Латунная поступь

      Угольная пыль. Самая обычная и почти ненужная никому субстанция. Топить ей сложно и опасно, делать брикеты требует целого станка, который местная цивилизация произвести если и сможет, то точно не станет. Незачем ей так утруждаться, если есть огромный реликтовый лес. Просто выйди и наруби себе дров. Так к чему это я? Ах, да. Угольная пыль. Я бы не стал себя утруждать даже размышлениями на эту тему. Своих дел хватало. Постройка, формирование деталей, проектирование оружия, которое можно установить на бронированный трактор, свои личные проекты, да и книги требовали прочтения и осмысления. Если бы только не одно но. Откуда, дьявол побери, в закрытом зале, в котором находился тягач и рельсы, по которым он ездил столь огромный ее слой!?       Эта мысль стала беспокоить меня достаточно внезапно. Когда из одной трубы, под ударами молоточка, высыпалась не малая такая горка ее. Она возникла, как озарение, как холодок, прошедший по спине. Что-то в этой пыли не то. Я просто не мог поверить, что карлики совершенно не опасались взрыва. Взрыва жуткого и по настоящему страшного, особенно в замкнутом пространстве. Мысль не покидала меня весь следующий день и ночь, пока мне не удалось переговорить об этом с Питером который, по окончанию дежурства на башне, решил промочить горло той ссаниной, которую они называли элем. Путем не сложных переговоров, покупки кружки пойла, и мягких подталкиваний к нужной теме, стражник поведал мне странную историю, которую к слову, сам он странной совершенно не считал.       - ...ну вот, значится, попутал меня сюды прибиться наш проводник, - Громко рыгнув, Питер влил в себя еще четверть кружки. - Проводник, как гобла, пронырливая шавка, ну он значится, приноровился ходить по деревням, да смущать умы черноногих, рассказывая о вольнице, да злате, ну нас отправили отрубить ему башку, да ток мы с братанами покумекали, да решили с половиной деревенских поехать сюда.       Я его не прерывал, желая узнать целостную историю, даже пусть она и начнется издалека.       - Половина конешь из ушедших подохла, кто от живота, а кого забрали тени, да псоглавцы пару раз нападали, - Он опустил кружку, после взяв немного соленой капусты, двумя пальцами закинул себе в рот, - Так мы через перевал и прошли, там то да се, ну мы и прибились по разным поселениям, меня вот сюды взяли, уже посчитай семь годков живу.       - А как нашли тягач? - Он ужасно чавкал, чем бесил невероятно, но я держался.       - Да, че там, староста его нашел, а мы потом открывали долго, открыли и там эта груда железа, он очень обрадовался, да вот и весь сказ, - Он делает еще один глоток и продолжает, - Потом ты приехал, ну вот значится и все.       - И когда вы вошли, там уже лежала на полу груда угольной пыли? - Медленно подвожу его к интересующему меня вопросу.       - Да, а как же? - Он кивает, вновь закидывая себе в рот капусту, - Чуть может и поменьше, мож чутка, но не сильно, следы наши лишь припорошило.       - Хорошо, - Делаю глоток вина с травами, переводя тему, я узнал от него все, что требовалось.       Пыль накапливалась, а после куда-то исчезала. Вопрос куда и зачем? Кому могла понадобиться пыль, что могло ее вырабатывать, а после забирать? У меня отсутствовали ответы на эти вопросы. Но эта тайна требовала ответа, который я непременно получу. Осталось понять, как можно исследовать холмы и тех хозяев, что там живут и у меня уже прорисовывались планы. Грандиозные планы. Нужно лишь узнать, как воззвать к тем, кто за гранью?       Мягкий шелест пара, тихий свист выхода его излишков, мерные удары поршней. Группа горожан скандирует. Они ожидают меня. Рычаг опускается, приводя в движение машину. Легкий толчок, колеса делают свой первый поворот, сопровождаемый дружным вздохом моих подручных. Мы едем. Я знал, что справлюсь. В глаза бьет солнечный свет, толпа за воротами хлева замирает, будто забыв, как дышать. Рука сжимает рычаг, переводя его на деление вверх, поднимая скорость до пяти километров в час. Я проезжаю мимо них. Толпа словно зачарованная делает шаг. Десятки рук, в жажде чуда прикасаются к металлическим деталям, проводят нежно, словно тянутся к ребенку, по бортам. Многие совершают знамение Сигмара. Машина набирает скорость, колеса с дерьмовой подвеской передают мне в ноги каждую неровность дороги, но я не перестаю улыбаться. Три недели работы в ужасных условиях, с технологической базой средневековья, с допотопным паровиком, созданным безумным кретином, который не знал о существовании слова "Хватит" и вот он. Миг моего триумфа.       Я объезжаю крепость, не повышая скорость. На меня из окон смотрят дети с немым ужасом и восхищением в глазах. Я ловлю каждый взгляд, отвечая улыбкой. Рука опускает небольшой рычажок, отправляя брикет спрессованных опилок и угольной пыли в топку, один из трех сотен, заполнивших нутро моего детища. Мне не нужен кочегар, моим творением способен управлять лишь один человек. Тем более, нужно использовать все легкодоступные ресурсы, а угольной пыли и опила в местных реалиях даже слишком много.       Позади бодрым шагом идут горожане, во главе которых, распушившись словно петух, шествует староста. Он одет в добрую одежду, даже на вид невероятно дорогую, чем выделяется на фоне всех местных. Видимо достал из закромов, да и я сам приодет. На мне шикарное пальто, из шерсти местной овцы, что одолжила, считай подарила, Жанетт, сказав, что я должен выглядеть подобающе. Вот и она. Стоит на крыльце дома, в бардовом платье с длинными рукавами. Она наблюдает за мной с мягкой улыбкой, приподняв подбородок, и выглядит сейчас просто отменно, и не сказать, что ей уже за сорок.       Делаю круг, приближаясь к мастерской, первый выезд всегда сопряжен с опасностью поломок, но я хороший студент и память у меня отменная. Я сделал все правильно, учтя наперед возможные ошибки. Мой прекрасный паровой двухцилиндровый двигатель не подводит меня. Не на этих скоростях. За мной все же стояли столетия развития науки, у меня не было ни единого шанса на ошибку.       