флегматично понимая, что совершенно не руководишь своими действиями. Кто-то другой смотрел твоими глазами на чернильное переплетение запутанных линий, и кто-то другой заставлял твои ноги идти в нужном направлении. А тебе оставалось только за всем этим наблюдать и оставаться хоть в каком-то шатком подобии сознания. И беспокоиться тоже было абсолютно не о чем, кроме, разумеется, неважного самочувствия. Долгожданный свежий воздух пустынной и скалистой местности принес лишь краткое облегчение. Солнце уже клонилось к западу, и выматывающая жара спадала по мере того, как вы приближались к стене худосочных деревьев, обозначавших границу между странами. Брат попытался еще раз узнать у тебя причины твоего больного вида и странного поведения, но быстро отстал, наткнувшись на стеклянный и ничего не понимающий взгляд. Вскоре он оживился, явно узнав знакомые места, ну а когда впереди среди скопления всех оттенков зеленого показалась нежно-розовая листва, так и вообще не сдержал радостное восклицание. И только тогда, когда вы вошли под сень сакуры, ступая по черной рыхлой земле, покрытой пятнистым покровом светлых лепестков, ты почувствовала, как твоя шея высвобождается из чьих-то незримых тисков. Звуки окружающего мира ворвались в твои уши ужасающей какофонией, словно тебе долгое время пришлось провести под водой и только сейчас удалось вынырнуть на поверхность. Закашлявшись, ты обессилено рухнула как подкошенная, пачкая руки в черной грязи и силясь протолкнуть воздух через сжатое судорогой горло. Голова гудела так, словно по ней вдарили чем-то тяжелым, а ощущение ежа в желудке оказалось настолько поганым, что потребовалась вся хрупкая сила воли, лишь бы не разреветься. Несколько минут ты была способна только корчиться на боку и всхлипывать, ощущая, как худые руки перепуганного насмерть брата растирают тебе спину. Потом, постепенно и раздражающе медленно, ощущения, с которыми только в гроб оставалось лечь, начали сменяться чем-то отвлекающим и более приятным. Чужой и пугающий шорох в голове исчез, как только твоей щеки коснулся мягкий опавший лепесток. Боль в груди унялась, сменившись едва заметным цветочным запахом и прохладным ветром, окатившим разгоряченное лицо и шею. И мало-помалу ты окончательно пришла в себя, хоть и была измождена и вымотана до крайней своей степени. - Что за… что это вообще было? – еле слышно пробормотала ты, обращаясь скорее к самой себе. - Мне и самому интересно. Ты уже не такая белая, это хорошо… Цепляясь одной рукой за тонкие осыпающиеся ветви и другой – за угловатое плечо Алекса, тебе все-таки удалось встать на ноги и перевернуть мир в правильное положение. Происходящее доходило до понимания не так уж быстро, но чем больше очевидных фактов ты улавливала, тем более испуганным и вытянутым становилось твое лицо. Вы однозначно находились в стране Птиц. Все, что вас окружало, указывало именно на это – и пресловутая сакура, растущая вокруг круглого, словно начищенная монета, озерка. И равномерный шум, доносившийся отовсюду, который напоминал отчасти неисправный радиоприемник, отчасти нездешний и странный музыкальный инструмент. Ну а то, что открылось твоим глазам в центре водной глади, вообще стерло из твоего полусонного сознания все сомнения. Да, это несомненно напоминало ту осыпающуюся и визжащую дыру, в которую ты в свое время чуть было не свалилась, удрав от троицы давным-давно позабытых психов. Тот же провал, ведущий куда-то глубоко вниз, ниже пещер Суны и ниже самых древних уровней ее канализации. И то же ощущение ирреальности, от него исходящее, будто то, что ты видела прямо перед собой, казалось до смешного лишним и не принадлежало этому миру. Толща зеленоватой воды, окружавшая своеобразный «выход», загадочным образом не проливалась вниз, а по-прежнему сохраняла форму, словно наталкиваясь на невидимую преграду. При желании ты могла подойти ближе и рассмотреть стену колыхавшихся водорослей, как через стекло огромного аквариума. Но вся загвоздка была в том, что тебя ничуть не воодушевляло подбираться к этой завораживающей картине даже на десяток шагов, и вообще жутко захотелось сбежать отсюда поскорее. Вполне закономерный вопрос о том, как вы здесь оказались, вызвал новую волну парализующей паники, да такую, что тебе резко стало не хватать дыхания. Ты помнила, как проснулась, как искала будильник и как нечаянно разбудила Гаару. Затем кофе, смутное ощущение тревоги, вертикальный шов светлой рубашки, опускавшийся вниз по его напряженной спине. И, в конце концов, острая боль, выбивающая воздух из легких, когда ты, падая, ударилась боком о деревянное изножье кровати. - Я… я… что произошло? – бормотала ты, в смятении схватившись за голову и уставившись на свои измазанные в черноземе ноги. – На нас кто-то напал? - Нет, за весь путь нас не трогали, хотя, по-моему, очень хотели, - последовал размеренный ответ твоего брата, который оказался совсем не в тему. Он в последний раз внимательно тебя осмотрел и повернулся к темнеющему озеру, подавив какое-то очередное неодобрительное высказывание. Сердито глянув в его сторону, ты несколько раз глубоко вздохнула и попыталась выудить из своих воспоминаний хоть что-нибудь, что могло бы дать ответы на целую тучу возникших вопросов. Кто поднимался к вам по лестнице? Почему в итоге ты оказалась здесь с братом? И куда, черт возьми, подевался Гаара? Искать ответ на последний вопрос жутко не хотелось. Если тебя увели под влиянием какого-то извращенного гендзютсу, то он уж точно не стоял в сторонке и не смотрел на это зрелище со скучающим видом и ведерком попкорна. А это значит… От возникших перед глазами картин, в которых фигурировала кровь и тусклая пленка на угасших зеленых глазах, тебе уже в который раз за этот день стало плохо. Бормотание твоего брата успешно вплелось в окружающий вас фон разномастной птичьей музыки, так что ты, занятая своими проблемами, даже не вникала в то, что слышишь краем уха. - Я уж думал, мы никогда сюда не доберемся... "Надеюсь, со всеми все в порядке. Только бы ничего не произошло", - с самым разнесчастным видом ты огляделась по сторонам, чтобы окончательно убедиться в наихудшем положении дел. Все деревья были одинаково схожи друг с другом, и солнце, заходящее за их лохматые верхушки, упорно не желало подсказывать, как вы вообще сюда забрели. Дорога назад, в потайные пещеры под песчаными барханами, начисто стерлась из твоей памяти. - ... Впрочем, глядя на тебя, я, кажется, понимаю, почему ты так резво сюда примчалась. Зараза, я потратил кучу времени на уговоры, чтобы один-единственный разбитый нос... "А вдруг Гаара не знает, что я здесь? Нет, это какой-то бред. А если и не бред, то он, во-первых, уже меня ищет, ведь прошел почти целый день. И, во-вторых, он, скорее всего, настолько сыт по горло этими внезапностями... что лучше бы подольше меня не находил. Скорее всего, он просто раздавит меня дверью своего кабинета..." Разыскать пустыню глобального труда не составит, ведь благодаря закату, неторопливо исчезавшему в темно-зеленой листве, ты успешно могла сориентироваться по сторонам света. Однако перспектива маршировать по пескам пару суток без воды и защиты от невыносимой жары тебя очень и очень не прельщала. А сейчас, с наступлением темной и наполненной шорохами ночи, которая источала здесь прохладный воздух и запах сырой древесины, в песчаных дюнах наступит еще и жуткий холод. Как вам вообще удалось добраться сюда так быстро? И почему, во имя жирного кота, названного в честь рисового шарика, кто-то вечно тебе мешает?! - ... А ведь я говорил тебе не связываться с ним, Алиса... "Честное слово, того, кто к нам в следующий раз сунется, я удавлю своими собственными руками. Вломились в дом! Скоро дойдет до того, что шиноби начнут прятаться прямо в пододеяльнике на кровати Казекаге! И подавать ему кофе прямо из шкафчика!" Всевозрастающая злость уже переполнила ту мелкую и потрепанную чашу терпения, которая еще гнездилась в твоем разуме. Так что, медленно вскипая от нахлынувшего бешенства, ты чуть было не прослушала все, что твой брат наговорил, пока задумчиво рассматривал лепестки сакуры, плывущие по воде крохотными белыми лодочками. И хотя после такого сумрачного, мокрого и отнюдь не благоухающего цветами путешествия соображала ты с трудом, додуматься до очевидных фактов все же смогла поразительно быстро. Осознание появилось сразу и мгновенно, обрушившись на тебя как громадный снежный ком. Прервавшись на середине свирепой мысленной тирады, в которой присутствовали мясные крюки и голодные вороны, ты резко повернулась к своему близкому родственнику, уставившись на него остолбенелым взглядом. Если только вчера он всем своим видом демонстрировал, что уже конкретно двинулся крышей, то теперь, в свете догорающего заката, не подавал никаких признаков для беспокойства. Взгляд из рассеянного и блуждающего превратился в осмысленный и вполне спокойный. Да и на самом лице, все еще бледном и заостренном, уже не присутствовала печать зарождавшегося безумия. Хоть он и выглядел чересчур худым и вымотанным, теперь все же казался почти таким как раньше, когда только здесь появился, подскочив к тебе около здания Каге в своих пыльных кроссовках и выцветших джинсах. Вот только ты этому была совсем не рада. - ... Прикидывался, значит, - медленно обронила ты, с непроницаемым выражением лица разглядывая его самодовольную усмешку. За этот чертов невезучий день, большую часть которого ты банально не помнила, произошло слишком много возмутительно дурацких вещей, и поэтому каждая минута, проведенная вдали от Суны, все сильнее тебя нервировала. И сейчас тебе больше всего хотелось, чтобы он перестал так удовлетворенно радоваться и тем самым рыть себе могилу. Сегодня и так был не самый удачный расклад, по итогам которого тебя вполне могли расплющить несколькими тоннами песка или сожрать прямо в пещерах на обратном пути, предварительно наколов на коготь, словно осьминога на вертел. Так что марать руки во внутренностях своего родственника было бы явно лишним. - Объясняться будешь? Ты уяснила весь непомерно глупый смысл вопроса только после того, как его произнесла. Что ж, он хоть и заслуживал более жестокой выволочки, но, по крайней мере, перестал улыбаться. Однако виноватым он тоже себя явно не чувствовал, и об этом свидетельствовало торжество, поблескивающее в глубоко запавших глазах. - Алиса, не смотри на меня так, будто я тебе сделал что-то плохое. Как еще мне следовало поступить? Ты и слушать ничего не желала, не поддавалась на мои убеждения, пропускала мимо ушей все, что я говорил. Я просто не смог придумать ничего лучше. - Значит, ты всем врал? И покромсал себя только для того, чтобы я извелась от чувства вины? - Ну... пока мне в лицо не прилетела оплеуха, я считал это хорошей идеей. Ты можешь мне не верить, но клянусь, он на мгновение обрадовался, когда открыл входную дверь и увидел меня лежащим на полу. Вежливых и интеллигентных слов, способных выразить всю снедавшую тебя холодную ненависть, уже просто не оставалось. Так что ты продолжала молча смотреть на этого жалкого вруна и успокаивала себя только тем, что через пару минут без особой нежности сбросишь его вниз, в самый центр озера. Уже даже прикидывала, с какой стороны ему лучше сделать подсечку и за что поудобнее ухватиться, чтобы уж точно дотащить по скользкой поверхности воды. Если бы не его выкрутасы, у тебя бы даже мыслей не возникло сюда направляться и вообще покидать селение вопреки словам Казекаге. И примерно в эту самую минуту ты бы, скорее всего, преспокойно поглощала миндальные кексы на скучной белой кухне, почти наверняка одетая кое-как и не помнившая себя от радости. Если бы не спектакль, разыгранный этим актером погорелого театра, то у противника - кем бы он ни был - не осталось бы никаких лазеек, чтобы успешно взять под контроль твое сознание. О том, как кому-то удалось узнать о твоем беспокойстве за родного брата, которое граничило с таким отчаянием, что дело дошло даже до перепалки с Гаарой в архиве, можно было поразмыслить и позже. Сейчас же у тебя руки чесались кого-нибудь прибить, просто чтобы отвести душу. И по злой иронии поблизости оказался лишь один человек, который всего лишь пару лет назад был единственной твоей поддержкой. Что поделать, ему же хуже. - Это все твоя вина, никчемный ты... - прошипела ты, шагнув вперед, и очередная птичья трель, раздавшаяся прямо над головой, заглушила последнее сказанное тобой слово. Даже мысль о том, что источником сегодняшней беды мог оказаться кто-то другой, особо не влияла на твои действия. Сначала разобраться с одним, потом разыскать следующего и оставить от него одно мокрое место… - Вина в чем, боюсь спросить? - с искренним недоумением нахмурился он, видимо посчитав, что ты сверлишь его немигающим взглядом только для устрашения. – И, кстати, не так уж много я наплел. Не знаю почему, но здешняя еда совершенно мне не подходит. Что бы я ни ел, оно до такой степени плохо усваивается, что я теперь похож на скелет, да и чувствую себя аналогично. Солнце слишком колючее, любая вода имеет привкус гнили, ну а воздух... просто смердит. Ты разве этого не чувствуешь прямо сейчас? По твоему скромному мнению, пахло здесь вполне свежо, если не считать образного запаха обмана и предательства, которое прямо-таки разъедало глаза. Кажется, у него все же было банальное нервное расстройство, отчего любая еда моментально лезла наружу, и даже букет роз казался навозной кучей, так что его слова, произнесенные совершенно ровным и убедительным тоном, уже ничуть не удивили. - Кстати, это же ты позвала меня за собой, и мы весь день топали по таким злачным местам, что я даже вспоминать о них не хочу, - его голос неожиданно понизился, и он с ничего не выражающим лицом уставился куда-то на твою переносицу. – Надолго тебя не хватило, да? - Чего, прости? – нахмурилась ты, не совсем понимая, куда он клонит. - Да у тебя весь воротник в крови. И руки исцарапаны. Не отводя от него недоверчивого взгляда, ты медленно подняла руку и прикоснулась к носу, только чтобы в полной мере оценить, насколько сильно тебя приложило неизвестно обо что неизвестно когда. Перелома нащупать не удалось и боли особой не ощущалось – главным образом потому, что ты этой части лица вообще почти не чувствовала. Ладони и в самом деле были покрыты ссадинами и царапинами, и совершенно