see me, remember me

Вернувшись в пятницу домой, Минхо тут же валится на незаправленную кровать и забывается беспокойным сном. Этот месяц выжал из него все силы: как физические, так и духовные. Ли слегка переоценил себя, когда спонтанно согласился снова встать старшим над Хваном и Феликсом. Для парня всего еще было слишком много: слишком громкий смех, слишком яркие улыбки, слишком резкие переходы в танце. Да, это здорово отвлекало от собственной апатии, но все же не помогало смириться с пустотой внутри. Он очень устал. Он хотел заснуть и больше не просыпаться. На следующий день вернулась Суни. Впервые за долгие месяцы Минхо стал немного счастливее, ведь эта рыжая кошечка была когда-то самолично им спасена и выхожена. Если самая старшая его питомица почтила своего хозяина своим вниманием, значит жизнь налаживается. Значит он все делает правильно. Вот только лучше от этого не становится, если честно. Посвятив выходные поискам кошачьего корма и подстилки, парень решил заодно привести в порядок свое жилище. Несколько раз он слышал трель звонков на телефон, но, как обычно, просто проигнорировал. Ему уже давно никто не делает замечаний по этому поводу. Суни со вздохом наблюдала за своим хозяином, который отчаянно не желал выбираться из тщательно выстроенной им же скорлупы. Когда ночь планировала спуститься на город в четвертый раз, в дверь постучали. Брюнет подумал, что ему послышалось, но стук повторился, и ему пришлось открыть. На пороге оказался злой старший с пакетами в руках и ругательствами на языке. Вот только дверь закрывал не он, промчавшись мимо Минхо на кухню в поисках заплесневелых продуктов, как это всегда бывает. – Кто с тобой пришел, Чан-а? – спросил Ли, поправляя плед на диване. – Кан Сон, я его… – Странное имя, слишком созвучное. – ...мне нравится. Ты бы слышал его переборы на гитаре, – Я всегда их слышу, если честно. И так хочу забыть. – Вряд ли мне понравится… – потому что я давно уже утратил любовь к музыке. Но судьба решила все за него. Обернувшись, Минхо умирает и воскресает одновременно. На него смотрели те самые глаза цвета шоколада, который только только смешали с молоком и разлили по формочкам. Он столько раз следил за уходящим из них сном по утрам, сколько раз волны не ударяются о пирс в шторм. Вот только в них нет того самого внутреннего света, зацепившего и поведшего Минхо за собой с самой первой встречи парней. Он..? – Хани, – выдыхает Ли и неосознанно тянется к приближающейся ладони. Он должен был понять, что это правда. Что это не мираж и не очередной слишком реалистичный сон. Сон, в котором у него нет нистагма. Сон, где он мог снова быть рядом с любимым. Сон, наполненный счастьем. – Суни! – раздается тут же слишком радостный восклик Чана, отчего оба парня отпрянули друг от друга, заново вспоминая, как дышать. – Хо не говорил, что забрал вас! Все также недолюбливаешь меня? – Ей никто не нравится, – рассеянно роняет брюнет, прикрыв глаза и устало падая на диван. – И я не забирал, она сама пришла. – Какая красивая! – незнакомец, наконец, обращает внимание на домашнего питомца и тянет к кошке руки, в которые та с удовольствием кутается. – Тебя Суни зовут? Твое имя. За тобой так хорошо ухаживают, шерстка блестит вся. Красавица. – Кто ты? Как попал сюда? Откуда знаешь Чана? – немного потерянно и холодно спросил хозяин квартиры. – Минхо, не стоит так грубо. Это я его увидел… – Не тебя спросил, Бан. Помолчи, хотя бы раз, – цыкнул Ли, ни на секунду не сводя взгляда с того, кого впервые за долгие месяцы видел чересчур четко и ясно. – Я – курьер, доставлял еду несколько раз, еще