Сдвигаю рычаг назад, тормозя. Шоу еще не закончено, мне нужно поделиться славой, сделать старосту причастным, повязать общей славой. Мне нужны эти люди, эти аборигены, знающие правила, имеющие связи в социуме. Моя рука тянется вниз, я протягиваю ее Брегги, ловя его чуть испуганный взгляд. Да, ты понимаешь меня, будь ты хоть трижды жуткой хтонической дрянью внутри, но в голове ты все еще человек.       Ведь привык себя им считать. Ну же, берись, я ведь знаю, что этого ты жаждешь. Незаконнорожденный сын, ссыльный сильных мира сего, тот о котором забыли. Твой шанс перед тобой, тебе лишь нужно взять протянутую мной руку.       Мою ладонь сжимает сильная жилистая рука, я улыбаюсь, втягивая на платформу, чуть одеревеневшее тело. Ну вот, пол дела сделано, а теперь главное плавно тронуться, не уронив его. Рычаг вновь поднимается на деление, момент ничего не происходит, но вот грузный механизм стартует, неся нас на смешной скорости, по улицам. Толпа уже не заворожена, она ликует, громко скандируя мое имя, я подхватываю эти крики, вмешивая имя старосты, и вот уже и оно льется меж домов. Работать с толпой не сложно, не с тем опытом, что дал нам телевизор. Хоть за что-то ночным передачам по психологии можно сказать спасибо.       Так мы и ехали, круг за кругом, пока я не осознал, что пора заканчивать. Народ уже подустал, как и я сам. И вот, подъезжая к мастерской, я даю громкий свистящий сигнал, что будто горн отражается от стен домов, и заворачиваю внутрь. Люди пугаются, но в этом тоже есть смысл. Они это запомнят, об этом будут рассказывать истории, и смеяться, что перепугались сигнала. Отпечататься, вот, что самое главное. Сбрасываю скорость, переводя взгляд на лицо старосты, замечая испуг и легкое замешательство и ловлю себя на мысли, что неоднократное вторжение в мой разум, расшатало и расширило мое восприятие, заставив подмечать в лицах людей эмоции, которые в обычное время оставались для меня едва заметны. Явно стоит поработать над развитием этого умения, может мне поможет "КМВ", ну то есть концентратор ментальных волн, более совершенный, чем оставленный в замке некроманта образец. Более утонченный и менее заметный. Да, определенно этим стоит заняться. Погрузившись в мысли, я не сразу понял, что староста заговорил и тем самым бездарно упустил его начало фразы.       - ...я верил в тебя, Анри, это все, как в мою молодость, только тише, я и не думал, что он может быть таким тихим! - Староста с восхищением прикасался к металлическим деталям, проводил ладонью, едва касаясь рычагов, стараясь их не сдвинуть и на миллиметр.- Это просто потрясающе!       - Хех, поверьте мне, когда его покроет броня, скрыв хрупкие детали, а сверху будет поставлена пушка, этот... танк, - Я все же решаю назвать его танком, явно так будет проще всего наладить контакт. - Сможет очень много и станет очень грозным оружием, вашем оружием, и да, вы ведь хотите его назвать?       - О, да! - Я ясно видел, что моя лесть пришлась ему по душе, он принял ее, как само собой разумеющееся. - Я думал об этом, очень долго, с момента, как я его увидел, его имя "Милостивый" ибо он будет нести милость смерти врагам Империи.       - Хм, да, весьма поэтично, - Мде, хотя чего я ожидал собственно? - Но не обойтись нам сегодня без ложки дегтя в пиве, мне на броню нужен металл, и его нужно очень много, вы сами должны это понимать.       - Конечно, Анри, у тебя будет столько железа, сколько мы сможем только найти или купить! - Брегги, слишком счастливый сейчас, что бы думать о каком-то железе, лишь с безумной страстью глядит на мой паровичок, и прикасаясь к нему, чуть ли не дрожит. - Все будет, только скажи, что нужно!       - Конечно скажу, и даже подскажу где его взять, не тратя монет, лишь время и силы людей, вы же помните, что в том зале находились рельсы, так вот, если по ним спуститься...       Я лил словесный яд ему в уши, зная, что он мне не откажет. Я жаждал знать, что там внизу. За закрытыми вратами идущими глубже, во тьму подземелий. Какие тайны там скрыты, и откуда бралась эта проклятая угольная пыль. Ведь гномы, оставив такую ценность снаружи, буквально кричали, что глубже находятся вещи, стоимость которых намного выше, одного жалкого парового тягача. Нужно лишь открыть дверь и проверить это, а эти люди мне помогут.       Скрип деревянной телеги, терпкий запах примятых трав, холодный горный воздух. Эко курорт, сказал бы не сведущий, но нет, это все еще средневековье. Мрачное, злое и очень жестокое. К примеру, сегодняшнее утро началось с криков ликований от отрубленной головы зверочеловека, которую с гордостью водрузил на стол ночной стражник, он подстрелил его из арбалета, когда эта тварина пыталась подобраться ближе к стенам. Его тело так и пролежало в траве до утра, ни один из его сородичей так за ним и не явился. Я тоже спустился, и купил мужчине стакан эля, жалкие два пени для меня, но хорошее настроение для стражника и малый доход для заведения. Так покупается репутация. В реалиях столь малых поселений, это может даже спасти жизнь, мало ли меня ранят серьезно, так вдруг именно он оттащит меня, тем самым выводя из под угрозы. Все может быть и даже столь малым шансом пренебрегать мне не стоило.       Так началось утро, примерно, в похожей манере оно и продолжилось. Мы, по договоренности со старостой, на следующий день уже стали готовиться к походу за металлом. В его понимании. В моем же, мы направлялись в приключение, за древними тайнами и сокровищами, спрятанными в подземельях карликов. Мы шли грабить и это грело мою чуть потемневшую за время прибывания здесь душу. Осталось только понять, как открыть двери, защищенные рунами, но у меня в ногах лежал неплохой план.       Под кочкой чуть дрогнул ящик, наполненный взрывчаткой. На самом деле ее можно делать из любой органики, нужны лишь познания химии и прямые руки. Чем я вполне обладал. Так, что ей недолго оставалось скрывать свои тайны, ведь если даже взрывчатка спасует перед этой защищенной магией дверью, то я займусь постройкой дестабилизатора и просто разрушу чары. Парочка чертежей которых еще в викторианскую эпоху получило не малое распространение в определенных кругах, хотя мне не хотелось доводить до этого. Слишком много мороки.       