неясно было, при каких обстоятельствах они вообще появились. А парочка заноз в подушечках пальцев окончательно тебя запутала. Вдобавок ко всему, каждый мало-мальски глубокий вдох отдавался в боку ноющей болью, но давнишний опыт услужливо подсказал, что ребра там вполне себе целы. Хоть что-то хорошее. - Хм… - глубокомысленно изрекла ты, рассматривая свои руки и вновь углубляясь в попытки вернуть обратно воспоминания прошедшего дня. Но брат, с явной угрозой шагнувший вперед, успешно тебя отвлек и вернул в настоящее. - Однако, - вполголоса произнес он, подняв руку и сдернув металлический протектор вниз, больно проехавшись пластиной по ключицам. – Меня больше интересует вот это. Так и застыв в нелепой позе с раскрытыми саднящими ладонями, ты с отстраненным любопытством смотрела, как лицо, знакомое и внушавшее доверие еще с самого раннего детства, исказилось и побагровело так, что впору было сорваться с места и бегать по лесу в поисках лекарей по сердечным болезням. Конечно же, доводилось слышать про неадекватную реакцию родных людей, когда их потрепанное чадо приползало под утро в надетых задом наперед штанах. Однако ты не думала, что твоего брата доведут до бешенства всего лишь следы на шее, оставшиеся у тебя еще с прошлой ночи. - Вот сволочь… ты с ним что, трахалась? После этих слов глумливое направление твоих мыслей в адрес пунцовой физиономии родственника резко прервалось. Как и смутное желание все же обойтись с Алексом гуманнее и терпимее, потому что кровь, бросившаяся в голову к горящим ушам, смыла начисто всю твою человечность. Хоть ты и проводила кучу времени в самых разных компаниях, существовавших в этом мире, но такого не слышала уже давным-давно. А в свой адрес так вообще ни разу до сегодняшнего дня. Поэтому, когда все тело затрясло от едва сдерживаемой злости, а глаза заволокло мутной пеленой, пульсирующей в такт твоему сердцебиению, ты с похоронной радостью поняла, что он довел тебя до ручки. - Не твое… дело, - с трудом выдавила ты, неловко отступив назад и все еще подсознательно удерживая себя от необдуманных действий. - Мало того, потом ты от него еще и получила. Или сначала получила, а потом он тебя уже разложил? Неудивительно, что ты с трудом передвигаешься, после такого-то веселья. Тихий голос твоего брата уже внушал самое настоящее отвращение. - Помолчи, если не хочешь… - Должно быть, это глупый вопрос, но вы хотя бы предохранялись? Хотя ему, скорее всего, было плевать, ведь этому вашему песчаному лорду ничего не стоит замять все дело. «Меня сейчас просто стошнит…» - продралась сквозь завесу нарастающей ненависти брезгливая мысль. Однако человек, который в данный момент нес сумасшедшую абсурдную ахинею, истолковал твое разъяренное молчание по-своему, и в принципе тут его наблюдения оказались правильными. - Ты этого даже не знаешь?! – он подавил нервный истеричный смешок и окончательно втоптал в грязь все положительные чувства, которые ты к нему еще испытывала. – Не хватало еще родить от этого ублюдка. Последнее слово он все же успел договорить, но окончилось оно болезненным вскриком, в котором явно слышался нешуточный испуг. Тяжело дыша, ты смотрела на него широко раскрытыми глазами, сжимая в одной руке короткий клинок, который блестел в вечерних сумерках обнаженным лезвием. Отпрянув от тебя, как от прокаженной, Алекс чудом не упал на спину и прижал к груди замотанные бинтами руки. Его старая и потертая футболка быстро темнела прямо на глазах, и на ней все отчетливее виднелась рваная полоса, которая тянулась наискось, от самого плеча к бедру. С узорчатого черного эфеса на тыльную сторону твоей ладони упала пара тяжелых капель. - Т-ты меня порезала! – во весь голос завопил он, словно не поверил тому, что увидел и почувствовал. - Пошел вон, - почти неслышно процедила ты, едва шевеля губами. Острие твоего оружия всего лишь прошло поверху, задев только ткань, кожу и малую часть плоти. Трубить при этом, как раненый слон, было совсем не обязательно. - Ты меня пореза…! Его возмущенные причитания пресеклись довольно грубым способом, когда ты без обиняков пнула его ногой в живот, прямо по ране, не особо глубокой, но все же довольно опасной, если на нее долгое время не обращать внимание. - Не ори, - терпеливо попросила ты, текучим движением обходя его сбоку и тем самым тонко намекая на проход в озере. – Мы на нейтральной территории. Теперь, после того как ты взяла в руки холодную сталь и врезала каблуком по безоружному человеку, стало противно еще и с себя, со своих действий и безудержной жажды порубить оного на куски. Терпеть, дышать глубже, контролировать себя. Не хотелось все же наделать непоправимых ошибок, о которых потом будешь жалеть всю жизнь. - Иди туда, - дождавшись, когда он отдышится и поднимет на тебя налитые кровью глаза, ты указала острием изогнутого клинка в центр озера. – И чтобы больше я тебя никогда не видела. Он, наконец, внял твоим предельно вежливым просьбам и сделал несколько неверных шагов в указанном направлении. Кроссовки захлюпали по влажной, покрытой водорослями почве, и его глаза теперь с затаенным страхом следили за движением твоих рук, привычно удерживающих вакидзаси на весу. Опустив оружие пониже, ты расчетливо отвела его вбок и последовала за своим братом, держась на расстоянии удара и готовясь в случае чего бить по ногам. Было бы не совсем приятно трогать этого человека руками, значит, обойдемся тем, что есть в наличии. Повезло, что ты, хоть и была в состоянии ничего не понимающей сомнамбулы, все же смогла утром нацепить на себя перевязь с клинками. - Я… я всего лишь хочу, как лучше. Алиса? – он побоялся повернуться к тебе спиной, так что теперь осторожно пятился, сутулясь и пытаясь зажать порез испачканными в крови пальцами. – Что с тобой здесь произошло? - Ничего, - сухо отчеканила ты, почувствовав, как сердце пропустило один удар от такого знакомого и такого жалобного голоса. – Я никуда не хочу уходить. Тем более с тобой. - Я всего лишь хочу, как лучше… - уже совсем жалко повторил он, пошатнувшись и с трудом удержав равновесие. Ты не совсем понимала, чего тебе хотелось сильнее - от всего сердца соболезновать или прибить его к чертям. Вода доходила всего лишь до середины икр, а до заветного хода в центре озера оказалось дальше, чем ты предполагала. Ну да ничего. - Лучше для кого? – короткое начало разговора, как ни странно, помогло удержать твое самообладание в узде, так что ты хрипло прокашлялась и продолжила, успокаивая себя самим процессом. – Ты оставил меня там, в доме, где умерли люди. А теперь, когда потерял и меня, то понял, что все это время делал не так. - Потерял? – переспросил он, и в его взгляде появилось запоздалое подозрение. - Один человек когда-то давно сказал мне, что там, внизу, меня ждет только смерть. На кладбище к родителям ездил каждые выходные, да? Ну-ну. Судя по гробовому молчанию, он был не готов к такому заявлению о твоей проницательности. Ты продолжала шагать вперед и вынуждать его двигаться, нутром чуя, как из твоего тела стремительно исчезает что-то очень важное, словно жидкость, вытекающая из расколотого кувшина. Усталость навалилась на твои плечи тяжелыми неподъемными камнями, так что идти по колено в водорослях было уже не так легко, как у самого берега. - Ты всегда был слишком гордым, мой дорогой братец. У нас это наследственное. Ты никогда не совершал ошибок, всегда был для всех опорой и упивался этим положением. И теперь из кожи вон лезешь, чтобы исправить свою же ошибку. Твое самолюбие не позволяет тебе жить спокойно из-за того, что со мной случилось. Потому что тогда ты и пальцем не пошевелил, чтобы мне помочь. И то, что ты пытался мне втереть про уход отсюда, про плохих людей, которые тут живут… и про ублюдка… Горло перехватило от вспыхнувшей злобы, так что ты потратила минуту на то, чтобы вернуться в прежнее состояние. В груди со стороны сердца уже прочно обосновалось тяжелое сдавливающее ощущение, а ровная череда светлых деревьев на другом берегу уже выглядела не такой четкой, как всего лишь пять минут назад. Колодец успешно вытягивал из тебя силы и возвращал к исходному состоянию, слабому и нездоровому. Необходимо было спешить, иначе в итоге ты сама свалишься в него вниз головой, вслед за своим братом. - Ты делаешь это не потому, что хочешь лучшей жизни для меня. Просто ты высокомерный гад, который когда-то давно крупно налажал и теперь пытается все исправить любыми доступными способами. Запнувшись о какую-то предательскую корягу, ты на мгновение притормозила, чтобы не плюхнуться лицом в плавающие комки водорослей и заодно ругнуться про себя на то, что не сообразила просто ступать поверху. И в этот момент твой брат продемонстрировал, что его еще рано было списывать со счетов. Уже привычным движением схватившись за крепко завязанный протектор, он резко рванул его в сторону и вниз, чуть было не свернув тебе шею. Слишком легкая и ослабшая, ты не удержалась на ногах и рухнула набок, с головой уйдя под воду. Захлебываясь и пытаясь выбраться на поверхность, ты все же сумела понять, в какую сторону тебе следует направить вакидзаси, чтобы клинок уж точно дошел до места назначения. Вопреки всем надеждам, видимого успеха это не принесло, хотя лезвие почти по рукоять погрузилось в его ногу чуть повыше колена. Мало того, он отступил на пару шагов назад, все еще не подпуская тебя к кислороду и явно дожидаясь, когда ты окончательно захлебнешься и потеряешь сознание. Не сумев дотянуться до меча, так и оставшегося в ноге Алекса, ты, недолго думая потянулась за вторым, оставшимся в ножнах, и предприняла единственное, что пришло тебе в голову. Остатки чакры исправно повиновались, и вода мягко, но непреклонно вытолкнула тебя наверх, к свежему воздуху, звездному небу и перекошенному лицу брата, которое оказалось в нескольких дюймах над твоим. - Какая же ты еще девчонка, - прохрипел он, ударив кулаком по твоей руке, судорожно шарившей по плечу в поисках спасительной рукояти. Затем над ухом послышался металлический скрежет, свист рассекаемого воздуха, и где-то несправедливо далеко раздался звук чего-то дорогого и драгоценного, плюхнувшегося в покрытую лепестками воду. - Да отвали уже… - невнятно огрызнулась ты, пытаясь оттянуть вниз промокший прямоугольник протектора, чтобы хотя бы пару раз свободно вздохнуть. Однако после твоих слов шею только сильнее стянуло, и ты с ужасом поняла, что тебя волочат по мягкой и холодной поверхности воды, прямо туда, где ты меньше всего желала оказаться. Колодец сыграл над тобой совсем уж злую шутку, потому что если ты с каждой секундой все более слабела, теряла силы и вообще с трудом понимала, что происходит, то твоему брату становилось все лучше и лучше. Сейчас он, несомненно, был сильнее тебя, насколько сильнее может быть взрослый парень по сравнению с девушкой, едва достигшей совершеннолетия. И в данный момент, пока ты беспорядочно сучила ногами по податливой и нисколько не помогающей воде, он весьма медленно, но упрямо шел вперед, все ближе к центру. Раны и само озеро, доходившее ему уже до пояса, хоть и мешали движению, но все же существенно выручить тебя не могли. Когда ты услышала нарастающий гул, доносившийся откуда-то спереди, то испытала такой ослепляющий страх, что перестала отдавать отчет своим действиям. Алекс задохнулся от неожиданности и чуть было не выпустил узел повязки на шее, схлопотав удар кулаком под ребра, слишком слабый, но все же попавший куда надо. Кое-как подогнанная перевязь расстегнулась и теперь болталась где-то на поясе, длинные волосы прилипли к лицу и всячески мешали обзору. Яростно пинаясь и царапая ногтями все, до чего можно было дотянуться, ты со смутной досадой почувствовала, как одну твою руку поймали и попытались заломить за спину, по-прежнему не отпуская шею. Секундная растерянность быстро сменилась мрачным торжеством, как только ты вцепилась зубами в перебинтованную кисть и услышала, как он зашипел от боли. Вода вокруг ходила волнами, брызги постоянно летели в глаза, но у тебя все равно получилось от души треснуть ногой еще раз по тому же самому месту, куда ты его ранила. Судя по резко оборвавшемуся шипению, ему стало еще больнее, а тебе от этого - еще приятнее. Низкое гудение воздуха раздавалось уже совсем близко, прямо за его спиной, а он держал по-прежнему так крепко, что никак не получалось вырваться. - Ну что, полетели? – издевательски предложил он, поудобнее ухватив плотную ткань повязки и на мгновение оглянувшись назад, чтобы уж точно шагнуть куда следует. И тут же об этом пожалел, потому что в его челюсть врезались пустые лакированные ножны вместе со всей перевязью. Ремни с щелканьем захлестнулись вокруг мокрой всклокоченной головы, железная пряжка попала по глазу, и от раздавшегося воя с ближайших деревьев колючими тенями взлетели потревоженные птицы. Пока он в панике хватался за лицо и проверял, все ли у него там на месте, ты уже из последних сил пыталась отодрать от своего предплечья его руку. Но в следующий момент едва не закричала сама, увидев, как он попросту заваливается назад, падая в темноту и утаскивая тебя за собой. Сердце рухнуло куда-то вниз, широко раскрытые глаза взглянули прямо в бездну, но тебе все-таки удалось в финальной отчаянной попытке окунуть в воду свободную руку и поставить на кон всю чакру, которая у тебя была. Озеро отозвалось с готовностью, от которой хотелось просто расцеловать его поверхность. Сопротивление воды под твоими пальцами внезапно усилилось, и казалось, будто все твое тело плавает в каком-то теплом застывающем цементе, который с каждым мгновением становился все тверже. Чуть не вывалившись за край воды, ты сумела остановиться в последний момент, ощутив, как мокрые черные волосы прилипли к ноющей шее, а рука с повисшим на ней братом едва не отказала тебе служить. Ноги и погруженная в воду ладонь пока еще устойчиво держались только благодаря твоим спасительным способностям, но почти весь твой корпус уже был практически в колодце, а перед самым носом плавали перевернутые кверху вниз водоросли. - Твою мать, вот пристал! – уже вконец рассвирепев, ты позабыла про то, где вы находились, и перешла на срывающийся крик. – Отпусти и вали уже отсюда! - За что ты там вообще держишься?! – возмущенно дернулся он в ответ, недалеко уйдя от тебя по громкости голоса. - Отцепись, иначе отрублю руку! – не осталась