see me, remember me

Главное, ничего не бойся. Тебя никто не обидит. Я лишь хочу представить тебя своим друзьям. Они могут быть немного шумными и странно отреагировать на твое появление, но они будут рады. Поверь мне. Верилось, если честно, очень с трудом. Кан в миллионный раз перепроверил адрес, куда Чан попросил его прийти. Собравшись с духом, парень пересек улицу и зашел в стеклянные двери. Охранник проверил его личность, с подозрением осматривая документы, после чего улыбнулся и подсказал этаж. Уже в лифте Сон собирается напечатать старшему, что почти на месте, как в кабину врывается еще один парень. – Простите! Ох уж эти пробки. Никогда не опаздывал, и тут на тебе, – слишком мило возмущался кареглазый. Его волосы цвета карамели были чуть растрепаны. – Какой этаж? – буркнул гитарист, прижимаясь к приборной панели. – О, тот же. Я вас раньше уже видел здесь? Кажетесь знакомым… – Не думаю, – отрезал Сон, уточняя номер зала у старшего. Уже в коридоре он как-то слишком уверенно пошел в нужную сторону, что не могло укрыться от зоркого глаза второго паренька. – Вы точно тут были раньше. И, видимо, мы идем в одно и то же место. Случайно не по приглашению Чонина? – Не, Чана. – О, тогда вы еще более круты, чем я подумал. Кан успевает краем глаза заметить удаляющуюся от нужной двери фигуру, но не обращает на это внимания, сосредоточившись лишь на предстоящей встрече. Он два дня подбирал слова, которыми хочет представить себя, но, похоже, они все вылетели из головы. Опоздавший парень первым стучится и заходит, после чего фактически тянет Сона за собой. На нем тут же скрещивается четыре потрясенных взгляда. – Здравствуйте, меня зовут Ким Сынмин, я занимаюсь вокалом уже несколько лет. Буду рад работать с вами! – первым представился опоздавший парнишка, по очереди поклонившись всем. После этого он подходит к одному из присутствующих и добавляет: – Я здесь по просьбе Ай Эна. – Теперь ты, – просит Чан, благодаря чему все внимание вновь уделяется бедному гитаристу. – Ну же, смелее. – Здравствуйте. Я – Кан Сон Джи. Мне нравится играть на гитаре и сочинять песни. Меня Бан Чан попросил прийти. Повисла напряженная тишина, разбавляемая лишь довольными тихими хлопками в ладоши старшего и удивленными выдохами. Неожиданно к Сону подходит самый низкий парень с квадратным лицом и маленькими цепкими глазами и тут же сгребает в объятия. – Я так рад, что ты здесь. Безумно счастлив, – кажется, в его голосе были слышны слезы. – Ой, прости. Я Бин, Со ЧанБин, близкий друг Чана. – А, тогда понятно, – рассмеялся Кан и пояснил свои слова. – У него была такая же реакция, когда он подошел ко мне первый раз на улице. – Это правда? – почти одновременно спросили два блондина, которые были похожи друг на друга настолько же, насколько различались. – Истинная, – горделиво ответил Кристофер, становясь рядом с Каном. – Я обещал Сону помочь с музыкой и раскрыть его потенциал. К тому же его помочь нам не помешает. – Хван Хёнджин, а это Ли Феликс, – подскакивает к парню самый высокий из присутствующих. Сон про себя отмечает аристократическую красоту обоих парней: светлая кожа, яркие улыбки и неосознанное изящество. Точно танцоры, и плюсом вижуалы. – Приятно познакомиться, Сон-и. Мы рады, что ты снова с нами. – Снова? – он не успевает задуматься, как его мысли перебивают еще одним странным изречением. – Думаю, Хо это не понравится, – протянул ЧанБин, цокая языком в конце. – Так что с группой? – Группой? – Сон перестает вообще что-либо понимать и желает побыстрее сбежать отсюда и отказаться от идеи Чана работать вместе. Слишком много лиц. – Мы как раз обсуждали возможность нашего объединения вместе в одно целое, – кивнул Чан, усаживаясь на пол. – Теперь у нас полный состав: Чонин и Сынмин на основном вокале, Ликс и Джин отвечают за хореографию, а мы будем в ответе за тексты и музыку. – А как же Минхо-хён? Куда мы без него сейчас? – звонкий голос Ай Эна отскочил от стен зала. – Он вернется, – ответил за всех Хван. – Он всегда возвращается. Особенно сейчас. – Надеюсь, – грустно вздохнул Чан. Они еще немного поболтали, после чего кто-то ушел по делам, кто-то остался в зале. Сон же медленно брел по улицам и пытался понять, почему ему было так комфортно сидеть с этими людьми. Он даже почти не чувствовал неловкости и не стеснялся. Он будто… знал их? Эти мысли не давали ему покоя все выходные и в итоге привели его снова к двери знакомой квартиры. Парень уже не раз оказывается здесь, но не решается постучать или как-то обозначить свое присутствие. С каждым приходом он все сильнее убеждался, что ему до скрежета зубов хочется снова очутиться внутри маленькой пыльной квартирки. Она ему стала сниться по ночам вместе с тем парнем, чья красота затмевала солнце, в глазах можно было утонуть. Сон так сильно желал выяснить, кто сломал это прекрасное создание и бросил одного. В понедельник, когда должен был состояться очередной сбор всех для обсуждения дальнейших действий, загадочного Минхо не было, как и в последующие дни. У Кана внутри засело чувство, что с ним что-то не так. Поэтому когда Чан заявил в четверг, что пойдет проведает танцора, Сон тут же прицепился следом. И каково же было его удивление, когда старший остановился ровно напротив той самой двери, которую открыл растрепанный и помятый… – Ты куда пропал, Минхо? – да, строгости Бану не занимать. – Я не уйду, пока не объяснишься. – Айщ, вот нельзя одному побыть всего несколько дней, так все сразу начинают названивать и навещать, – возмутился брюнет, закатывая глаза и проходя в глубь. – Закроешь? Я пока продукты отнесу, – прошептал кудрявый, быстро скидывая кроссовки и чуть ли не убегая на кухню. Спустя мгновение Сон понял, что делает все машинально: прикрыть дверь, придержать бедром и щелкнуть замком. Он машинально потянулся к ключнице, чтобы повесить несуществующую связку. – Кто с тобой пришел, Чан-а? – Кан Сон, я его под свое крыло взял, он хорошо пишет, мне нравится, – раздался голос старшего поверх шуршания пакетов и шума от рисоварки. – Ты бы слышал его переборы на гитаре… – Вряд ли мне понравится… В этот момент карие глаза встречаются с кошачьими, и мир в прямом смысле слова рушится. Зрачки, которые непрестанно двигались буквально за секунду до этого, внезапно останавливаются и словно пронзают душу гитариста до самого ядра. В них отражается столько горя, боли, тоски и безразмерной любви, что Сон задыхается. Стук сердца заглушает все звуки и отдается в ушах набатом. Парень не помнит, как оказывается рядом с приоткрывшим рот хозяином квартиры в попытке коснуться ладонью его щеки. Его отрезвляет лишь рвано сорвавшееся с тонких губ имя. Хани.