Мы двигались меж холмов, наш боевой отряд из десятка мужиков на двух телегах, все с оружием, у парочки даже висели на груди монструозного вида пистолеты на один выстрел, а у еще одного на коленях лежал арбалет. Все остальные носили кто во что горазд, от копий до булав. Эти люди наемники и сражались тем, что могли достать, но сражений не планировалось, в этих холмах властвовали хозяева, кем бы они не являлись и защищали тех, кто платит.       Так какого же было мое удивление, когда я услышал звуки горна. В один в один, как в фильмах про средневековье и из-за холма показалась толпа зверолюдов. Наверное в три десятка, псоглавых, оленеголовых и конечно козлоглавцев. Вел их, по настоящему монструозный детина с головы до ног покрытый гнутым железом, остатками доспехов и связанными меж собой кольчугами, на манер рубахи. На его рогатой голове, не защищенной к слову никакой броней, сиял безумным светом третий глаз, а в руках он нес топоры, каждый больше моей головы. Он вопил, взывая к своей банде и она подвывая ринулась вперед. Без страха разгоняясь, порой вставая на четыре лапы, в нашу сторону бежали твари, а день становился по настоящему гадким.       Первым разрядился арбалет, он будто ожидал этого, как только мы въехали вглубь холмов, зарядил его. Один из псоглавцев упал, жутко заскулив словно щенок, а люди стали занимать оборону. Я стал разряжать револьвер, первый за ним и второй. Не каждая пуля попадала в цель, но если уж она это делала то целые куски плоти подрывались фонтанчиком. Экспансивные пули жуткое творение. Хотя и очень эффектное. Разрядив барабан второго револьвера, я ушел за спины бойцов, мне требовалась перезарядка. Их взгляды с немым трепетом следили за гильзами, которые выпадали на землю, их следовало после собрать, но не сейчас мне об этом думать. Один из заготовленных ускорителей заряжания, почти мгновенно занимает положенное ему место, отправляя в барабан шесть патронов, после следует второй револьвер и я вдруг понимаю, что не слышу звуков ударов копыт по земле, воинственных криков, лишь скулеж и блеяние раненых. Моя голова поднимается, вглядываясь из-за спин бойцов, что сейчас встали полукольцом вокруг меня обнажив оружие. Только враг не шел. Я видел, как после опустошений нанесенных моим оружием зверолюды встали. На середине холма, прямо перед семью скулящими псоглавцами и одним оленеголовым. Они не решались идти. Из-за спин зверолюдов шел детина, расталкивая их, то и дело отвешивая удары. Но даже он замер увидев последствие дум-дум патронов. Так скажу, любой бы замер.       Хотя, какое мне дело до чувств всяких бешеных каннибалов? Никаких. По этой причине не ожидая, пока эффект шока пройдет, навожу револьвер на их лидера. Выстрел и эта тварь, будто зная, куда нацелена пуля отскакивает. Из ее брони вырывается сноп искр и рикошетя она ранит одного из козлоголовых, не серьезно по ходу, он лишь завопив пригибается. Рогатая образина начинает кричать, поднимая свое войско в атаку, с тетивы арбалета срывается еще одна стрела застревая в броне козлоногого. Твари вновь начинают набирать скорость.       Я начинаю стрелять вновь, стараясь целиться в торс. Разряжая барабан я валю четверых, беря второй ствол в руки. С обеих сторон оглушительно громыхают, выпуская снопы искр и дроби, пистоли. Они не убивают никого, эффект их в другом, они вызывают страх и ранят множество зверолюдов, что становится поворотным моментом всей битвы. Хотя скорее стычки. И эти твари начинают убегать. Я ловлю в прицел парочку самых крупных, выпуская по пуле, они падают мешками на землю жутко вопя, чем подначивают остальных. Заставляя их двигаться еще быстрее. Мой взгляд бегает из стороны в сторону, проскальзывая по макушкам и броне каждого беглеца, но я не вижу их лидера. Его просто нет и тут я понимаю, что он исчез сразу же после своего вопля! Резко оборачиваюсь, боясь атаки сзади, но там никого, лишь крутой склон холма.       - Он, что... - Мой тихий голос, но в стоящем сейчас затишье, под осторожными взглядами наемников, кажущийся таким громким, буквально взрывается от наплыва чувств. - Просто сбежал!?       -Все целы? - С легкой дрожью в голосе произносит Луан, выходец из Бретонии, сбежавший когда-то крестьянин ставший наемником, вопреки судьбе которую ему подготовили родители, и не дожидаясь ответа продолжает. - Быстро добиваем раненых и уходим.       - Да. - Раздается с разных сторон дружный выдох и напряжение спадает, оружие опускается, и наемники медленно возвращаются на телеги, что делаю и я, едва обращая внимание на их взгляды направленные на меня, в них сквозит испуг и восхищение, я чуть поправляю стилизованный под кожаную шапку, с металлическими вставками, уловитель эмоций, работающий сейчас фоном, не зря я все же его сделал, приятно доподлинно понимать, что чувствуют люди вокруг. В это же время тройка оставшихся наемников с копьями добивает раненных и скулящих монстров, чертовски жуткое зрелище, но средневековье трактует подобное отношение к врагам. Тем белее к таким.       - Я не подстрелил их вождя, они могут вернуться.- Обращаюсь к Луану, между делом перебирая гильзы, к моему крайнему удовольствию они все оказались целы и их можно будет использовать повторно. - Он увернулся от выстрела, будто знал, куда я буду стрелять.       - Нечестивые твари, слуги проклятых! - Со знанием дела поднял палец предводитель. - Их хозяева даруют проклятым безумие, смазывая его дарами, столь гнусными, что одно упоминание их кощунственно!       - Понятно, спасибо за разъяснение. - Отворачиваюсь от Луана, не желая вести разговоры с безумцем, особенно фанатичным, оно никогда не здраво, но он не унимался, продолжая рассказывать своим соратникам, об ужасах тьмы, но я же его уже не слушал, перезаряжая револьвер и снаряжая ускорители, эта поездка обещала стать долгой, очень долгой...       Что же ты такое? Руны нанесенные на врата слегка поблескивали под размашистыми ударами кирки. Я сам видел, как подобный удар разбивал камень кладки, не защищенный магией гномов. А тут ни единого следа. Даже царапины нет. Это меня удивляло. Хотя, слухи доходили до меня в бытности студентом, будто бы у технократии есть специальные сплавы позволяющие напрочь игнорировать практически любые физические повреждения, хотя конечно с определенными нюансами. К примеру броню такого рода один из экстатиков превратил в ничто высокочастотным криком. Это я к чему... а точно, не существует абсолютной защиты. Не устоит и эта.       - Так, отходите, - Обращаюсь к рослому мужчине, имя которого так и не спросил. - Будем взрывать.       Паника и жуткая спешка, тихие покрикивания задолбавшего меня Луана, и топот сапог, что устремилась на выход. Вовремя, что тут сказать. К зарядам, с помощью тонкой иглы подцепляется шнур, я тяну его на пару метров и поджигаю. Горит он просто чудесно, но я не желаю оказаться рядом когда он дойдет до взрывчатки. По этому ноги в руки и сваливаем. К выходу, к тому свету, что едва пробивается, как же я надеюсь, что не напортачил...       Я лишь только успеваю залечь в небольшую траншею, как происходит глухой взрыв. Земля содрогается, хотя холм не обваливается, что можно посчитать, как успех моих первых попыток использования направленного взрыва. В воздухе отчетливо раздается запах мочи, чуть морщусь и выхожу из траншеи, наспех откопанной конечно, но в таких вещах лучше перебдеть. Оборачиваюсь к чуть побледневшим наемникам, с улыбкой, что больше бы подошла безумному ученому из научной фантастики и произношу:       - Сейчас ждем с час, пока пыль уляжется и пойдем проверять, а то там сейчас дышать нечем. - Взгляд сам собой смешается в сторону холмов, за которыми виднеются чуть заметные тучи, черные, как сама тьма, сплевываю. - А сейчас давайте устроим лагерь и натянем тент, боюсь скоро будет дождь.       - Таки значится, обязательно будет, герр Анри, у меня нога ноет, а эт, собственно, всегда перед дождиком сильным случается, вот так вот! - Произнес с какой-то ностальгической ноткой в голосе явно крестьянского происхождения наемник, с глубокими морщинами на лице, но с яркими небесно голубыми глазами. - Меня, как дробиной ударило, таки всегда ощущаю!       - Хорошо, - Улыбаюсь ему, что-то в его голосе такое, душевное что ли, будто со старым другом из пригорода говоришь, веет домом. - Поверим твоей ноге и поторопимся, мне, кажется, тут каждому хочется встретить ночь в тепле, а не в холмах.       - Конечно, господин Анри, мы все устроим. - Произнес Луан, отдавая команды наемникам, было что-то приятное в власти, может когда нибудь в политику пойти... хотя нет, не стоит оно того.       Наемники достаточно быстро разбили лагерь, натянув тент и зажгли костер. Я же важной птицей ходил перед входом, ожидая подлянки. Которой все еще не происходило и я постепенно успокоился, присев к огню среди наемников. В котле уже булькала вода, а тот самый крестьянин уже нарезав сушеное мясо закидывал его в котелок, следом пошла смесь круп и несколько горошин, чего-то вроде перца, хотя запах и был совершенно иным. Наемники травили байки, в ожидании обеда. Хвалясь победами, как на военном поприще, так и на любовном. Луан все грезил о дочери трактирщика и обещал завоевать ее сердце, а я знал, что ничего у него не выйдет и это смешило. Хотя рушить его мечты я не стал, мечты это то, что делает нас нами. Особенно там, где вы не люди, а жуткие хтонические экстрамерные сущности. От этого каждый раз становилось немного не по себе, но я не подавал вида, привык, наверное. О, а вот и каша!       Минул обед и темные тучки покрывшие небо все не желали обрушивать на нас потоки воды. Так что плюнув на все, я поднял семерых и мы отправились смотреть, что же вышло. Насколько успешны взрывы и какой урон они нанесли, меня съедало любопытство. Первый опыт таких работ все же.       Под ногами хрустели каменные обломки, кусок рельсы оторванный взрывом торчал из стены, будто крюк для одежды. Мы медленно идем вглубь, из тьмы выступают следы разрушений, огромные трещины, идущие по полу, блоки выпавшие из потолка словно монументы торчащие из пола и угольная пыль, настолько сгущенная, что сейчас стекает с потолка. Будто вода... Мне становится не по себе, но обойдя поток, я устремляюсь к вырванным вратам. На удивление почти целым, пусть и слегка выгнутым. Не выдержали камни, держащие врата. Они превратились в щебень. Взойдя на них и подивившись структуре врат, что выгнулись, чего просто не могло быть с монолитом камня, я прошел по ним идя во тьму. За мной следовали люди, испуганно жавшиеся друг к другу. Да и мне самому становилось все тревожнее с каждым шагом.       Врата вели нас в длинный широкий тоннель, в четыре моих роста, из блоков идеально подогнанных когда-то, теперь же чуть сдвинутых из-за взрыва. В его глубины уходили рельсы. Оплавленные и превращенные в губку. Смущало по мимо этого еще и то, что эта субстанция росла. Вы когда нибудь видели, как растет железо, как оно пульсирует красной ржавчиной? Я вот нет. Хотя предполагал нечто особенное за вратами. Сзади послышались крики ужаса и один из фонарей падает, разбиваясь об пол засыпанный пылью. Послышался ропот и громкие молитвы, вызывающие лишь раздражение, проклятые суеверные дикари. Это ведь всего лишь растение.       - Успокойтесь и подберите проклятую лампу, пока тут все не загорелось! - Оборачиваюсь и выкрикивают объятым ужасам людям. - Это все лишь растение, оно встречается в шахтах!       Мой голос действует отрезвляюще и из толпы, а иначе назвать это не выходит, осторожно выступает Луан. Он первый берет себя в руки чем полностью оправдывает свое звание лидера.       - А ну ка собрались трусливые ублюдки, какого хера, Раскосый, ты сука, фонарь уронил, я вычту это из твоего жалования! - Его громогласный крик множеством раз отражается от стен, уходя дальше во тьму. - Стройся, ты идешь вперед, давай косорукий урод, ты идешь первым!       Вот он лидер. Вот он опыт управления. Несмотря на то, что Луан отбитый на голову в вопросах касательно всего темного, как наверно и подобает для людей его сословия, вырвавшихся в люди. Не знаю. Для меня этот мир все еще темный лес, со своими чудесами и ужасами. Но паренек определенно умеет управлять людьми. Толпа медленно, справившись с ужасом, обходя по широкой дуге эту губку, которой стали рельсы двинулась вперед. Буквально на ходу организуясь в нечто похожее на боевой отряд. По крайне мере именно так я их представлял, читая художественные книги касающиеся данного времени. Звучали зычные окрики Луана, под которые мы двинулись дальше, все глубже и глубже в закрытые на века тоннели.       