ты в долгу и попыталась поднять голову, чтобы хоть взглянуть на этого безумца, а заодно и оценить обстановку. Рубить руку было уже нечем, но припугнуть все еще было можно. Колодец по-прежнему монотонно гудел, и от низкой вибрации у тебя потихоньку начинало закладывать уши. Прохладный воздух шел откуда-то снизу, и от непроглядной черноты, которая разверзлась прямо под болтавшимися ногами в кроссовках, у тебя все внутри скрутило. Далеко внизу, где-то на лишенном света и жизни дне – если оно вообще существовало – вдруг появилось крохотное светлое пятнышко. Ты видела не столь хорошо, как хотелось бы, так что не была уверена в том, что тебе это не привиделось. Гораздо важнее было то, что одну свою руку ты уже почти не чувствовала, а вода, схваченная пальцами другой, потихоньку начинала поддаваться. - Ты мне ее оторвешь, идиот… - измученно пробормотала ты, отдавая все силы на то, чтобы оставаться там, где находишься. Белое пятнышко стало выглядеть ощутимо больше. Оно медленно плавало по кругу, то исчезая из поля зрения за плечом в окровавленном рукаве футболки, то вновь появляясь, и постепенно при этом увеличивалось. - Хватит уже цепляться не пойми за что. Посмотри на свое лицо, посмотри на свои руки. Тебе этого недостаточно? Доверительный тон жутко разнился с нелепым положением, в котором оказались вы оба. Кажется, это было самое неподходящее место для диалога «вообще». Тесная и темная комнатка с осколками лампочки в центре и бродившей вдоль стены вооруженной секретаршей и то была более комфортной. - Это не он, – охрипшим голосом ответила ты, вяло пытаясь стряхнуть его со своей руки. – Я не знаю, кто это сделал, я… Белое пятнышко, которое продолжало свое неспешное движение и обретало все более узнаваемые очертания, прервало твои бессильные оправдания на середине. И ты, задохнувшись под волной липкого, лишающего рассудок ужаса, наконец-то поняла, что оно тебе напоминало. Это было просто-напросто лицо. Точнее то место, где оно по идее должно было находиться. А в следующий момент твой брат вздрогнул и смертельно побледнел, словно из него разом вынули все живое тепло. Рука, обхватывающая твое многострадальное предплечье, вдруг стала такой ледяной, что вся твоя конечность отнялась до самого основания. - Мне почему-то… стало так холодно, - тихо и неуверенно прошептал Алекс, и ты даже в вечерней темноте увидела, как посинели его губы. - Там… он там… - страх и холод сковал тебя с макушки до кончиков пальцев, так что ты только мелко стучала зубами и не могла произнести ничего осмысленного. - …Кто тебе наплел, что внизу тебя ждет только смерть? – он неожиданно поднял к тебе свое выбеленное и полумертвое лицо, и в его стекленеющих глазах промелькнула уже знакомая сердитая искорка. Один его глаз, который принял на себя удар увесистой металлической пряжки, был уже почти полностью окрашен кровью из поврежденных сосудов. Язык повиновался со страшным трудом, вода все легче проминалась в скрюченных пальцах, и с каждой секундой тебя все сильнее тянуло в провал. Так что воздуха в легких хватило только на пару слов, которые все-таки получилось произнести, рискуя прикусить себе язык. - Песчаный… лорд. Бескровные губы растянулись в кривой усмешке, и тебе смутно почудилось, что в ней присутствовало крохотное, почти незаметное одобрение. - Черт возьми, - устало выдохнул он. – Как же он меня бесит. Судорожно сомкнутые на твоем предплечье пальцы распрямились, страшная тяжесть чужого тела в замерзшей руке исчезла, сменившись болью в растянутых мышцах. Лицо твоего брата, белое и восковое, словно у куклы в человеческий рост, медленно уменьшалось, погружаясь все ниже в непроглядную гудящую темноту до тех пор, пока не потеряло все свои черты и не превратилось в крохотное белое пятнышко. А потом исчезло и оно. *** К тому времени, как ты выбралась обратно на берег, шатаясь и поскальзываясь на многочисленных комках склизких водорослей, лес вокруг окончательно потемнел и почти затих. Не считая нескольких ночных птиц, с шелестом перелетавших с ветки на ветку, и твоих чавкающих по грязи шагов, озеро окружала сонная и умиротворяющая тишина. Ты бы с радостью прикорнула где-нибудь под ближайшим деревцем с розовыми лепестками, развесив промокшую насквозь одежду на ветках и высушив себя путем оздоровительной зарядки нагишом, но хорошо понимала, что это вряд ли обеспечит тебе удобство до самого утра. Поэтому пришлось доплестись до ближайшего сухого камня, устало плюхнуться на него, и понуро опустить заляпанную голову, уперевшись локтями в колени. Измождение вкупе с усталостью достигло такой критической точки, что теперь не хотелось ни думать, ни куда-либо идти, и на ближайшие пять минут все вещи в мире тебе были абсолютно параллельны. Кроме, конечно же, заноз в пальцах, которые пришлось вытаскивать зубами в полной темноте. Затем, по мере того, как возвращалась утраченная близ колодца чакра - хоть и не в полном объеме – у тебя получилось как-то прийти в себя, сразу же об этом пожалеть и тщетно попытаться вернуть обратно ни к чему не обязывающую меланхолию. Левая рука хоть и болела, но все же исправно тебе повиновалась и почти обрела прежнюю чувствительность, после того как ты принялась энергично ее растирать. Ушибленный бок по-прежнему ныл, костяшки пальцев с содранной кожей неприятно саднило, да и вообще чувствовала ты себя словно разбитая фарфоровая статуэтка. Раздавленное состояние еще больше усугубил первый же связный вопрос, прозвучавший в твоей голове. Главным образом потому, что у тебя не было на него ни одного убедительного ответа. «А вдруг я ошиблась?» Со своего места ты могла видеть края в центре озера, обрезанные так, словно вода в нем была создана из пергамента. Колодец никуда не делся, по-прежнему красуясь своим противозаконным по отношению к физике положением, словно приглашая тебя подойти ближе и проверить, что же там таится внизу. Наличие этой дыры казалось вполне логичным, если учесть, что ты находишься в непосредственной ее близости. Быть может, если отойти от этого места на порядочное расстояние, то она закроется сама по себе? Надежда на это показалась тебе слегка глуповатой, но все же самую малость успокоила. Гораздо сильнее волновал тебя тот, кто как раз в этот колодец и упал, порядком тебя измучив и чуть не затащив с собой. Вспоминалось его лицо, застывшее и малознакомое, словно мышцы, отвечающие за мимику, разом перестали функционировать. У живых людей ты таких лиц не видела. Значит ли это, что ты все-таки совершила ошибку, да еще такую, что впору было перебирать свои волосы в поисках седых прядей? Шестое чувство подсказывало, что ошибки не было. Он должен очнуться на обочине той же дороги, где попал в аварию, скорее всего обмотанный водорослями, которые взялись непонятно откуда. Ну и еще исцарапанный до невозможности, словно на него напала стая диких белок из леса, который окружал то шоссе. Так что единственной настоящей странностью, о которой позднее задумаются врачи, будет твой чертов восточный меч, так и застрявший в его ноге чуть выше колена. Где-то здесь в озере валяется второй вакидзаси, но в такой темноте ты абсолютно не понимала, как его вообще разыскать. Как бы то ни было, что-то тебе подсказывало, что с Алексом все будет в порядке. И только глаза, увидевшие и запомнившие неподвижное лицо твоего брата, в это верить отказывались. «Ну а что мне еще делать… прыгнуть вниз и проверить, жив ли он?» - нервно хмыкнула ты в ответ на свой же риторический вопрос. Смысла психовать из-за этого уже не было. Дело сделано, и ты хоть таким весьма сомнительным способом избавила себя от одной проблемы… попутно нажив кучу других. «Как же мне, черт возьми, возвращаться?» - не без труда переключилась ты на следующий вопрос, подняв голову и задумчиво оглядевшись. Теперь в ночной темноте все вокруг выглядело еще более схожим между собой, чем пару часов назад. Нечего было и думать о том, чтобы попытаться наугад сориентироваться о приблизительном местоположении Суны. А переход через ночную пустыню в отсыревшей одежде вполне мог привести к неделе наедине с простудой, противным малиновым чаем и жгучими мазями, после контакта с которыми ты, по всей вероятности, уползешь под кровать, как побитый щенок. Был еще один вариант, но и он после некоторых раздумий показался тебе совсем не удачным. Страна Птиц являла собой нейтральную территорию, и ты была почти на все сто процентов уверена, что поблизости от тебя вполне могут разгуливать отряды из страны Ветра, и скорее всего где-то на границе околачивается парочка разведывательных групп из страны Огня. Но тебе не были известны ни их пароли, которые спасли бы от упреждающего куная промеж глаз, ни конкретные места, где можно было бы встретить союзников. А если прямо сейчас сложить руки рупором, запрокинуть голову и истошно проорать: «Проводите девушку до дома!» - то, скорее всего, ты первым делом привлечешь внимание личностей из страны Земли, которые вообще не отличались особой доброжелательностью. С сожалением отбросив все пришедшие в голову варианты, ты неохотно поняла, что тебе остается только одно – просидеть здесь до рассвета тихонько, как мышь, постараться за это время восстановить силы, нахлебаться воды из какого-нибудь ручейка и положиться на удачу и свои собственные ноги. Переходить через пустыню тебе предстоит далеко не впервые, и на спине в этот раз не будет маленького ребенка, который, как выяснилось впоследствии, любит сытно покушать. Как-нибудь справишься и доползешь, пользуясь ориентирами в виде одиноких кактусов и останков чьих-то почивших морских свинок. «Нереально тупой и наивный план…» Кое-как вычистив из мокрых волос всю озерную траву и длинные стебли водорослей, ты вслепую расчесала их пальцами и заплела в косу, перевязав обрывком тонкого ремешка – всего, что осталось от бесследно пропавшей перевязи с ножнами. Убитое настроение подпортило запоздалое понимание того, что ты еще и безоружна, не считая парочки крохотных дымовых шашек в заднем кармане, которые после принудительного купания в озере явно потеряли всю свою эффективность. Чакра по капле просачивалась обратно в тело, вызвав неприятные ассоциации с капельницей, и восстановление пошло бы гораздо быстрее, если б тебе удалось поспать или чем-нибудь перекусить. Но так как из водорослей и лепестков сакуры бутерброд вряд ли получится, а спать было невозможно по причине взвинченного и настороженного состояния, пришлось собрать в кучу все свое терпение и устроиться поудобнее на абсолютно неудобном камне. Сейчас ты не могла даже позвать Монтаро, с которым не совсем позитивно распрощалась неделю назад, а ведь это было бы настоящим спасением. Всегда хотелось прокатиться по снежно-белой ночной пустыне верхом на гигантском бенгальском тигре. Разложив на шершавой растрескавшейся поверхности сетчатую футболку, ты равнодушно сдернула вниз скомканную майку и потянулась к сандалиям, благоразумно решив высушить хотя бы малую часть своей экипировки. Вслед за обувью на землю полетел и протектор, так подло тебе подгадивший всего полчаса назад. В последнее время излюбленным местом немногочисленных противников являлась твоя шея, желательно обнаженная под лезвием кинжала или стянутая воротником, или придушенная прямоугольником начищенного металла. Следовало придумать другой способ обезопасить это место, потому что любой предмет одежды или брони непременно оборачивался во вред. Теперь, когда наметились твои дальнейшие действия - рискованные, но единственные за неимением лучшего - дышать стало чуточку легче. А вот о том, что ждало тебя по прибытии в Суну, думать не хотелось вообще. Никак. Ни разу. Ты все еще не понимала, что произошло и почему кому-то удалось вытащить тебя из селения, но одно было ясно точно. Ты ушла и оставила там Гаару. А вдруг тебя вынудили что-то ему сказать, чтобы он за тобой не увязался? Ты с титаническим усилием сумела вспомнить, как говорила что-то своему брату утром. Кажется, ты хотела сказать ему, чтобы он тебя не слушал, но вместо этого попросила обуться. Это что же такое надо было ляпнуть, чтобы Казекаге отпустил тебя сюда так просто? Ты не могла придумать ни одной по-настоящему жестокой гадости, после которой тебе бы равнодушно махнули рукой в сторону двери и отправили в канализацию прямо на съедение местным крюкерам. - Ох, черт… - проскулила ты в совершенном смятении. Разум с готовностью отозвался на мучительную панику, во всей красе окунув тебя в путаницу страшных, холодящих кровь мыслей. «Я оставила его одного. Как мне ему вообще в глаза смотреть?» Ты четко представила, как возвращаешься обратно, до предела обезвоженная и покрытая сантиметровым слоем песка и грязи, а он… что он сделает? Что скажет? И как посмотрит? Честное слово, прямо сейчас жутко захотелось сломать парочку костей и поставить фингал под своим же глазом, чтобы все указывало на нападение со стороны и твое героическое, достойное памятника возвращение к добрым людям. Может, они все там поругают тебя пару часиков, а потом начнут гладить по головке и жалеть? «Нечего и надеяться…» - мрачно отмела ты эту мысль, вспомнив, на какие суицидальные нежности способны родственники Казекаге в добродушном расположении духа. Не хотелось даже предполагать, как сильно тебе попадет от разозленных Темари и Канкуро, которые наверняка уже с ног сбились. А Гаара… он, скорее всего, будет молчать и тем самым всаживать иглы тебе в сердце. «Я оставила его одного. Как я ухитрилась это сделать? Я ему вообще что-то сказала?» Преграды в памяти, которые казались неприступно-крепкими на закате этого дня, теперь немного ослабели, и позволили тебе одним глазом заглянуть по другую их сторону. Ты вспомнила, как упала на край деревянного каркаса кровати, не успев ни сгруппироваться, ни выставить перед собой руки. От удара острым углом по ребрам потемнело в глазах, и тебе жутко хотелось скорчиться и уткнуться в одеяло, раскрыв рот, но не получалось даже пальцем пошевелить. Затем снова провал, словно кусок вырезанной пленки, и вот ты уже у кресла, пытаешься застегнуть на себе пуговицу штанов. Пальцы дрожат и отказываются повиноваться, а на лице ясно чувствуется болезненная гримаса со сведенными бровями и опущенными вниз уголками рта, которая обычно предшествует неконтролируемой истерике и рыданиям взахлеб. Ты вспомнила, что ощущала в тот момент не что иное, как жгучее и