see me, remember me

Свет мягко коснулся бледной кожи, заставляя темные ресницы затрепетать, смаргивая остатки сна в темных карих глазах. В спальне творился беспорядок: постельное белье скомкано, подушки валялись на полу, а одежда свисала со стула. Раньше Минхо пришел бы в ярость от такого, но сейчас он даже не обратил на это внимания. С третьей попытки ему удается встать и, пошатываясь, пройти в ванную. В зеркале юноша видит размытый силуэт, как будто там отобразился призрак. Хотя почему как будто? Минхо и был тем самым призраком. Тенью себя из прошлой жизни, которая оборвалась почти полгода назад на той дурацкой магистрали. Внезапный прилив злости заставляет его кулак несколько раз обрушиться на ни в чем не повинное стекло, оставляя на нем трещины и кровь. Кожу тут же пронзила боль, приводя юношу в сознание. Нужно было вытащить осколки и перевязать руку, но из-за нистагма сделать это оказалось фактически невозможно. Спустя двадцать минут и множество бесплотных попыток избавиться от стекла в ладони, Минхо сдается и решает просто обмотать руку так, чтобы не кровоточила и не сильно болела. После чего решил впервые за долгое время заказать готовую еду. Курьер звонит в дверь примерно через час после оформления заказа (отслеживать время было также трудно, но спасало голосовое озвучивание). К этому времени боль в руке превратилась в ноющую, но Минхо не то чтобы не обращал на это внимания, скорее это было привычно. Душа у него болела в разы сильнее и на порядок дольше. Поэтому терпеть физическое воплощение сжирающей изнутри тоски… раз плюнуть. Минхо неторопливо подошел к двери и открыл дверь, не удосужившись даже посмотреть в глазок. У него не было привычки смотреть куда-то выше груди людей, вот и сейчас он лишь рассеянно мазнул по контейнеру в чужих руках. – Где расписаться? – Ли не дал парнишке и рта раскрыть, чтобы побыстрее вернуться в темноту своей квартирки. – Вот здесь, – изумленно и даже чуть заторможенно ему протянули картонку с бумагой. Брюнет, по привычке, взял ручку в правую руку, но зашипел от боли. – Что у вас с рукой? – Зеркало разбил, – прохладно ответил Минхо, кое-как расписываясь левой рукой. Все-таки то, что он амбидекстр, его не раз спасало в жизни. – Сдачи не надо. – Но, господин..! Танцор выхватил из маленьких рук контейнер и захлопнул дверь прямо перед любопытным носом доставщика. Это уже не первый раз, когда кто-то пытается вторгнуться в его личное пространство и жизнь, но никто не был таким уж наглым. Даже Чан. Минхо фыркнул и расположился на диване, чтобы, наконец, поужинать. Из болезненного и поверхностного сна парня вырвал звонок в дверь. Сначала он воспринял это как собственный глюк, ему часто мерещилось то, чего быть не может, но после третьего повтора и добавившихся стуков он заставил себя открыть глаза. И кого там принесло в первом часу ночи? Все нормальные люди спать должны в это время. Вздохнув и поморщившись от саданувшей запястье боли, Минхо выпутался из пледа и поплелся в холл. За дверью оказались те же спортивные штаны и немного знакомые кроссовки. Что за..? – Здравствуйте, господин Ли. Доброй ночи, милашка Ли. – Простите за мое ночное вторжение, но я подумал, что вам требуется помощь. Я всегда буду рядом, когда тебе потребуется мое плечо. – Мне можно войти? Ты впустишь меня? Эти интонации. Голос. Забытые слова и обещания. Перед глазами Минхо с бешеной скоростью сменялись картинки из прошлого, даже быстрее пляшущего мира из-за нистагма. Чувства одиночества, тоски, грусти и невероятной боли захлестнули сознание брюнета, утягивая того во тьму. Он не заметил, как начал съезжать по косяку двери вниз, теряя сознание, отчего стоящий в коридоре парень не на шутку перепугался. Рефлексы сработали быстрее, и уже через секунду он оказался в узком холле с бессознательным юношей на руках. Курьер аккуратно прикрыл дверь, поднял брюнета на руки и понес на диван. Сознание к Минхо возвращалось неохотно: сначала он почувствовал под собой диван, потом – прохладу на лице, но именно незнакомые голоса выдернули парня из вязкой темноты. Что произошло? Он помнил поздний звонок в дверь, но после… Парень стал медленно открывать глаза в попытке приспособиться к яркому свету от телевизора. Значит, он заснул и забыл его выключить. Получается, курьера не было? Ему все это приснилось? Неосознанно он поднял правую руку и приблизил к лицу, отмечая отсутствие сильной пульсирующей боли. – Если что, все осколки вытащены, а рана обработана. Позвал бы кого, можно было избежать воспаления, – на диван возле ног лежащего Минхо присел высокий блондин с чуть подкрашенными глазами и родинкой под левым веком. – Какого черта ты здесь делаешь, Хван? У меня нет желания опять выслушивать твои ободряющие речи. За руку – спасибо, теперь убирайся из квартиры, – раздраженно и немного устало огрызнулся брюнет, прикрывая глаза. Значит курьер поздно ночью ему действительно приснился. Это не удивляет парня. – Ничего другого я и не надеялся услышать, – вздохнул танцор. – Вообще я здесь не за этим. Как бы ни было смешно, но мне и правда нужна твоя помощь, Минхо-хён. – Катись отсюда, даром я вам сдался с нистагмом и ничтожным желанием жить. Оставьте вы уже меня в покое. Я не... – Меня сместили с поста хореографа и почти отстранили от деятельности артиста, – сухо и отстраненно сообщает Хван, чем тут же привлекает внимание Ли. Всегда веселый и яркий голос наполнился горечью и пустотой, а лицо превратилось в каменную маску. Весь образ парня как-то враз потух. – Не могу сказать, что в этом нет моей вины. Тут все накосячили. На носу камбэк и множество мероприятий, а у меня даже нет возможности все сделать правильно. После твоего ухода, хён, мне пришлось взять все в свои руки, но я облажался, – длинные пальцы зарылись в светлые волосы, вороша прическу. – Я не могу дать фанатам ответ, почему новый состав. Не могу поставить новые движения, потому что они не складываются в единое целое. Не могу усмирить свои чувства, несмотря на запрет компании. И не могу никому признаться, что почти не сплю ночами, а днем лишь играю нужную роль. Теперь я понимаю, насколько сильным тебе приходилось быть с нами, с ним. Что мне делать? – Который час? – внезапный вопрос поставил двух парней в одинаковый ступор. – Около семи утра, – заторможенно ответил Хёнджин в попытке поймать постоянно движущийся взгляд. – Где мой завтрак? И как тебе в голову пришло заявиться сюда с пустыми руками... Мне еще вообще-то таблетки нужно выпить. Минхо подтянул ноги к груди, поднимаясь с подушек и касаясь голыми ступнями прохладного пола. Раньше здесь был ковер, который стал мусорным пакетом для щепок от журнального столика. Теперь здесь стояло нечто, похожее на смесь пуфика и стула. За секунды выиграв очередной бой с головокружением, Минхо прошел в ванную, где заметил отсутствие зеркала и чистоту. Впервые за долгие недели он почувствовал укол вины, что позволил бардаку взять над собой верх. И все же парня охватило забытое за месяцы затворничества знакомое чувство: ему стало интересно.