Мы шли долгие часы, пока наконец не показался первый зал. В разы больший, чем покинутый нами, только в этот раз его не очистили. Весь покрытый угольной пылью он представлял собой поле боя. Многие сотни тел гномов, в броне ставшей губкой, они лежали всюду заваленные тельцами скавенов, еще более деформированных, чем я видел когда либо. Да даже рабы и те, во время нашего похода к угольному колодцу, представляли из себя относительно нормальных представителей вида, да порой с тремя руками, да с черепами деформированными, но лежащие твари передо мной... Нет, они уже не являлись крысолюдами. Они стали иным.       Первая же тварь, четырехрукая, рогатая с множеством пастей, растущих буквально отовсюду выглядела столь чуждо, что меня пробрала дрожь. Она висела на дротике, который с остервенением держал гном, чье лицо пробила лапа, пройдя на половину. Следующая представляла из себя настоящую адскую тварь, с обсидиановыми пластинками, на манер чешуи, вместо меха и с шестью хвостами с окончанием в виде острых пирамидок, отчасти разбитых. Ее разрубили на части. И внутри нее находилась лишь пустота со стеклянными нитями прошивающими тварь насквозь. Дальше больше.       Всевозможные мутанты, с лишними руками, частями тел иных созданий. С клешнями, хвостами скорпионов и железными челюстями. С механическими лапами и сосудами которые заменяли головы. Я мог поклясться, что у одной из них вместо лап, сейчас ставший губкой, был встроенный огнемет. Опустившись на колени, осматривая его, губка пульсирует красным, детали все еще видны и это точно огнемет, странный и неправильный. Руки разламывают губку, на месте, где точно должен находился баллон со смесью, она хрупкая словно будто из мела, хотя это явно металл. Впервые я не понимаю, что вижу перед собой и это невероятно интересно. Я не встречал такого странного смешения материи и жизни, ни в книгах, ни в реальности. Это будоражит.       Под пальцами губка распадается, высвобождая скрытое когда-то в баллоне вещество. Это зеленая пыль. Пыль варп камня. С ней приходилось работать достаточно часто, подготавливая ее для мастера, смешивая с различными порошками, для его зелий. Хм. Чуть сдвигаю ее и вижу, как частицы вещества липнут к губке, будто она покрыта клеем. Любопытно. Сзади слышится шум. Это разошедшиеся по сторонам люди осматривают зал и один из них роняет на пол массивный сундук из которого выпадают истлевшие вещи и разная утварь. Поднимаюсь и внимательно осматриваюсь еще раз.       Подмечая множество таких сундуков. Эти гномы бежали. Таща все, что только могли унести. Подхожу к гному, чью голову уменьшили в двое ударом чего-то очень тяжелого, и начинаю его обыскивать. В сторону летят куски брони, истлевшие части которой превратились в это растение, меня интересует золото, подвержено ли оно столь пагубному влиянию и найдя его с облегчением вздыхаю. Кругляши в истлевшем мешочке, золотые, серебряные и медные лежат нетронутыми. Это радует, при том очень сильно, кидаю взгляд на остальных и понимаю, нужно привести этот разброд и шатание в конструктивное русло, пока не началась поножовщина из-за найденных кругляшей, которые точно есть в этих сундуках и возможно очень не мало.       - Луан, подойди сюда. - Обращаюсь к потерянно смотрящему на странный паукообразный скелет крысы человеку, он отзывается не сразу, его лицо бледно будто мел, а губы дрожат, это не хорошо, очень не хорошо. - Не волнуйся, они мертвы, иди сюда.       - Герр Анри, эти ужасы из страшных сказок реальны... - Его голос дрожал, а глаза бегали, он боялся задержать хоть на чем-то взгляд. - Мы должны уйти из этого проклятого места или нас тоже постигнет смерть!       - Тихо-тихо, не торопи коней, - подхожу к нему, кладя руки на его плечи. - Мы еще не забрали золото, ты должен приказать своим людям его собрать.       - Какое золото, герр Анри, тут же одни трупы и бесовская дрянь, растущая на них и всюду! - Он говорил все еще тихо и чуть запинаясь, но смог наконец задержать на мне взгляд.       - Это золото. - Беру его руку, кладя остатки мешочка гнома в его руку. - Монеты не затронуты растением, собери людей и скажи, что бы они обыскали все и складывали монеты, что найдут по мешкам, ты понял меня?       - Да, я понял. - Он собирается с силами и начинает раздавать команды, громко, буквально крича, пытаясь перебороть страх, свой собственный страх.       Люди движимые приказами, пусть с ропотом, но принимаются за работу. Они обыскивали тела, скидывая тварей крыс древками копий, а гномов часто буквально растаскивали на части. Столь сухими тела их стали за века, что пролежали тут.       Мародерство отвлекло бойцов, а золото найденное среди тел подогрело азарт. Они переставали боятся, осознавая, что твари мертвы и не вцепятся в их тела, в жажде крови и мяса живых. Послышался даже смех, что верный знак того, что люди не сбегут или, что важнее не вцепятся друг другу в глотки, ради лишнего кругляша. Ибо пока они считают себя частью одной общности и находятся под легким, но все же напряжением, им не придет в голову вынимать ножи. Надеюсь этого хватит надолго.       Меня же интересовала другая часть сокровища. Вынув из рюкзака небольшую ячеистую батарею, примерно на сорок условных единиц сока, сейчас имеющую в себе едва одну, граничную каплю, подключаю путем кабелей из меди с поганой изоляцией к новому размягчителю ее и приступаю к жатве. Варп камень. Чародейский камень. Искривляющий камень. Как его бы не называли местные, но это лишь сосуд, в котором находится квинтэссенция, при том самая разнообразная, но обладающая при этом одним неоспоримым качеством. Она меняла то, с чем соприкасалась и это могло помочь мне в моих исследованиях, да и просто запитать мои изобретения намного более надежнее, чем паровики и прочие двигатели, даже самые продвинутые.       