унизительное чувство… стыда? Как будто тебя, беззащитную и совершенно без одежды, увидел кто-то чужой и враждебный и продолжал смотреть все то время, пока ты неловко одевалась, не в состоянии даже повернуться к нему спиной. Еще одна белая полоса чистого полотна, и теперь ты вспомнила, как смотрела на свои пальцы, намертво вцепившиеся в косяк. Ты мычала что-то нечленораздельное через сомкнутый рот, мотала головой так отчаянно, словно пыталась кого-то оттуда вытрясти. И раздирала ногтями дерево, удерживая себя на месте, обеспечивая те самые занозы в подушечках пальцев. Затем кому-то все-таки удалось вынудить тебя отпустить исцарапанный угол, даже при этом к тебе не прикоснувшись. И когда ты, спотыкаясь и чуть не падая, побрела по лестнице вниз, опустила руку на латунную круглую ручку и потянула дверь на себя, то осмелилась предпринять последнюю попытку привести себя в чувство. Угол приоткрытой двери стремительно приблизился к лицу, нос пронзила такая боль, что перед глазами вспыхнули алые круги… и все дальнейшие события, за исключением парочки фраз в адрес брата, словно удалили из твоих воспоминаний, как совершенно не нужную тебе информацию. «Вот значит как. Я сама впечаталась в дверь… и как будто это единственное, из-за чего мне нужно сейчас париться!» - сердито оборвала ты себя и принялась скрупулезно прокручивать перед глазами все, что удалось вспомнить. Кажется, ты не произнесла ни одного слова, пока портила своим лицом дверные косяки в доме Казекаге, так что насчет этого можно было уже не так одержимо беспокоиться. Более того, ты даже рта не могла раскрыть, словно его тебе воском склеили. Значит, ничего такого не наговорила. Повернуться в сторону окна тебе не позволяли, и сама ты шевелила головой так, словно твоя шея резко потеряла всю гибкость, но ты была уверена, что не услышала ни звука, ни голоса, ни шороха с той стороны, где, по идее, должен находиться Гаара. Выходит, он просто стоял? Действительно просто стоял и смотрел? «Я уже… ничего не понимаю», - чистосердечно призналась ты самой себе, машинально опустив руку и ощупав все еще влажную подошву высыхающих сандалий. – «Теперь я еще сильнее запуталась». Сгрудившиеся в самой глубине светлой кроны сакуры, птицы чуть слышно попискивали во сне, как целая шапка маленьких цыплят, увиденная тобой однажды на одном из рынков Суны. Озеро по-прежнему блестело в свете звездного неба, как огромное зеркало, а воздух, окружавший поляну, был неподвижен и слегка прохладен. Место здесь было и в самом деле красивое, в любой другой ситуации ты бы с удовольствием провела здесь несколько сонных, спокойных часов. Однако сейчас наоборот хотелось поторопить небосклон двигаться быстрее, чтобы он, наконец, освободил место для серой неуютной зари. Это бы означало, что ты можешь выдвигаться в сторону пустыни без опаски заблудиться в этих наполненных птицами лесах. И как назло, никакого намека на раннее утро не появлялось и не давало о себе знать. Все вокруг мирно спали, наполняя воздух чувством безопасности. И возможно, поэтому ты нисколько не испугалась, увидев чей-то темный и неподвижный силуэт, робко выглядывавший из-за дерева неподалеку. Во-первых, потому что ты этот силуэт прекрасно знала, ведь тебе приходилось оценивающе разглядывать его в зеркале каждое утро. И, во-вторых, потому что от этого силуэта не исходило гулкого и живого биения сердца. «Я уже и забыла про это, так давно все произошло. Если уж я приблизилась к этой дырище, значит, и она тоже появилась». - Привет, - хрипло поприветствовала ты свое же отражение. – Я тебя почти не вижу. Силуэт еле заметно шевельнулся, словно хотел отлепиться от ствола сакуры и подойти к тебе поближе, но в последний момент передумал. Кажется, за этот короткий отрезок ночи он сумел неплохо сблизиться с этим деревом, потому что в данный момент трогательно цеплялся за его кору своими туманными руками. - Я слишком далеко отошла, - прозвучало в ответ емкое пояснение. Тебя не очень радовало коротать часы до рассвета в компании с непонятным созданием, которое в прошлый раз чуть не уломало тебя сигануть вниз в точно такой же колодец. Тогда тебя сумели образумить и вернуть в здравомыслящее состояние. Теперь ты вполне могла опять наслушаться этих бредней, сделать шаг прямо в бездну посередине озера. И в этот раз никто тебя уже не остановит. И ведь уйти отсюда тоже было проблематично, потому что тебе совсем непонятно, в какой стороне вообще находился юг, а в какой север. - Снова будешь вешать мне лапшу на уши? Может не надо? У меня и так вся голова мокрая, - ядовито огрызнулась ты, напряженно думая, стоит ли вообще тебе вставать и уходить подальше. Раз она превратилась в тень, всего лишь отдалившись от озера на пару десятков метров, то при более далеком расстоянии просто-напросто растворится в воздухе. Лучше и быть не могло бы, но все же… все же… когда еще тебе удастся завести подобный разговор? - Не буду, - обиженно пробурчал силуэт. – В первый раз ты на это не клюнула. - Значит, ты действительно наплела тогда чушь. - Наплела. Я сама не знаю… что это вообще за место. «Разговоры с самим собой – первый признак шизофрении», - услужливо прозвенел в твоей голове тревожный звоночек. Для верности ты решила уточнить интересующий тебя вопрос, продемонстрировав этим апогей своей наивности. - Я ведь не псих и не шизофреник? - Ты абсолютно нормальная, - сдержанно ответили из-за дерева. Кажется, ораторским искусством в этот раз твое отражение блистать не будет. Тяжко вздохнув, ты мельком глянула на по-прежнему темное и искрящееся небо и все-таки вздрогнула, услышав металлическое звяканье по камню. К руке подкатилась до боли знакомая круглая и мягкая рукоять, которая была словно по заказу подогнана к твоей ладони. - Спасибо, - мягко поблагодарила ты, положив потерянный было вакидзаси себе за спину, чтобы его легко можно было достать. – А сухое одеяло ты мне не сообразишь? Твоя собеседница в ответ на это только оскорбленно помолчала. Должно быть, много времени потратила, ковыряясь в прибрежной тине в поисках твоего оружия. - Я тут, знаешь ли, дожидаюсь рассвета. А ты, скорее всего, выползла из вон той конуры подышать свежим воздухом, - «дружелюбно» начала ты издалека, стараясь особо не повышать голос и помня о том, где находишься. – Раз уж мы обе здесь застряли… то, быть может, у тебя есть ответы на мои вопросы? - Быть может, и есть. Не знаю, - односложность ответов уже начинала тебя доставать, но ты все-таки решила попробовать. Она ведь наверняка знает много того, чего абсолютно не знаешь ты. «Никогда не любила эту фишку с раздвоением личности в книгах…» - Ты случайно не в курсе, что со мной произошло сегодняшним утром? - Не в курсе. «Обнадеживающее начало…» - Не знаешь, как мне быстро и безопасно добраться обратно до селения? - Не знаю. - Здесь поблизости есть союзники? - Не знаю. - Мой брат жив? Ищут ли меня? Почему от японской кухни мне так плохо? Что было первым – курица или яйцо? Станет ли Наруто Хокаге? Очертания твоего же силуэта обиженно застыли без движения, словно собеседницу в самом деле задел за живое твой ворох издевательских вопросов. Нахмурившись, ты опустила голову и взглянула в ее сторону исподлобья, не в силах сдержать нарастающее раздражение. - Если я возьму в руки оружие, успеешь ли ты закричать? – разнесся по берегу твой тихий и вкрадчивый голос. Незабываемые впечатления от трогательного прощания с братцем все еще руководили чувствами и побуждениями, так что ты все больше напоминала себе бешеную лисицу, которая бросается на всех без разбору. - Ты не сумеешь меня поранить. - Я даже информации из тебя вытянуть не сумею, так, полагаю? Пробурчав под нос несколько нелестных слов про внушительное седалище удачи, развернувшейся к тебе спиной, ты поерзала на камне и некоторое время задумчиво изучала неподвижную гладь озера. Странно, но в этот раз диалог между тобой и, возможно, порождением твоего психованного рассудка происходил немного по-другому. В тот раз ты слышала свой голос у себя в голове, хотя извне тебе ничего не говорили. А сейчас этому бестелесному отражению пришлось раскрывать рот, чтобы ты смогла его услышать. Возможно, так получилось опять же потому, что оно слишком отдалилось от своей норы, и ему уже не хватает сил всовывать в тебя чужие мысли. - Ты вообще кто будешь? – в очередной раз попробовала ты, зайдя теперь с диаметрально противоположной стороны. Судя по всему, сведения, которые касались конкретных людей, мест и недавних происшествий, прошли мимо внимания этой несчастной и молчаливой тени, которая все еще смотрела на тебя, трепетно прижавшись щекой к спящей сакуре. - Какая-то твоя часть. «Ух ты, это уже что-то новенькое…» - Какая-то… сильно большая часть? Половина или треть? - Нет, совсем крохотная. Ты ничего не потеряла от отсутствия этой части. - И при всем при этом «крохотная часть» способна говорить, двигаться и давить на мою психику, как в прошлый раз, - с подозрением заметила ты, иронично приподняв бровь. – Как мне стоит тебя называть? Процент? Пятая нога? Аппендикс? - …Я в самом деле крохотная, - совсем беспомощно прошептали из темноты, и тебе, при всем своем язвительном настрое, как-то расхотелось шутить на этот счет. - Хорошо, аппенди… моя крохотная часть. Почему ты здесь околачиваешься? И каким образом ты вообще отлепилась от целой меня? - Слишком длинные ответы на оба этих вопроса. - Черт возьми… отвечай на первый, - недовольно буркнула ты, досадуя на то, что тебе приходится чуть ли не силой вытаскивать интересующие тебя пояснения. - Я тебе помогаю. - … Чем это? - Всем, чем могу, - тень вздохнула с присвистом и принялась кое-как объяснять положение некоторых вещей, периодически делая перерывы между короткими предложениями, будто ей было очень трудно дышать. – Делаю тебя чуточку сильнее. Увожу от тебя опасность. Я ее не вижу, не ощущаю, только чувствую. И чувствую очень часто, почти каждый день. Большая часть… неприятностей уходит в сторону, благодаря мне. Их в самом деле очень много, и все нацелены на твою жизнь. Как будто у тебя мишень на спине. Стараюсь изо всех сил. Пару раз попыталась заставить мишень исчезнуть, но она словно приклеилась. Перестав дышать, ты ошарашенно смотрела в ее сторону и совершенно не понимала, как тебе стоит отнестись к такой новости. - …И кто мне ее приклеил? – полюбопытствовала ты с легкой иронией. - Кто-то, кто сильнее меня. - Естественно, все будут сильнее какого-то там аппендикса… - пробормотала ты себе под нос, пытаясь переварить услышанное. – А больше ты ничего не делаешь? - Ничего. - И не берешься утверждать, что все живущие здесь люди – какие-то там марионетки? - Не берусь. Они не твои. «Не мои… марионетки? А чьи тогда?» - Знаешь, это в корне перечеркивает весь тот бред, что ты мне сказала в прошлую нашу встречу, - едко подметила ты, не слишком-то поверив во все, что тебе сейчас наговорили. – Хорошо, я уяснила. Ты мне помогаешь. И у меня на спине мишень. Теперь вешай лапшу на второе мое ухо и отвечай на следующий вопрос. Почему я сижу здесь, а ты стоишь там? - Ты не помнишь, как сюда попала? Ты и без подсказок поняла, что она имела ввиду отнюдь не страну Птиц и не озеро с цветущей вкруг него сакурой. Твое появление в этом мире произошло так давно, что практически выветрилось у тебя из памяти. Ты помнила только то, что тебе пришлось всю ночь топать по темному лесу в одном тапке, халате и с бутылкой водки, которую при случае можно было бы обрушить на чей-нибудь вражеский лоб. - Не помню. - За нами пришли, чтобы привести сюда. Только меня почему-то забыли. Когда я снова вспомнила, кто я такая, до тебя было уже не добраться. Ты успела уйти слишком далеко, и я не могла до тебя дотянуться. - Тебя забыли? - Поэтому ты остаешься здесь. А я застряла там, - призрачная и не имеющая четких очертаний рука поднялась и указала куда-то в сторону колодца, опустив вниз указательный палец. - Ты осталась там? – недоверчиво усомнилась ты, ощутив, как от изобилия нездоровых, отдающих наркоманией новостей у тебя начинает вскипать мозг. – Но… ведь там я умерла, так? - Сразу же, как попала сюда, - последовал скупой кивок в ответ. «Вот же… до последнего не хотела в это верить…» - неподдельно расстроилась ты. - Тогда… где ты конкретно застряла? - … Не скажу. Неожиданная уклончивость вызвала у тебя странное и малоприятное чувство, от которого комок подкатил к горлу. Не требовалось семи пядей во лбу, чтобы понять, где вынуждена коротать свой век твоя крохотная, позабытая всеми часть. Других мест для того, чтобы спрятаться, у нее просто не было. - … Ты так и осталась в моем теле, верно? Тишина, воцарившаяся после твоего вопроса, говорила лучше всяких слов. И на одно мгновение тебе стало по-настоящему жутко, потому что ты неосознанно представила себя на месте этой сутулой и тонкой тени, обвившей исхудалыми руками живое и наполненное солнечным светом дерево. Ей пришлось ждать твоего появления почти год, чтобы выбраться оттуда на несколько минут и прикоснуться к чему-то, что не было ни холодным, ни мертвым. - Извини, - ты сама не поняла, за что извиняешься, но почувствовала, что должна сказать хоть что-то, что могло бы передать все твое потрясение. - Поэтому… я тебе и наврала в первый раз. Хотела, чтобы ты спустилась вниз. Там так одиноко… и противно, - горько призналась она, и в ее голосе, идентичном твоему, ощущалось тяжелое чувство своей собственной вины. - Ты была так уверена, что все получилось бы? - Нет. Но, в любом случае хоть что-то изменилось бы. Мы могли бы поменяться местами, и я бы ощутила траву под своими ногами. И прикосновения других людей ко мне. Как бы это было приятно… Ты и понятия не имела, что твой голос может звучать со стороны так странно. С одной стороны хотелось забиться под камень со словами: «Никогда больше не буду разговаривать с людьми…». С другой же, ты впервые в жизни услышала, какие интонации приобретаешь, когда готовишься заплакать. - Или… или ты могла бы вернуться в свое тело и оживить его. Тогда потребовался бы всего лишь час. Или два. И мы обе стали бы свободны. От перспективы задохнуться в гробу в своем собственном гниющем трупе, тебя натурально передернуло. Гаара все же оказался прав тогда. Скорее всего, вас обеих настиг бы последний вариант, по истечении которого тебя ожидала только пустота, удушье и пара метров кладбищенского грунта, отделяющие