вы руку повредили, а потом я вас провожал от лифта до квартиры, – ответило это чудо, не поднимая карих глаз от кошки. – Господин Чан предложил мне работать с ним над сочинением и записью песен. Вот и вся история. – Кто ты? – лисьи глаза смотрели куда-то за пределы заданного вопроса. – Одинокий бродяга с гитарой, забывший свой смысл жизни? Птица, которая не может летать, но хочет чувствовать ветер в перьях. Огонь, который искрами стремится достать до небес и осветить черноту ночи. Я тот, кто не чувствует себя дома нигде, кроме как подле тебя, милашка Ли Ноу. Минхо подрывается с места, чуть не опрокидывая все вокруг себя, хватает первую попавшуюся куртку и карточку и вылетает из квартиры. От хлопнувшей двери подскакивают все, даже разомлевшая от почесываний Суни. – Н-да, – щелкнул языком Чан, возвращаясь к раскладыванию еды из пакетов по полкам. – Надо же, неужели он сделал уборку? – И верно: пыли даже в воздухе стало меньше, – подтверждает общие наблюдения Сон. – Чан-ним, извини, пожалуйста. – Тебе не за что извиняться, Сон-и. Минхо всегда был таким, особенно в последние полгода, – кудрявая голова поникла, с лица исчезла улыбка. Второй парень весь подобрался и обратился в слух. – Себе на уме, с неординарной и порой непредсказуемой реакцией, но редчайшей породы алмаз. Ему мало нужно для счастья, вот только сейчас не думаю, что кто-то может дать ему это. – Почему? Что произошло? – Любовь, – вздохнул старший немного мечтательно. – Он полюбил, да так сильно, что даже если небеса обратились бы в ад, ему было бы сугубо все равно. Хо звал его «мое маленькое счастье» и говорил, что наконец обрел свой дом рядом с ним. Мы все подшучивали, что из-за этого он стал мягкотелым и многое позволял избраннику, но в душе завидовали их отношениям. Тогда Минхо начал выбираться из своей раковины и показывать настоящего себя. Как же все изменилось… – А где сейчас этот человек? С ним что-то случилось? Почему его нет рядом? – Сложно так сразу ответить, – хихикнул старший и протянул парню кружку с ароматным какао. – Думаю, об этом даже Минхо не стоит спрашивать. Могу сказать лишь то, что несколько месяцев назад все пошло крахом, и Ли снова закрылся, на этот раз еще сильнее забившись вглубь себя. Он даже своих котов на время отдал кому-то из знакомых, хотя никогда никому даже покупку еды не доверял. – Но Суни здесь… – Сон задумался, переваривая всю полученную информацию. – Значит, что-то поменялось? – Не знаю, Сон-и, не знаю. Я давно перестал что-либо понимать в мыслях Хо, но все еще надеюсь его вытащить. Эй, может ты мне поможешь? – Каким образом? – собеседник округлил губы в удивлении. – Мне предстоит много работать, а этот негодник даже поесть не захочет себе приготовить, – Чан откровенным образом ворчал и нервничал. – Можешь пару раз в неделю заходить и еду приносить? Я дам свою карточку, чтобы расходы на меня легли, не беспокойся об этом. Я и ключи запасные у Хвана попрошу… – Успокойся, Чан-а. Мне не сложно, все равно выходные коротать не с кем, да и делать особо нечего. – Спасибо, Хан… Кан. Кристофер не заметил, как оговорился в угоду старой привычке. Но он слишком много нервов и часов потратил на перестройку своего собственного поведения и продумывания мыслей и реплик, чтобы позволить какую-либо ничтожную ошибку. Он должен был вернуть все на свои места, даже если остальные не подозревали ни о чем. Ему стоило больших трудов убедить всех вести себя так, словно они не знают человека по имени Кан Сон Джи и никогда не видели. Так, словно не было прошлых лет. Все должно разрешиться само собой, а Чан лишь подтолкнет события.