Под невидимыми лучами, что заставляли колебаться эфир обеспечивая тем самым передачу энергии, ячейки батареи стали насыщаться. Вот первая из пустых тридцати девяти посветлела, приобретя янтарный цвет, за ней последовали еще две и кучка зеленой пыли стала лишь бесцветным прахом. Я обернулся, не видел ли кто и с легким вздохом облегчения понимаю: нет. Все заняты поиском наживы, уже вскрывают ящики, очень увлеченно работая топорами, да даже Луан, предводитель, что своими повадками строил из себя если не рыцаря, так оруженосца, склонившись обирал одного из гномов, в разломанном монструозном коконе, в который превратился его доспех. Хм, миры меняются, а люди теряют остатки самообладания, когда дело касается наживы. Хм, да и я такой же, пусть меня и не ведет золото, но то, из чего оно состоит.       Моя батарея медленно насыщалась, а карманы отягощались монетами, которые удавалось найти у гномов. Крики счастья, с определенной периодичностью раздавались со стороны штурмующих гору из ящиков и сундуков людей. Они тащили к мешкам подсвечники из меди или бронзы, тарелки и кувшины, в отдельный складывали монеты, в основном золотые и серебренные, коих накопилась уже приличная такая горочка, из пары сотен кругляшей. Вот будет потом ругань, когда решат это делить, но то мне не интересно, своих пока хватало. Хотя будем честны большая часть из них пошла на начинку для приборов, и доля от этих тоже пойдет. Ведь я занялся своим проектом.       Старым, но таким необходимым в этих страшных реалиях. Мой "Завоеватель", мое сумрачное творение. Доспех вновь увидит мир, и под его пятой он содрогнется. Осталось только поработать над батареями и мышцами, а так же снабдить его защитой, наподобие той, которую используют гномы.       Еще несколько крупных кристаллов, заменивших глаза одной из крыс, становятся прахом, знаменуя полное заполнение батареи. Которую я незамедлительно прячу в рюкзак. Дело сделано, осталось вернуться и запитать от нее приборы, хотя чувствую с этой энергией я намучаюсь. Наконец-то встаю, отряхиваясь от угольной пыли. Она тут всюду и уже давно в моей обуви, мне больно от того, сколь долго придется ее отмывать в лохани с водой, я опускаю глаза и в неровном свете лампы замечаю странное. След. Но не такой, какой оставляют сапоги. Он больше, в разы больше и оставлен совсем недавно, не потерял форму, хотя его и заполнила пыль. Бездумно, скорее подчиняясь порыву следую по нему, ставя ноги совсем рядом, в голове, где-то в затылке, шуршание, легкий шелест движения, я вижу симметрию в следах, она завораживает меня. Будто на моих глаза, воссоздается лапа, движение, мышцы, которые приводят ее в движение, я еще не знаю, покрыта ли она шерстью или чешуей, но уже понимаю, как она должна двигаться, какой вес нести и из чего она может состоять. В голове проносятся чертежи, мысли почти обретают материальность, но это столь мимолетно, что все сносится вихрем ощущений и возможностей. Я ощущаю... Озарение?       Каждым своим вздохом, каждым шагом, мое сознание отступает погружаясь все глубже и глубже куда-то очень далеко. Шуршание,шестерни, поршни... Все это движется, меняется, оставаясь неизменным. Высекается твердое пламя опадающее каплями, свет обретает форму, а звуки текут меж моих пальцев. Нота си скачет по земле становясь ветром, он движет полости винтов, подгоняя время ставшее стеклом, входить в пазы. Поверхность дрожит, становясь пеплом и камнем подземелий гномов, и тут же меняется иной структурой, невозможной реальностью из блесток и керамики из цветов.       Эфир скатывается с моих губ кристаллами, раня губы, моя кровь багровым светов взрывается освещая все и я вижу резьбу на стенах, следы болтов и пламени огнеметов и тут же скрип механизма, говорящего со мной на языке самого времени и правильных форм, прерывает это. Отбрасывая меня куда-то и одновременно оставляя на месте. Все кипит, мой разум сводит судорога, где-то кричит в безумии учитель, чей облик рвется не способный осознать правильность мира, мира, который я вижу и всегда знал.       Токи, тысячи энергетических силовых кабелей, связанных питающих все и вся. Формирующих, статичных и динамичных, падение пылинки становится взрывом, безумия энтропии, динамики и статики. Узор гравитации, сложная формула пылинки, такая огромная, что в ней скрыта вселенная, чудо взаимодействия преломления света в кристаллах, что неотличим без микроскопа и тут же все тонет в молочно белом стекле, во взрыве движения и правильных линий, отбрасывая все не нужное оставаясь чистой энергией принявших понимание и форму.       Неожиданно все это ломается, в великолепии энергии, материи и ее противоположности, симметрии понимания и нитей реальности врывается нечто иное, постоянно переливающееся и... живое. Осознание этого вызывают безумный крик, один из множества, что раздавались со стороны моего учителя, в разум врывается осознание того, что он жаждет вырвать свои глаза, пробить барабанные перепонки, сделать хоть что-то в надежде, перестать осознавать и понимать! Только он не может и это сводит его с ума. Некромант заперт. В его собственноручно построенной тюрьме. Реальность гаснет и я погружаясь во тьму, где единственным из звуков является плач, надрывный и лишенный хоть какой-то надежды.       Мягкое пламя камина, запах тушеного мяса и пива. У стены стоит староста, внимательно осматривая пучки трав и склянки, они ему не интересны, он просто убивает время. Скрип давно не смазанных петель и в гостинную входит старик, его движения медленны, а сам он способен передвигаться лишь с тростью. Вильям Свенсен давно уже разменял свои шестьдесят, добился славы в Империи и там же пал, обвиненным охотником на ведьм в занятии некромантии. Только лишь старые связи смогли помочь ему скрыться и залечь на дно. Да еще, подвернувшаяся ссылка Стоунов, оттянувшая внимание охотников. Редко когда целый род приближенный к власти попадает в опалу одномоментно. Старый врач не знал, просто не успел узнать, всю подноготную, хотя видит бог пытался. Он рискнул и прибился к крестьянам, заплатив за место железом и пшеном, отправился следом и не прогадал. Его заметили, вскоре, оценив умение и знание, предложили место лекаря при роду. Так он и оказался тут в этом скромном, но защищенном поселении. И пусть род почти угас, оставив всего несколько членов, но он чтил клятву данную отцу Брегги, хотя порой жаждал прирезать бастарда, столь много крови он попил у него.       