твое пристанище от поверхности. Ты вспомнила, как чуть не рухнула в колодец вслед за Алексом, и только теперь поняла, что ожидало тебя там, на самом дне. Путь к твоей собственной смерти, окруженной гнилым деревом и сырой землей, по-прежнему зиял чернотой в центре озера. Позабыв как дышать, ты смотрела в ту сторону широко раскрытыми глазами и понимала, насколько тебе повезло каких-то пару часов назад. Как же сильно сейчас хотелось вскочить с места и убежать отсюда как можно скорее. Бежать без оглядки по незнакомому лесу, по холодным белым пескам, добраться до ступенчатых стен селения, отыскать там Гаару и спрятаться в его руках. Даже если он будет в бешенстве из-за твоего исчезновения, даже если будет молчать или, наоборот, забросает упреками. Насколько же стали безразличны тебе все эти мелочи. Лишь бы оказаться как можно дальше отсюда и как можно ближе к нему. Едва пересилив свой склонный к помешательству страх, ты с трудом проглотила комок в горле и постаралась успокоиться. Какие бы ужасные картины ни рисовало тебе твое воображение, на данный момент никто не тащит тебя волоком к центру озера и не норовит спихнуть вниз. Обнимающая дерево тень выглядела слишком слабой, дрожала как осиновый лист на ветру и едва держала форму, хотя от нее всякого можно было ожидать. Но все же ощущения опасности ты не чувствовала, и характерного холодка, шевелившего волосы на затылке, тоже не было. - Почему ты просто не уйдешь оттуда? - Не могу. Меня что-то держит. - Я держу? - Нет. Что-то очень маленькое. Раньше оттуда доносились голоса. Но теперь я слышу только тишину. - А еще более пространно ответить можешь? А то я тут не все поняла. Несдержанная издевка привела к тому, что в этот раз отражение у дерева молчало целых пять минут. Ты за это время успела вытереть найденный клинок рукавом футболки, проверить, не осталось ли в карманах какой-нибудь позабытой конфетки, и огорченно уставиться на противоположный берег озера, до которого было от силы три десятка шагов. Объяснили тебе все очень складно, без сомнений. По крайней на вопрос: «Почему ко мне липнет всякая нечисть в лице психов и маньяков?» - тебе только что ответили, и если отнестись к этому больному бреду с максимальным пониманием, то какая-то логика здесь присутствовала. Вот только сегодня тебе уже солгал твой собственный брат, и надутая от обиды тень, судя по всему, переняла его инициативу. «У меня еще голова высохнуть не успела, а мне уже пытаются задвинуть очередную ересь. Она просто пытается хоть как-то оправдать свое существование. Только вот оружие мое нашла, а в остальном толку ноль…» - Откуда мне знать, что это не ты приклеила на меня мишень? – задумчиво пробормотала ты себе под нос, абсолютно не замечая своей повышенной подозрительности. – Сама же сказала, чего тебе больше всего хочется. А если я погибну здесь… что станет с тобой? - Не знаю. - Опять врешь? – нехорошо усмехнулась ты, от безделья принявшись снова копаться в своей одежде на предмет чего-нибудь съестного. – Или специально приманиваешь ко мне всякий сброд, чтобы потом спокойно занять мое место? Ну или умереть окончательно, это, я так понимаю, тоже тебе по душе. У тебя вообще душа-то…? Штаны у тебя были длинные, карманов хватало для того, чтобы таскать с собой всякий хлам, начиная от маркеров, и заканчивая упаковкой сушеных бананов на случай непредвиденного прикармливания ужасающих верблюдов. В этот раз спасительных бананов, которые наверняка были очень вкусными, не отыскалось. Зато ты наткнулась на кое-что другое, прямоугольное и гладкое, провела пальцами по таким знакомым, закругленным углам и замерла, осененная внезапной догадкой. - Раньше оттуда доносились голоса… - еле слышно повторила ты, взволнованно втянув носом ночной воздух, и искоса глянула на свою крохотную позабытую всеми часть, которая становилась все прозрачнее и говорила все реже. Ты, конечно же, можешь спокойно уйти вместе с рассветом, оставив позади себя озеро, колодец, и вот это глубоко печальное создание, которое существует в окружении истлевающих мертвецов и сходит с ума от одиночества. Скорее всего, достаточно будет отдалиться на километр, как проход в озере захлопнется, не оставив ни следа своего присутствия, и этой тени придется вернуться обратно в холодное тело. Интересно, она чувствует, как его пожирают могильные черви? И если чувствует, то… как ей вообще удается сохранять в себе хоть что-то человеческое? «Умирать в ближайшее время я как-то не планировала. И честно говоря, даже не задумывалась об этом до сегодняшнего дня. Ей что, придется гнить там, пока я не состарюсь и не слягу с типично старческой пневмонией?» - Знаешь что? – решительно поднявшись на ноги, ты с кряхтеньем потянулась, разминая затекшие конечности, и уставилась в ее сторону с нарочитой храбростью. – Давай решим эту проблему прямо сейчас, а то я себя ощущаю такой тварью, что аж утопиться хочется… С этими словами ты запустила руку в маленький карман на молнии, и вытащила оттуда исцарапанный, бесполезный мобильник с погасшим экраном. Отражение словно не поверило своим глазам, попытавшись шагнуть поближе и рассмотреть лежавший в твоей ладони телефон, но тут же охнуло и отпрянуло назад, решив не рисковать своей хрупкой бестелесной оболочкой. - Это единственная вещь «оттуда», которая у меня осталась, - продолжала ты, из безнадежного любопытства раскрыв его, словно он мог в ответ мигнуть тебе веселой картинкой на дисплее. – Моя одежда и тот жалкий тапок давно изорвались на тряпки и отправились в мусорку. А водку благополучно выпил один безбашенный в зеленом трико, впоследствии расколотив бутылку об огромную змею… Лучше не спрашивай про тот случай, до сих пор вспоминаю с содроганием. Остается только вот это. Раньше из него доносились голоса, но теперь и я слышу одну только тишину. Можно попробовать сделать так, чтобы он тебя больше не держал. - Как? Легкомысленно пожав плечами, ты на пятках развернулась к озеру и быстро двинулась к его центру, решив не откладывать дело в долгий ящик. - Ты собираешься бросить его вниз?! – твое отражение оторвалось-таки от дерева, в которое, судя по всему, влюбилось без памяти, и теперь семенило в нескольких шагах позади. - Попытка – не пытка, - наставительно отчеканила ты, шлепая по поверхности воды босыми ногами. – Приближаться я к нему не буду, мне хватило прошлого раза… - Но… ты же не знаешь, что тогда произойдет! – кажется, ты услышала нешуточный испуг в своем же голосе, но все равно не остановилась, прищуренным взглядом просчитывая расстояние до колодца. - Ну, я точно знаю, что тебе больше не придется мучиться. Мне бы не хотелось коротать вечность в компании всякой мерзости, которая даже не разговаривает. - Ты ничего не понимаешь. Я не смогу больше за тобой приглядывать… - Вот тут, наверное, нормально, - равнодушно буркнула ты, остановившись в шести метрах от обрезанного края воды и потоптавшись на месте. Гудящий черный круг в центре озера был достаточно большим, чтобы ты смогла в него попасть с первого раза, а не бегать потом вокруг, боязливо подпихивая мобильник палочкой. - И не смогу тебе помогать… - Не беспокойся, - отмахнулась ты, явно поражая ее своим несерьезным подходом к делу. – Я не пальцем делана. И вообще не очень-то я верю тебе после того раза… но мобильник все равно сломан, и мне не жаль с ним расставаться. Окончательно одобрив выбранное место для броска, ты просветлела лицом и с оживлением повернулась к своему отражению, которое теперь не напоминало зыбкую и неуверенную вертикальную тень. - ... Я и не знала, что я такая страшная, когда реву, - поморщилась ты, наблюдая за своими же бледными и лишенными ногтей руками, вытирающими слезы с прозрачных щек. – Перестань, я же вижу, что ты чертовски рада. - Не подвергай… не подвергай себя опасности, - было довольно сложно разобрать отчетливые слова за безостановочными всхлипами. – Ты можешь прийти позже с отрядом и тогда уже освободить меня. - А ты уверена в том, что вот этот колодец снова откроется? Быть может, он и не для меня вовсе появился. - Я не знаю. Не знаю. Я вообще ничего не знаю! - Ну, вот поэтому я и разберусь со всем сейчас. Ты и не заметила, как верхушки деревьев на берегу потемнели и обрели четкие очертания на фоне неуловимо светлеющего неба. Совсем скоро наступит рассвет, и ты наконец-то отсюда уйдешь. Вот только нужно будет еще немного отдохнуть, потому что эта треклятая дыра в воде просто беспощадно тянет из тебя чакру. - Ладно, готова? Я бросаю, - предупредила ты, отводя руку с мобильником назад и ощущая, как от волнения неприятно сжался желудок. - Пожалуйста, будь осторожна, - прозвучал прямо рядом с тобой твой же голос, надломленный и тихий. - А спасибо? - Вот уж не дождешься. - Ну и свинья же я! – расхохоталась ты от неожиданности и одним резким отточенным взмахом швырнула сломанный мобильник в колодец, попав точно в его центр. Первые несколько секунд не происходило ровным счетом ничего. Все то же монотонное низкое гудение, все та же испаряющаяся из тела чакра. Мобильник бесследно канул в темноту, оставив тебя в недоумении и с совершенно пустыми руками. Но когда ты уже собралась возмущенно повернуться в сторону своего же отражения и спросить, что за очередной феерический бред опять тебе скормили, то неожиданно перестала ощущать опору под своими ногами. Вода в один миг сомкнулась вокруг твоих коленей, крепко сдавила грудь и сжала шею, и ты запоздало уяснила, что ухитрилась окунуться в озеро по самую макушку. Вернуться на поверхность почему-то упорно не получалось, и вместо этого ты только бессистемно барахталась и продиралась к кислороду через спутанные водоросли. Листья и стебли упрямо хватали за ноги и норовили утащить в глубину, так что пришлось поспешно ложиться на воду и пробираться в сторону берега. Цветные росчерки порхающих в воздухе птиц выглядели карикатурой на фоне твоего согнутого взъерошенного силуэта, возникшего над темно-зеленой водой, словно болотное чудище. - Не день, а праздник какой-то! - огласил окрестности твой несдержанный разъяренный крик, что поспособствовало пробуждению, кажется, всех существ, окружавших это озеро. - Я же почти высохла! Я чуть не утонула дважды! И я, чтоб вас всех, пропустила завтрак! – уже тише продолжала ты, выбираясь на берег с таким злющим, облепленным водорослями лицом, что одним своим нечеловеческим видом распугала бы всех мародеров в округе. «И вчерашний обед с ужином я тоже пропустила!» - продолжала ты уже в мыслях, отдирая от своей головы налипшую траву и выжимая растрепанную, немного липкую косу. – «И потеряла один клинок, а ведь его мне подарили. Гаара меня прибьет, когда я вернусь. Или медленно разденет, привяжет к кровати и пойдет по своим делам! Какой ужас. Предпочту первый вариант…» Чакра напрочь куда-то испарилась. Видимо, все эти хороводы вокруг вампирического колодца до такой степени ее достали, что она решила на время покинуть свое пристанище и вернуться, когда ты перестанешь испытывать ее терпение. И что странно, ты себя чувствовала хоть и вымотанной, но в относительном порядке, а ведь согласно всем наблюдениям и неудачным случаям из прошлого уже должна была рухнуть без сознания. Берег с пушистыми облаками сакуры и галдящими утренними птицами был бесчеловечно истоптан и пестрил грязно-розовыми лепестками, вмятыми в податливую почву. В суетливой спешке натягивая сырую футболку прямо на прилипшие водоросли, ты хотела лишь как можно скорее очутиться в пустыне и обозначить хотя бы примерный маршрут, который приведет куда надо. Краткое и голосистое высвобождение раздиравших тебя эмоций означало, что причитания по поводу пропущенного завтрака могли услышать не только птицы и цикады. Значит, следовало в максимальном темпе покинуть это осточертевшее озеро, махнув рукой на свои же следы. В последний раз выжав взлохмаченную косу и вооружившись одним-единственным вакидзаси без ножен, ты бегло осмотрела все кусты вокруг себя, чтобы ничего не забыть. И только теперь заметила уголок грязного, потемневшего пергамента, выглядывающий из взрыхленной кучки грунта неподалеку от кромки воды. Потратив несколько секунд на полевые работы, тебе удалось выудить его в целости, но на этом моменте везение в очередной раз свернулось в замысловатый крендель и показало тебе неприличный жест. Схематичный рисунок на бурой и шероховатой поверхности совсем размок и смазался, а при попытке царапнуть ногтем прилепившуюся травинку, в центре потерянной карты образовалась еще и рваная дырка. «Люблю свою жизнь…» - флегматично подытожила ты, с непроницаемым выражением лица разрывая испорченный свиток на мелкие кусочки. Только сейчас удалось вспомнить, хоть и не без труда, какие полезные функции выполняла эта карта. Она бы сейчас очень даже пригодилась, однако вместо этого предпочла выпасть из-за пояса посреди ночи и нагло превратиться в абсолютно бесполезный мусор. Потоптавшись на клочках бумаги так, чтобы они окончательно воссоединились с природой, ты коротко выдохнула и быстро двинулась прочь, туда, где предположительно должна была располагаться пустыня. Утро было ярким и по-летнему солнечным, чирикающий лес утопал в зелени и цветистом кустарнике с разномастным набором колючек. Ты же в данный момент если и утопала в чем-то, то только в луже безысходности и других неаппетитных субстанциях, потому что возвращаться назад было едва ли не страшнее, чем стоять на месте и тянуть время. А чувство голода с каждым шагом становилось все острее и вызывало внутри ощущение какой-то мучительной пустоты. «Ладно… хорошо», - успокаивала ты себя, периодически поглядывая на небо и собираясь с силами для того, чтобы забраться на деревья. – «Сначала сосредоточимся на переходе через пустыню, а вот уж потом…» Что же будет «потом» ты додумать не успела, потому что, раздвинув ветви очередной чащобной растительности, уставилась прямо в чье-то вытянутое удивленное лицо на одном уровне с твоим. Девушка неподвижно застыла в неустойчивой позе, приоткрыв рот и лишившись дара речи, словно заглянула в пасть к белому тигру. Ее спутник – парень со спутанными волосами неопределенного цвета, - бессильно висел на ее плече, и выглядел он весьма неважно из-за физиономии, наполовину покрытой запекшейся кровью. Девушку тоже украшали шрамы и темные полосы рубцов, но они выглядели довольно старыми, полученными несколько недель, если не