Медленно шагая, Вильям направился к камину, там в мягких сполохах огня, в подвешенном над огнем котелке, тушился кролик с огромным количеством овощей. Сытная полезная еда, для старого организма. Своя собственная диета, для старого брюха, возможно она могла спасти не мало жизней старых аристократов, как и другие его идеи и мысли бережно изложенные на листах пергамента... которыми подпалили его домик, когда не смогли его поймать.       Благослови гномов и их канализацию, так долго простоявшую под натиском времени. Беря бережно серебряную длинную ложку он открывает крышку котелка выпуская пар и помешивает свое блюдо. Обычно готовила его служанка, являющаяся одновременно с этим и его подмастерье, но кролика врач любил готовить сам. Вот и теперь она занималась ранеными, лежащими сейчас на втором этаже в специально для этого построенном зале с множеством кроватей, почти точной копией его прежних палат. Восстановленных и ставших даже лучше чем когда либо.       - Как они? - Заговорил староста, приподнимая одну из склянок с толченым грибом.       - Неплохо, Луана зашили, ногу он сохранит, хотя ходить нормально долго не сможет, думаю пару недель минимум. - Старческий голос прозвучал тихо, в нем сквозила усталость и тяжесть прожитых лет. - Хансу глаз не выбило, но шрам останется страшный, у всех остальных лишь порезы, да не глубокие раны, жаль конечно Вилли, но со вспоротым брюхом его все равно не спасти, не от той твари из тьмы.       - Ты знаешь, кто меня интересует, какого состояние Анри? - В раздражении староста развернулся и пройдя до середины зала просто рухнул в кресло, с тяжестью глядя на Вильяма.       - Если не считать множества синяков, да царапин, он в порядке. - Прикрыв крышкой свое варево, старик направился к креслу и с осторожностью присел на краешек. - Я пришел к выводу, что тварь во тьме охотилась выпуская дурманящий пар из своих отверстий, а может обладала нечестивой магией, что смущала разум, под него и попал наш инженер, в последствии чего и лишился не малого количества крови из-за мелких ран, но это даже полезно, так думается мне.       - Так когда он придет в себя? - Тяжелый взгляд впился в глаза врача, а на лице старосты не двинулся даже мускул.       - Может сегодня к вечеру, ну или через пару дней. - Взгляд же Вильяма спокойный и неспешный блуждал по одежде Стоуна, не останавливаясь ни на чем.       - Тогда я жду твою девку, сразу, как он очнется, - Брегги встал одним движением, резким и яростным. - Он должен очнуться, делай все возможное для этого, абсолютно все.       - Хорошо, Брегги Стоун. - Мягко улыбнувшись, пряча внутри клокочущее раздражение, врач проводил старосту и запер дверь, оставаясь в тишине и покое, который с годами он ценил все больше.       Вернувшись и налив себе немного пива из кувшина, старик присел на кресло и с тяжестью вздохнул. Он хотел многое сказать старосте, поведать о странной серебряной капле на руке у Анри, об ощущениях, которые испытывал осматривая его и дрожи, которая прошла по спине Люси, когда она только посмотрела на него. Его ученица чувствовала странное, таково было ее проклятие и дар, доставшийся вместе с чешуей на спине. Удивительно только, как она пережила детство и скрыла это, от охотников, убивающих за каждое отличие от эталона.       Старый врач, мог сказать очень многое и может даже получить за это что-то, хотя последнее сомнительно, староста являлся тем еще жмотом, но не стал. Далеко не из вредности или там предчувствий, нет, он за время бытности своей при аристократах выработал один очень часто спасающий его навык. Вильям сначала думал и только потом делал. По этому и имел репутацию, должников и осведомителей. Ибо если бы он докладывал о каждой странной вещи, которую видел или слышал, то давно бы сгорел на костре, как пособник темных сил, ну или еще под каким надуманным предлогом. Охотники на ведьм, на диво изобретательны, когда дело касается обвинений.       Медленно со второго этажа показалась девушка, едва двадцати пяти лет с виду, хотя лекарь знал, что она разменяла третий десяток и ее молодость... Он не хотел об этом думать, это не его дело, хватало того, что она не приносила проблем и помогала с больными, которых в сезон добычи всегда хватало. Будучи человеком науки, он всегда сначала думал, потом спрашивал у более знающих, а если таких не имелось то искал в книгах, и только потом предпринимал хоть что-то. Так и с ней он поступил так же.       - Ну как они? - Отпив немного пива, старик поудобнее устроился в кресле, жалея, что его одеяло осталось в комнате.       - Они спят, герр Вильям, спят спокойно и крепко. - Она пропела слова, врач не встречал никого, кто бы говорил схожим с ней образом, он даже не представлял, где могут произносить подобным образом слова.       - Очень хорошо, а Анри, как он?.. - Он недоговорил, но она его прекрасно поняла.       - Это создание дремлет, в глубинах самого себя, размышляя. - Пропев женщина, прошла мимо старика, взяв несколько пучков трав и склянок. - Его свет пугает, но в то же время вдохновляет.       - Странное сочетание, да? - Проводив взглядом прошедшую мимо, мужчина, чуть улыбнулся, его согревала ее компания, отгоняя тоску по дому. - Да и тебя, можно признать странной.       - Он иной! - Возмутилась женщина, присев рядом со стариком, от нее пахло травами и спиртом, в котором она вымачивала бинты, до того, как нанести пасту из трав, для припарки.       - Важно ли это? - Врач сделал еще один глоток пива, и отставив стакан, продолжил. - Я за свою практику видел много необычного, делал не меньше странных, как сказали бы мои коллеги, безумных вещей.       - Вы правы, герр Вильям, но не стоит ли его расспросить про это? - Женщина не сдавалась, она пылала возмущением и любопытством, последнее к слову, она тщательно скрывала.       - Нужно, но не прямо сейчас, когда он поправится, ты подойдешь и расспросишь. - Вильям посмотрел ей прямо в глаза, в них Люси увидела голый расчет, холодное и взвешенное решение, перед ней предстал аристократ, всколыхнув воспоминания из детства когда такие же приезжали в ее деревню и издевались, а порой просто грабили, от чего она чуть вздрогнула. - Применишь свои чары, улыбнешься, как следует, и он сам тебе все расскажет, оставшись уверен, что сам этого захотел, ты поняла меня?       - Да, герр Вильям. - Склонив голову произнесла она.       Сознание вернулось мгновенно. Вот только меня окружала тьма и тихие всхлипы, как вдруг нос заполнился запахом спирта, какой-то растительной дряни и дыма. Распахнул глаза и словил приступ тошноты, проклятие. Хотя и помимо этого хватало неприятных моментов. Все тело ломило, будто меня долго били, да бинты намекали на раны, хотя я их не чувствовал, что давало надежду, на всего лишь царапины.       Приподнявшись на кровати с неплохим таким матрасом из шерсти, моему взору предстали мои соседи по, как видимо, палате. Знакомые рожи лежали без сознания и вид имели более потрепанный, чем можно ожидать в такой ситуации... стоп, а какой ситуации?       В голове со вспышками стали взрываться воспоминания. Я вспомнил, как нечто очень тяжелое ударило меня в грудь, отбросив на несколько шагов назад, но я не упал, лишь отшатнулся, как оно зашипело, а с моих рук сорвались пули из неизвестно когда взятых револьверов. Вспышки света, в которых я вижу создание самых жутких грез, воплощенных в материи жизни. Хах, как сказал. Не чужеродный организм, не ксенос, не даже мутант... Меня поменял этот мир, заставив взглянуть на мир немного иначе. И не сказать, что я этому рад, хотя определенно, это должно помочь мне. А вспышки тем временем продолжались, посылая мне воспоминание за воспоминанием. Слишком нечетких, будто их размыло. Определенно. Я явно надышался некой дрянью, ничем иным нельзя объяснить тот дикий трип, увиденный мной.       Медленной встаю, пошатываясь, ноги дрожат и подгибаются. Взгляд падает на Луана, чья нога обвязана каким-то тряпьем, видимо его серьезно ранили. Возможно даже спасая меня. Нужно узнать, как все произошло. Прохожу мимо еще двух занятых кроватей, узнавая других своих сопровождающих. Невольно у меня пробуждаются образы того, как люди крича бьются, с чем-то быстрым и неправильным. Мотаю головой, тошнота возвращается, ненавижу дурь, она мутит разум, а эта мерзость явно использовала ее. Следую к двери, что оказывается открыта и спускаюсь вниз, пока не упираюсь в кухню. Где не беспокоясь о последствиях выпиваю всю воду, что нахожу в чайнике. Становится лучше, но я поздно осознаю, что тут не один. Тихие покашливания раздаются со стороны камина, заставляя обратить на себя внимание.       Нет, я не оборачиваюсь резко. Я пусть и чувствую себя плохо, остатки разума не утратил. Медленно, со всей осторожностью поворачиваюсь, видя перед собой девушку. Хотя, нет. Эти морщины мелкой сеточкой у глаз, уставшие глаза и скулы. Передо мной женщина, следящая за собой и тут я понимаю, что уже видел ее пару раз, когда заходил к Крюгеру, да и просто в таверне пересекались взглядами. Я даже помнил ее имя. Люси. Точно, помню тогда еще спросил у трактирщика это.       - Люси? - Полувопросительно спрашиваю, нужно все же начать с чего-то разговор. - Прошу прощения, за вторжение.       - Ничего, могу поставить чайник и заварить сбор трав, если не спится. - Она утвердительно кивает слыша свое имя, я же на это кратко вздыхаю, все же не ошибся. - Или может сыра?       - Нет-нет, ничего не нужно, я лишь хотел пить.- Махая перед собой рукой и понимаю, на ней нет перчатки, глаза скашиваются, видя серебряную блямбу и это не остается незамеченным, она улыбается, проклятие. - А хотя знаете, немного горячего бульона или может рагу, совсем бы не помешали.       - Конечно, только сегодня вечером приготовил мастер рагу из кролика, не соблаговолите ли присесть, я сейчас налью. - Лишь киваю, присаживаясь за стол, следя, за тем, как мне накладывают, уже изрядно остывшую похлебку, наливая следом, чуть разбавленного вина, как то заторможено отмечаю, что ее речь звучит очень странно, будто поет.       На стол кладется чашка, где-то грамм на триста, ломоть хлеба и кружечка вина. Глядя на это просыпается зверский аппетит, и почти не сдерживая себя налетаю на еду. Пол тарелки уходят влет, потом уже я беру себя и начинаю поздний ужин уже более аккуратно. Крайне вкусный кролик, хотя не хватает сливок и сыра. Да и специй привычных мне по прошлой жизни тоже. Заканчиваю обед, выпивая несколько глотков разбавленного вина и только теперь поднимаю глаза. Видя, что Люси не спускала с меня глаз, пока я ел, да и теперь тоже. Немного ежусь, не привычно, что на меня так пялятся, и я натягивая на себя самую лучшую из улыбок произношу:       - Спасибо, за столь вкусный поздний ужин. - И вижу, как с первым моим словом женщина отмирает, несколько раз моргая, и кавая мне на похвалу. - Я хочу узнать, как мы выбрались, из подземелий?       - Вас вынес Луан, когда вы стали стрелять в темноту, все переполошились, но не Луан. - Она произнесла это нежно, с придыханием, но быстро спохватившись, продолжила.- Он ринулся к вам, подзывая остальных и смог несколько раз ударить монстра, чем спугнул его, но тот не успокоился и пока вас тащили к выходу, тварь несколько раз нападала, убив одного из наемников и изранив остальных, это рассказал мне Луан, когда я его штопала.       - Хм, значит стоит мне его поблагодарить, да и всех остальных тоже... - На это она чуть скупо улыбается, будто сохраняя какую-то тайну.- А они смогли вытащить мешки?       - Нет, они бежали и побросали там все, Луан так сокрушался, кляня почем свет стоит этого монстра, - На ее лице расцветает улыбка, она ненадолго погружается в свои мысли, затем продолжает.- Он обещал обязательно туда вернуться, и забрать золото.       - Это конечно, мы вернемся туда, обязательно вернемся, - В голове, в потоке образов всплывает облик создания, тонкого изящного с множеством кристаллов на теле, зеленых кристаллов поглощающих свет.       - Тогда это просто замечательно! - У женщины на лице расцветает улыбка, а глаза наполняются счастьем. - Если вы поможете ему, то с тем золотом, он сможет собрать по настоящему большой отряд и наконец-то получить ту славу, о которой грезил!       - Да, слава это очень хорошо... - В моих же мыслях всплывали чертежи тех лап и я знал, как воплотить их в металле.