месяцев, назад. Левую половину лица вместе с ухом скрывала темная, застиранная повязка, а единственный глаз с вытянутым вертикальным зрачком казался отражением всей той зелени, которая вас окружала. Пораженно рассматривая этот израненный и безмолвствующий дуэт, ты еще чувствовала некоторые сомнения и не совсем доверяла своей интуиции. Но поняла, что тебе все это не чудится, как только перевела взгляд на ее свободную левую руку и уяснила, что руки как таковой вообще нет. - Маэми? – неуверенно произнесла ты, отведя руку с обнаженным клинком за спину. Ее ярко-зеленый глаз мигнул, и она, кажется, вернулась к реальности, услышав свое имя. - Здравствуй, Алиса, - ровным и преувеличенно благосклонным голосом поприветствовала старая знакомая, внимательно изучив тебя от макушки до пяток. Ты вдруг подумала, что, должно быть, берешь такой же завышенный тембр, когда хочешь что-то скрыть от враждебного собеседника. А еще тебя посетило досадливое неуловимое чувство, что ты видела эти яркие и нечеловечески звериные глаза еще у одного человека. Несмотря на миловидную обстановку и абсолютно не вызывавшую угрозы местность, твоя спина все равно покрылась мурашками. Не стоило прилагать особых усилий, чтобы вспомнить, по чьей вине Маэми теперь так выглядит. «Если она смирилась с потерянной рукой и глазом, то я люблю верблюдов и азиатскую кухню…» - Это Хидэки? – решилась ты спросить, нацепив на себя нервную и неискреннюю улыбку. Корить себя за дырявую память не стоило – парень выглядел абсолютно неузнаваемым из-за рассеченного лба и гематом, покрывавших избитое лицо. – Он… как он? «Я могу легко от них уйти. Она искалечена. Он ранен… Он так плохо выглядит». - Он упал с дерева, - медленно процедила Маэми, сверля тебя немигающим глазом и оценивая каждую перемену на твоем лице. – Люди Суны атаковали со спины. Они ищут кого-то. Ты бросила один-единственный просветлевший взгляд на ветви деревьев впереди, но твоей собеседнице этого оказалось достаточно, чтобы все понять. Уже вознамерившись заорать во все горло и тем самым указать на свое местоположение, ты поперхнулась от неожиданности и поспешно выставила руки перед собой, действуя исключительно по наитию. Подкрепленный неожиданно сильным толчком, бессознательный Хидэки упал прямо на тебя и точно грохнулся бы наземь, если б не удалось вовремя его подхватить. Вакидзаси, предусмотрительно отведенный в сторону, совершенно подлым образом перехватили чужой рукой, выглядевшей совершенно неуместно на такой знакомой и родной рукояти. Выругавшись, ты попыталась отскочить в сторону, все еще удерживая израненного парня, и уже собралась мириться со своей нелепой и беспомощной смертью, полученной по причине своей же опрометчивости. Однако голова так и не отделилась от шеи, тело не разорвало нестерпимой болью, и, почувствовав, как на твое плечо хлынуло что-то горячее, ты поняла, что удар предназначался совсем другому человеку. - Ты что творишь?! – в замешательстве завопила ты, суматошно пятясь назад и пытаясь углядеть сумасшедшую девку среди ветвей с цветущей зеленью. Однако Маэми и след простыл, и единственное что тебе удалось заметить – это затихший в отдалении шорох сухих листьев, потревоженных ее позорным бегством. Хидэки снова закашлялся, и от теплых капель, брызнувших на твою щеку, изнутри поднялась волна гадкой дурноты. Его спутница была отнюдь не обделена силами, и теперь острие твоего оружия торчало из его грудной клетки, распоров сетчатую футболку и жилет, а рукоять виднелась за спиной где-то над левой лопаткой. Ноги окончательно перестали его держать, и теперь он медленно сползал на землю, цепляясь согнутыми пальцами за твою одежду. - Эй… - дрогнувшим голосом позвала ты его, кое-как уложив на землю и предусмотрительно перевернув набок. Он ничего не мог произнести, только раскрывал рот и шарил руками по траве. Рана, безусловно, была страшная, и он в буквальном смысле не мог дышать от крови, заполнившей легкое, но если не трогать меч вообще и как можно скорее отыскать медика… Его глаза, которые при первой встрече восхитили тебя своей пронзительной и колючей серостью, теперь казались не такими уж пронзительными и колючими. Сперва ты не могла понять почему. И лучше бы не понимала этого вообще никогда. - Вот она. Подняв внезапно потяжелевшую голову, ты хмуро уставилась на череду таких же хмурых и абсолютно не располагающих к себе лиц, смотревших в твою сторону. Маэми умела не только молниеносно предавать своих же товарищей, но и бегать со скоростью света, потому что с момента ее исчезновения прошла едва ли одна минута. Та половина лица однорукой девушки, которая еще оставалась в относительной (пока что) целости и сохранности, побелела от лживого ужаса и выражала крайнюю степень шока вкупе со скорбью. - Она его убила, - почти неслышно выдавила она безжизненным и надтреснутым голосом. Ты сомневалась, что тебе удалось бы от них скрыться, даже если б ты несколько минут назад пронеслась мимо этой парочки на всех парах, не обратив на них ни малейшего внимания. Шиноби страны Земли, что было очевидно по скорости их появления, прочесывали местность совсем близко, и все, на что решилась Маэми – это на всякий случай перестраховаться. Успешный результат ее перестраховки лежал у тебя в ногах, смотря в пустоту своими тусклыми серыми глазами. И теперь, после такой шикарной подставы и с появлением десяти здоровых, кровожадно настроенных людей, все твои шансы выбраться из этого леса автоматически снизились до нуля. - Мне нужно вернуться… - словно в оправдание прошептала ты, но этого никто больше не услышал. На языке ощутимо чувствовалась горечь, а руки по-прежнему удерживали мертвеца за плечо, чтобы он не упал на твой же клинок, травмировав себя еще сильнее. Мерзко было понимать, что сейчас тебя, вымотанную и практически безоружную, начнут травить, словно дикого зверя на королевской охоте. Группа молчаливых и явно озверевших при виде убитого союзника противников разделилась и начала с раздражающим шелестом обходить тебя с боков, на ходу вооружаясь и не теряя времени на лишние переговоры. То, что они без утайки разгуливают по лесу и издают столько шума, говорило о том, что союзники из Суны и других дружественных селений были слишком далеко. Значит, кричать уже не имело никакого смысла. Против десятерых, в таком состоянии. Как же это все было смешно, до слез. - Мне нужно… нужно вернуться, - уже громче повторила ты, медленно закипая. Хидэки повалился в траву безжизненным мешком, когда ты одним резким движением выдернула из его спины вакидзаси и начала медленно отступать назад, пока тебя окончательно не окружили. – Вы что, блин, не понимаете? Мне нет дела до ваших пустоголовых конфликтов между странами! А этот слабак сдох не от моей руки! Нелепо было оправдываться перед теми, кто уже четко знал, что ему следует с тобой делать. Да и твое оружие, чье лезвие все еще было теплым и покрытым кровью, не добавляло уверенности в твоих же словах. Задыхаясь от бессильной злости и ощущая себя крысой в западне, ты бросила последний взгляд в сторону Маэми и заметила, как подрагивал уголок ее рта, когда она боролась со своим собственным подступающим смехом. - Как же ты бесишь своей рожей покоцанной… - желчно оскалилась ты, растеряв уже все свои хрустальные надежды на побег или неожиданную помощь из ниоткуда. – Тебе недолго осталось воду мутить, ведь… Первый из отряда, который осмелился прервать тебя на середине пламенной угрозы, подскочил с левой стороны и коротко, почти без замаха, попытался проколоть шею узким, замотанным в бинты кинжалом. И тут же отшатнулся, надсадно кашляя, когда ты, увернувшись так резко, что мышцы живота содрогнулись от напряжения, саданула его по носу внутренней стороной ладони, снизу вверх. Следующий атакующий, гораздо ниже и тоньше тебя, оказался до боли тупым, умудрившись повязать протектор на шее. И, что следовало ожидать, попался на тот же испытанный грязный прием, проделанный так стремительно, что ты даже вспомнить о нем не успела. Ноющая после удара по носу рука рванула его за узел повязки, и через мгновение после того, как шиноби начал заваливаться набок, на пути у его виска оказалось твое услужливо подставленное колено. Неудачливый парень рухнул прямо в пыль и колючие кусты, а тебе пришлось поспешно отскакивать назад, спасаясь за деревьями, потому что оставшиеся решили напасть всем скопом. Вооруженных полновесными катанами сразу можно было списывать со счетов – почти все они зацепились за ветви во время замаха, а одна так вообще вошла в ствол ближайшей сосны, как нож в масло, прочно застряв посередине. По счастливому стечению обстоятельств вооруженный двуручным мечом оказался ближе всех к тебе и моментально за это поплатился, соскальзывая вниз на землю и зажимая ладонями колющую рану под левой ключицей. На мгновение тебе даже показалось, что ты сможешь выкарабкаться или на крайний случай скрыться, хотя из строя вывести сумела лишь двоих. Шиноби, получивший удар в лицо, уже пришел в себя и теперь маячил слегка поодаль всех остальных, явно выжидая момент и затаив на тебя теперь уже личную злобу. Остальные семеро, выпутавшись из кустов, снова принялись обходить тебя с разных сторон, стремясь заключить в круг и атаковать со спины. Поудобнее перехватив клинок, ты в спешке пятилась назад, молясь про себя, чтобы под твоей пяткой не оказался какой-нибудь корень или холмик термитника. Дыхание восстанавливалось с трудом, от чакры по-прежнему оставалось одно только название, и вообще все происходящее виделось в очень и очень безрадостном свете. А ведь они пока что даже техники свои не использовали, решив одолеть тебя исключительно холодным оружием. По листьям в опасной близости от твоей головы чиркнуло что-то металлическое, срезав их словно садовыми ножницами, так что пришлось в спешке прятаться и отскакивать в сторону еще более спутанного кустарника, пока сюрикены не нашли себе цель поинтереснее. Когда ты чуть отдышалась и рискнула выглянуть из-за дерева, то в отряде изрядно раздраженных и теряющих терпение шиноби недоставало одного человека. И тот, который получил по лицу, тоже куда-то исчез. Судорожно оглянувшись вокруг себя, ты пригнулась пониже и отбежала еще дальше, постаравшись хоть немного разорвать дистанцию. Очень хотелось пойти на отчаянные меры и поджечь этот лес так, чтобы он сгорел дотла вместе со всеми людьми, птичками и ни в чем не повинными ежиками. Но, во-первых, ты была точно уверена, что у тебя не найдется спичек, ни сухих, ни отсыревших. И, во-вторых, промокшие от утренней росы ноги уничтожили эту идею на корню. Противники медлили, хотя уже давно могли бы ринуться вперед очертя голову и уж как-нибудь разделать тебя на части, наплевав на сопротивление. Либо они ожидали кого-то еще, либо у них были другие планы, в которые не входило ни обильное кровопускание, ни отрубание конечностей. Когда ты в замешательстве раздумывала над этим странным поведением, то почувствовала, как на плечо почти невесомо приземлился листик с ближайшего дерева. Ноги безо всякого ведома рванули в сторону, рука с зажатым в ней вакидзаси ударила назад через плечо, и чересчур хитрый шиноби с расквашенным носом, успевший спрыгнуть на тебя с дерева, выронил кунай и свалился на землю с высоты своего роста. Уже едва переводя дух, ты заметила краем глаза еще одну такую же тень, которая на этот раз была гораздо быстрее своего соратника, и поняла, что дело приняло совсем скверный оборот. И уже через секунду рухнула ничком, больно ударившись подбородком и задохнувшись от чересчур грубого контакта с землей. Рот тут же забился песком и травой, а голову и вооруженную руку сдавили такой железной хваткой, что не получалось сдвинуться ни на дюйм. Кто-то без лишних церемоний наступил на сжимавшие рукоять пальцы, так что пришлось подчиняться недвусмысленному намеку, параллельно колотя землю ногами и рыча от боли. Разум и гордость захлестнула волна такого черного унижения и обиды, что не удавалось выдавить из себя ни одного оскорбительного связного слова. Даже когда тебя рывком поднимали на ноги, до онемения скручивали запястья за спиной и проталкивали через зубы кляп, не позволив нормально отплеваться от комьев травы. «Черт возьми, мне нужно назад! Мне нужно назад!» - увенчал вспышку исступленной паники твой беззвучный и безнадежный крик. Окончательным апогеем беды оказался неизвестно откуда взявшийся мешок, нещадно нахлобученный на голову и затянутый на шее толстым кольцом веревки, так что твое истошное мычание быстро превратилось в натужный хрип. - Что с тобой, Алиса? – раздалось совсем близко типично женское хихиканье. – Двигаешься как сонная муха. Громко сопя и жмурясь в затхлой темноте, ты медленно повернулась в сторону «убитой горем» Маэми. А затем резко подалась вперед и от всей души приложилась лбом туда, где по всей вероятности находилось ее покрытое рубцами лицо. Первое, что тебе удалось разглядеть, когда с твоей головы стащили эту вонючую холщовую тряпку, был человек, восседающий в нелепом вычурном кресле. После пары-тройки темных и лишенных свежего воздуха часов, проведенных в процессе тряского передвижения на чьем-то бронированном наплечнике, стоять прямо было практически невозможно. Комната медленно кружилась перед отвыкшими от света глазами, а ощущения в животе после такого укачивания нельзя было передать словами. Мотнув головой в попытке прогнать ужасное самочувствие, ты тупо уставилась на сидящего перед тобой, чтобы в полной мере оценить сложную конструкцию, красовавшуюся на его голове. - Милая шапочка… - прохрипела ты, впав в полнейшую апатию от такого количества неприятностей. - Поосторожнее, - раздался за твоей спиной чей-то грубоватый голос. – Думай, к кому обращаешься. - У меня на кухне такие же занавески. Да и карниз похож… Чувствительный пинок по голени вынудил тебя сморщиться от боли и проделать пару шагов вперед, дабы не приземлиться носом на дощатый пол. - Я бы не прочь… посидеть, - лица перед глазами смазались в тусклом хороводе, так что возможность примоститься на стул с каждой секундой становилась вопросом жизни и смерти. - Отвечать будешь стоя, - все также раздалось сзади. В достаточной мере колкий ответ придумать не удалось, так что ты просто плюхнулась на пол, согнув ноги и с изможденным стоном уткнувшись лбом в колени. - Встань, - в грубоватом голосе послышались приказные металлические нотки. - Будешь нудеть, и я сяду на твое лицо, - буркнула ты нехотя. Вместо вожделенной табуретки или еще более роскошной мебели на тебя обрушился поток ледяной воды, как ни странно, моментально вернувший и бодрое состояние и крепость духа. Вскочив на ноги и чуть не поскользнувшись, ты сердито отфыркалась и резко оглянулась, чтобы наткнуться на мрачную ухмылку какого-то бородатого громилы у двустворчатой двери. Хоть способность трезво мыслить и появилась, но явно на короткий срок, и если тебя не будут поливать из ведра каждые пять минут, то полубессознательное состояние вновь накроет с головой. Так что ты, используя предоставленный шанс, торопливо осмотрела все вокруг, стараясь как можно более оперативно вникнуть в происходящее. На светлом дощатом полу вокруг твоих ног собралась приятная глазу лужа, человек в кресле щеголял брезгливым выражением на надменном лице, а большую часть людей в просторной комнате с низким потолком составляли вооруженные до зубов шиноби и другие не вызывающие доверия субъекты. Кажется, ты такие угрюмые личики видела каждый раз, когда наталкивалась в глухих лесах на мародеров и бездельничающих наемников. Пространство позади кресла заполняла пара тщедушных стариков, заплаканная и потупившая взгляд Маэми и еще два каких-то отмороженных типа с серой внешностью. Ни одного знакомого человека, кроме безрукой и одноглазой предательницы. «Блеск…» - Зубы все целы? – вызывающе обратилась ты к ней. – А то я слышала, как что-то хрустнуло. Она не сумела спрятать злющий, как у скверной кошки, взгляд и молча повернула голову, обратив все свое внимание на квадратное окошко с видом на стену деревьев. Хмыкнув, ты подняла ногу и с чавканьем опустила ее на пол, еще сильнее его изгваздав. - Стой смирно и отвечай, когда будут задавать вопросы, - кажется, ты уже порядком достала стоявшего около двери, потому что половину своего требования он уже выдавливал через сжатые зубы. - Помолчи, суфлер. - Мне очень интересно, - сидящий в кресле наконец-то подал голос, какой-то чересчур высокий и распевный, что стало еще одной причиной твоего нарастающего раздражения. – Почему по нашей территории шастал человек из чужой страны, который к тому же еще и представитель? - Может, сначала имя свое скажете? – проигнорировала ты его вопрос, поморщившись от шиканья за спиной. «Хотели бы, убили бы сразу». - Отвечай, женщина Казекаге! - Приятно познакомиться, «женщина Казекаге», - вальяжно поклонилась ты в его сторону, уже даже не пытаясь затормозить на поворотах. – Странное имя. Меня вот Алиса зовут… На этот раз ты все-таки грохнулась на колени, прервавшись на середине предложения. Не слишком-то галантно пинать подкованным ботинком связанную девушку. То, что они были отлично проинформированы как насчет твоей должности, так и насчет личной жизни, не вызывало даже малого удивления. Кажется, скоро каждый рыбак в захолустной деревне будет знать о твоих особых приметах и неугасимой любви к словам-паразитам. - Страна Птиц – нейтральная территория, - пробормотала ты через силу, вставая обратно. - Это ненадолго. Шпионила? Пыталась пробраться в мои владения? - Ничего из этого, - нахмурилась ты, силясь рассмотреть получше остроконечные верхушки елей за окном. Ни в одном из знакомых мест тебе не встречались хвойные деревья, – Мы что, в стране Земли? - Почти, - малоприятно осклабился он, скучающе наклонив голову набок, отчего его аристократичный головной убор звякнул длинными цепочками. – Не обнадеживай себя, ты все равно никуда не уйдешь. Отвечай на вопрос. Шмыгнув носом и упрямо проигнорировав его приказ, ты застыла на месте и придирчиво изучила его с головы до ног. Бесформенные светлые одежды из плотного и дорогого материала, узкие плечи, белые руки с длинными холеными ногтями и вечно надменное выражение на лошадином лице. Смотрится слишком чуждо и выглядит белой вороной в таком скромно обставленном помещении. Фигура, несомненно, влиятельная, но судя по чистым рукам, к сражениям не приученная. Ты помнила, что кроме старейшин и непосредственно Каге в странах остается только один социальный слой людей, обладающий настолько эксцентричной внешностью и настолько плохим характером. - Вы – верховный феодал страны Земли, - тяжело обронила ты, глядя на него исподлобья. - Верно, - проникновенно кивнул он с терпеливой улыбкой, как ребенку, не уверенному в себе и своих знаниях. - Дайме не выполняют обязанности военных командиров. Это не их привилегия, - продолжила ты менторским тоном, с удовлетворением заметив, как поблекло его радостное лицо. - И людей они тоже не допрашивают. Если я и буду кому-то отвечать, то только самому Тсучикаге непосредственно… И затем отчетливо подытожила, окончательно его добив: -… А не тому, кто является хозяином своей страны только на бумаге. Дайме целую минуту пытался удержать эмоции при себе под аккомпанемент напряженного молчания всех присутствующих, но в итоге его ухоженное лицо пошло совсем не эстетичными красными пятнами, а сам он подался вперед в скрипнувшем кресле. - Я скажу только раз, соплячка, - прошипел он в ярости, жутковато сведя вместе чересчур тонкие брови. – Тсучикаге уже можно списывать со счетов, потому что со дня на день его сломит старость, болезнь и слабоумие. Единожды напав на Суну и получив пинком под зад, он отполз обратно к себе и сдался, посчитав худой мир наилучшим вариантом. Все боеприпасы заперли под замок, все отряды перешли из нападения в защиту границ, чертежи сожжены, планы разрушены. Все, все полетело к чертям, потому что у этого старика не хватило смелости вас додавить! Его голос, и без того слишком высокий для мужчины средних лет, теперь дорос до самого настоящего истеричного визга. Один из ушлых стариков позади кресла покачнулся и попытался осесть на пол, вовремя подхваченный еще одним седым советником. - Ты, как доверенное лицо Казекаге, и сама прекрасно знаешь, сколько всего прячется под этой проклятой пустыней! Минералы, драгоценные камни и среди них чертовы алмазы! С такими финансами наша страна мигом заняла бы первенство и подмяла под себя другие. Но не-ет… Этот древний канделябр распустил сопли и начал забрасывать всех ромашками вместо камней из катапульт! Никчемный, бесполезный, ни на что не годный! Кажется, еще пара минут нескончаемых воплей и малохольного Дайме просто-напросто хватит удар. Но никто даже не думал его перебивать. И уж тем более не ты, пока стояла посреди комнаты как соляной столб и с круглыми от изумления глазами слушала его излияния. - Так что нет твоего Тсучикаге, он сейчас сидит в своем селении и скорее всего репку сажает. Здесь есть только я и буду только я! После меня нет никого, значит, отвечать ты будешь мне и подчиняться мне тоже! Отголоски его тирады отразились звоном в твоих несчастных ушах. Наблюдая как феодал тяжело дышит и плюхается обратно в кресло, отпихивая бледной рукой предложенный стакан воды, ты понимала, что каждое его слово сейчас в полной мере отвечало на те вопросы, которые долгое время так и оставались без ответа. И многочисленные стычки между воинами страны Земли. И негодующие письма Тсучикаге, в которых он заявлял о невиновности себя и своих людей, виртуозно перемешивая нормальные слова с витиеватой руганью. Исчезновения отрядов, нападения исподтишка и страна Птиц, в которой начали сжигать деревни еще во время проведения экзамена. - Вы… действовали за спиной Тсучикаге? – с недоверием уточнила ты, решив удостовериться в своих укрепляющихся подозрениях. - Я тебе о чем говорил целых пять минут?! Как таких бездарных тупоголовых людей вообще берут в представители, этот Казекаге, должно быть, совсем…! – немедленно разразился повторный взрыв визгливых оскорблений и несъедобных эпитетов. - И убитые послы тоже ваша работа? – невежливо перебила ты его, предусмотрительно отшатнувшись подальше от двери и бдящего громилы. - Провоцирование обеих сторон увенчалось кое-каким успехом, должен сказать. Как и парочка сожженных деревень. Однако даже после такой провокации Тсучикаге все равно хватило только на одну лобовую атаку, - объяснил он уже немного спокойнее. - Но… здесь столько людей, - недовольно заметила ты, всматриваясь в явно заскучавших мечников, которые раздумывали сейчас больше об ужине, чем о пойманном представителе. – А снаружи ведь еще больше. - Мои люди держат под контролем всю границу, чтобы ты знала. - И Тсучикаге до сих пор не знает, что вы продолжаете раздувать конфликт без его ведома? - Девочка, я, быть может, и не провел в битвах всю жизнь, но в финансах и людях толк знаю, - приторно сладким тоном ответствовал он, с ленцой поправив одну из цепочек на своей голове. – Многие были недовольны тем, что война закончилась, не успев толком начаться. Некоторые посчитали Тсучикаге слабым лидером. А для большей части людей единственно-важным оказался только вопрос цены. «Этот придурок просто купил их всех…» - без особого труда поняла ты, разглядывая полную комнату перебежчиков с уже явным отвращением. - Когда-нибудь информация все равно просочится прямиком в кабинет к вашему Каге, и он вряд ли так просто это оставит, - стоит хотя бы попытаться вызнать, какие еще способы обезопасить себя придумал этот напомаженный «полководец». - О, я сам ему об этом скажу, - с энтузиазмом подхватил Дайме, выкладывая все больше то ли от излишней уверенности, то ли вследствие природного идиотизма. – Когда стены Суны рухнут, все песчаные шиноби погибнут, а этого зеленого и наглого Казекаге скормят воронам в назидание возможным бунтовщикам, я позову своего престарелого военного командира к себе и поставлю перед фактом, что вся работа выполнена. А там уж пускай сердится. Когда в его владении окажется еще одна целая страна, доверху заполненная нефтью и золотом, он не сообразит даже взглянуть на меня косо! «Зеленого и наглого. Скормят воронам», – набатом прогудело в твоей голове, и ты, не сумев скрыть свои чувства, пригвоздила феодала к креслу потемневшим взглядом. Тем самым конкретно его развеселив. - Прекрасное выражение лица. Пожалуй, я лучше прикажу повесить его прямо под крышей здания Каге… - Вам не удастся даже близко подобраться к Суне, потому что вокруг нее на многие километры простирается ровная дюна, - ты попробовала подъехать к его беспроигрышной тактике с другой стороны, стараясь не обращать внимания на очередную угрозу. - А никто и не говорит, что мы это планируем. Штурм и осада – удел пехоты, солдат и прочих обреченных на провал войск, так популярных за морем. Шиноби обучены для того, чтобы действовать скрытно, значит, и атаковать будут также. Пустыня в стране Ветра скрывает под собой бесконечный лабиринт пещер и ходов, и было бы неплохо отыскать удачный вариант, который в итоге проведет нас прямо под этими ступенчатыми стенами. Вот только любые наши вылазки оканчивались безрезультатно, потому что все доступные расселины оканчивались или тупиком, или глухой пещерой… «Ну, это вам просто повезло, что ничего не окончилось озером с чудовищами», - криво ухмыльнулась ты, чувствуя, как от его слов внутри все неуютно сжимается и всеми силами предупреждает об опасности. Не просто же так они тебя сюда притащили, и рассказали всю подноготную, параллельно угрожая насадить голову Гаары на пику. - Я ничего не знаю, - выдала ты немного резче, чем следовало, отчего самозабвенно горланящий феодал мигом замолчал и обратил в твою сторону хитрые глаза. - Неужели? Представитель Конохи, человек с допуском в секретные архивы и вдобавок женщина, которая спит с Казекаге? - Это было всего-то один раз, - оправдалась ты раздосадованным тоном. – Ну, точнее два. - Моя дорогая Маэми сообщила мне, как наткнулась на тебя близ озера в стране Птиц. Маэми, не повторишь ли еще раз все свои наблюдения? А то что-то в горле пересохло, - с этими словами он резко схватил стакан, пролив половину на кожаный подлокотник кресла. Девушка неловко прокашлялась и начала вбивать гвозди в твой гроб, демонстрируя способность рационально мыслить даже с такими зверскими увечьями и, возможно, парочкой потерянных зубов. - Казекаге хоть и молод, но совсем не дурак. Он прекрасно понимает, что она знает слишком много и что является для него слишком важным человеком, слабым местом, камнем преткновения и отличным поводом для шантажа. Так что, если бы он решил выпустить ее из-за своей спины, то только с отрядом профессиональных шиноби, чтобы никому не пришла в голову мысль взять ее как заложника или как источник информации. Однако я обнаружила ее совсем одну, налегке и практически без снаряжения, - лицо Маэми все еще было очень бледным, и она, не отрываясь, смотрела на тебя, с каждым словом делая эту комнату все больше похожей на тюремную камеру. – А это означает, что она ушла сама, минуя охрану, стены и замки. И я точно уверена, что никто ее исчезновения не заметил, хотя бы первые несколько часов. «Очень умно, черт возьми…» Без труда воссоздав в памяти все события, произошедшие на берегу озера, ты не выдержала и сипло расхохоталась, вновь размечтавшись о табуретке. - Ха, действительно так! Ты зришь в корень обоими своими глазами! Ох, прости, не хотела тебя обидеть, - судя по бушующим эмоциям на лице, девушка за пару секунд успела тебя ментально четвертовать и сжечь. – Верно, я пришла сюда сама и через ворота Суны я не проходила. И карту я с собой взяла… - При ее обыске ничего не было обнаружено, - немедля отрапортовал громила в ответ на выжидающий взгляд феодала. - А потом она промокла и растеклась, так что пришлось порвать ее на клочки, - закончила ты, давясь приступом нервного хохота. – А как идти обратно, я совсем не помню. Совсем… не помню… Несколько минут все смотрели, как ты пытаешься справиться с приступом близкого к истерике смеха и вытираешь слезы о свое плечо. Кажется, феодал был существенно раздосадован, но, стоит отдать ему уважение, не собирался сдаваться так просто. - Возможно, какая-нибудь техника, выученная тобой, сможет навести на след, - пробормотал уязвленный Дайме и дернул подбородком, приказывая стоявшему близ него шиноби сделать шаг вперед. Ты тут же затихла и даже успела испугаться, что сейчас тебя разделают сверху донизу, выискивая что-либо, способное помочь. Еще давно кто-то рассказывал, что именно враги способны вытворить с телами побежденных шиноби, лишь бы вызнать чужие секреты и скопировать неизвестные техники. Однако выступивший вперед человек просто молча смотрел куда-то в область солнечного сплетения, профессионально прищурив темные глаза. Сморгнув слезы, ты запоздало поняла, что тебя всего лишь сканируют, и как-то пожалела, что не можешь пошевелить руками, чтобы прикрыться. Хоть это бы и не помогло особо. - Верховный феодал… - начал сканирующий, взволнованно проглотив комок в горле. – У нее ничего нет. - Ищи лучше, любую зацепку! Она пробыла в том селении несколько месяцев! – раздраженно подстегнул его Дайме. - Нет, я не это… У нее внутри вообще ничего нет. Никаких следов выученных техник. И никакой чакры, - он растерянно повернулся в сторону кресла и в замешательстве пожал плечами. – Она обычный человек. Если для большинства людей в комнате эта новость была хоть и неожиданной, но не особо шокирующей, то тебя она поразила словно громом. Ощутив, как сердце уходит в пятки, ты потрясенно смотрела на разводящего руками человека и едва могла поверить в то, что сейчас слышала. «Что, простите?» - Тебя зовут Алиса?! – уже в который раз за весь разговор взорвался Дайме, вскочив с кресла как ужаленный. – Человек из Конохи, ее представитель?! - Д-да, - пролепетала ты, заикаясь и еще не вполне придя в себя. - Это точно она, - подала голос Маэми, которая прекрасно помнила все твои навыки и потому была изумлена до крайности. – Я ее знаю не первый день. - Верно, - феодал с силой дернул себя за рукав, уже подустав от сегодняшних впечатлений. – Мы не могли взять не того человека. Но почему… человека? У нее был протектор. Протектор выдают обычным людям? - Нет, господин, - ответил сканирующий шиноби таким голосом, словно был в чем-то виноват. - Это и неважно, кто она, - Маэми явно теряла терпение от этой слишком уж длинной беседы. – Она располагает сведениями. И нужно их узнать. - Да не помню я ничего! – сердито бросила ты, полностью уйдя в суматошные мысли о потерянной чакре и всем остальном. - Вспомнишь, - феодал почему-то улыбнулся так многозначительно, что тебя аж передернуло. И затем повернул голову в сторону, обращаясь к кому-то позади себя. – Йошимо! Один из серых людей с непримечательной внешностью, стоявших до этого в немом молчании, пошевелился и сдвинулся с места. Вышагивал он тихо и выглядел как стандартный представитель бамбукового востока. Если бы ты увидела его в толпе, то твой взгляд равнодушно скользнул бы мимо, не сумев зацепиться ни за одну интересную деталь в одежде и в лице. - Я все сделаю, - негромко проговорил он, подойдя к тебе вплотную и прикоснувшись к локтю. Пальцы у него были холодные и липкие, а кожа желтоватой и блестящей. Скривившись, ты выдернула руку из его ладони, испытав резкое чувство отторжения, как при контакте с трупом недельной давности. - Уведите ее. За инструкциями потом ко мне. И, кстати, Алиса, - он уселся поудобнее, закинув ногу на ногу, и взглянул на тебя глазами, в которых на один короткий момент промелькнуло что-то большее, чем просто жадность и гордыня. – Хидэки был моим сыном. И хотя он выразился о нем, как о комнатной собачонке, подавившейся обивкой дивана, ты все равно без лишних подсказок поняла, что на этот раз очень серьезно влипла. Предоставленная комната могла бы даже показаться аскетично-уютной, если бы не нужник с раковиной в дальнем углу и не зарешеченное окошко под потолком, выходящее в коридор ярусом выше. Едва за тобой закрылась тяжелая дверь, ты тут же подскочила к этому окошку и собственноручно убедилась, что толстые прутья впаяны в кирпич намертво. Пока ты задумчиво висела, ухватившись руками за решетку и скрестив ноги в воздухе, то успела еще раз промотать в голове все, что услышала от феодала, и сделать из его слов свои неутешительные выводы. «Его окружают наемники и продажные шиноби. Он пытается добраться до Суны окольными путями. Он немного тупой, зато богатый и спесивый». Оглянувшись через плечо, ты с опаской покосилась на запертую дверь. «Его мастера по пыткам зовут Йошимо». После того, как тебя вывели из комнаты с донельзя довольным феодалом, то трогательно подтолкнули к входной двери и не менее трогательно вернули твою голову обратно в родной и знакомый мешок. Последующие часы, проведенные в убийственных падениях и взлетах, вспоминать решительно не хотелось. Зато теперь ты была точно уверена, что находишься в стране Земли, совсем при этом не зная, в какой стороне находится юг. И выберешься отсюда не через день и даже не через два. - Черт, Гаара… - всхлипнула ты, не замечая, как руки начинают уставать. – Ну что за бред вообще творится… «Уже столько времени прошло. Я могла бы быть на полпути к нему… Что мне делать?» В голове было безнадежно пусто. Все идеи иссякли и выветрились, да и вообще чувствовала ты себя настолько замученной, что едва удержалась, чтобы не упасть на вон ту узкую койку лицом вниз. Чем дольше ты тут торчишь, тем хуже. А если тебя не будет целую неделю? Или две? Что он начнет думать? Руки уже совсем разнылись, так что пришлось приземляться обратно на пол и прикладываться лбом к прохладной кирпичной кладке. Здесь было почти что не холодно, хотя, не считая кровати и стула, тебя окружал исключительно камень, кирпич и белая керамика. Можно было не сомневаться в том, что где-то между этими красными блоками запрятаны крохотные камушки, способные под влиянием времени превратить самого сильного шиноби в беспомощного котенка. Впрочем, об этом как раз не приходилось беспокоиться – без чакры, способности призыва и всех своих техник ты и так ощущала себя слабее некуда. «Еще одна напасть…» - убивалась ты, охлаждая слишком уж горячую голову о стену. – «Неужели тот колодец вытянул из меня все, что было? И если так… то когда все вернется обратно? Вернется ли вообще?» Кажется, что твое аморфное отражение все-таки не лгало. Ни насчет «крохотного» усиления твоих возможностей, ни насчет защиты. Иначе почему ты растеряла все свои силы и на данный момент находишься по уши в отходах жизнедеятельности? Ты допускала мысль, что ее предостережения все-таки сбудутся. Но не так же быстро! Не успела даже на двести метров от озера отойти! Вдобавок, этот скользкий и неприятный тип. Он тебя просто допрашивать будет или чем-нибудь поможет? Может, наплести ему с три короба? Или упасть в обморок, от которого нельзя разбудить? Честно говоря, вся эта ситуация с Йошимо, его липкими руками и мнимой мягкостью вызывала у тебя нехороший холодок по спине. Из всех людей в той комнате, начиная от профессиональных убийц и заканчивая бессовестными наемниками, он один показался тебе самым опасным. И, судя по всему, неспроста. Когда ты уже собралась тихонько завыть в потолок от острого ощущения загнанности и безвыходной ловушки, дверь дрогнула и открылась, впуская внутрь искалеченную девушку. - Нравится здесь? – поинтересовалась она вместо приветствия. - Не то слово. Тихо, спокойно, и мухи не кусают, - не осталась ты в долгу. - Как ты вообще смогла лишиться всех своих навыков? - Пару дней назад я ела сливы и мне попалась кисленькая. Она оставила твой сарказм без ответа, ограничившись тусклым подозрительным взглядом, и тут до тебя наконец-то все дошло. Не дающее покоя ощущение дежа вю при взгляде на ее лицо и яркую зелень уцелевшего глаза все-таки отыскало ответ в твоей памяти. - Тот представитель Земли… - начала ты, внутренне похолодев. – Маленькая девчонка, ребенок еще. С дурацким тушканчиком в качестве питомца. Она не выказывала никакого удивления. Кажется, ей все уже было безразлично. - И зелеными-зелеными глазами, - смешанное чувство опустошения и раскаяния заставило твой голос надломиться на последнем слове. Наступившая тишина очень скоро стала совсем невыносимой. И ведь даже убежать было некуда. - Они отправили ее в Суну мне в наказание, - наконец, тихо произнесла Маэми, опустив голову. – Знали, что там она будет подвергаться опасности. Наказание за провинность. Сказали, что я плохо сработала и одной рукой мне не расплатиться. - Я… я нашла ее в туалете, - пролепетала ты и тут же осеклась, опасаясь сболтнуть лишнего. - О, я знаю, - вскинулась она с искаженным до неузнаваемости лицом. – Мою сестру убили на почве ревности к твоей драгоценной персоне. Мучили, уродовали. Мою… Не сумев сдержаться, она отвернулась в сторону двери и позорно разрыдалась в голос. Ты молча смотрела на ее содрогающиеся плечи и еле сдерживалась, чтобы не разреветься самой. Несмотря на то, что она натворила, как поступила со своим Хидэки и как поспособствовала твоему заключению, смотреть на ее спину оказалось… так тяжело. И совсем не находилось слов, которые могли бы оказаться подходящими. Что сказать? Что ты сочувствуешь и соболезнуешь? Да она же просто убьет тебя на месте. - На…надеюсь, ты понимаешь, куда попала, - всхлипнула она, кое-как отдышавшись и по-прежнему не оборачиваясь к тебе лицом. Даже после такого проявления беспомощности она ухитрялась говорить жестоко и ядовито, – Теперь ты не выйдешь отсюда так просто. Холодок по спине превратился в целый озноб, который охватил тебя до кончиков пальцев. Маэми сообразила произнести вслух то, о чем ты боялась даже подумать. - Йошимо, он… Я видела, что оставалось от других. - Перестань, - оцепенело прошептала ты, еле ворочая языком. - Он никуда не будет торопиться, - продолжала она охрипшим голосом. – Он не любит спешить. Он всегда все делает медленно. - Замолчи! - А к девушкам у него особо трепетное отношение, потому что он собирает коллекцию их… «Ну все, хватит». - Знаешь, что мне понравилось, когда я увидела твою сестру мертвой? – перебила ты ее, вконец растеряв остатки храбрости и чувствуя, как стучавшая в ушах кровь отдается в пустом желудке. Она, наконец, замолкла, разворачиваясь к тебе, и ты увидела, что ее лицо чуть ли не почернело от лютой злобы. - Что же? – спросила она грудным пониженным голосом. - Что у нее остался только один глаз, точно как у тебя. Пощечина оказалась настолько сильной, что ты на секунду серьезно озаботилась целостью своих мозгов в черепной коробке. Зато исчезло и то страшное оцепенение, и мерзкий холодок, бегущий по спине. Жаль, что пришлось произнести для этого такие слова, но других способов заставить замолчать собеседницу просто не нашлось. - Осторожнее, - усмехнулась ты, почувствовав кровь на разбитой губе. – Что ты будешь делать, если и эта рука отвалится? Маэми, на чье лицо было воистину страшно смотреть, замахнулась повторно. Но к счастью (или к ужасу) в этот момент дверь приоткрылась пошире, и в поле твоего зрения появилось улыбающееся лицо с раскосыми черными глазами. - Ты не должна быть здесь, - мягко проворковал он, глядя на поднятую руку дрожавшей девушки. Она застыла на месте, борясь с собой и с необъятным желанием уничтожить тебя на месте, но в итоге сдалась и безо всяких напутствий исчезла в коридоре, неосознанно обойдя улыбчивого визитера по стенке. - Алиса, - негромко позвал он, застыв в проеме и рассматривая тебя с головы до ног. Хотя в самом его голосе не было ничего пугающего или настораживающего, тебя все равно начало мутить от страха. - Это я, – ты с изумлением поняла, что в разговоре с ним пытаешься выражаться более уважительным тоном. Хотя, казалось бы, не было повода для таких церемоний. - Пожалуйста, пройдем со мной. «Не хочу!» - хотела ты рявкнуть, но вместо этого пошатнулась и сделала в его сторону пару неверных шагов. Он улыбнулся еще одобрительнее и подался в сторону, пропуская тебя вперед. - Дверь в конце коридора, - подсказал Йошимо, наклонившись пониже к уху, скрытому черными и спутанными волосами. Уверяя себя в том, что в глазах начало темнеть от усталости и голода, а шум в ушах вызван окончанием насыщенного проблемами дня, ты приближалась к указанной двери на негнущихся ногах, желая оказаться где угодно, только не в этом коридоре. «…Ты бы никогда уже не увидела солнечного света», – возникли в голове слова давно уже почившей Мидори, ставшей еще одним тяжелым воспоминанием. В нос ударил резкий и напоминающий о медицине запах хлорки. Изогнутая ручка была кое-где испачкана коррозией и ржавчиной. Она повернулась бесшумно, как по маслу, и не пришлось прилагать никаких усилий, чтобы сдвинуть дверь с места. Почему-то это очень расстроило. «Тебе нужно было всего лишь спуститься вниз… и он уже не успел бы ничего сделать». Войдя внутрь, ты сразу же опустила голову и уставилась на свои запыленные сандалии, не желая ничего видеть и рассматривать. - Прости, здесь немного темно, - извиняющимся тоном произнес Йошимо и чиркнул спичками. – Сейчас будет получше. Он оставил дверь открытой, словно издеваясь. По-прежнему не поднимая головы, ты покосилась на просвет, ведущий обратно в коридор, к двери твоей комнаты и дальше, наружу. Однако слабая и робкая мысль о побеге быстро растаяла, как только в комнату вошел еще один, такой же серый и безликий, который стоял рядом с Йошимо на переговорах позади кресла избалованного феодала. - Познакомься, это Ичиро. Он тоже будет с нами. - Добрый день, - тихо и послушно проговорила ты, упрямо разглядывая свои собственные ноги, которые уже начали расплываться перед глазами. - Закрой дверь, Ичиро. Алиса будет отвлекаться. Гулкий грохот и скрежет запираемых затворов вынудил тебя дернуться, и вскипевшие на глазах слезы все-таки пролились на каменный, тщательно вымытый пол. В помещении стало гораздо светлее, но несколько огоньков от свечей и масляных светильников совсем не добавляли уюта. Ты пыталась как-то успокоиться, вызвать у себя смелость, злость, агрессию, любое отрезвляющее чувство. Но при всем старании не выходило вообще ничего путного, только руки продолжали трястись, и все тело накрывало все то же безвольное оцепенение. - Прежде чем мы начнем, я хотел бы сразу… - не договорив, Йошимо обошел тебя сзади, и аккуратно взял в свою руку твои взлохмаченные и растрепанные волосы, по-прежнему заплетенные в длинную косу. – Они мне просто так понравились. Кожу на затылке что-то резко стянуло, и раздался знакомый продолжительный щелчок, который ты слышала каждый раз, когда садилась в кресло, замотавшись в простыню по горлышко. В следующий же момент голове стало ужасающе легко, привычная тяжесть исчезла начисто, а оголившуюся шею защекотал порыв теплого воздуха. И хотя ни Йошимо, ни его молчаливый партнер еще даже не собирались приниматься за работу, что-то внутри тебя оборвалось уже в тот момент, когда ты увидела в сжатом кулаке косичку черных волос, отрезанных под самый корень.